А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Нелегальный рассказ о любви (Сборник)" (страница 30)

   Классика пола

   Я выбрал навскидку три реальные фигуры, чья мужская репутация бесспорна, а мужественность – несомненна. И сразу наткнулся на «компрометирующие» обстоятельства, непростительные с точки зрения ревнителей идеала.
   Новогодней ночью 31 декабря 1753 года венецианский кавалер Джакомо Казанова тайно встречается в доме свиданий с монахиней М.М. Этот эпизод, пожалуй, самый шокирующий и одновременно самый трогательный в его одиннадцатитомной жизни. Как бы мне аккуратней выразиться, чтобы нервные не падали на пол?.. Одним словом, в разгар интимной близости у Казановы вдруг пошла кровь. Вместо сами знаете чего. Судя по мемуарным деталям, это было следствием эксцесса.
   Через два дня он получает от М.М. письмо, где она выражает горячую тревогу, беспокойство о его самочувствии. Заканчивается послание словами: «Люблю тебя до обожания, целую воздух, воображая, что ты здесь…»
   Дочитав это письмо, Казанова заплакал. Обольститель и покоритель неограниченного женского контингента, он не был ни на грамм сентиментален. Плакал (чуть ли не впервые в жизни), потрясённый элементарной сердечной заботой. Привычный ко всему, к такому не привык. Потому что «моей судьбой, сказать по правде, очень никто не озабочен…»
   Уйдём в десятые годы XX века. Тогдашние кумиры ещё не походили на бесполых кукол типа Майкла Джексона. Культовой персоной, супермужчиной, которому поклонялись и Европа, и Петербург «серебряного века», был суровый швед Август Стриндберг.
   Вот как описывает Стриндберга один его гениальный современник: «Навстречу <…> выходит человек с горькой складкой страданий под жёсткими усами, с мужественным взором серых глаз <…> Из грубого материала – нежнейшая духовность; нужна была твёрдая рука и уверенный резец, чтобы так положить эти тёмные тени на щеках и эти жёсткие складки около рта!»; «Когда думаешь о жизни Стриндберга, приходит в голову, что судьба особенно возлюбила эту породу…»
   Так он выглядел со стороны. Рискнём, однако, лёгкостью и высотой настроения – прочтём книжку «Слово безумца в свою защиту», где знаменитый швед с самоубийственной честностью рассказал свою жизнь с первой женой Сири фон Эссен. Там за каждой сценой, за каждой страницей проступают глаза человека, насмерть раненного торжеством Бабского над Женственным. С простосердечием униженного подростка «супермужчина» Август Стриндберг, умеющий любить как никто, задаёт жалкие, окаянные вопросы на все времена: «Почему они обманывают?», «Почему их так влечёт к ничтожествам?», «Почему они изменяют?», «Почему они такие?» И наконец: «Чего они от нас хотят?» В итоге его причислили к женоненавистникам.
   Ещё одна культовая фигура (едва ли не самый «роковой» и модный мужчина тех же лет) Александр Блок, несчастливый муж несчастливой Прекрасной Дамы, сделал уникальную попытку спрогнозировать векторы движения мужской и женской породы.
   Он считал, что «культура как бы изготовила много «проб», сотни образцов – и ждёт результата», то есть «нового человека». Он даже называл это «половым подбором» и надеялся на гармоничное распределение «мужественных и женственных начал».
   Его мучило то, что «наша мужественная воля <…> теряет силу сопротивления и парализуется бабьей вялостью», а «женственные начала гибкости и обаяния <…> огрубляются неглубоким и бесцельным рационализмом».
   Если о прогнозах Блока пока можно спорить, то симптомы он просёк безошибочно. Симптомы перерождения мужского – в «мужчинское», женского – в бабское. Их дикую путаницу, вплоть до полной неразличимости.
   В мае 1912-го Блок пишет «Памяти Августа Стриндберга».
   В июне он записывает в дневник: «Люба опять обманывает меня».

   Мужчина в цифровом увеличении

   Мужчины – это такие специальные существа, которых влекут крашеные блондинки, рейтинги, брюнетки, дискриминанты, кабинотьеры, жёсткая выпивка, шатенки и рыжие. Но им дико некогда. Им только есть когда разговаривать очень специальные мужские разговоры. Например: «Пусть он своё цифровое увеличение засунет в одно место! А то напишут одиннадцатикратный зум, а народ потом, как бешеный, тащится от этих пикселов!..»
   Бывают, конечно, разговоры и более душевные – как на той неделе в сугубо мужском купе скорого «Абакан– Москва», где самое приличное заявление гласило: «Тут я ей, ребята, и впендюрил…» А самое «душевное» заключалось в том, что на говорящем были погоны офицера российской армии и речь он вёл о собственной жене. Но дело даже не в погонах, а во влажном взоре той вполне реальной дамы, для которой этот майор – идеал мужчины. В особенностях её зрения.

   По данным разведки, метросексуализм бледнеет, киксует и сдаёт позиции. Это, кстати, не то, что некоторые могли подумать: метросексуалами обзывают мужчин традиционной ориентации, которым хватает головы ещё и на то, чтобы «думать о красе ногтей» и об извивах моды. Вот мода их как раз и кинула – её снова прельщает брутальность потных и небритых мачо.
   Но, рассуждая по-научному, это всё туфта. Потому что, во-первых, задолго до ароматизированного, с бриллиантовой серёжкой в ухе, Дэвида Бекхэма на всю Европу благоухали такие оригиналы, как Альфред де Мюссе. И некто Евгений Онегин (не к ночи будь помянут), которому уже 170 лет, тоже не с Луны свалился.
   А во-вторых, как известно, полноценные, стопроцентные мачо в живой природе не обнаружены. Они умеют размножаться только способом киношного опыления дамских фантазий. Если, допустим, Бандерас по долгу службы на экране поигрывает волевыми желваками, легко справляясь с Мировым Злом, то в частной жизни он еле успевает справляться с ревнивыми скандалами стареющей Мелани – потому что любит. И правильно делает.
   Ладно, хватит пялиться на экран. Оглянемся на суровую действительность. Что мы имеем в нерастворимом остатке? Как минимум трезвую классификацию признаков разной валентности.
   1. Мачо (т. е. особь с такой репутацией) – это накачанный мужчина внушительной комплекции и с внушительными неоперабельными комплексами.
   2. Эти комплексы вынуждают его тратить почти все свои силы на то, чтобы круто выглядеть, производить брутальное впечатление и самоутверждаться любой ценой.
   3. Продвинутый мачо выучил наизусть, что женщины бывают двух сортов – второго и третьего. Кроме того, «тёлка» рано или поздно обязана «дать». Та, которая почему-то вдруг не «даёт», – подозрительная дура.
   4. Непривычка вовремя вставать под душ, стойкий конюшенный дух и геройское презрение к парфюмам находят у мачо стопудовое «рабоче-крестьянское» обоснование: «Что я, пидор??»
   5. На выборах мачо уверенно голосует за профессиональных патриотов. Он готов играть в военно-патриотическую «Зарницу» до первой травмы или до появления пивного брюшка.
   6. У невменяемых Лолиток с танцпола и у отдельно взятых бюджетных жён мачо будит острые мечтательные содрогания. У искушённых бизнес-леди – аллергические симптомы либо трезвое «товарное» любопытство.
   7. В крайних случаях мачо заслуживает солидарности. Например, когда зверски неохота бриться.

   Как ни относись к феминисткам, в одном они удручающе правы – этот мир чересчур мужской. Это я не к тому, чтобы срочно менять мировую структуру, а вот к чему.
   Старик Шкловский определял сильный пол по гамбургскому счёту: мужчина – тот, у кого идеально работает самый сексуальный орган. Какой орган у мужчины самый сексуальный? Правильно, мозги. Ухитрившись построить мир по своему облику и складу, самое глупое и позорное, что мы теперь можем себе позволить, – это встать в недовольную онегинскую позу или делить подруг по сортам.
   Если мир выглядит безвкусно и криво, нам пора что-то делать со своим глазомером и вкусом.

   Пляжные дикости и приличия

   Один нормальный мужчина, катастрофически охладевший к стервозной жене (при всей её фотомодельной долготе и гламурности), признался мне, что в самые интимные моменты от холодности и пустоты его спасает «чувство пляжа». Судя по семейным снимкам, это жаркое и солёное состояние навсегда связано у него с долговязой, похожей на оленёнка девушкой, которая не была тогда светской леди, ещё не заявляла мужу: «Если ты голова, то я шея!», а просто лежала вся мокрая, счастливая рядом, на пляжном полотенце, запыхавшись после обоюдного заплыва за какие-то немыслимые буйки.

   А другой мужчина, чуть-чуть нагловатый культуролог по фамилии Генис, восхваляя частные бассейны, изругал пляжи. В них, говорит, есть какая-то «насильственная коммунальная публичность». Публичность – да. Но про «насильственную» – это он сильно загнул. Никакое, одну минуточку, «насилие» не заставит миллионы взрослых, вменяемых дам и господ со всего мира одиннадцать месяцев в году так деятельно готовиться к пляжному безделью: холить и прихорашивать стратегически значимые части тела (плюс предварительный загар), с ревнивым тщанием примерять купальники и тёмные очки, затариваться особо нежной косметикой… И наконец, срываться огромными стаями из натруженных своих континентальных городов, то заснеженных, то запылённых, – в долгий, сонный, почти обморочный перелёт, на исходе которого их ждёт горизонтальное положение у воды, под пальмами и зонтами, под голым солнцем и голыми взглядами чужаков.

   …Тут вам с дикой любезностью тащат поднос – цветные коктейли со льдом. Вы говорите: «No, thanks!» Потому что ежу понятно, из какого крана этот лёд наливают. Сразу козлёночком станешь… Ну тогда закажите хотя бы за пару копеечек яхтинг, и рафтинг, и прочие надувные бананы – утеха для завсегдатаев ЦПКиО, где вы просто обязаны, перевернувшись, дружно ухохотаться.
   И тут же обязательно бродит красивый такой конь педальный, у которого где надо накачано, где надо – подбрито. Он уже заучил по-английски «Ай лав ю!» и «Бьютифул!», поэтому смело пасётся между телами, от зоны бикини до стринговой полосы, возбуждаясь подножным кормом. Даже если первая и вторая скажут ему: «Да пошёл ты!», то восьмая – конечно, замужняя, из Соликамска – с приятным волненьем уступит. И будет ей романтичное счастье с прощальной курортной слезой. Всего-то пять скоропостижных фрикций в гостиничной койке – а светлая память до скончанья грустных Соликамских лет. А дежурному принцу педального типа тоже приятно – галочка в книге рекордов и циферка в личном зачёте.

   Где ещё, кроме пляжа, ты будешь, лёжа на спине, смотреться в синюю перистую высоту с таким отважным произвольным допущением, что это не высота, а наоборот – страшная, бездонная глубина? И тебе уже конкретно хочется туда. И ты уже плавно планируешь – не в смысле служебной планёрки, а как планёр на восходящих тёплых потоках… Значит, так. Пикируем аккуратно, минуя свору горластых чаек. Погода лётная. Курс на зюйд-вест…
   И вдруг самый близкий твой человек, лежащий рядом, длинненькой нежной ступнёй тихо-тихо трогает тебя там, где ещё в принципе не ступала нога человека. Дескать, ты куда без меня полетел?

   Вечером, накануне обратного перелёта, волна с отливом уходит в открытое море. Ну, типа, прощай, свободная стихия!.. Но стихия абсолютно отрешённо взирает на случайных, заезжих людей, поскольку ей некогда – она дико занята своим тяжким глубоководным делом. И при виде этой грандиозной работы как-то стрёмно – жаловаться на судьбу или сочинять себе сладкие чувства, быть романтически несчастным и питаться подножным кормом. Ты ведь не конь педальный, так ведь?
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 [30] 31 32 33 34

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация