А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Нелегальный рассказ о любви (Сборник)" (страница 24)

   «Если ты меня не покинешь…»

(Перевод с английского)
   Место встречи – Интернет, программа ICQ, называемая в народе «аськой». Реальные диалоги в реальном времени со случайными людьми, которые постучались в «аську» в течение одного вечера.
Авторы и действующие лица:
   Нэсти С. (Аризона, США);
   Дженнифер Ф. (Монреаль, Канада);
   Мартин X. (Гамбург, Германия);
   Игорь С. (Екатеринбург, Россия).

   Нэсти. Привет!
   Игорь. Здравствуйте.
   Нэсти (напористо). Мужчина или женщина?
   Игорь. Мужчина.
   Нэсти. Кого предпочитаешь в личной жизни – мужчин или женщин?
   Игорь. Женщин.
   Нэсти. Что больше всего ценишь в женщинах?
   Игорь (чуть помедлив). Ну, допустим, умение любить.
   Нэсти. Они реализуют своё законное право!
   Игорь. Ещё бы. Вы случайно не феминистка?
   Нэсти. Нашёл что спросить!.. (Отключилась.)

   (Через полчаса.)

   Нэсти. Вы ещё здесь? А то я немножко нагрубила…
   Игорь. Ничего страшного.
   Нэсти. Как вы относитесь к Америке?
   Игорь. Хорошо отношусь. Мне кажется, мы очень похожи. Если забыть про экономику…
   Нэсти. А что у вас там с экономикой??? Хотя бы в двух словах!
   Игорь. Если в двух словах – сумасшедший дом.
   Нэсти. Как интересно!!! Расскажите!!
   Игорь. Да ничего интересного…
   Нэсти. Ну пожалуйста!
   Игорь. Ну вообразите, что у вас однажды все цены выросли раза в четыре. Что бы вы почувствовали?
   Нэсти. Я бы, наверно, погибла!!
   Игорь. Вот видите. А у нас это было неоднократно.
   Нэсти. А зарплаты, если не секрет?
   Игорь. Средняя по стране – примерно 50 долларов.
   (Пауза.)
   Нэсти. В неделю??
   Игорь. В месяц.
   Нэсти. Это ужас… Один момент. Я должна приготовить кофе. Только не отключайтесь!! (Спустя две минуты, решительно.) Вы понимаете, что вам надо срочно спасать себя и своих близких?
   Игорь. Каким образом?
   Нэсти. Переезжайте в Соединённые Штаты.
   Игорь. Насколько я знаю, у нас многие не прочь пожить в Штатах или поработать. Но для этого нужны официальные основания.
   Нэсти. Например?
   Игорь. Например, приглашение на работу.
   Нэсти. Вы уже что-то сделали для этого?
   Игорь. Нет. Да мне, честно говоря…
   Нэсти. Так как же в США узнают, что вас надо пригласить???
   Игорь. Нэсти, вы ещё не устали? Мы уже почти час…
   Нэсти. Что вы!! Я на пике интереса к вам!!! Один момент – я ещё кофе налью. Больше не куплю эту гадость. (Пауза.) У меня к вам вопрос. Если бы вы, допустим, женились на мне – это было бы достаточным официальным основанием?
   Игорь. Наверно.
   Нэсти. Так давайте сделаем это!!!!
   (Огромная неловкая пауза.)
   А потом мы разведёмся – и у вас всё будет о’кей!
   Игорь. А если я женат?
   Нэсти. Какая разница в нашем случае? Меня другое смущает. Почему вы так долго скрывали? Я, знаете, во всём ценю честность…
   Игорь. Что я скрывал?
   Нэсти. Своё бедственное положение.
   Игорь. Слушайте, вы неправильно поняли. Вы спрашивали про экономику…
   Нэсти. Так как насчёт женитьбы? Я не хотела вас обидеть. Но ведь и вы, наверно, тоже?
   Игорь. Я тоже.
   Нэсти. Мне скоро надо уйти, к парикмахеру. Катрина мне делает боковые длинные пряди, а сверху короткие набок.
   Игорь. Счастливо.
   Нэсти. Пока!

   Дженнифер. Привет! Ты любишь Харлей?
   Игорь. Это мотоцикл?
   Дженнифер. Не то слово. Это супер! Любишь?
   Игорь. Я с ним ещё дел не имел. Не приходилось.
   Дженнифер. Ну жаль… А файл с твоей фотографией можешь прислать?
   Игорь. Прямо сейчас?
   Дженнифер. Я уже жду. (Техническая пауза.) ВАУ! Хорошо выглядишь! И жена твоя хорошо выглядит.
   Игорь. Это не жена, а дочь.
   Дженнифер. ВАУ! Мой сын (14 лет) посмотрел и тоже сказал: ВАУ!

   Нэсти. Простите, я забыла сказать. Если вдруг вам что-то в жизни понадобится, рассчитывайте на меня – я сделаю всё!!!
   Игорь. Спасибо.
   Нэсти. Вы очень любезны.
   Игорь. Вы более чем любезны.

   Мартин. Хэлло! Ты в России?
   Игорь. В России.
   Мартин. Я бываю в Москве. Бизнес. Можем встретиться.
   Игорь. Я живу в Екатеринбурге.
   Мартин. Приеду. Можно в гости? Будем дружить.
   Игорь. Заезжай.
   Мартин. Как насчёт подарков? Что привезти?
   Игорь. Ничего не надо.
   Мартин. Косметика? Бижутерия?
   Игорь. Так, погоди. Ты меня за кого принимаешь?
   Мартин. Часы? Серьги?
   Игорь. Извини. Как насчет ориентации? Ты с кем обычно дружишь?
   Мартин. Только с женщинами. Только!
   Игорь. В таком случае можешь не беспокоиться. Я мужчина.
   Мартин. Ах ты сука! Притворяешься?
   Игорь. Всё, катись. Разговор окончен.
   Мартин. Подожди… А представляешь: я вхожу… Ты одна… На тебе короткая шёлковая рубашечка…
   Игорь. Ладно, мне некогда.
   Мартин. Твои соски напряжены…
   Игорь. Всё, пока. (Временно отключается.)

   Дженнифер. Слушай, ну как же ты не любишь Харлей… А может, ты вообще выступаешь против байкеров?
   Игорь. Против байкеров? Никогда в жизни.
   Дженнифер. А то, знаешь, некоторые гады выступают. Мать их… Недоноски… А ты классный! Не то что Ризи.
   Игорь. А что Ризи?
   Дженнифер. Козёл. Ездит в Амстердам за дурью. Я с ним замучилась.
   Игорь. Сочувствую.
   Дженнифер. Скажи спасибо, что он ещё не умер.
   Игорь. Спасибо.
   Мартин. Привет! Это снова я. Хочешь, я тебе одну потрясающую вещь расскажу? Ты даже не догадываешься…
   Игорь. Ну расскажи.
   Мартин. Значит, так. Я вхожу. На тебе только шёлковая рубашечка с кружевами…
   Игорь. Мартин, ты английский язык понимаешь? Я мужчина.
   Мартин. Твои соски напряжены. От волнения ты закрываешь глаза…
   Игорь. Пошёл к чёрту.

   Дженнифер. Нет, всё-таки, я думаю, ты классный. Но зря ты насчёт Харлея…
   Игорь. А ты на нём гоняешь?
   Дженнифер. Нет, я теперь всё больше на кресле.
   Игорь. В каком смысле?
   Дженнифер. Ну знаешь, такое, на колёсах.
   Игорь. Что-то серьёзное?
   Дженнифер. Да так, ерунда с позвоночником, второй год уже. Только не говори, что ты сочувствуешь. Жаль, ты не видел, как я по воздуху летела! Быстрей, чем Харлей. Что у вас там сейчас в России – зима, лето?
   Игорь. Зима, как и у вас.
   Дженнифер. Я знаю, Россия – это где-то возле Румынии.
   Игорь. Скорее, Румыния возле.
   Дженнифер. Ризи говорил, что у вас там на центральной площади президент заспиртованный лежит.
   Игорь. Это в Москве – Ленин.
   Дженнифер. Да, я знаю. Они всегда были вдвоём, Ленин и Маркс. Всегда вместе. Молодцы! Но я бы не согласилась потом заспиртованная лежать. Как-то грустно. Я хотела бы в Россию съездить, когда ходить смогу, если ты меня не покинешь. Ты не знаешь, почему все друг друга покидают?

   Почему я не хочу в Париж

   Охота к перемене мест

   …Тогда он берёт билет в один конец, обольщает всуе таможенную девушку и спустя нетерпеливые часы высаживается в той изумительной провинции, пригретой у Господа под мышкой, в Мариенбаде, Портсмуте, Винчестере, даже Гилдфорде – где улочки похожи на комнатки, где если торопятся, то лишь в паб к вечернему лагеру; в миниатюрном чайном магазинчике среди мерцания склянок сумасшедше печально и вкусно пахнет потерянной жизнью, а мисс Кристина Тонер примеряет кружевную викторианскую шляпку по случаю чужого бракосочетания.
   У изголовья гостиничного ложа сиротствует новенькая, неразрезанная Библия, неизбежная в одном ряду с картой гостя, постельным кофе и коричневым сахаром… Нужно было, давясь, глотать наждачный ветер отечественных площадей, разношенных, как солдатские сапоги, заговаривать зубы тоске и нелётной погоде, чтобы однажды где-то в Брайтоне, на Английской Ривьере, под изумрудным, чуть раскосым приглядом услышать по-русски: «Давай я смажу тебя кремом, ты там натёр…» И проверить щекой прохладу высоких славянских скул, и взять губами с груди зябко напрягшийся коричневый сахар.
* * *
   …Тогда он берёт билет в не менее раскосые края, куда лететь часов четырнадцать, строго на юг, потихоньку на лету раздеваясь, сбрасывая с плеч серебряную зиму. Самолёт сажают на полпути в транзитном Пакистане, бородатые пограничники в чалмах, с автоматами спроста вламываются в кабину пилотов – дело пахнет слитым керосином, исламским фундаментализмом, собачьей похлёбкой в зиндане. Но через 90 минут всех отпускают: летите вы к дьяволу, подальше от нашего Аллаха, в свой завидный блудливый рай! И вот он, Парадиз: в жирном тропическом мареве, с ароматами плодов и жареной живности, цветенья и гнили, на краю ослепительно синей Сиамской слезы, на бугристом слоновьем загривке, в золотом поту, в наготе, в джакузи, в горячем сугробе пены, в тонких ненасытных ручках девочки-зверька, массажистки, чья повинность – теснее сжимать и оскальзываться телом на теле. Улёгшийся на бок во всю длину Храма, пятидесятиметровый сусальный Будда сияет не слабее наших суровых куполов и лепечет с дивной улыбкой: «Ты хороший. Ты не виноват. Ты всё можешь. А если захочешь – сможешь стать Буддой при жизни и будешь так же, как я, лежать на боку…»
   Нужно было зарыться в джунгли, кокосовую глухомань, чтобы там напороться взглядом на те же изумрудные, слегка раскосые и услышать: «Я умру, милый, я с ума сойду, если они тебя коснутся, эти массажистки…»
* * *
   Большая часть наших занятий тратит нас. Тратит жизнь – безвозвратно. Только одна вещь (о второй пока не скажу) не проматывает, не тратит жизнь, а наращивает её.
   Это путешествие. Оно выпрямляет взгляд, расширяет вдох, делает тебя иностранцем – не столько «людей посмотреть», сколько себя со стороны.
   Жить дома и только дома – значит, всегда быть равным самому себе: полное счастье, неподвижнее которого лишь полная смерть.
   После всех заграничных диковин Одиссей, увидев, как зеленеет и увядает его скромная Итака, расплакался. Он её покидал, чтобы вернуться. «Хочешь, я буду твоей Итакой?» – сказала мне самая лучшая женщина.

   …Тогда он включает телевизор и слушает интервью со столетней жительницей то ли Нижних Серёг, то ли Верхней Синячихи. Одним словом, тот же захолустный Гилдфорд, но грязь по колено и ни одного чайного магазинчика.
   Целый век её никто ни о чем не спрашивал, не интересовались. А тут на сотый день рождения – с микрофоном и телекамерой: «Как вы жили, бабушка?» – «Хорошо жила, всё работала». – «А где бывали? Много в своей жизни ездили?» (Журналистка, судя по загару, только что с Мальорки или Шарм-эль-Шейха.) – «Ездила-то много… – она легко, по-девчачьи вздыхает. – А бывала всего в двух городах, в Екатеринбурге да Свердловске!»
   Надо было прожить лет сто как минимум, чтобы так вздохнуть.

   Апрельский авитаминоз

   А допустим ещё такой вариант. Ему на фиг не нужен никакой апрель – слово по-телячьи нежное и мокрое. Он предпочитает зимнюю самодостаточность. Вам нравится зависеть буквально от всего? Вот и ему тоже. А тут любое хотение – зависимость. Много хотений – тотальная зависимость.
   Ладно, допустим. А в этот момент по электронной почте объявляется один пафосный германец, который желает заключить договор, сулящий тебе гору денег. Больше, чем гору, извините, он предложить не может, но гору – всю, до копеечки! Хорошо, будем скромны, удовольствуемся горой. Кое-кто уже мысленно конвертирует и следит за курсом. Тут немец пафосно затихает и больше месяца молчит как рыба об лёд. Что ж нам теперь – войну с Германией объявлять?
   Ладно. А в этот момент одна безмерно любимая особа где-то носится, как пуля в стакане, за три тысячи километров, вместо того чтобы плавно ходить и двигаться. А потом, с присущей ей внезапностью, выходит на связь и передаёт срочную весть: в результате утренней беготни у неё там в лифчике всё вспотело! Вторая новость касается гладких прозрачных чулок дымчатого цвета. Потому что если он такой самодостаточный, то ничего не остаётся, как прельщать непосредственно в чулках. А кто сказанул открытым текстом: «Чтобы его соблазнить, ей достаточно было разуться»? Кто-кто. Он же и сказанул! А теперь, блин, в итоге вместо зимней сдержанности – одна только влажность и нежность. Апрель, скромно выражаясь.
   А в этот момент опять, как из кустов рояль, возникает тот немец с денежной прорвой, которому после месячной паузы уже не терпится. Но для полного счастья ему нужен пакет документов. В первую очередь – автобиография. Хорошо, нам не жалко. Пишем всю правду-матку: «Родился в такси…» Уточняем: «…в прошлом веке, невзирая на Карибский кризис». Что там ещё стряслось? «В четырнадцать лет увлёкся живописью, кинематографом, курением сигарет и женщиной вдвое старше его…»
   Кстати, насчет денег. Если бы он сочинял рекламу для банка, он бы написал, что все финансы, какие есть и каких нету, он положит на мягкий такой, бархатный депозит, будет их там холить, за ушком чесать и откармливать.
   А на самом деле он молча рванёт в Венецию, в любимый свой Лондон, в Голландию к Яну Вермееру (это не реклама турфирмы!), но сначала – уже четвёртый, кажется, раз – в Аравийскую пустыню, которая лишь для того и существует, чтобы давать понять: ничего нет вкуснее простой, негазированной воды из ледяной бутылки и поцелуя в горячую ключицу. И совсем бесстыдная роскошь: притащить в отель с арабского рынка арбуз калибра водородной бомбы, уложить в холодильник, где он впадёт в состояние красного льда, потом выйти в 50-градусный жар и кормить лисичку с ножа этим сладким ледяным мясом.
   Ладно. А в этот момент он идёт к умывальнику зубы чистить пастой «Аквафреш» с дизайном российского флага, хмуро косится в зеркало и говорит с полным ртом. «Все люди как люди, – говорит, – а я красив, как Бог!», имея в виду подглазья хуже гражданской войны и помятость, никогда не тронутую лимфодренажем (это не реклама косметологии!). Ну что ж. Бывают и такие существа – на лицо ужасные, добрые внутри. А он, по своей доброте, иногда всех бы поубивал!
   Тут SMS-ка прилетает секретная, на двух языках: «Solnyshka moj! Dobra utra! A DAVAJ ZHIT’ DRUG DLJA DRUGA – TIPA MY S TOBOJ MAFIJA!!» Тоже, кстати, сильная мысль.
   Вчера легко обходился без завтрака. Сегодня влекут к себе со страшной силой: йогурты, яблоки, водка-селёдка, фаршированные перцы, пельмени с уксусом и борщ – одновременно.
   Клинический апрель, мягко выражаясь. На неприличный вопрос «Чего ты хочешь?» он скромно отвечает: «Всего».
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 [24] 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация