А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Вечное пламя" (страница 1)

   Виктор Бурцев
   Вечное пламя

   1

   Из Петрозаводска пассажирских не было. В глушь Карельского перешейка шли только товарняки, пустые огромные стальные «рогатки» для перевозки леса, теплушки и цистерны. Иван договорился с машинистом, и тот махнул рукой: «Залезай, не жалко…»
   В вагоне было навалено сено и терпко пахло лошадьми. Этот запах, такой теплый, живой, делал теплушку уютной. Иван кинул вещмешок, сгреб большую охапку сухой травы и устроился на ней, как на диване.
   Хорошо!
   Он повозился, устраиваясь поудобней. На всякий случай пощупал карманы пиджака, не потерялось ли чего…
   Но командировочное удостоверение и пропуск, подписанный военкомом Карело-Финской ССР, для допуска в закрытую зону, никуда не делись. Важные документы. Собственно, в приграничную полосу его все равно никто не пустил, но описать новый быт народа Карелии можно, не забираясь в дальние дали. Главное – встретиться с реальными людьми, посмотреть, чем живут граждане Советской России. Чего хотят, чем интересуются…
   Иван пребывал в самом радужном настроении. Впереди была целая жизнь! Работа, перспективы, любовь самой лучшей девушки, свадьба, наконец! Может быть, трудности, испытания, куда ж без этого?..
   Вагон с лязгом дернулся. Пошел. Застучали колеса.
   Иван закрыл глаза и почувствовал, что засыпает.
   В полудреме, под перестук колес и лязг металла, он видел лето. Москву, шумную, зеленую, умытую большими поливальными машинами. Девушек, которые ходят по улицам в легких красивых летних платьях. И едят мороженое.
   Поезд трясло, покачивало на перегонах. Под досками пола оглушительно грохотало на стыках. Но молодому журналисту было хорошо и уютно. Запах сена напоминал ему о деревне Клюквинке, под Рязанью, где жила его бабка Прасковья. Там всегда был сеновал, где можно было лежать и смотреть в небо. Высокое, глубокое и голубое. Огромное! Глядя на которое хочется петь от счастья и смеяться. Небо…
   Когда Иван проснулся, он был уже не один.
   У противоположенной стены сидели трое красноармейцев с винтовками и один старший лейтенант. Солнечный луч, проходя через щели в крыше, освещал три кубика на петлице.
   – Проснулись, – констатировал солдатик, сворачивая «козью ногу». У него были густые рыжие усы, лицо в веснушках и картошкой нос. – С утречком!
   Иван тряхнул головой.
   – Здравствуйте, товарищи!
   – И тебе не хворать… – устало отозвался красноармеец, а лейтенант подсел поближе и протянул руку.
   – Старший лейтенант Кутузов Леонид Федорович.
   – Лопухин Иван Николаевич, корреспондент газеты «Правда». Еду под Вирасвара, по командировочной надобности.
   – Попутчиками, значит, будем. Я знаю, где вам сходить. Подскажу.
   Иван заметил в дальнем углу пяток армейских ящиков, сложенных друг на друга.
   – Спасибо… – Лопухин развязал вещмешок, вытащил бутылку коньяка и сигареты. – А пока угощайтесь!
   – Вот дело! – Усатый красноармеец отправил «козью ногу» в кисет и потянулся к сигаретам.
   – Ехать еще далеко, – рассудил лейтенант и выудил неведомо откуда бутылку водки.
   Было видно, что мотаются эти четверо по вагонам не первый раз, видели в жизни достаточно. И если старлей пьет с солдатами, значит, так оно и надо.
   После неспешной первой и скорой второй конопатый красноармеец выгрузил из мешка закуску. Хлеб, черный, крупного помола, и сало.
   – Моя делала, – гордо пробасил он. – С чесночком.
   На разложенной тряпице появились огурчики, лучок. Иван выложил колбасу.
   Выпили еще. Иван закурил, щурясь от дыма.
   – А что, товарищ журналист, про что писать будете? – поинтересовался красноармеец.
   – Про жизнь, – Иван пожал плечами. – Как местные жители после войны тут… Налаживают быт.
   – А… – чуть-чуть разочарованно протянул красноармеец. – Я думал, про Красную Армию.
   – Это больше другие… – Иван почему-то смутился. – Я про деревни пишу. Как люди живут. Какие у них проблемы возникают, чему они радуются… Как колхозы строят.
   – А нашу деревню всю под пулеметы пустили в восемнадцатом… – невпопад ляпнул другой красноармеец, молчавший до этого.
   Лейтенант прокашлялся. Чтобы замять неловкость, Иван поинтересовался:
   – А вы куда? На границу едете?
   И сразу же пожалел. А ну как везут они что-нибудь секретное, получится, что он интересуется… Нехорошо.
   Но лейтенант только покачал головой.
   – Нет… В часть возвращаемся. А что вы про местных жителей знаете?
   – Про карелов?
   – Да тут намешано всего – карелы, финны, угры… В каждом хуторе свои порядки. Не разберешься. Интересный люд, темный только.
   – Ну, ничего! Просветим! – Лопухин улыбнулся. Выпитая водка отдавалась шумом в голове.
   – Это да, – Кутузов важно кивнул. – Электричество вот уж провели везде, где только можно. Дороги налаживаем. Не все, конечно, гладко…
   – А я считаю, и хорошо, что не все гладко! – Иван махнул рукой. – Трудности, они для того и есть, чтобы их преодолевать.
   Лейтенант улыбнулся, чуть грустно, и спросил:
   – Комсомолец?
   – А как же!
   – Хороший у тебя настрой, – Кутузов вздохнул. – Правильный.
   Он откинулся на охапку сена. Заложил руки за голову.
   – Что, солдатики, приуныли? Наливайте!
   За разговором время летело быстро. И когда где-то далеко надсадно загудел паровоз, лейтенант удивленно посмотрел на часы.
   – Ну вот, – сказал Кутузов. – Вам через час сходить. На Вирасвара остановка короткая. Отметится только и дальше пошел. Так что не зевайте. Вам дальше куда?
   – Колхоз «Карьяла»…
   Лейтенант покачал головой.
   – Такого не знаю. Но там подскажут… В общем-то народ тут общительный.

   2

   Действительно, как и сказал лейтенант, станция Вирасвара была просто железнодорожным узлом, хотя и довольно крупным. Сетка пересекающихся во всех направлениях рельсов. Стрелки, семафоры. Бревенчатое с острой крышей здание, где располагалась контора. Да и все.
   Вдалеке, около старого и почему-то покосившегося вагона, стояла группа рабочих. Доносилась унылая ругань. Подойдя ближе, Иван увидел, что одной парой колес вагон глубоко ушел в гравий.
   – Как вообще устоял? – удивлялся дед в замасленных рукавицах. – Что ж ты, песья кочерыжка, стрелочник, в бога-душу-мать, не видел, куда состав направляешь? Давеча ж раскидали пути!
   – Да я, – разводил руками какой-то молодой шкет, в перешитом матросском бушлате, весь перемазанный мазутом, – вроде ж спрашивал, дядь Толь… У вас же спрашивал…
   – А я чего сказал, лисья норка?!
   – На пятый гнать, – шкет повесил нос.
   – А это какой? Это какой, я спрашиваю, лысого тебе в бок?!
   – Седьмой…
   Иван кашлянул.
   – Здравствуйте, товарищи!
   Рабочие обернулись. Хмурые усталые лица.
   – Здравствуй, бухгалтера ищешь?
   – Я? – удивился Иван.
   – А кто ж?
   – Нет, я дорогу спросить. Я из Москвы. Мне бы в колхоз «Карьяла» попасть.
   – А-а… – протянул дядя Толя и улыбнулся. – Ну, это просто. Я-то думал, что опять бухгалтера будут искать… Ты в контору сходи. Там спроси товарища Либермана. А он уже свяжется.
   – Спасибо! – Иван махнул рукой и под унылое «Ну, дядь Толь, я ж не специально…» направился к зданию конторы.
   Внутри царили сырость и запустение. Пол под ногами скрипел, стены длинного коридора были заклеены газетами. Свет проникал через закопченные окна. Где-то в конце коридора была открыта дверь, слышался прерывистый стук печатной машинки.
   Иван двинулся вперед. Каждый шаг сопровождался скрежетом.
   – По правой стороне, – крикнул кто-то из открытой двери. – По правой стороне идите!
   Иван сдвинулся правее, и действительно, скрип сразу же прекратился.
   В кабинете, за огромным столом, сидел тощий мужчина в круглых очках. Черная бородка и сухое лицо делали его похожим на Мефистофеля.
   – По шагам сразу можно определить человека, – сказал он, поглядывая на Ивана поверх очков. – Вот вы человек новый, иначе бы ни за что не пошли посередине коридора. Там можно упасть.
   – Да, – кивнул Лопухин, улыбаясь. Он вообще всегда старался улыбаться людям. Особенно незнакомым.
   Мужчина привстал, протянул руку.
   – Иосиф Либерман. Начальник ж/д узла.
   – Иван Лопухин.
   Рука у Либермана была неожиданно крепкой.
   – Прекрасно, прекрасно! – мужчина встал из-за стола и, опираясь на палочку, отошел к небольшой тумбочке, на которой стоял поднос со стаканами. – Чай будете? Вам непременно надо выпить чаю. Иначе невозможно.
   – Да я, собственно, не хотел вас отрывать… – Ивану почему-то сделалось жарко, он вытер пот со лба.
   – А вы и не отрываете, а наоборот, даете мне возможность отдохнуть. Сделать, так сказать, перерыв. Я, как видите, не курю, а значит, не могу делать перекуры, но нельзя же все время работать. Вот, пью чай.
   Он протянул Ивану стакан, на блюдце рядом с которым лежало два кусочка сахара.
   – Прошу вас! И снимите немедленно пиджак, тут очень жарко.
   – Да, – ответил Лопухин, принимая угощение. – Я уже заметил…
   – Это печка. – Либерман, осторожно неся блюдце со стаканом в одной руке, а второй опираясь на трость, вернулся к столу. – Печку я топлю даже летом! Иначе этот дом развалится на части. Уж поверьте! Обратили внимание на сырость в коридоре?
   – Да, запах…
   – Премерзкий! – согласился мужчина. – Дом очень старый. Сырость немыслимая. Даже летом. И никто не может сказать почему.
   Он осторожно помешал сахар ложечкой и поинтересовался, искоса поглядывая на Ивана:
   – А вы по какому вопросу к нам?
   – Я из Москвы, – начал Лопухин. Либерман кивал на каждое его слово, словно ему было заранее известно о том, кто такой Иван и зачем он пожаловал. – Командирован от газеты «Правда». Мне в колхоз «Карьяла» попасть было бы хорошо…
   Лопухин протянул Либерману командировочное удостоверение.
   – Ага… – Начальник ж/д узла, быстро стрельнул глазами на Ивана, потом в удостоверение и забубнил: – Все понятно, все понятно… Сейчас организуем.
   Он выудил из-под стола большой черный телефонный аппарат, снял трубку. Потом долго стучал по рычажкам и кричал: «Алло!» Через некоторое время в трубке ответили.
   – Мне колхоз «Карьяла»! Срочно. Что? Черт знает что. – Либерман с сожалением убрал аппарат под стол. – Обрыв. Опять обрыв. У нас, к сожалению, это часто бывает.
   – Ну… – Лопухин развел руками. – В конце концов, это не трагедия. Я могу и сам добраться. Не в первый раз.
   – Что вы?! – Либерман затряс бородой. – Не думайте даже. В здешних лесах не то что приезжий, а и местный житель заблудиться может.
   – Но ведет же туда дорога!
   – Конечно, ведет! Но отпускать вас одного я… не имею права. Представляете, что будет, если вы тут где-нибудь в болото провалитесь?! Корреспондент центральной газеты! Вы представляете?
   – Не очень.
   – Зато я представляю. – Иосиф махнул рукой. – Пейте чай.
   Либерман выбрался из-за стола и ушел в соседнюю комнату. Было слышно, как со скрипом распахивается окно.
   – Бора! Бора! Где он?!
   Ему что-то неразборчиво ответили.
   – Так позовите его ко мне! Пусть идет сразу же. Бора! Черт… – Либерман вернулся. – Сейчас все будет.
   Вскоре в коридоре скрипнули полы и в кабинет вошел высокий, под два метра ростом, парень лет двадцати, в штопаной спецовке.
   – Ну…
   – Что «ну»? Оболтус! – Начальник ж/д узла всплеснул руками. – Где ты шастаешь?
   – Я генератор чинил.
   Либерман только вздохнул и обратился к Ивану:
   – Это мой племянник. Бора. Работает под моим чутким руководством нашим электриком. И, знаете, если бы не я, он давно бы…
   – Ну, Иосиф Карлович, – пробасил племянник.
   – Давно бы неизвестно чем занимался, – завершил фразу Либерман и поверх очков посмотрел на Лопухина. – Понимаете? Но не могу же я бросить племянника в беде. Сына родной сестры. Единственного. Конечно, я вытащил его сюда. Слава богу, что у нас всегда нужны люди, чтобы работать. – Он повернулся к единственному сыну родной сестры: – Поедешь на линию. Опять обрыв.
   – Почему я?!
   – Потому что магазин дяди Фимы стоит больше, чем твоя дурная башка! Собирайся, возьмешь у Семена телегу, передашь, что я сказал. И мигом в «Карьяла». С тобой поедет наш гость. Корреспондент, между прочим, центральной газеты. Тебе понятно?
   – Мне понятно.
   – Иди.
   – Иду, – ответил Бора, не трогаясь с места.
   – Иди, Бора! – с нажимом повторил Либерман.
   Тот вздохнул и вышел.
   – Вот и все! – Иосиф Карлович обрадованно хлопнул в ладоши. – Конечно, телега Семена это не ваше московское метро… Но зато точно будете на месте, а у меня камень с души спадет. Вы пейте чай! Пейте! Это очень полезный напиток. К тому же этот олух наверняка будет возиться еще час, не меньше.
   Через полтора часа совершенно обалдевший от разговоров Лопухин погрузился в старую, скрипучую телегу. И провожаемый радостным Либерманом, двинулся в путь.
   – Боже, боже! Как приятно поговорить! – вздохнул Иосиф Карлович, глядя вслед Ивану. – Как приятно… И как все-таки хорошо, как все-таки замечательно, что этот милый человек не про нашего бухгалтера приехал.
   Либерман закатил глаза и заковылял обратно к себе в контору.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация