А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Пересмешник" (страница 31)

   – Я нашла прродавца, хоть это и было непрросто.
   Мне показалось, что она сдержалась, чтобы не улыбнуться довольно.
   – Это очень хорошие новости. Благодарю вас за помощь, – сказал я ей.
   – Не стоит благодаррности, чэрр. Я выполнила прриказ старрейшины. Мы мряожем поехать хоть сейчас.
   – Чудесно, – сказал я вставая. – Дайте мне пару минут, чтобы собраться.

   Я перестал спорить и пытаться переубедить Талера, как только мы вышли из дома. В конце концов, он взрослый человек, и если ему хочется заниматься ерундой, которая привлекает меня, вперед и с песней. Я лишь предупредил, что если ему опять продырявят шляпу, новую покупать не буду. Он хмыкнул по своей старой привычке и, засунув руки в карманы плаща, пошел рядом.
   Фэркаджамреи не было никакого дела до того, кто меня сопровождает. Она запрыгнула в трамвай, на ходу показав кондуктору жетон, и села в салоне третьего класса, среди многочисленной гомонящей толпы эмигрантов и студентов. Возле Старого парка мяурра вышла, привела нас на набережную, потянувшись на лавочке, подобрала под себя ноги и сказала:
   – Надо ждать.
   Я, не став задавать вопросов, сел рядом, а Талер, у которого вновь началась аллергия, подошел к воде и вместе с мальчишками, детенышами ка-га и тремя оторвавшимися от дел фиоссами начал швырять камушки в воду, пуская «лягушек». Кошка следила за ним безмятежным взглядом раскосых лиловых глаз, затем сказала мне:
   – От него пахнет поррохом.
   – Да. Талер любит стрелять.
   – Поэтому вы и взяли его с собой?
   – Нет. Причина в другом. Если Талер что-то решил, его тяжело переубедить.
   – Он похож на нас, – сказала Фэркаджамрея и, поймав мой непонимающий взгляд, уточнила:
   – Мряушурров.
   Мы вновь замолчали. Стэфан начал что-то бубнить о бездарно растрачиваемом времени, но я попросил его замолкнуть и, подставив лицо осеннему солнцу, закрыл глаза. Было тепло, хорошо, мягко плескались волны, слышались крики чаек и занятых игрой мальчишек, иногда над водой неслись гудки далеких пароходов. Чудесный день, чтобы поехать куда-нибудь за город, подальше от скоплений народа, пожить в свое удовольствие, погулять в тишине и покое, наслаждаясь единением с природой.
   – Может, ты все-таки обратишь на меня внимание?
   – Что тебя беспокоит на этот раз? – мысленно обратился я к трости.
   – Шпики. Я понимаю, что ты так привык к их присутствию и перестал замечать, но сегодня их, действительно, нет. Горизонт чист, мой мальчик.
   – Не удивительно. Эр’Дви мертв. Серый отдел стоит на ушах. Каждый оперативник на счету. На кой я им теперь сдался? Они потеряли надежду, что Носящие колпаки еще раз ко мне нагрянут, и занялись более насущными проблемами.
   – Но ты-то должен понимать, что эти люди вновь могут тебя найти?
   – Конечно.
   На лицо легла тень, и я открыл глаза. Сигарообразный серо-стальной цеппелин закрыл собой солнце и, снижая скорость, полз по небу. Он казался медлительным, неповоротливым и громоздким китом, внезапно научившимся летать.
   Обтекаемый нос, гондола экипажа, две пассажирские, каждая из которых размером с приличный ресторан, восемь дымящих паром мото-гондол, с медленно крутящимися лопастями пропеллеров, крестообразное оперение на корме – два вертикальных киля и два горизонтальных стабилизатора.
   Он проплыл над городом и удалился к Станции дирижаблей, находящейся на большом поле в окрестностях Маленькой страны. Там стояло шесть посадочных мачт, так что воздушные чудовища курсировали постоянно. В том числе не только пассажирские, но грузовые и военные.
   У Рапгара было уже двадцать семь жестких цеппелинов, и город на этом останавливаться не собирался. Воздушный флот развивался стремительно, акции росли, Данте даже предлагал мне поучаствовать в этом деле, купить ценные бумаги, но к подобным экспериментам, пусть даже они и будут выгодны и перспективны, я относился с сомнением.
   Да, у дирижаблей хорошая скорость, способность быстро преодолевать большие расстояния, поднимать серьезные грузы, но они тяжелы в управлении, зависимы от погоды и слишком ненадежны. На мой взгляд, настоящие перспективы у этого вида транспорта появятся, когда на них поставят мощные электрические моторы, которые в данный момент существуют лишь в одном, экспериментальном образце в лабораториях тропаелл. Пока эти штуки слишком громоздки, дороги и нефункциональны, мы будем зависеть от пара. Стэфан считает, что надлежащий прорыв в технической мысли возникнет не раньше, чем лет через десять. К тому же, паровые магнаты, зарабатывающие на производстве привычных двигателей баснословные прибыли, будут тормозить вредные для их капитала разработки всеми возможными способами. Ну и не стоит сбрасывать со счетов магов. Эти, потеряв большую часть власти и способности влиять на правительство, до сих пор еще достаточно сильны для того, чтобы научно-технический прогресс спотыкался на любом бюрократическом законе.
   – Чего мы ждем? – окликнул нас Талер, подкидывая на ладони камешек.
   Я вопросительно посмотрел на Фэркаджамрею.
   – Мряуих дррузей, – произнесла она. – Они скорро будут.
   – Что за жетон вы показали в трамвае?
   Она с неохотой вытащила из кармана круглую железяку с гравировкой и повернула ее ко мне:
   – Мы следим за поррядкомряу срреди своего наррода. Глас Иных и мэрр наделили нас соответствующими полномочиями.
   Я знал, о чем она говорит. Народные отряды правопорядка из этнических меньшинств, обличенные властью и приравненные в правах к жандармам, являлись рукой правительства в своих районах. Создание таких отрядов было вполне разумно – местные всегда лучше знали, что происходит у них под боком, чем пришлые чужаки.
   – Жандармам ввели льготу на бесплатный проезд?
   – Уже очень давно, – ответила она мне.
   Я чувствовал во всем ее поведении, в каждом слове некоторую холодность, отчуждение, скрытое за стеной вежливости. Я не стал интересоваться, в чем дело. Мне не было даже любопытно. Возможно, одна из мышурров не считала правильным быть на побегушках у лучэра.
   Длинная лодка с сильно чадящей закопченной трубой забрала нас через пять минут. Капитаном оказалась бледная женщина из народа кохеттов. Кроме нее здесь находились лишь двое мяурров в тусклых и неброских одеждах, как и у Фэркаджамреи. Оба были такими же короткошерстными и дымчатыми, как она, но гораздо выше и мощнее. Они не представились и никак не показали, что замечают нас, лишь перебросились несколькими фразами с нашей провожатой.
   Лодка отошла от берега и поплыла, нацелив нос между южным берегом Соленых садов и Хвостом. Мяурра подошла к нам и сказала:
   – Мы напрравляемся в конец Складской бухты. Его зовут Димитррос, он урроженец Кирруса, но давно живет здесь. Рраньше мряурры не замечали, чтобы он прродавал лунный поррошок, но, как оказалось, этот бизнес у него уже больше шести лет. До последнего врремрряуни человек был очень осторрожен. Никто не знал о нем.
   – Он вооружен? Есть охрана? – поинтересовался Талер.
   – Уже нет.
   Тон ее говорил за себя.
   – Вы зададите ему свои вопрросы, чэрр, а затем уйдете. Хорошо?
   – А что будет с торговцем?
   Она недовольно прижала уши к голове:
   – Мы отвезем его к старрейшинам. Они ррешат его судьбу.
   Кошка ушла на корму, к своим соотечественникам, а Талер чихнул и сказал:
   – Значит, стрелять сегодня мне не придется.
   Я поморщился и закрыл нос платком. Мы вплывали в Тухлую бухту, куда постоянно залетала фабричная вонь из индустриальных районов, до которых было рукой подать. Лодка причалила чуть ниже складов – бесконечных унылых сооружений, тянущихся вдоль всего берега. В них сгружали привезенные с барж уголь и металл, а оттуда – забирали продукцию заводов.
   Черные трубы, выбрасывающие в воздух желто-коричневую гарь, казались так же близко, как Талер, шедший справа от меня.
   – Как можно жить в этой помойке? – простонал мой друг, кашляя и чихая.
   Я вяло пожал плечами, стараясь дышать как можно реже и не глубоко. Складской берег – это еще рай. Представляю, что творится в Дымке или Пепелке. Говорят, там продолжительность жизни гораздо меньше, чем в других районах Рапгара. А у тех, кто работает на заводах, и того меньше. Нужно иметь железные легкие, чтобы дышать угольной пылью и прочими «радостями» цивилизации, носящимися в воздухе.
   – Мы живем в дикую и смешную эпоху, – с горечью сказал Стэфан.
   – Почему? – спросил я у него, шагая по грязи на узкой улице.
   – Потому что мы доживаем последние лучшие дни в первозданном мире Всеединого, который слишком сильно изменяем под себя, мой мальчик, – тут же ответил он. – Запомни его хотя бы таким, какой он есть сейчас.
   – Не ты ли говорил мне когда-то, что изменения необходимы?
   – Разумные изменения, Тиль! Разумные! И контролируемые! Согласись, управляемый трамвай и трамвай, мчащийся с горы без тормозов, это разные вещи. Так вот, сейчас мы летим из первозданной эпохи в мир, о котором даже мне, амнису, страшно подумать. Я помню эту вселенную девственной, а теперь она больше напоминает потасканную шлюху. Жить тогда было гораздо проще, чем сейчас.
   – Я уже слышал твои стариковские стенания и раньше, – улыбнулся я.
   – Ну, так послушай еще немного. Право, ты ничего не потеряешь. Я хочу лишь сказать, что, оказываясь в подобных местах, начинаю соглашаться с волшебниками и всеми теми, кто выступает за принятие закона о разумном ограничении технического прогресса.
   – Тогда тебе надо быть вместе с чэрой эр’Бархен. Бич Амнисов с радостью услышит твои соображения.
   – По твоему мнению, я не прав? – с вызовом спросил Стэфан.
   – Прав. Но теперь все то, о чем ты говоришь, вряд ли возможно, даже если Князь самолично отправится на заводы, закрутит все вентили в печах, погасит топки и заложит под цеха порох. Это не остановить. Если что-то и следовало делать, то много раньше. Лет сто назад. Теперь, чтобы взять чудовищного кракена по имени прогресс под свой контроль, придется связать ему щупальца, а их слишком много. Монстра не только нельзя подчинить, но невозможно и победить.
   – Дракона следует и всегда можно уничтожить. Потому что фантазия, лишенная разума, производит чудовищ, а последним нет места среди нас.
   – Революционные идеи излагаешь, Стэфан, – я обошел лужу, в которой плавала целая гора мусора. – Если уничтожить технологический процесс, мир ввергнется в хаос, а от величия Рапгара останутся одни лишь воспоминания. К тому же среди нас достаточно реальных чудовищ, вспомни хотя бы Ночного Мясника.
   – Мои слова, к сожалению лишь пустое сотрясание грязного воздуха. Чтобы свалить с ног великана, нужен другой великан. Тот, кто без жалости уничтожит тех же пикли, тропаелл, изобретателей, ученых, не говоря уже о финансовом рынке и хорошо отлаженном индустриальном механизме.
   – Ну, вот. Теоретик уже есть. Осталось найти исполнителей, – пошутил я.
   – Не трудись. Я не хочу быть таким жалким, как этот тип.
   Я понял, что он говорит о высоком изможденном мужчине с рыжеватой бородкой, облаченном в черную рясу с красным жестким воротничком. Человек надтреснутым голосом проповедовал любовь к огненному богу, спящему на дне моря. Люди и нелюди, грязные, обозленные, уставшие, занятые, не обращали на проповедника ровным счетом никакого внимания. Таких господ по городу пруд пруди. И у каждого своя вера. Если слушать всех, то никакой жизни не хватит.
   – Мы с тобой уже видели его, – сказал я амнису. – Когда ехали на Арену. У него смешная запоминающаяся бороденка.
   Мы свернули в узкий, воняющий всем, чем только можно, переулок. Здесь, в помойке, в поисках пищи рылись с десяток скангеров. Ящероподобные создания размером с крупную собаку чирикали, словно воробьи, отбрасывая передними розоватыми лапами мусор.
   Я терпеть не мог этих прямоходящих, лоснящихся, словно плотоядные черви, созданий. Мне отвратительна каждая их черта, начиная от острой хищной морды и выпученных глаз, и заканчивая последней чешуйкой на треугольном хвосте. Мне не нравились их осторожные повадки, их наглость, стоило тварям только сбиться в крупную стаю, и вечное желание пролезть из гетто и низких районов куда-нибудь в Золотые поля, чтобы поживиться всем, что плохо лежит.
   Четверо отвлеклись от розыска пищи, повернули в нашу сторону испачканные отбросами морды, и угрожающе раздули оранжевые капюшоны. Мяурры не обратили на эту падаль никакого внимания. Талер поднял с земли камень и швырнул в скангеров, попав одному из них в бок. Тот взвизгнул, перекувырнулся через голову и рухнул с мусорного ящика в грязь. Остальные зашипели, подобрались, но, увидев в руках моего друга револьвер, решили не связываться.
   – Зачем ты это сделал? – спросил я у Талера, когда мы вышли на соседнюю улицу.
   – Ненавижу тварей. Хуже крыс. Настоящее стихийное бедствие.
   – Между прочим, они разумны и злопамятны.
   – Значит, еще больше поводов их истребить! Не знаю, куда смотрит миграционный контроль! У скангеров нет никаких гражданских прав, но они лезут в город с Пустырей, словно тараканы, а никто и пальцем не пошевелит, чтобы их остановить.
   – В нашем ррайоне скангерров нет, – сказала Фэркаджамрея, слышавшая беседу.
   – Потому что вы сняли с некоторых из них шкуры и повесили на улицах в назидание остальным. Больше мусорщики к вашим домам не лезут. Правильно поступили, – Талер сурово свел брови. – Кстати, ты в курсе, Тиль, что они порой едят любимый тобой маленький народец?
   Я неохотно кивнул. Маленький народец на то и маленький, чтобы его обижали все кому не лень. Как я уже говорил, обычно до этих ребят никому нет никакого дела. Если малыши и малышки исчезнут из нашего мира, никто и не заметит.
   Мы подошли к дому из красно-коричневого, плохо обожженного кирпича, где на балконах висело влажное, небрежно отстиранное, серое белье. Коты скользнули в подъезд, темный, с исписанными непристойностями стенами, прошли его насквозь, и вывели нас к приземистому двухэтажному зданию, во внутренний двор, который никогда не отыскать тому, кто о нем не знает.
   Несколько чумазых мальчишек играли в мяч. Они проводили нас заинтересованными взглядами, но почти сразу же вновь занялись игрой.
   В западных районах Рапгара существует очень простое для жизни правило – не соваться в чужие дела и, следовательно, не наживать неприятностей. Детей учат этому закону с самого рождения.
   Дверь нам открыл мяурр, брат-близнец двух других котов. Он посторонился, пропуская всех в холл.
   Изнутри дом в корне отличался от того, как выглядел снаружи. Чистый, просторный, с хорошей мебелью, картинами на стенах и кадками растений вдоль окон. Возле ближайшей кадки лежал труп какого-то громилы, рядом с ним валялось ружье. Насколько я мог видеть, человек был весь исполосован ножами. Я бы даже поставил сотню фартов, чтобы сказать, что здесь поработали керамбитом. Точнее, множеством керамбитов, которыми заканчиваются лапы некоторых жителей Рапгара.
   – Вот именно поэтому я предпочитаю не связываться с мяуррами, – во всеуслышание заявил Талер. – Пока будешь махать одним ножиком, они с помощью когтей выпустят из тебя всю кровь, не успеешь глазом моргнуть.
   Мышурры, которые, разумеется, слышали все вышесказанное, никак не отреагировали. Мы прошли через несколько смежных комнат, где наткнулись на еще несколько трупов, лежащих в лужах уже начавшей подсыхать крови. Охранники господина Димитроса со своей задачей совершенно не справились.
   Сам торговец порошком оказался сорокалетним мужчиной с большими залысинами и очень густыми черными усами. Он был бледен как смерть, а его карие глаза то и дело бегали, словно две маленькие крысы, желающие найти лазейку, в которую можно было бы юркнуть. Но вряд ли бы у господина Димитроса получилось сбежать – коты связали его по рукам и ногам.
   Он увидел нас с Талером, и на его лице появилось облегчение:
   – Всеединый вас благослови, лучэр! Я уже потерял всякую надежду! Вы из Скваген-жольца?! Готов признаться во всех грехах, только заберите меня отсюда!
   Разумеется, он не ждал ничего хорошего от мышурров.
   – Сожалею, – сухо сказал я ему. – Не имею к жандармам никакого отношения.
   Он побледнел еще сильнее, со страхом посмотрел на меня. Знаю, о чем он подумал. Мстительный чэр, родственник которого подсел на запрещенную дрянь. Мне господина Димитроса было совершенно не жалко – лунный порошок убивает каждого второго спустя месяц после начала приема. Каждый первый редко проживает хотя бы год.
   – Зачем вы пришли? Что вам надо?
   Фэркаджамрея, повинуясь моему жесту, показала ему знакомую мне пробирку с порошком, а я сказал:
   – Мне нужно имя одного из твоих клиентов. Я ищу его.
   Он нашел в себе силы презрительно рассмеяться:
   – С чего мне помогать вам, чэр?
   Кошка оказалась у него за спиной, выпустила из лапы страшные когти и сунула ему их под подбородок, оттянув голову назад:
   – Потому что иначе ты умррешь быстррее, чем думряуешь! Я терряю террпение!
   – Ладно! Ладно! Полегче! – просипел он и с облегчением перевел дух, когда Фэркаджамрея отошла к посмеивающимся котам.
   Это порок всех кошачьих – играть со своими жертвами, прежде чем убить. И пусть торговец не слишком походил на мышку размерами, мяурров это не смущало.
   – У меня много клиентов, чэр. Всех не упомнишь.
   – Я помогу тебе. Он старик. Слабый и тщедушный. Но ему хватает денег, чтобы покупать у тебя гнусную дрянь.
   – Да. Я помню его, но мало о нем знаю. Он псих.
   – Это не поможет мне его найти.
   – Я не знаю имени!
   – Не врри! – тут же одернула его кошка. – Ты должен знать все о своих клиентах, потомряу что осторрожен. Иначе мы рразыскали бы тебя намряуного рраньше.
   Он заскрипел зубами, посмотрел на меня с ненавистью и сказал:
   – Не знаю его имени. Не интересно. Он всегда платил, хотя не могу представить, откуда у старой развалины были деньги на товар. Раньше он жил на окраине района Иных, ближе к Холмам, теперь перебрался за паровозное депо. В Пропавшую долину. В старой церкви, что перед ржавой свалкой. Не ошибетесь. Он наверняка там, потому что вчера покупал у меня порошок.
   Я кивнул, запоминая.
   – Это все, что вы хотели узнать, чэрр? – спросила Фэркаджамрея.
   – Да. Пожалуй, что все.
   – Тебе есть, что еще сказать? – мяурра, запустила в плечо человека коготь.
   Тот скорчился от боли и крикнул:
   – Нет! Да! Пожалуйста! Не надо! Да! Я скажу!
   Талер скривился от отвращения – ему претили пытки.
   – Три дня назад его искали. Пришли ко мне.
   – Искал? Кто? – нахмурился я.
   – Никогда раньше я их не видел. Двое. Один двигался неловко, словно был ранен. Мои люди выставили их прочь. Я ничего им не сказал.
   Мы с Талером переглянулись. Возможно, Димитрос говорит о дружках тех, с кем беседовал старикан в казино. Кто знает?
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 [31] 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация