А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Пересмешник" (страница 26)

   – Утром он ходит на службу, а ночью натягивает колпак, – хмыкнул амнис. – А что? Тоже вариант. Уверен, чэр эр’Дви уже думал об этом.
   – Ему будет сложно опросить волшебников. Те не любят, когда суют нос в их жизнь и подозревают в смертных грехах.
   Я свернул в проулок, узкий, полутемный, наполненный гротескными тенями клиентов, продавцов и покупателей, и оказался возле «Тщедушной ивы». Вывеску сменили на более новую и безвкусную, но привлекающую к себе внимание, постелили красную ковровую дорожку, как ни странно абсолютно чистую, а возле двери стояли два мордоворота с помытыми головами, да еще и в ливреях.
   Один из них предупредительно распахнул передо мной дверь, другой застыл в неловком поклоне. Фальк, что бы о нем ни говорили, решил навести лоск, по крайней мере, внешний. Большой холл, весь залитый электрическим светом, что само по себе удивительно, так как в Яме электричество редкость. Не удивлюсь, что какой-то умник забрался в проходящие над районом провода, ведущие в индустриальную часть города, и подсоединил заведение к новому источнику энергии без разрешения пикли.
   Здесь были удобные диваны вдоль стен, множество зеркал и касса в дальнем углу, где меняли деньги на фишки и фишки на деньги. Ее стерегли мяурры – коты с золотистой шерстью и бандитскими рожами. Оружием Иные были увешаны от ушей до кончика хвоста, и по их свирепому виду даже тупица бы понял, что проще ограбить инкассаторский дилижанс, чем влезть в кассу «Тщедушной ивы». Я помню слухи о том, что долю в заведении купил кто-то из мэрии, так что у Фалька есть неплохое подспорье на тот случай, если возникнут проблемы с властями.
   В «Иве» несколько больших игральных залов, ресторан, бар, отдельные кабинеты. На нижний, полуподвальный ярус, где от витающего табачного дыма и света газовых ламп все казалось призрачным и обманным, вход был отдельный. Специально для всякого отребья, которое оставляло свои денежки внизу и не лезло на более приличные уровни.
   На первом этаже располагались столы с рулетками и бильярдом. Большой ресторан, концертная площадка. Второй был полностью отдан под игру в карты, кроме популярного княжеского покера, виста, двадцать одного, там можно было сразиться и в более экзотические карточные игры, пришедшие в Рапгар вместе с многочисленными эмигрантами.
   Те, кто выиграл или проиграл, могли пойти напиться в баре (первый стакан за счет заведения). Еще выше находились кабинеты и закрытый зал для тех, кого называли «китами» – серьезные игры по серьезным ставкам. Туда тяжело попасть и очень легко вылететь. За ночь реально сделать состояние или остаться в одних носках, заложив собственную жену и место на кладбище. Я не шучу. Такие вещи здесь встречаются сплошь и рядом. Основная беда множества тех, кто считает себя профессиональными игроками – отсутствие тормозов для аварийной остановки. Такие люди способны взять банк, обложиться ворохом фартов и стопками фишек, но продуть их в течение следующего получаса лишь потому, что не чувствуют момента и считают себя равными Всеединому.
   Над залом «китов» есть лишь одни апартаменты, и принадлежат они владельцу заведения. Я был там несколько раз по приглашению старика Сантьяго, после того как обчищал «Тщедушную иву» на пару сотен тысяч, и он пытался смягчить мой упрямый нрав и получить рассрочку.
   Казино работало на всю катушку, под завязку набитое людьми и нелюдями, что и не удивительно, все-таки одно из самых крупных азартных заведений в городе. Крупье принимали ставки, рулетки крутились, шарики глухо стучали, попадая в ячейки. Кто-то ставил радугой, кто-то по игре, кто-то случайно.
   Лично я не жалую рулетку. Все, кто ищет или тем паче уверяет, что нашел верную систему – или дураки, или жулики. Ни одна математика, ни один расчет не в состоянии побороть случайность. А там, где шарик бегает по колесу между алым и черным, этой случайности слишком много для того, чтобы быть уверенным в победе.
   Я ненавижу случайности и привык полагаться на опыт и способности. Именно поэтому предпочитаю княжеский покер, достаточно сложный для того, чтобы отсеять всех, кто не умеет думать.
   Разумеется, здесь тоже есть доля случайности, но она гораздо меньше, чем в рулетке, потому что процент внимательности, памяти и логики при должном навыке кладет ее на лопатки.
   Какая-то певичка из жвилья, черноволосая, в излишне открытом корсаже и короткой юбке, открывающей колени, пела под аккомпанемент оркестра модную этой осенью пикантную песенку. Я сразу же поднялся на второй этаж, едва не столкнувшись на лестнице с хорошо выпившим господином в смокинге.
   Наверху, за ближайшим столом, верещала четверка ка-га, играя в вист пара на пару. В баре я заметил знакомую фигуру, удивленно хмыкнул и направился к уставленной бутылками с алкоголем стенке. Официантка с подносом, на котором стояли полные бокалы с водкой и виски, приветливо мне улыбнулась, я вернул ей улыбку и подошел к Владу.
   – Только не говори, что ты пришел играть.
   Он озадаченно поднял взгляд от полупустого стакана, посмотрел на меня, и его красное лицо расплылось в щербатой улыбке:
   – Mea culpa, mea maxima culpa.[31] Но даже палачам следует расслабляться. Qui sine peccato es[32] пусть швырнет в меня чем-нибудь тяжелым. А ты здесь какими судьбами?
   – Встреча, – коротко сказал я.
   – С Виктором? Видел его мельком. Он наверху.
   Я даже не удивился, услышав, что мой брат за игровым столом. Можно было быть уверенным, что он где-то здесь.
   – Сколько ты проиграл?
   – Est quaedurn flere voluptas.[33] Совсем немного, если честно, – он был все еще трезв, но уже впал в меланхолию. – Мы с Рогэ пришли просто развеяться. Обстановка здесь куда легче и приятнее, чем в дорогих заведениях Сердца.
   Рогэ лежал на столе в черных невзрачных ножнах, такой же грозный и неприятный, как и раньше.
   Мы поговорили несколько минут, в общем-то, совершенно ни о чем, затем он извиняющим тоном сказал:
   – Прости. У меня тут свидание… ну… ты понимаешь…
   – Конечно. Еще увидимся.
   Он не слишком энергично отсалютовал мне стаканом с водкой. Я направился прочь. У Влада проблемы с женщинами, ему тяжело с ними сходиться, и он чертовски стеснителен, особенно когда это никому не нужно. Хотя, конечно, странное место он выбрал для общения с девушкой.
   На следующем этаже дорогу мне преградили два вежливых, хорошо одетых, но суровых охранника:
   – Извините, чэр, но сюда приходят только по приглашению. Попытайте шанс внизу.
   – Старина Ильхах все еще присматривает за залом «китов»?
   – Совершенно верно, чэр.
   – Будьте любезны его позвать.
   Больше не задавая никаких вопросов, один из охранников ушел, свернув за угол. Через минуту он вернулся с седовласым осанистым господином. Тот, узнав меня, нахмурился:
   – Чэр эр’Картиа. Я очень рад вас видеть, но…
   – …за стол не пустите, – рассмеялся я. – Не волнуйтесь, Ильхах. Я пришел сюда не для того, чтобы в восьмой раз ограбить «Тщедушную иву». Игры остались в прошлом.
   На лице иенальца проявилось явное облегчение. Он думал, я начну упорствовать, как в прошлые годы.
   – Мне достаточно вашего слова, чэр, – менеджер заведения показал охране, что я могу пройти. – Что тогда вас привело сюда? Я слышал, вы перестали интересоваться картами.
   – Перестал интересоваться настолько, что даже избавился от жаргона, присущего всем азартным игрокам, – улыбнулся я. – Даже мысленно не употребляю запрещенных слов.
   – Очень похвально с вашей стороны. У вас железная воля.
   Это был явный намек на моего родственника, что не укрылось от меня. Мой братец со своими собственными обещаниями не слишком-то дружит и все время «срывается», несмотря на то, что «завязывает» ежемесячно.
   – Игра продолжается? У меня здесь несколько дел. Во-первых, я хотел бы перекинуться парой слов с Виктором.
   – Он уже завершил кон, но, как вы знаете, в зал «китов» посторонним вход во время игры запрещен. Если желаете, я позову его. Присаживайтесь вот сюда, – он указал на удобный кожаный диван, окруженный горшками с фикусами.
   Ильхах щелкнул пальцами, тут же появилась девушка в еще более фривольном и открытом наряде, чем ходят официантки в многолюдных залах внизу. Она поставила на столик передо мной широкий фужер с розовым шампанским.
   – За счет заведения, чэр эр’Картия. В память о ваших прошлых победах.
   Он отошел, я стукнул по стенке бокала, растревожив пузырьки. Даже странно – не чувствую ровным счетом никакого сожаления от того, что где-то тасуется колода, а я не в игре. Раньше моей целью было победить и стать первым. Всегда им быть. Наверное, это присуще юности, рваться вперед, доказывая всем и каждому, что ты лучший. Теперь у меня несколько иная цель в жизни, на мой взгляд, гораздо более важная, чем собрать удачный расклад.
   Анхель передала мне, что ей даже нравится, что я сюда пришел.
   – Почему? – удивился я.
   «Ты сам должен был понять, что прошлые увлечения – это пустое», – говорили мне ее эмоции.
   – Вот бы еще это Виктор понял, – сказал я вслух.
   – Понял что? – мой брат упал на диван, стоящий напротив. – Привет.
   – Здравствуй. Понял, что азартные игры до добра не доводят.
   Он хмыкнул:
   – Младшему брату не стоит читать нотации старшему.
   По правде сказать, мы с Виктором единоутробные братья. У нас одна мать, он старше меня на восемь лет, но его отцом, в отличие от моего, был человек. Внешне мы совершенно не похожи друг на друга. Я шатен, он черноволосый. Мои глаза пепельные, его – голубые. И так далее. Я могу перечислять долго.
   – Старший может и потерпеть, особенно если учесть, что это он впервые посадил младшего за карточный стол.
   – И тот сразу же стал мастером. Как поживаешь? Я слышал, у тебя была дуэль. Извини, не смог прийти.
   Никто не удивлен. Или просиживал за игорным столом, или был мертвецки пьян. Виктора всю жизнь больше всего интересует только сам Виктор. Я не в обиде. Давно привык.
   – Ничего.
   – Надеюсь, ты не из-за меня сюда пришел? – подозрительно спросил мой брат. – Я в состоянии справиться с неприятностями.
   – А у тебя неприятности?
   Он ругнулся, поняв, что сказал лишнее.
   – Мелочи. Черная полоса.
   Это означало, что он проигрался в пух и прах.
   – Сколько ты должен?
   – Не важно. Я профессиональный игрок. Разберусь.
   – Твое право, – не стал спорить я, сейчас все равно от него не добьешься никакого толка, так как внезапная гордость сделала его упрямым. – Но если кто-то соберется ломать тебе пальцы, вспомни, где я живу.
   – Всенепременно, – он встал, хлопнул меня по плечу. – Бывай, братишка. Сейчас начнется новая партия, не желаю ее пропускать. Ты все еще в поиске?
   – О чем ты?
   – Прекрасно знаешь, что я имею ввиду, – нахмурился он. – Ты одержим желанием найти того, кто подставил тебя.
   – А… ты об этом… Да. Я, представь себе, одержим жаждой справедливости. Не вижу в этом ничего плохого.
   Виктор в раздражении взъерошил волосы на голове – первый признак того, что он начинает злиться.
   – Это глупо, Тиль!
   – Не узнаю тебя. Тебе всегда было плевать на мои авантюры.
   – Мне и сейчас плевать, – буркнул он. – Но мама бы этого не одобрила. Потому что между справедливостью и местью нельзя поставить знак равенства. Помнишь, что она говорила о мести?
   Теперь закипать начал я, но, понимая, что это вряд ли хоть чем-то мне поможет, сдержался:
   – Ты знаешь, что нет. Она умерла, едва мне исполнилась неделя.
   – Я ненавидел твоего отца за то, как он поступал с ней. А мать всегда внушала мне, что месть ничем не лучше яда. Месть нужна лишь дуракам и безумцам, которые не понимают ее последствий, потому что она никогда не бывает бесплатной.
   – Даже ее слова не заставят мне отступить, – тихо ответил я.
   Он вздохнул, покачал головой:
   – В тебе слишком много от твоего отца, чэр. Не лги хотя бы себе. Ты все тот же самый азартный игрок, что и раньше. Просто ставки в той игре, в которую ты вступил, гораздо выше, чем в княжеском покере.
   Виктор ушел, а я вздохнул:
   – Вот и поговорили.
   – Он с детства был трудным ребенком, – произнес Стэфан. – Никак не мог простить твоего отца и считал его виновником смерти вашей матери.
   Я машинально кивнул, думая о том, что знаю цену мести. И да, она того стоит.
   Иногда я начинаю размышлять, что я сделаю с тем, кто так поступил со мной, когда найду его? Разрежу на две половинки? Вырву сердце? Запру на шесть долгих лет в подвале собственного дома, чтобы он почувствовал такое же бессилие и отчаянье, что испытал я?
   Не знаю. Видит Всеединый я, действительно, не знаю.
   Так и не притронувшись к бокалу с шампанским, я встал с дивана, и почти сразу же появился предупредительный Ильхах. Предвосхищая его вопрос, я сказал ему:
   – Мне хотелось бы поговорить с Фальком.
   Тот на мгновение смутился, но ответил:
   – Я узнаю, сможет ли он вас принять.
   – Передай ему, что это в его интересах.
   – Конечно, чэр.
   Меня не заставили долго ждать и пригласили наверх. Узкая лесенка на дополнительный этаж, с которого открывался вид на зал с карточными столами, находящийся далеко внизу, привела меня к толстой металлической двери и охранникам-мяуррам.
   – У вас есть оружие, чэр? – спросил меня один из четырех котов.
   Я молча положил в стальной ящик револьвер.
   – Мряожет еще что-нибудь? – вежливо уточнил охранник, не спеша уступить мне дорогу.
   – Фальк, ты стал настоящим параноиком, – громко сказал я, зная, что он слышит меня из-за распахнутой в комнату двери. – Я не отдам амнис лишь из-за твоего опасения порезаться. Можешь поверить, когда мой нож остается в одиночестве, он гораздо опаснее, чем со мной.
   – Заходите, эр’Картиа. Заходите, – раздался из комнаты усталый и не слишком радостный голос.
   Меня больше не задерживали, и я оказался в большом помещении, с куполообразным, ребристым потолком, большим аквариумом с тропическими рыбками на всю южную стену, несколькими полотнами начинающего становиться модным нового художественного течения – импрессионизма – и целой горой неиспользованных фишек (каждая из которых была равноценна сотне фартов), что высилась на заваленном бумагами столе.
   Фальк, пожилой мужчина с помятым, давно небритым лицом, глазами немного на выкате и редкими волосами у висков, встал, приветствуя меня:
   – Чэр эр’Картиа. Признаться, я был сильно удивлен, услышав, что вы здесь. Желаете что-нибудь выпить?
   – Нет. Благодарю.
   Одежда у нынешнего владельца «Тщедушной ивы» была изрядно помята, а нелепые коричневые ботинки не чищены, наверное, целую неделю.
   – Ну и чудесно, – голос у него был глухим, с хрипотцой. – Я знаю, что ваше время очень дорого. Да и мое, признаться, тоже. Так что, если вы не возражаете, давайте приступим к делам.
   – Я ищу одного человека и думаю, что ты сможешь мне помочь.
   Я достал из кармана часы, что вытащил из жилета мертвеца, лежавшего в моем доме, и протянул Фальку.
   Тот взял их за цепочку двумя пальцами, поднес к глазам:
   – «Мьядо-хуэр». Для среднего класса. Но работа ка-га, что повышает их ценность. Если что – это не мои часы, чэр.
   – Я в курсе. Но ты, вне всякого сомнения, знаешь, кому они принадлежали.
   Он поджал губы, понимая, что отрицать глупо, но все-таки сказал:
   – На корпусе три едва заметные пробы, поставленные оценщиками моего заведения. Они уже почти сошли, но у вас зоркий глаз, чэр эр’Картиа. Однако что заставляет вас думать, будто я знаю владельца?
   Фальк протянул мне часы.
   – Пробы говорят, что он несколько раз оставлял их под залог, но каждый раз неизменно выкупал. Я помню правила «Тщедушной ивы» и не думаю, что за прошедшие годы здесь что-то изменилось. Вещи под залог берутся только у тех, в чьем слове можно быть уверенным. То есть исключительно у постоянных клиентов. Добро кассе выдать деньги за залог дает или владелец, или старший менеджер. Ты, насколько я помню, и тот, и другой в одном лице, и вряд ли доверяешь подобные вопросы Ильхаху. Поэтому я и пришел.
   – В «Тщедушной иве» много постоянных клиентов, – проворчал он. – Мы, как видите, пользуемся популярностью. В игры играют внизу, чэр эр’Картиа. Не наверху. Здесь зарабатываются деньги и ведутся дела. Откровенно говоря, я не вижу особых причин, почему должен вспоминать имя одного из наших посетителей.
   Он вопросительно посмотрел на меня, ожидая ответа. Я улыбнулся и задумчиво протянул:
   – Ну, возможно оттого, что этот господин умер в моем доме, перед смертью назвав «Тщедушную иву». А еще потому, что он состоял в одной из организаций, запрещенных законодательством Рапгара. И им очень, просто очень, интересуется серый отдел Скваген-жольца. Людей Владимира эр’Дви нет в этом кабинете только исключительно из-за моего доброго отношения и доброй памяти к этим стенам. Мне показалось, что лучше поговорю с тобой я, чем несколько жандармов в серых мундирах. Но если ты так и не вспомнишь, возможно, им повезет больше, чем мне.
   – Это меняет дело, – тут же сказал Фальк. – Мне нечего скрывать и совершенно ни к чему покрывать этого… преступника. Здесь его знали как Элберта. Настоящее это имя или вымышленное – не знаю. Он приходил раз, иногда два раза в неделю, играл исключительно в бильярд. Всегда по крупному. Порой ему везло, порой не очень. Кто он, чем занимается и где живет, я не в курсе. Элберт никогда не доставлял нам никаких проблем.
   – Если честно, Фальк, мертвецы меня мало интересуют. Мне гораздо важнее узнать того, кто натравил старину Элберта и его подельщиков на мой дом. Я, видишь ли, несколько обижен данным обстоятельством. Мне надо узнать, с кем последний раз этот человек здесь разговаривал.
   – Спросите чего полегче, чэр, – буркнул владелец «Ивы». – Здесь сотни посетителей. Разве можно за всеми уследить?
   – Уверен, что ты знаешь все, что происходит в твоем заведении. У тебя на каждый фут с десяток ушей и глаз, иначе в «Тщедушной иве» проходу не было бы от шулеров. Я помню, как здесь работает система слухов. Не ошибусь, если скажу, что ты не отказался от того, что создал Сантьяго. Если не помнишь ты, возможно, кто-то из наблюдателей за столами может знать, с кем разговаривал Элберт в свой последний приход сюда.
   Помятое лицо Фалька выражало только одно – огромное желание избавиться от меня как можно быстрее.
   – Хорошо, чэр, – сдался он, не желая иметь никаких дел с серыми жандармами. – Элберт приходил несколько дней назад. Как раз чтобы выкупить часы, так что я видел его. Потом он играл. С переменным успехом. С ним было еще трое или четверо. Никогда их раньше не видел. Затем они поговорили с каким-то человеком и ушли.
   – Этого человека ты тоже никогда раньше не видел?
   – Вот именно, чэр, – впервые Фальк ухмыльнулся. – Он был здесь в первый и последний раз. Не терплю, когда играть приходят обдолбаши.
   – Наркоман? – вскинулся я.
   – Да.
   – Описать сможешь?
   – Старик. Худосочный и слабый, – пожал плечами глава «Тщедушной ивы», показывая, что не собирается держать в памяти такие незначительные подробности. – Охрана отобрала у него дурь и вышвырнула на улицу, как только он перестал интересовать наших клиентов. Слишком непрезентабельный вид.
   – Какой наркотик?
   – Порошок из корней лунного дерева. Он не искал сложных путей достигнуть блаженства, если вы понимаете, о чем я.
   Решение у меня созрело практически мгновенно:
   – Было бы просто чудесно получить отобранное у него.
   – Ничем не могу помочь, чэр. Я не держу при себе запрещенные средства, которые могут отправить за решетку на целое десятилетие. Дурь выбросили сразу же.
   – Он не врет, – шепнул Стэфан.
   Да я и сам по глазам Фалька видел, что тот говорит правду. Такой осторожный человек, как он, не станет рисковать и держать у себя в письменном столе или сейфе наркотик, запрещенный в Рапгаре к использованию для всех, кроме мяурров.
   – Кто сейчас торгует таким удовольствием?
   – Есть несколько поставщиков из тех, кого еще не поймали синие мундиры. Но ни один из них не связывается с лунным корнем. Поговорите с Ракель, я слышал, вы приятели. Возможно, она сумеет пролить свет.
   Мы сухо попрощались, я вышел, стал спускаться по лестнице и увидел, как далеко внизу, между столов идет невысокая девушка с каштановыми волосами.
   – Эрин! – выдохнул я. – Забери меня Всеединый, если это не она!
   Я понесся вниз, совершенно неприлично перепрыгивая сразу через несколько ступенек. Ее ни в коем случае нельзя было упускать!
   Оказавшись на улице, я оглянулся, но не заметил никого, хотя бы близко похожего на девушку. Справа был тупик, так что у нее была лишь одна дорога для бегства – налево, туда, где находилась центральная улица. Я довольно быстро достиг ее, но и здесь Эрин не было. Какая-то высокая женщина в черном платье и с вуалью, полностью скрывающей ее лицо, садилась в ожидающий ее экипаж. Я хотел спросить у нее, возможно, она видела беглянку, но, зная, что неприлично подходить на улице к незнакомым благородным чэрам без представления, подавил это желание. Чуть дальше стояли две проститутки и какой-то парень свирепой наружности, смотревший на меня с плохо скрываемой алчностью. Я не стал беспокоить их вопросами.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 [26] 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация