А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Пересмешник" (страница 12)

   – Рисах нашел тебя, Тиль?
   – О, да. Твой муж, как всегда, был очень гостеприимен.
   – Извините.
   К ней подошел мажордом, склонившись, что-то прошептал на ухо, и лицо Катарин тут же застыло.
   – Кто-то умер? – участливо поинтересовался Талер, давно научившийся угадывать ее настроения.
   – Хуже. Кларисса явилась с одним из своих братьев, хотя их никто не приглашал!
   Кат едва не метала молнии, превратившись из гостеприимной хозяйки в настоящую фурию.
   – Послушай, Катарина, – как можно мягче сказал я. – Это не проблема для меня. Тебе вовсе незачем…
   – Еще как есть зачем! Я выгоню ее!
   – Это неприлично, – еще мягче сказал я, и Талер, соглашаясь со мной, сурово кивнул.
   – Плевать на приличия! Этой женщины в моем доме не будет!
   Я хотел привести весомые аргументы, но она не пожелала выслушать их и, привстав на цыпочки, как делала это во времена нашей учебы, ткнула меня в грудь пальцем, отчеканив:
   – Чэр эр’Картиа! Спасибо за ваши доводы, но я пока еще хозяйка в своем доме и не собираюсь пускать на порог всякую гнусь! Что бы и кто бы по этому поводу потом ни думал! Сейчас я вернусь.
   Сказав это, она, прихватив с собой мажордома, направилась к лестнице.
   – Не завидую я Клариссе, – пробормотал Талер.
   Я ответил ему согласным кивком, все еще хмурясь, оглядывая зал и надеясь, что сцена выйдет не слишком уж безобразной. Впрочем, мысли об этом достаточно неприятном событии мгновенно вылетели у меня из головы, когда я увидел лучэру в черном платье. Она стояла прямо напротив меня, вполоборота, негромко разговаривая с самим чэром Патриком эр’Гиндо – нынешним главой Палаты Семи и еще одним господином, к которому я бы с радостью пришел на похороны.
   О нет. Я не настолько злобное существо, как кажется. Просто не слишком люблю прощать тех, из-за кого оказался в одиночной камере тюрьмы с ироничным названием «Сел и Вышел». Как я успел убедиться, сделать первое, оказавшись там, гораздо проще, чем второе. Некоторые лучэры, попавшие туда за свои преступления, так и остались наедине с печатью Изначального пламени ждать прихода Двухвостой кошки.
   Судя по спесивому лицу чэра эр’Гиндо, он был явно недоволен тем, что девушка отвлекла его, и отвечал ей надменно и раздраженно. Она что-то пыталась объяснить, но он бесцеремонно и совершенно невежливо прервал ее, отвесил небрежный поклон и грубо повернулся спиной, начав беседу с неизвестным мне господином. Молодая лучэра, казалось, сейчас расплачется.
   У нее были прекрасные, зеленые, очень растерянные глаза, высокие скулы, губы, вылепленные лучшим скульптором Всеединого, густые черные волосы, собранные в высокую, немного легкомысленную прическу, отлично подчеркивающую длинную шею, на которой висел изумрудный кулон.
   Я не назвал бы ее черное, в тон волосам, платье откровенным, особенно по нынешней моде, когда вновь стали популярны глубокие декольте и открытые спины, но оно оказалось столь идеально подобрано к ее фигуре, что взгляд отвести было буквально физически невозможно.
   В который раз я подтвердил для себя собственное же утверждение – чэр Патрик эр’Гиндо недалекий дурак, раз отворачивается от такой красавицы. Подобные болезни мозга современная медицина лечить еще не умеет.
   – Ты знаешь ее? – я указал на лучэру Талеру. Она пыталась улыбаться, общаясь с какой-то престарелой парой.
   – Нет. Впервые вижу, – после недолгого молчания ответил он. – Мне кажется, или ее талию, действительно, можно обхватить одной рукой?
   – А того господина, что сейчас донимает эр’Гиндо, ты знаешь?
   – Этот? – Талер на мгновение надул щеки. – Да. Припоминаю. Винчесио Ацио. Кохетт. Кажется, работает в мэрии. В Комитете по гражданству.
   Я посмотрел на высокого седеющего мужчину с длинными руками и несколько желтоватым прокуренным лицом новым взглядом. Так вот кто говорил обо мне под окнами!
   – И что тебе о нем известно?
   – Да, в общем-то, ничего особенного. Я встречал его на одном приеме у Катарины. Рисах, кажется, приглашал. А также помню, что господин Ацио состоял в клубе «Пистолет и нож». У него, как говорят, небольшая коллекция антикварного оружия.
   – Почему его исключили?
   – Что? – не понял он.
   – Ты сказал, что он состоял. Это предполагает прошедшее время.
   – А-а. Нет. Его никто не исключал. Он сам ушел, очень давно. Просто перестал приходить на заседания. Потерял интерес. Такой господин… несколько эксцентричный и со странностями. Любит Иных больше, чем людей. Везде с ними носится, словно они какие-то сокровища.
   – Вот только еще среди друзей мне расистов не хватало, – проворчал я, но Талер не смутился.
   – Я просто передаю то, что говорят. Сейчас он завел дружбу с Мишелем Тревором. Молодым богачом из Эльсурии. Тот недавно вернулся из этой колонии. Ацио взял над ним шефство по просьбе чэры эр’Бархен. Показывает Рапгар, знакомит с нужными людьми.
   Я кивнул, украдкой продолжая наблюдать за незнакомкой.
   – Ты смог меня удивить, мой друг.
   – Это еще почему? – у Талера тут же сделался подозрительный вид.
   – Знаешь все последние новости, в отличие от меня.
   – Тебе просто чаще надо общаться с Катариной, – тихо рассмеялся он, ставя допитый бокал на поднос проходящего мимо слуги.
   Между тем, лучэра, завершив беседу, еще раз с надеждой посмотрела на главу Палаты Семи, но тот делал вид, что страшно занят разговором с окружившими его чиновниками, и, поняв, что больше ее слушать не будут, очень расстроенная, девушка поспешила к выходу. Опечаленная, она не смотрела по сторонам, а потому не видела, как за ней последовал хмельной офицер. Я нахмурился, провожая их взглядами и, предчувствуя, что все это добром не кончится, пошел следом. Талер, смекнувший что к чему, присоединился ко мне.
   Между тем военный на глазах у всего зала с хохотом подхватил юную леди на руки, закружил и, повысив голос, крикнул:
   – Руку и сердце, чэра! От меня так просто не уйти!
   Звонкая пощечина эхом разлетелась по погрузившемуся в тишину особняку. Чэра, как бы молода она ни была, знала, как следует ставить наглецов на место. Женщины лучэров пусть ненамного, но сильнее женщин людей, так что удар открытой ладонью по красной физиономии возымел должный эффект.
   Ошеломленный военный отпустил даму и отступил назад, ошарашено тряхнув головой. Впрочем, почти мгновенно его удивление сменилось лютой яростью, лицо стало еще более красным, чем раньше, и он замахнулся в ответ.
   Сразу несколько мужчин в зале бросились к нему, чтобы остановить. Мне повезло быть первым. Я перехватил его руку, успев отметить про себя, что девушка не только не сжалась, но даже взгляда не отвела, и вывернул ему запястье, заставив человека согнуться от боли.
   Все нормы правил и воспитания нарушены. Бить женщину в ответ на пощечину способно только животное, и с такими ни к чему церемониться.
   Он очень грубо выругался, попытался вырваться, его друзья бросились ему на помощь, но несколько господ преградили им дорогу, посоветовав умерить пыл.
   – Бить дам непозволительно, господин, – сообщил Талер попавшему в тиски моих пальцев военному.
   Я с радостью сломал бы ему руку, но лишь оттолкнул прочь, как раз к двум его сконфуженным дружкам. Кажется, урок впрок не пошел, потому что господин офицер, явно считавший, что попал на поле боевых действий, рванулся ко мне, но на этот раз товарищи впились ему в плечи и не пустили.
   – Прекратить, капитан! – повысил голос полковник мяурр.
   Удивительно, но команда старшего по чину возымела хоть какой-то эффект. Вояка перестал вырываться и прорычал:
   – Я вызываю вас! Стреляться! Немедленно! – господин понимал, что все внимание зала сконцентрировано на безобразной сцене, которую он устроил.
   – Вы безнадежно пьяны, – вежливо ответил я ему. – Общество никогда не простит мне, если вы умрете сейчас. Протрезвейте, любезный.
   – Вы трус! – из-под пшеничных усов блеснули зубы.
   Анхель в раздражении фыркнула. Подобных выходок она на дух не выносила.
   – Как вам угодно, – поклонился я. – Надеюсь, вы повторите мне это завтра. На трезвую голову. Тогда я готов счесть это оскорблением.
   – Что здесь происходит? – темные глаза Рисаха метали молнии ничуть не хуже, чем это получалось у пикли. – Капитан Витнерс! Вы все еще в моем доме! Извольте извиниться перед чэрой!
   Он появился очень вовремя, потому что по виду идущей за ним Катарины можно было предположить, что она бы разорвала военного, как броненосец канонерскую лодку. Капитан, кажется, мгновенно протрезвел, во всяком случае, пришел в себя настолько, чтобы сообщить, что ничего дурного не хотел. У меня и многих окружающих было несколько иное мнение на этот счет.
   – Но вызов брошен, – спесивая рожа Патрика эр’Гиндо оказалась рядом.
   У этого чэра такая досадная особенность – появляться там, где он совершенно не должен быть.
   – Это ничего не значит, – возразил Рисах.
   – Если только господин Витнерс заберет вызов, – мягко опроверг его глава Палаты Семи.
   Янтарные глаза этого «достойного» чэра мне совершенно не понравились.
   – Разумеется, мое желание прострелить голову этому чэру никуда не делось! – капитан яростно сверкнул глазами – голубыми шальными пуговицами. – Это дело чести!
   И вновь по лицам окружающих было видно, что они считают господина Витнерса в подобном деле совершеннейшим профаном. Девушка стояла с выпрямленной спиной – высокая, гордая и в то же время немного напуганная, что из-за нее происходит столь грандиозный скандал.
   – Как вам угодно, – вновь повторил я, протягивая свою визитку одному из его друзей.
   – Я улажу все вопросы, – вызвался Талер.
   Никто не возражал.
   – Вам лучше уйти, офицер, – холодно произнесла Катарина.
   – Мои друзья свяжутся с вами, – бросил тот мне и, слегка пошатываясь, направился прочь.
   Гневно хмурящая брови Катарина сделала знак дирижеру, чтобы вновь звучала музыка. Разговоры в зале возобновились, все обсуждали случившееся. Чэр эр’Гиндо, наконец-то нас оставил.
   – Извини, Тиль, – сказал Рисах. – Очень неприятная ситуация. С военными, как только они видят шампанское, всегда возникают проблемы. Витнерс вечно ведет себя, как петух. Нам не стоило его приглашать.
   – Ерунда. Думаю, к завтрашнему дню он сто раз передумает.
   – Он не передумает, чэр, – сказала незнакомка, грустно покачав головой. – Я знаю такую породу людей.
   – Простите мне мои манеры, – всплеснула руками все еще расстроенная Катарина. – Чэра Алисия, позвольте вам представить ближайшего друга нашей семьи чэра Тиля эр’Картиа.
   – Я рада познакомиться с вами, чэр, – ее голос был очень красив. Раньше я подобных никогда не слышал. Чистейшее сопрано.
   – Тиль, позволь представить тебе чэру Алисию эр’Рашэ.
   Я молча поцеловал ее руку, не обращая внимания на эмоции Анхель, после Клариссы подозрительно относящейся к любым женщинам, оказывающимся рядом со мной.
   – Простите меня за все это, – сказала мне Алисия. – Я благодарна вам за помощь, чэр, но, право, не стоило. Теперь я чувствую себя виноватой в скандале. Вашей жизни угрожает опасность. Быть может, я смогу… убедить капитана не стреляться с вами.
   – Вам совершенно нечего тревожиться по этому поводу, чэра, – успокоил я ее.
   – Я тоже тревожусь, Тиль. – Катарина хмуро посмотрела на мужа:
   – Ты сможешь утрясти эту ситуацию?
   – Нет, – тут же ответил он. – Витнерс очень упрям, это не первая его дуэль, и слушать он будет только эр’Гиндо. Тот покровительствует его отцу.
   Услышав о главе Палаты Семи, Талер с большим сожалением покачал головой:
   – Боюсь, что этого чэра убедить в чем-либо также не получится.
   – Совершенно верно, – подтвердил Рисах. – Особенно у меня, даже несмотря на то, что он в моем доме. Я провел мимо него два невыгодных для его семьи закона о предоставлении больших финансовых свобод ка-га и выделении Адмиралтейству средств на постройку нового броненосца.
   – Не стоит беспокоиться, Рисах, – дружелюбно улыбнулся я. – Вообще не стоит об этом думать. Особенно сегодня, когда у вас такой праздник.
   Было видно, что Кат хочет возразить, но поняв, что это бесполезно, она с какой-то беспомощностью посмотрела на эр’Гиндо, опять затеявшего беседу с Винченсио Ацио, тяжело вздохнула и улыбнулась:
   – Ты прав. Но я не оставлю этого, Тиль. Так и знай. Неприятность произошла в моем доме, и я чувствую свою ответственность за происходящее. После того как закончится вечер, я подумаю, что можно сделать. Чэра Алисия, вы уже нас покидаете?
   – К сожалению, да, – сказала девушка. – Прошу простить меня за столь поспешный уход.
   – Сейчас поздно. Я предоставлю вам коляску и слугу для сопровождения.
   – Если вы позволите, я возьму на себя эту приятную обязанность, – предложил я.
   Анхель вновь начала меня подозревать, но я не испытывал к девушке никакого особого интереса, кроме разве что любопытства. Просто вызваться помочь и проводить гостью твоих друзей – это прилично.
   – Чэру эр’Картиа совершенно не стоит связывать себя такой обузой, – Алисия благодарно улыбнулась. – Я способна добраться до дома самостоятельно.
   – Но он совершенно прав, дорогая чэра. Ночной Рапгар, даже если это касается Небес, сейчас небезопасен. По улицам бродит Ночной Мясник, а с чэром эр’Картиа вы будете как за каменной стеной, – возразила Катарина. – Раз Тиль считает, что это ему несложно, я буду только рада.
   – Для меня станет истинным удовольствием довезти вас до дома, чэра, – сказал я, подавая зеленоглазой девушке руку.
   – Благодарю, – просто ответила она.

   Наша поездка сквозь ночь стала сама по себе интересной историей. Чэра эр’Рашэ для своих восемнадцати лет оказалась достаточно умна, чтобы не говорить глупости. К тому же она неплохо разбиралась в книгах и театре. Оценки, которые она давала некоторым произведениям, были ироничны и очень точны. Кроме того, девушка умела слушать других, а это в наше время несомненное достоинство.
   Несколько раз она смеялась моим шуткам, но глаза у нее оставались грустными и встревоженными. Было видно, что хоть она и поддерживает беседу, но ее беспокоят какие-то проблемы.
   Дом чэры располагался на северо-востоке Небес, в трех кварталах от набережной, с которой открывался вид на Скалу – маленький каменный островок в проливе, где у пиклей была одна из их лабораторий, закрученная спиралью башня, вокруг которой и днем и ночью летали шаровые молнии. Над островом постоянно случались сильные грозы, эдакое локальное стихийное бедствие, но никто особо не жаловался, разумеется, исключая студенческие команды по академической и индивидуальной гребле, проводящие в Канале Мечты отборочные туры.
   Особняк Алисии на улице Желтых топазов оказался старым зданием начала прошлого века. Серая каменная глыба высилась среди серебристых, уже голых рябин. Светилось лишь маленькое окошко под самой крышей.
   Она заметила мой взгляд, когда я помогал ей выйти из коляски и, запахнув накинутую на обнаженные плечи теплую шаль, пояснила:
   – Мою старую экономку, как всегда, мучает бессонница.
   – Большой дом, – мы подошли к воротам.
   – С тех пор, как отца не стало, здесь мало кто бывает. Слуг я почти не держу, и особняк приходит в запустение.
   – Соболезную вашей утрате. Надеюсь, его огонь будет гореть вечно.
   Она грустно улыбнулась и взялась рукой за один из прутьев калитки:
   – Мой отец был человеком, чэр.
   Со времен Всеединого среди лучэров все так перепуталось, что даже мы не всегда можем узнать полукровок. Таких, как Алисия или я. Алые и янтарные глаза – старая кровь, истинные лучэры, имеющие Облики и Атрибуты, но и те, у кого глаза серые и индиго, не обязательно имеют в своей родословной человеческих предков. О том, что лучэр был в связи с человеком, говорят лишь черные глаза, а с нами, средними, как называют тех, у кого глаза цвета пепла, синей сливы или изумрудной зелени – вечная путаница.
   Пойди разберись. Особенно с первого раза.
   – Это не важно. Как говорили мои предки – огонь горит в независимости от того, кто ты – лучэр, человек или мяурр. Ведь пламя не над надгробной плитой, а в сердце.
   – Спасибо, – сказала она.
   – За что, любезная чэра?
   – За ваши слова. Вы хороший чэр. Я бы не хотела, чтобы вас убили на глупой дуэли.
   – Этого не случится, – уверил я ее, хотя сам такой уверенности не ощущал.
   Возможно, иногда я становлюсь легкомысленным, но вполне осознаю угрозу. Если неизбежное все-таки произойдет, то капитан – не клерк и не кочегар с парохода. Он знает, с какой стороны следует заряжать пистолет.
   Она заглянула мне в глаза и с удивлением сказала:
   – Это правда, то, что о вас говорят.
   – И что же?
   – Вы не боитесь умереть.
   Я невесело рассмеялся:
   – Все боятся умереть, чэра. Даже те, кто уже мертв. Любое разумное существо должно любить и ценить жизнь, иначе оно перестает быть разумным.
   – Я буду волноваться за вас.
   – Польщен. Обещаю вам, что сделаю все возможное, чтобы избежать неприятностей. Надеюсь, это не последняя наша встреча.
   – И я надеюсь, – она протянула руку для поцелуя. – Доброй ночи, чэр эр’Картиа.
   – Доброй ночи чэра эр’Рашэ.
   Я смотрел, как она идет по каменной дорожке к двери, отпирает ее ключом и, бросив на меня последний взгляд, скрывается в доме.
   – Ну, а теперь мог бы мне кто-нибудь объяснить, что за тьма здесь происходит, и о какой дуэли вы говорили?! – раздался ядовитый голос Стэфана.

   – Ты не бережешь свои ноги. Шататься пешком, когда коляска Катарины была в твоем распоряжении – глупость. Шататься пешком ночью – еще большая глупость. Шататься, когда все ловят этого убийцу – просто идиотизм.
   – Еще замечания будут? – с живым интересом спросил я, прикидывая про себя, сколько примерно осталось идти до улицы, с которой я могу повернуть в сторону кладбища Невинных душ.
   С догадками были большие проблемы, видимость тоже была плохой, и приходилось лишь надеяться, что я не пропустил нужный поворот – эта часть Олла изменилась до неузнаваемости. Высокие дома, бесчисленное количество переулков и лестниц ведущих то вверх, то вниз. Местность возле моря была почти такой же неровной, как в Каскадах и Холмах.
   От воды быстро поднимался густой туман, выползал на улицы, затекал в переулки, обволакивал древние парки, укрывал старые кладбища и захватывал квартал за кварталом, с каждой минутой становясь выше и плотнее.
   Электричества, несмотря на то, что пикли производят его в неимоверных количествах, все же не хватает для того, чтобы осветить весь Рапгар – основное уходит на заводы, фабрики, трамвайную ветку, университеты, правительственные учреждения, дорогие рестораны, банки и дома богатых граждан. Все оставшееся, а это жалкие крохи, раскидывают по центральным улицам самых важных районов Рапгара – Сердца, Небес, Кайлин-ката и Золотых полей. Остальным приходится довольствоваться газом, маслом или химической дрянью, что течет по подземным трубам из лабораторий тропаелл.
   Впрочем, от уличных фонарей сейчас не было никакого проку – их слабый свет едва пробивался сквозь туман, совершенно не освещая улиц.
   – Не будет больше никаких замечаний, – буркнул Стэфан. – Я уже все сказал вам обоим.
   Это точно. Его брюзжание и нравоучения после того, как он узнал о том, что произошло у Катарины, оказались просто невыносимым испытанием. Меня он облил едкой желчью по самые поля шляпы, а Анхель сказал, что с ней меня нельзя отпускать даже на минуту, потому что подобным образом могут опростоволоситься лишь безответственные существа, а не опытные амнисы, которым поручено защищать хозяина.
   Разумеется, они вновь поругались, даже прежде чем я успел поинтересоваться у пребывающей в дурном настроении трости, как она представляет мою защиту на приеме? Что Анхель должна была сделать? Отрастить крылья, вылететь из ножен и отсечь головы половине присутствующих? Конечно, было бы неплохо, если бы так и случилось – разом избавиться от кучи врагов. Но все-таки в подобных ситуациях следует быть реалистом, а не мечтателем.
   – Мы полчаса как прошли мост. Пора уходить с набережной.
   – Спасибо за ценное замечание, но, пожалуй, я лучше останусь на свету, чем полезу во мрак.
   – Наворотил, ты дел, Тиль.
   Я хмыкнул:
   – Совсем молоденькая девчонка, Стэфан. Этот бугай едва не ударил ее в лицо. Я должен был вмешаться. К тому же, не успей я, это сделал бы кто-то другой. Слава Всеединому, в доме у Гальвирров, несмотря ни на что, было много достойных господ.
   По пути я четырежды встретил патрули пеших жандармов и один раз конный разъезд. На мундиры у них были наброшены теплые шерстяные синие плащи с эмблемой Скваген-жольца – золотое око в кругу Изначального пламени, а на головах – крепкие шлемы. В руках служители закона несли квадратные стеклянные фонари, где с помощью магии плясали пульсирующие в такт биению их сердец волшебные огни.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 [12] 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация