А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Крылья" (страница 1)

   Андрей Егоров

   Крылья

   Крылатый человек пронзительно закричал, изогнулся, и, теряя перья, камнем рухнул с небес. Следом за хрустом ломаемых веток последовал глухой удар. Сенцов удовлетворенно хмыкнул – точный выстрел, убрал обрез в заплечную кобуру и, припадая к земле, побежал к роще. Неторопливо осмотрел тело врага, приподнял крыло, подивился удаче, сделал пометку в электронном блокноте.
   Можно было не спешить. До прихода сумерек оставался час. А Периметр – оплот врага – начинался сразу за рощей.
   Длинные и широкие крылья врагов были отлично приспособлены для парения в восходящих потоках воздуха, для медленного полета над землей. Но маневренности «ангелам» не хватало – не та форма крыла. Оплошность создателя. Легкая мишень для опытного стрелка.

   Неплохо, решил редактор, похоже, автор внял моим советам, оставил пустые философствования и написал динамичный боевик. Наконец-то…
   Однако уже следующий абзац вызвал у редактора разочарование. Он даже крякнул от досады. И ведь просил неоднократно – хватит зауми – эзотерики, философии – современному читателю нет дела до всей этой мистической и религиозной мути.

   Бога на земле нет, и не может быть, размышлял Сенцов, поправляя лямку армейского рюкзака, как нет и рая, куда крылатые жаждут попасть еще при жизни. Рай ожидает смертных лишь за последней чертой. Хотя спасутся немногие… учитывая то, что происходит.
   Сенцов не планировал сегодня никого убивать. Его целью была разведка. Этот пернатый, вдруг объявившийся в небе, мог смешать все карты. Пришлось действовать жестко.
   Убитый носил число шестьсот шестьдесят семь – каждый из вероотступников имел под крылом татуировку. Сенцов счел это хорошим знаком. Тысяча – первые новообращенные. Приближенные к Нему…

   Эк его занесло… Подумать только, «вероотступники», «приближенные к Нему». К кому это – «к нему»?
   Редактор вздохнул, предчувствуя религиозно-мистические дебри, в которых увязнет любой читатель.
   Помнится, в последний раз автор объявился в издательстве в наряде, имитирующем рясу, с вышивкой в виде массивных крестов на груди и на спине. Носитель информации он сжимал, словно распятие. Потрясая флешкой, говорил, что его посетило озарение – он написал пророческий рассказ. Редактор сразу понял – от текста не стоит ждать откровения, но поскольку писал автор, в общем-то, бойко, особенно – на первых порах, решил дать ему еще один шанс.

   Сенцов от крыльев отказался. Предпочел попирать грешную землю.
   Конечно, соблазнительно, думал он, птицей парить в небесах, но разве человек не создан по образу и подобию бога, и разве не заложена в нашем телесном несовершенстве высшая божественная мудрость. Духом можно вознестись в небеса, но только не на собственных крыльях…
   Этот день он помнил отчетливо – новая точка отсчета, судьба совершила резкий поворот, и он в одночасье стал изгоем и убийцей. Двадцать пятого декабря, в Рождество две тысячи тридцать третьего года, произошло событие, навсегда перевернувшее не только жизнь Ивана Сенцова, но и ход всей мировой истории. В этот мир пришел человек, объявивший себя богом…

   – …Сегодня мы можем сделать совершенными всех. Исключений не будет. Мы работаем и для богатых, и для бедных, ведь благодаря новой технологии совершенство абсолютно доступно, – вещал с экрана телевизора сравнительно молодой еще гений генетики профессор Илья Кравченко. – Уже завтра вы можете ощутить счастье свободного полета. И… – Голос гения, делаясь торжествующим, рокотал на нижних октавах: – Обрести бессмертие! Приходите к нам. Двери нашего центра открыты для всех желающих.
   Глаза профессора хищно поблескивали из-под толстых стекол очков. Но их нездоровый блеск почему-то замечал один Сенцов. Вторую неделю по всем каналам трезвонили о сенсационных открытиях ученого из Новосибирска. Реальные новости стремительно обрастали слухами. Профессор Кравченко дарует избавление от всех болезней и вечную жизнь. С помощью генной инженерии профессор Кравченко способен омолодить любого. Профессор Кравченко способен изменять человеческие тела, делать их сильнее, совершеннее. Но главное, всякий при желании может обрести крылья и полететь. Профессор Кравченко, профессор Кравченко, профессор Кравченко… Пресс-конференции следовали одна за другой. Генетик спешил поделиться триумфом со всем миром. Благодаря природному обаянию и дару красноречия поначалу он выглядел славным малым, желающим осчастливить все человечество, причем совершенно безвозмездно – деньги его не интересовали. Он говорил, что с самого начала не хотел, чтобы его исследования стали доступны лишь малой горстке мировой элиты. Его целью являлось благо для всех и каждого…

   Поначалу в его речах не было и тени религиозного подтекста – только научный подход. Но по мере того, как слава Кравченко росла, и все больше людей прибегали к трансформации, риторика его менялись. Он стал жестче и самоувереннее. В голосе зазвучали металлические нотки. Да и смысл речей порядком изменился.
   – …Вам говорили о втором пришествии мессии, – вещал профессор, – но никто не предполагал, что на землю спустится не сын божий, а сам бог. Я помогу вам обрести бессмертие уже сегодня. Приходите ко мне, и вы узрите свет…

   Редактор снял очки, помассировал веки, встал из-за стола. Прошелся по комнате – так лучше думалось.
   В предыдущие годы молодой автор делал успехи. Заметно рос от книги к книге. Казалось, ему не хватает лишь немного усердия, чтобы сотворить бестселлер. Вот только этот странный крен в религиозно-мистическую тему – досадный изъян мышления, столь неудобный для автора массовой литературы. Читатель хочет от современной фантастики отнюдь не теологических изысканий – ему подавай жареное и перченое – боевой, динамичный текст, романистику нового времени. Редактор отлично помнил, как родились лучшие образчики нового жанра (даже в низком жанре есть лучшие). А потом весь этот вал литературы, – исключительно сюжетной и, в сущности, абсолютно пустой, напоминающей комиксы, обрушился на читателя – и разом утопил в мутной воде бессодержательных текстов то единственно стоящее, что было в старой фантастике – идейное содержание, стиль, и столь явственное присутствие уникальной авторской личности. Теперь за грудой низкосортной продукции сложно найти что-нибудь по-настоящему стоящее. Автор был из плеяды молодых наглецов – подавал надежды, грозил стать тиражным. Но вдруг возомнил себя пророком и сделался совершенно невыносим…
   Ладно, оставим это, посмотрим, что он там еще накалякал...

   Сенцов испытывал раздражение, наблюдая, как привычный мир стремительно превращается в потустороннее измерение. В этих изменениях бывший спецназовец видел непрерывное движение ко злу. Истово уверовав в бога после войны, он никак не мог взять в толк, почему другие иначе оценивают происходящее. Человек не может быть бессмертен, не может уподобиться богу. Это дьявол искушает людей. А они или не могут, или не готовы прозреть.
   По вечерам он писал профессору Кравченко гневные письма, обличая греховные замыслы последнего и требуя немедленно прекратить надругательство над человеческой природой.
   Нашлись у Сенцова и единомышленники. Поначалу он обрадовался, что не один и может поделиться своими опасениями с другими людьми. Но когда, в конце концов, оказался в крохотной квартирке на окраине города, сплошь увешанной изображениями рогатого и перевернутыми звездами, то понял, что попал сюда по ошибке.
   – Он создает армию для Последней битвы, делает из людей ангелов, воинов света, – вещал со слюной у рта прыщавый юноша. – Мы не должны этого допустить…
   Сенцов испытал облегчение, покинув сходку убежденных сатанистов, и больше никогда не пытался найти тех, кто разделил бы его взгляды.
   Он мучительно думал, что может предпринять, чтобы остановить падение мира во зло. Что может сделать для спасения мира лично он, капитан Иван Сенцов? И как бороться с искажением божественного замысла, если все вокруг свихнулись, и все катится в тартарары.
   Идея пока не сформировалась, но он чувствовал – свет прозрения брезжит.
   Сенцов оставил службу и стал запасаться оружием и провизией. В тот момент, когда все окончательно рухнет, он должен быть готов. О том, к чему именно ему стоит готовиться, капитан имел самые смутные представления. Но был все время на взводе, ожидая самого худшего.

   Не он начал эту войну – за ним пришли (точнее, прилетели) прямиком из федеральной службы. Письма капитана Сенцова, наконец, дошли до адресата.
   Минуло несколько лет с тех пор, как профессор Кравченко объявил о своем открытии. Славы и денег молодой гений (внешне он стал еще моложе) теперь не чурался – огромный небоскреб Центра трансформации возвышался за кольцевой автодорогой. Более всего резиденция генетика напоминала гиганский пчелиный улей – пузатое здание в двести с лишним этажей имело крохотный подъезд для посетителей внизу и широкую овальную дыру вверху. Туда то и дело залетали сотрудники центра.
   В гигиенических целях их крылья имели серый оттенок. Ухаживать за оперением было непросто. К тому же секрет, выделяемый подмышечными железами для смазывания перьев, был сероватого оттенка. От идеи делать крылья кожистыми, лишенными покрова, Кравченко отказался – неэстетично. Облик летучей мыши не сочетался с его нынешними воззрениями на природу человека и бога. Он хотел видеть рядом с собой людей-ангелов, бессмертных и бесконечно прекрасных в обретенном ими телесном совершенстве.
   Для себя профессор сделал исключение – обзавелся парой ослепительно белых крыльев, рассудив, что творец может позволить себе небольшое отступление от нормы. Каждое утро перья профессора подвергались принингу, то есть тщательной чистке с помощью твердых щеток, затем водным процедурам, сушке, после чего обрабатывались специальным составом в лаборатории, более устойчивым нежели естественный секрет.
   Не афишируя новые научные изыскания, Кравченко провел над собой еще несколько качественно иных трансформаций, поработав, в том числе, над лобными долями. Окружающие и не догадывались, что теперь гений может слышать обрывки их мыслей. Новые открытия существенно изменили профессора. Он стал полагать себя существом иного порядка, в корне отличным от обыкновенных хомо сапиенсов, а затем утвердился в мысли, что он и есть бог…

   – Мы неоднократно приглашали вас зайти к нам для беседы. Вы получали наши запросы?
   Сенцов отметил, что у человека, присланного властями (впрочем, какой он, к черту, человек?), каменное лицо и желваки ходят под кожей. Федерал выглядел раздраженным. Второй был куда спокойнее – войдя, он сразу сложил серые крылья за спиной и развалился на диване, закинув ногу на ногу. Вид у него был такой, словно ему нет до происходящего никакого дела.
   – Получал, – сказал Сенцов, он и сам умел быть предельно жестким, – но был занят.
   – Чем? – спросил тот, что сидел на диване, глядя куда-то мимо собеседника. – Со службы вы уволились, не работаете… Вот мы и хотим узнать, чем вы были так заняты, что не смогли к нам придти.
   – Не мог – и все. Не получилось. Звучит по-дурацки. Но это так.
   – Звучит, и вправду, по-дурацки, – согласился крылатый с дивана. – Что же нам с вами делать, господин Сенцов?
   – А что со мной делать?
   – А вы не понимаете? Хорошо, давайте я вам объясню. Вы присылаете каждый месяц по двадцать-тридцать писем в Центр трансформации. А там работают очень занятые люди.
   – Люди? – встрепенулся Сенцов.
   Нетактичное замечание пропустили мимо ушей.
   – У них хватает времени только на то, чтобы разбирать запросы тех, кто хочет себя улучшить. А они вынуждены отвлекаются на послания всяких ненормальных.
   – Это неправильно, – угрюмо проговорил Сенцов. – Вы сами не знаете, что творите.
   – Да что мы с ним разговариваем! – рявкнул нервный оперативник и попытался ударить Сенцова поддых. Он не знал, с кем имеет дело. Бывший спецназовец был к этому готов. Перехватив руку, он резко вывернул ее в обратном направлении, влепил стопой под колено и, ухватился почему-то за крыло. Этот неестественный фрагмент птичьего тела, растущий почему-то из тела человеческого, вызвал сильное отвращение у Сенцова. Крыло оказалось гибким, как рыбий плавник, а оперение густо смазано салом. Он крутанулся и встретил второго федерала тычком ноги в живот. Тот отлетел обратно на диван.
   Выхватить пистолет было делом одной секунды. Жаль, не успел прикрутить глушитель. Две пули угодили нервному оперативнику в грудь, одна легла другому точно посередине лба…
   Крыло одного из мертвецов конвульсивно подергивалось. На своем веку Сенцов успел повидать многое, так что с приступами тошноты быстро справился. Ее спровоцировало не столько убийство, сколько нервное напряжение. Остывающие трупы напомнили Сенцову парочку подстреленных уток. Похожие ощущения он испытал на охоте, еще до службы в армии. Перед ним на залитом кровью полу лежали не люди, а просто не пригодная в пищу дичь.

   С тех пор Сенцов ушел в подполье. Несколько месяцев он прожил в подвале чьей-то чужой дачи. Выходить наружу решался только под покровом ночи – когда крылатых в небе не наблюдалось. Убежище, конечно, было так себе, но сносное. С водой проблем не возникало – колодец. Споласкивался в сумерках прямо из ведра, к походной жизни капитану было не привыкать. А вот когда кончились продукты, припасенные рачительными хозяевами дома, пришлось совершить ограбление – забрался в местный магазин. Хоть и рисковое дело, но прошло удачно. Набил рюкзак консервами – по большей части, тушенкой, несколько буханок хлеба – можно насушить сухарей, прихватил рисовой и гречневой крупы – плита не работала, но у него имелся походный котелок, можно было варить кашу. Совершил также несколько набегов на окрестные огороды. Но там, увы, обнаружилась одна подгнившая капуста и поздний кабачок.
   Долго подобное затворничество продолжаться не могло – хотя история знала примеры, когда преступники скрывались годами. К тому же, пернатый сосед по пустынному дачному поселку, совершая вечерний облет окрестностей, заметил беглеца от закона – Сенцов как раз вышел в ночной рейд за очередной партией продовольствия. Грабить местный магазин второй раз не хотелось, слишком рисково, но другого выхода не было.
   Осознав, что он раскрыт, решил, что пора перебраться еще дальше от города… Но сначала пошел в местный храм. Чувствовал, справиться с проблемами поможет бог. Не этот генный инженер, уничтоживший все святое, что было в людях. А настоящий бог, пронизывающий собой все сущее, а потому – всесильный.

   Перед Сенцовым стоял юный священник в черной рясе. Впрочем, юный ли? Понять было сложно. Любой столетний старик мог выглядеть теперь моложе. За последние годы капитан сильно состарился. Всюду молодые люди смеялись и парили, наслаждаясь качеством новой жизни. Сенцов же стремительно дряхлел, превращаясь в самого старого человека в мире.
   Он пришел в храм за спасением, как уже приходил однажды. Но теперь не мог вымолвить ни слова. Только слышал пульс сердца, а в голове стремительно проносились мысли и кошмарные картины. В руке Сенцов сжимал пистолет…
   За спиной священника трепетали два серых крыла.
   – Опусти оружие. Я не причиню тебе зла, – мягко проговорил он.
   Сенцов сглотнул. Как такое может быть?! Что происходит с миром, если даже священник способен уничтожить тело, созданное по образу и подобию Его?
   – Ненавижу, – пробормотал он.
   – Не совершай ошибку… Прекрати идти по этому пути.
   – Неправда, – бросил Сенцов. – Это все они!
   – О ком ты говоришь? О людях? О своих братьях?
   – Они мне не братья. Они даже не люди. Вы все – не люди…
   – О чем ты говоришь? Я не понимаю.
   – Все ты понимаешь! – выплевывал слова Сенцов. – Центр трансформации. Кравченко. Они против бога. Ведь это он, он мнит себя богом. БОГОМ!
   – Мне кажется я понял тебя. – Священник склонил голову в скорбном поклоне. – Но мир изменился. Ты должен принять новые законы, как данность. Как приняла эти изменения церковь.
   – Не все, не все вы такие. – Пистолет заплясал в руке. – Да, есть отступники. Вроде тебя. А есть те, кто все понимает…
   – Послушай…
   Но Сенцов уже не слушал. Он кинулся к священнику, двумя ударами сшиб его на пол, рывком поставил на ноги, развернул и потащил к двери. Пистолет прижал к голове отступника…
   Не осознавая себя, он и сам толком не помнил, как рычал в исступлении:
   – Я не могу поверить! Вы продали все! Продали бога! Ненавижу!
   – Прошу тебя, не нужно, не нужно, брат мой, – умолял священник. – Не убивай меня.
   – Кайся перед богом, как я хотел покаяться. Кайся! – требовал Сенцов.
   – Каюсь, я хотел вечной жизни, хотел летать, каюсь, я слаб, я всего лишь человек… – бормотал тот.
   – У-у-у, – замахнулся Сенцов, намереваясь ударить предателя рукоятью пистолета… И отступил. Перед ним корчился на земле служитель церкви, закрыв лицо руками, содрогался в рыданиях. Той самой церкви, где Сенцов искал спасения метущейся душе. Где он искал ответы на все вопросы. И находил их… По-крайней мере, раньше. Теперь он снова запутался, совершенно потерял способность что-либо понимать. Перед собой он видел не священника, а всего лишь человека, далекого от высшей морали и смирения – в том числе и перед лицом смерти. Он – человек, пусть и с крыльями за спиной. Душа Сенцова внезапно содрогнулась перед содеянным и сжалась ужасной болью. В то же время явилась четкая уверенность – надо действовать. Пока еще не слишком поздно. Пока еще есть возможность все исправить. И пусть он один на этой дороге. Зато только он один видит путь к спасению.
   Сенцов сунул пистолет в кобуру. Зашел в храм, подхватил валяющийся на полу рюкзак и побежал в сгущающиеся сумерки. Он торопился убежать как можно дальше от скромной подмосковной церквушки.
   Посещение храма изменило Сенцова, над переносицей пролегла глубокая морщина, в душе поселился ледяной холод.

   Безобразная сцена. Редактор поежился. Ему решительно не нравился болезненный текст. Автор назвал его «откровением», советовал читать внимательно. Между тем, этот рассказ, пусть и занимательный, на развлекательное чтиво никак не тянул. Современный читатель любит, чтобы ему делали приятно, чтобы его развлекали. Что касается этого текста, он несет в себе откровенный заряд негатива.
   Редактор с тоской подумал о том, что настроение его окончательно испорчено. К тому же, он испытывал смутное беспокойство. Сродни тому, какое испытывает человек по дороге на работу, будучи не в силах вспомнить, не оставил ли он включенным утюг. Этим самым «утюгом» стал какой-то ключик в прозе автора, никак не желающий открывать заветную дверцу тайного смысла. Или никакого тайного смысла в рассказе нет?..

   За несколько месяцев Сенцов убил двадцать четыре «ангела». Числа каждого он педантично заносил в электронный блокнот. Двадцать четыре – капля в море. Капитан решил – надо готовить теракты, чтобы расправляться сразу со многими. Было бы очень неплохо взорвать целый дом или, к примеру, стадион. Но как сделать так, чтобы не пострадали обычные люди?
   В городе Сенцов разыскал старого знакомого – тот сбывал ему оружие на первых порах, когда капитан решил «на всякий случай» запастись огнестрелом. Найти «оружейного барона» оказалось непросто, но капитан с задачей справился – дал купюру бармену, а потом прижал к стенке одного скользкого типа…
   Через полчаса он держал указательный палец на кнопке звонка искомой квартиры.
   Дверь открыла девушка в халатике, накинутом на голое тело. На незнакомого мужчину она смотрела настороженно.
   – Вы, наверное, ошиблись…
   – Мне Виталия, – голос Сенцова не предвещал добрых вестей.
   Девушка собиралась что-то сказать, но капитан грубо оттолкнул ее и ворвался в квартиру. Навстречу из комнаты выскочил тот самый торговец оружием.
   – Какого черта?! – выкрикнул он.
   – Не бойся, хвоста нет… Рогов тоже, – пошутил Сенцов.
   – Как ты меня нашел?..
   – У меня свои методы, – капитан продемонстрировал отбитые костяшки пальцев. – Мне нужен ствол. Даже несколько стволов. Обрез, снайперская винтовка, карабин. И еще гранаты. И взрывчатка. Много взрывчатки. Очень много. Я заплачу. Достанешь?
   – Я не уверен, что с тобой можно вести дела. – Неожиданное появление бывшего клиента разозлило Виталия.
   – Придется поверить на слово. К тому же, посмотри на меня… – Сенцов развернулся и продемонстрировал спину. – Ты тоже без крыльев. Так что мы можем доверять друг другу.
   Девушка скользнула мимо, бросив на гостя рассерженный взгляд.
Чтение онлайн



[1] 2 3

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация