А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Тень ветра" (страница 24)

   – Можно. Если мы покончили с формальностями, «сэр» разрешаю опустить. Зови меня Дик.
   – Но, сэр…
   – Отставить!
   – Д-да, сэр… Дик…
   Она замолчала, и Саймон поинтересовался:
   – Ну, что ты хотела спросить?
   – Почему вы голый, с-сэ… Дик?..
   – Климат у вас тропический, а я жары не люблю, – пояснил он. – Еще вопросы?
   – Что… что мы будем теперь делать? Ждать помощи?
   – А я разве не помощь? – искренне удивился Саймон.
   – Но вы… ты… ты же инспектор? Транспортной Службы? – Хаоми с недоумением приоткрыла пухлый рот. – А там, – она махнула в сторону станции, – изолянты! Каторжники! Убийцы!
   – Я тоже убийца, – произнес Саймон. – Видишь ли, у меня есть такой шнурок… очень длинный шнурок… а на нем пальцы и уши тех, кого я убил. Как-нибудь я тебе его покажу… когда мы познакомимся поближе.
   Конечно, она не поверила, хоть он сказал чистую правду. Нормальные люди в такое не верят…
   Вздохнув, Саймон потянул ее за руку.
   – Пойдем! Заберемся на дерево, ты умоешься и поешь. Есть хочешь?
   – Д-да… Консервы, что были в капсуле, кончились… Правда, тут есть фрукты…
   – Вот и хорошо. Поешь, поспишь, а утром придет мой друг. Его зовут Ноабу, он из людей итури. Он будет тебя охранять.
   – А ты? – Она несмело улыбнулась, и Саймон – каким-то шестым чувством – догадался, что девушка предпочитает его в роли охранника. Похоже, она разглядела, что инспектор молод и не лишен мужского обаяния.
   – Мне надо днем понаблюдать за станцией, – сказал он. – А следующей ночью я туда отправлюсь.
   – Один?
   – Разумеется.
   Он повернулся и зашагал к опушке. Хаоми покорно двинулась следом. Уже совсем стемнело, и Саймон, вспомнив предупреждение пигмея о «плохих зверях», включил «вопилку». В ушах начало ритмично покалывать; ультразвуковые импульсы, безвредные для человека, отпугивали животных. Животные вообще боятся всего непривычного, а импульс «вопилки» и более мощных эмиттеров, что охраняли станцию, действовал на них угнетающе и вызывал беспричинный страх. Почти у всех, в любом населенном людьми мире. Бывали, конечно, исключения, вспомнил Саймон. Вроде тех маленьких змеек, что водились в ущелье у лагеря Быстроногих, разоренного Холодными Каплями… Там, куда водил его отец… Что он тогда сказал?.. Не тот враг страшен, что прет в лоб, а тот, что прячется за углом… Очень верная мысль!
   Они забрались на дерево и устроились в огромной развилке на мягком мху, точно под мышкой у великана. Тут нашлась вода – в зеленых чашах округлых листьев; тут, умеряя духоту, дул прохладный ветерок, а в ближайших зарослях можно было набрать ягод – больших, величиной с кулак, напоминавших вкусом спелую дыню. Где-то в листве над ними возились птицы, устраиваясь на ночлег, но других лесных обитателей было не видно и не слышно. Ни леопардов, ни остроухих зверьков с когтистыми лапками, ни белок, ни обезьян… Обезьяны, впрочем, были здесь небольшими, робкими и человека сторонились; а крупных приматов, гамадрилов и павианов, на Тид не завозили.
   Хаоми положила головку Саймону на плечо, обняла за шею, приникла к нему, будто хотела спрятаться от всех страхов и бед. Он тоже обнял ее, чувствуя под ладонью упругое горячее тело. Они были как два младенца в люльке, подвешенной над пропастью; два пигмея, два человеческих существа, безмерно крохотных и затерявшихся в этом лесу титанов. И все же они были не одни. Где-то спал на такой же ветке Ноабу, где-то дремали его сородичи в своих воздушных деревушках, а где-то совсем далеко, на Северном континенте, ворочались в своих одиноких постелях тысячи мужчин, коим не суждено увидеть женского лица, вдохнуть запах женской кожи… Сон их вряд ли был приятным.
   Хаоми тоже спала беспокойно, стонала, крутилась, не выпуская Саймона из рук. Шепча временами что-то успокаивающее и поглаживая ее по шелковистым волосам, он лежал на спине, глядел на звезды, сиявшие над степью, и размышлял.
   Как пробрались сюда изолянты, непонятно… Может, построили огромный плот? Такой, что левиафанам не разнести? Но тогда беглецов должна быть целая сотня… с плотом иначе не справишься… и вряд ли эта сотня торчала бы сейчас на берегу… все пришли бы к станции… а там никого не видно… значит, группа немногочисленная… Сколько же их? Тоже хороший вопрос! Понятно, что не один… Что там кричал де Брезак? Они их убили, убили Леона и Юсси… Они! Мог бы выразиться и поточнее… Ну, бог с ним; о покойных ничего, кроме хорошего! А этот французский офицер был, видно, хорошим человеком… сделал все… почти все… девчонку спас, а станцию закрыл… Значит, не надеялся справиться с изолянтами?.. Или поставил блокировку на всякий случай?..
   «Надо бы прикинуть время, – решил Саймон, – представить, кто куда перемещался». Внутренняя планировка станции ему известна. На первом ярусе – два выхода, западный – к бассейну и восточный – к вертолетному ангару; рядом с ними – лестницы наверх; в центре яруса – старт-финишный зал с прямоугольной Рамой; слева – генераторная, без окон, справа – диспетчерская, с двумя большими иллюминаторами. Наверху, на втором ярусе, круглый холл, куда выводят лестницы, и по его периметру – жилые помещения. Одно из них – кухня-столовая, с дверьми, выходящими на кольцевой балкон… Все рядом, все близко! До бассейна идти минуту, бежать – тридцать секунд… И столько же – до ангара… Подняться на второй этаж, заскочить к Хаоми и спуститься вниз – тоже минута… от силы полторы… И от Периметра до любой точки станции можно добраться за две-три минуты… особенно – бегом…
   Выходило, что события разворачивались очень быстро. Можно сказать, стремительно! Изолянты пересекли Периметр, в диспетчерской раздался сигнал, и де Брезак подошел к окну… Подошел и увидел, как прикончили его коллег… Либо из луков подстрелили, либо закололи копьями… А может, сперва добрались до оружия под лестницей и пустили в ход лазеры… лазеры бьют бесшумно… Так ли, иначе, но Юсси с Леоном отвлекли убийц минуты на три-четыре… возможно, сопротивлялись или пытались удрать… Де Брезак успел подняться наверх и спуститься вместе с Хаоми… Потом он ринулся в диспетчерскую, а девчонка – к вертолету… Пока она взлетала, Брезак заблокировал компьютер… и его убили – убили очень быстро, так как стрелять по машине принялись через пару минут…
   Да, так оно и было, решил Саймон. Оставались кое-какие мелочи, неясные детали – например, держал ли Брезак под рукой что-нибудь огнестрельное, а если не держал, то почему сразу не ринулся к оружейной стойке – может, оттого, что его опередили?.. Но Саймон чувствовал, что эти подробности – лишь лак на законченной картине, а главное он уже знает. Знает, что изолянтов было немного – двое или трое, вряд ли четверо. Будь их больше, они разделились бы, атаковали с двух направлений, и на станции не выжил бы никто… Верней, Хаоми бы выжила, только жизнь была б ей не в радость.
   Значит, их двое или трое… Чего же они хотят? Само собой, убраться с Тида, перенестись в Латмерику, или на Уль-Ислам, или в один из Миров Присутствия, где есть такая же станция с немногочисленным персоналом… В какой-нибудь дальний мир, где их вовек не отыщешь… Только зачем они всех прикончили? И техников, и Брезака? Выходит, специалисты им не нужны… Есть свой специалист… Из бывших транспортников… Любопытно, кто?
   Но Саймон решил гаданием не заниматься, а просчитать дальнейший расклад событий. Здесь имелись три очевидных факта: первый – то, что сейчас со станции не ускользнешь, второй касался гонца с паролем, коего пришлют на выручку, а третий – что этот гонец великая ценность для беглецов. Последняя, можно сказать, надежда, единственный шанс! Только колючий и зубастый… Где ж его встретят и чем приласкают?.. Ну, с ласками дело ясное, и с тем, где будут ждать, пожалуй, тоже… У штурман-компьютера, в диспетчерской! Либо где-то рядом… Сразу навалятся или дадут ввести пароль и прихлопнут…
   Ну, посмотрим, кто кого прихлопнет, мелькнуло у Саймона в голове, и он осторожно, чтобы не потревожить девушку, повернулся на бок. Это движение, однако, разбудило Хаоми. Она потянулась к нему, и Саймон ощутил на своей щеке влажное дыхание.
   – Дик… Ди-ик… Ди-и-ик…
   Это воркование было ему знакомо. Он часто слышал такое – от Алины, своей монреальской подружки, от смуглой Долорес, от Куррат ул-Айн, услады взоров… Женские голоса были разными, но тон их и смысл сказанного сомнений не оставляли: день сменялся ночью, официальное – приватным.
   Улыбаясь в темноте, он обнял девушку, нашел ее теплые губы и расстегнул пояс.

* * *
   Утром явился Ноабу – разыскал их каким-то неведомым образом, как птица находит верный путь среди облаков и туч. Кивнув Хаоми, он перевел взгляд на серый бетонный колпак станции, маячивший над деревьями и красной травой, и поинтересовался:
   – Зукки? Саймон кивнул.
   – Зукки. Откуда ты знаешь?
   – Мой видеть вертолет. Он гореть, да? Твоя женщина лететь на нем?
   Твоя женщина… Невероятное чутье у этого парня, подумал Саймон и снова кивнул. Хаоми, порозовев, принялась возиться с завтраком – открывала тубы с мясной пастой и шоколадом, выкладывала на широкий лист гроздья сочных ягод. От пасты – пеммикана с Маниту – Ноабу отказался, но шоколад съел с заметным удовольствием. Потом спросил:
   – Женщина убежать одна? Где другие?
   – Другие, я думаю, умерли, – ответил Саймон.
   – И Жул Дебеза тоже?
   – Тоже. Зукки всех убили, Ноабу. Всех, кроме девушки.
   Темное лицо пигмея омрачилось. Он пошарил среди своих амулетов, выбрал один, изображавший человечка с печальной улыбкой и сомкнутыми веками, и поднес фигурку к уху, будто прислушиваясь к утешениям, которые шептал ему маленький идол. Просидев так с минуту, он произнес:
   – Жул быть хорошим человеком. Добрым! Почтенным! Жаль его, Две Руки.
   – Жаль, – согласился Саймон. Хаоми всхлипнула и спрятала лицо в ладонях.
   – Мой – охотник, мой не убивать людей, но Дан-го-Данго говорить, зукк – не люди, – Ноабу опять коснулся своего амулета. – Зукк – это зукк! Подлый зверь! Такой, как тот, что воевать прежде с леопардом. Леопард его съесть, и все стать хорошо. Спокойно!
   – Все станет хорошо. Этой ночью к ним придет леопард, и все будет спокойно.
   Ноабу погладил древко оперенного дротика.
   – Один леопард? Почему не два?
   – Ты останешься с Хаоми. Ей страшно одной в лесу, – сказал Саймон. – Зукков мало, два или три, и я с ними справлюсь сам. А после помигаю прожекторами. Вы спуститесь с дерева и придете ко мне.
   Нахмурившись, Ноабу перебирал перья на концах дротиков. Казалось, он колеблется, будто взвешивая, какая задача почетней: месть или охрана беспомощной женщины.
   – Если прожектора не будут мигать, – добавил Саймон, – значит, случилось плохое. Тогда приходи.
   – Хорошо! – Ноабу кивнул и покосился на Хао-ми. – Ты не бояться, не плакать, мой тебя охранять. Мой – великий охотник! – Он хлопнул себя по груди, по глухо брякнувшим ожерельям, и перевел взгляд на Саймона. – Ты говорить, у зукк нет крылья, нет вертолета. Как же они сюда попасть?
   – Еще не знаю. Может, у Хаоми есть идеи? – Саймон коснулся тонкого запястья девушки. – Скажем, тайная тропа на Перешейке… или большой плот… очень большой… В конце концов, левиафаны не питаются бревнами.
   Хаоми покачала темноволосой головкой.
   – Жюль и Юсси летали над заливом, когда ветер был не очень сильный. Делали снимки, на… – девушка судорожно вздохнула, – на память… Я тебе покажу, когда вернемся на станцию. Левиафан, он… понимаешь, в нем семьдесят метров длины, а пасть…
   – Похож на кашалота? – прервал затянувшееся молчание Саймон.
   – Нет, не похож. Гораздо больше и страшнее! И ему не нужен воздух. Это рыба, огромная рыба – с жабрами и плавательным пузырем. А еще есть акулоиды… Поменьше, но еще страшнее… – Плечи Хаоми дрогнули.
   – А что насчет Перешейка? Какая-нибудь тропа у самого моря?
   – Там нет троп, Дик, – горный склон обрывается прямо в воду. И на обычных машинах там летать опасно. – Тонкая рука Хаоми протянулась к северу, к маячившим на горизонте зловещим скалам. – Вначале, километров триста, будут ущелья, джунгли, поля с горячими гейзерами и разломы, из которых сочится сернистый газ… Над ними еще можно пролететь – на «пчеле», на «фламинго»… Но дальше – область кратеров, а там такая жара, что у дайров шкура идет пузырями. Так Жюль говорил, – добавила девушка с грустной улыбкой.
   – Ладно, разберемся! – Хлопнув ладонями по голым коленям, Саймон встал. – Пойду погляжу на станцию. Может, у зукков и впрямь выросли крылья, а?
   Для ночлега он выбрал дерево на самой опушке, и теперь, с двухсотметровой высоты, мог оглядеть простиравшуюся к северу равнину, голубой небосвод в пятнах белесых облаков и вершины далеких гор. Ближе к горам над степью мелькали какие-то крохотные точки, и Саймон, подняв бинокль, увидел стаю птеродактилей – точь-в-точь таких, как на видеозаписи из файла 4412 в «Анналах планетографии». Походили они на кайманов с Тайяхата, только летающих и с одной-единственной парой лап. Лапы были мощными, когтистыми, страшными.
   Подул ветер, и тонкий конец ветви, на которой устроился Саймон, начал раскачиваться. Вверх-вниз, вверх-вниз… Он припомнил, что в этот сезон – как сообщалось в тех же «Анналах» – над заливом дуют сильные устойчивые ветры с севера, чередуясь с бурями – такими сильными, что зазевавшихся левиафанов нередко выбрасывает на берег. Этих мертвых чудищ, собственно, и препарировали биологи в эпоху исследования Тида, так как с живым левиафаном не совладал бы даже боевой «ифрит» с ракетной установкой «Железный Феликс». Конечно, Хаоми права – никаких шансов пересечь залив, на плоту или на лодке, у изолянтов не было. Равным образом не могли они пробраться по суше, разве что в желудках огненных драконов. Да и у тех, по словам покойного де Брезака, среди вулканов шкура шла пузырями.
   Саймон просидел на ветке почти весь день, но выяснил немногое. Утром прожектора потухли и загорелись вновь, едва над степью сгустились сумерки; это доказывало, что станция обитаема. Еще он видел человека, коренастого бритоголового крепыша, который время от времени появлялся на балконе, озирал степь и исчезал, явно предпочитая прохладу станции царившей снаружи жаре. Физиономию его, за дальностью расстояния, разглядеть как следует не удавалось, но Саймон решил, что интеллектом она не блещет. Определенно не блещет – можно поставить свое ожерелье против любого из амулетов Ноабу! По виду, этот парень привык не кнопки жать, а сворачивать шеи… Значит, есть второй, который знает, куда натянуть контактный шлем, как настроить компьютер, как открыть тоннель и как пройти по нему – в место далекое и безопасное. Ничего нового в такой информации не содержалось, и Саймон мог сделать лишь одно-единственное заключение: изолянты хитры и не склонны демонстрировать свои возможности и силы. Вероятно, они догадывались, что за ними наблюдают.
   Когда вечер сменился ночью, Саймон начал спускаться с дерева – под угрюмым взглядом Ноабу и тревожно-ласковым – Хаоми. На нем снова был комбинезон с инспекторскими нашивками, у пояса висели нож, фонарь и кобура с «вопилкой», а пистолет покоился за пазухой. Ранец со всем прочим имуществом он оставил; да и не было там ничего, кроме бинокля, запасных обойм к «рейнджеру», метателя с прочным шнуром и туб с пищевой смесью.
   Путь до станции Саймон преодолел минут за двадцать, стремительным легким бегом, прокручивая в голове все то, что предстояло совершить. В успехе он не сомневался; он верил в себя и знал, где скрыт источник этой веры. Враги, быть может, предполагали, что он сильнее и быстрее их, но степень сего превосходства была для них тайной за семью печатями, личным секретом Ричарда Саймона. Сильнее? Да. Быстрее? Несомненно. Насколько сильней и быстрей? Вот здесь стоял большой вопросительный знак, и неведение противной стороны являлось его мощнейшим оружием, главным залогом успеха. В самом деле, что знали эти зукки о Ричарде Саймоне, агенте ЦРУ? Или о Дике Две Руки, воине-тай? Ровным счетом ничего. А он был сама смерть – неотвратимая и быстрая, как вспышка лазера.
   Он миновал черту меж двух решетчатых башенок и усмехнулся, представив, как загораются тревожные сигналы, как чьи-то руки поднимают карабин, чей-то палец касается курка, чья-то ладонь ложится на нож. Дубовые кроны глухо прошумели над ним; листья в ярком свете прожекторов казались сочно-зелеными, блестящими, словно облитыми лаком. Теперь справа был приземистый ангар с розово-красным «фламинго», чьи поникшие винты напоминали огромный цветок гвоздики, а слева – серый купол станции и широкий вход – не меньше, чем ворота ангара. Саймон метнулся к нему, вытаскивая пистолет. Рукоятка «рейнджера» была теплой, шершавой, надежной.
   Старт-финишный зал – квадратный, с высоким плоским потолком – почти от стены до стены занимала Рама. Ее серебристый обод с подписью Невлюдова вмонтировали в пол, что позволяло пересылать объемистые грузы – к примеру, того же «фламинго» или целый транспортный модуль с припасами и батареями для генераторов. Сама генераторная была слева, за плотно сдвинутыми массивными стальными дверями; прямо темнел широкий проем западного выхода, а по правую руку, за полупрозрачной перегородкой, находилась диспетчерская. Дверь в нее откатили нараспашку, и Саймон, не сходя с места, мог видеть большой компьютерный экран меж двух округлых окон-иллюминаторов. В окнах, глядевших в ночное небо, сияли звезды, а на экране с усыпляющей ритмичностью вспыхивал алый круг – требование ввести пароль. За перегородкой что-то шевелилось, по обе стороны от входа, и Саймон, зло ощерившись, подумал – ждут!
   – Будем говорить или стрелять? – громко спросил он, вытаскивая нож и приглядываясь к двум предполагаемым мишеням.
   – Стрелять? Зачем стрелять? – отозвался кто-то на плохом английском. – Раньше поговорим, мой золотой. Может, сторгуемся, а? Тебе – твоя жизнь, а мне…
   Вдруг справа, у западного входа, раздался шорох, затем грохнул выстрел, и Саймон стремительно развернулся, вскидывая оружие. «А вот и третий», – успел подумать он, и вместе с этой мыслью пришло недоумение. Стреляли, кажется, без приказа…
   Затем что-то огненное, жаркое вонзилось ему под ключицу, сшибло на пол, заставив выронить пистолет. Хрипло вскрикнув, Ричард Саймон потянулся к нему немеющей рукой и потерял сознание.

* * *
   Очнулся он связанным. Ноги скрутили у колен и щиколоток, локти и запястья стянули за спиной. Правый рукав комбинезона был отрезан, и дырки в плече, входное и выходное отверстие, заклеили, проложив тампонами с чем-то целебным и обжигающе-ледяным – кровь, во всяком случае, из дырок не хлестала. Покидая омут забытья, Саймон уже чувствовал, что легкие его не задеты, что он сумеет пошевелить рукой и, возможно, стиснуть пальцы в кулак. Кажется, ему повезло – стреляли не из боевого оружия, из карабина, иначе он остался бы без плеча и без руки.
   Над ним раздавались голоса: один – раздраженно-повелительный, другой – гортанный, слегка картавый и вроде бы откуда-то знакомый. Кажется, шел спор; говорили на русском, но для того, второго, слегка картавого, русский явно был не родным.
   Не шевелясь, застыв подобно хладному трупу, Саймон прислушался.
   – Ты что же, сударь мой, с катушек съехал? – Повелительный голос был негромким, но уверенным, с интонациями начальника, распекающего подчиненного. – Ты зачем стрелял, касатик? Южный темперамент разыгрался? Или помнилось чего? Или, может, я тебе велел, а? Ты от меня хоть слово услышал насчет пальбы?
   – Нэ успэл бы ты слово сказат, Эуджен, – отвечал тот, второй, с гортанным и будто бы знакомым голосом. – Говору, узнал я его! Я этого парня видэл в дэлэ! Он бы с тобой побэсэдовал… просвэрлил бы дырку промэж глаз!
   – А если б ты ему просверлил? А? Сидели бы здесь и дожидались, когда заявится целый полк по наши души?
   – Я знал, куда стрэлат! И знал, когда! Какразгладэл его рожу, так и выстрэлил! А если б он выстрэлил пэр-вый, ты бы сэйчас жрал уголья в аду! Или раком стоял под самим Сатаной!
   – Насчет рака ты верно понимаешь, друг любезный, – произнес начальственный голос пониже тоном. – Все мы встанем раком, ежели парень не очнется. Встанем раком и припустим в лес, потому как больше деваться некуда. Прощай, Гавана, а? Ни баб тебе, ни белых штанов!
   – Он очнэтса, – возразил гортанный. – Как гово-рат у вас на русском? А! Здоровый лось! И хитрый! Я думаю, он ужэ очнулса. Хочэшь, провэру?
   Саймона чувствительно ткнули в бок, и он приподнял веки.
   – Ну, видэшь? – торжествующе произнес гортанный.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 [24] 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация