А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Обойдемся без магии!" (страница 31)

   Непохоже было, однако, чтобы здесь часто гуляли. Сломанные засохшие ветки заслоняли дорогу то тут, то там. На них висела грязь и паутина. Одним словом, неуютно.
   Только тропинка, напрямик ведущая к общежитиям, была хоженой. Какие-то горячие головы и после жутких случаев не боялись пробираться по глухим садам одни. Возможно, они были правы и опасность таилась действительно не в лесу, а за стенами домов…
   Я побродил по роще и не нашел ничего стоящего. Здесь довольно плохо пахло, а страх словно бы давил на плечи. Земля хранила воспоминания о чем-то ужасном. Но я не мог разговаривать с деревьями, как эльф, или слушать камни, как гном. Да и вряд ли здешние деревья могли что-то рассказать. Молодая тутовая поросль была слишком глупа для того, чтобы интересоваться чем-то помимо дождей, плодородия почвы и нашествия червей шелкопряда.
   В домик, отведенный нам с Касымом, я вернулся через сад, хотя мне хотелось обогнуть заросли и идти по каменным дорожкам мимо главного корпуса. Именно поэтому я решил, что буду ходить только через сады. В любое время суток и по любой погоде.
   Жаль, что никто здесь не носил оружия. Я бы предпочел не расставаться с мечом, но не подобало слишком отличаться от местных жителей. Насмешки были мне безразличны, но ронять авторитет Бештаунского княжества, снабдившего меня дипломатическим паспортом и отличными рекомендациями, я не собирался. Это было бы по меньшей мере неблагодарно.

   Как я уже упоминал, лаборатория профессора Слуцкого была просто забита всевозможной аппаратурой. Профессор был не прочь предоставить мне отчеты по проведенным им самим, его студентами и их предшественниками опытам, но меня это не устраивало. В важном деле лучше полагаться только на себя. Когда-то давно, в прежние времена и в прежнем мире, я в течение нескольких недель наблюдал за Луной, чтобы подтвердить параметры ее орбиты. Не то чтобы это было для меня слишком важно – я имею в виду именно движение Луны. Просто меня начало настораживать, что мы должны верить всем учебникам на слово. Информации давалось все больше, практических занятий становилось все меньше. Особенно это касалось астрономии. Поэтому я стремился проверить основополагающие принципы.
   Но это тогда. Сейчас я тоже собирался провести некоторые астрономические наблюдения – в частности, измерить скорость света, наблюдая за спутниками Юпитера, как в свое время сделал Оле Рёмер. А в ближайшее время можно будет провести и более простые опыты. В частности, с тем же законом Ома. О том, что он перестал работать, я знал только из книг. Книг, написанных после Катаклизма.
   То, что он продолжает действовать, утверждал профессор. Кто прав – поди разберись…
   У Слуцкого нашлось достаточно лейденских банок[9] и электростатических машин для их зарядки. Целый день я потратил, заряжая и разряжая банки. У профессора оказались и химические элементы для получения электрического тока, но их он предоставил с неохотой, лишь после того, как я вознамерился сделать химические источники тока сам. То ли Слуцкий не хотел делиться ноу-хау, то ли компоненты, составляющие химические элементы, были дороги, то ли их постоянно использовали и он не хотел отвлекать студентов от опытов. А скорее всего, все вместе.
   В физической лаборатории Краснодарского университета стояли и прекрасные магнитные приборы для измерения параметров электрического тока.
   Повозившись день-другой, я выяснил, что закон Ома действует так же, как и прежде. Только сопротивление проводников порой меняется спонтанно. Да так, что проводники становятся диэлектриками, и наоборот. О том, что значение удельного сопротивления чистой меди может отличаться от измеренного пять минут назад на два порядка, я уже молчу. Правда, если учесть, что такие «фокусы» выкидывали и элементы вольтметров, амперметров и прочей измерительной техники, измерения мало стоили. Но мне довольно быстро удалось вычислить погрешности, которые необходимо ввести (если предположить, что сопротивление меди падает или возрастает одинаково в экспериментальном образце и в деталях амперметра), и более-менее достоверно подтвердить результаты опытов. Да и косвенные результаты – например самопроизвольная разрядка лейденских банок – говорили о многом.
   Какие выводы можно было сделать из вновь исследованных свойств материи? Прежде всего выяснилось со всей очевидностью, что принципиально мир не изменился. Трансформировались лишь некоторые частные проявления незыблемых прежде законов. Магия, сила слова, на которой держалась Вселенная, никуда не исчезла. В противном случае наш мир рассыпался бы в прах. Просто изменять мир силой привычного слова стало невозможно. Но это не значит, что он стал неизменяем и неизменен. Просто обычные методы для воздействия на материю не подходили.
   А что касается самого Катаклизма и хаоса, который он принес… Наверное, цивилизация могла отступить не к темному Средневековью, а, скажем, к моменту изобретения парового двигателя либо даже к техническому уровню начала двадцатого века. Но трудно было вернуться от компьютеров и космических кораблей, начиненных электроникой машин и полных удобнейшей бытовой техники домов к лошади, запряженной в плуг, паровозу, бегущему по рельсам, конной тяге в шахтах… Поэтому цивилизация не отступила, а просто рухнула. И лишь на ее обломках многие сотни лет спустя появилось что-то, напоминавшее технический прогресс.
   От электричества я перешел к оптике и решил повторить знаменитый опыт Юнга,[10] доказывающий интерференцию света. Чего я ожидал от этого опыта? Не знаю. Просто нужно было все проверить. Если бы выяснилось, что свет ведет себя каким-то странным образом, тогда и стоило бы подумать, как это можно использовать.
   Оказалось, что со времен Юнга ничего не изменилось. Свет по-прежнему распространялся как волна. Я был более чем уверен, что он по-прежнему проявлял и свойства частиц. Но для того, чтобы повторить опыты по фотоэффекту, в лаборатории не было нужного оборудования.
   Я как раз собирался сесть и посчитать волновые постоянные, когда в лабораторию с главного входа ворвался Иван, немой студент Слуцкого. Он был бледен и отчаянно размахивал руками.
   Константин вместе с новым лаборантом Слуцкого, Михаилом Семеновичем, как раз отправились обедать. Сам профессор был в главном корпусе – то ли на ученом совете, то ли на планерке, то ли еще на каком-то мероприятии.
   В большом здании лаборатории работали только Иван, шестипалый Терентий да я. По-моему, Иван пытался знаками и губами сказать мне: Терентий! Но я не был силен в разговоре жестами и мимикой. Да и к чему расспрашивать, когда можно посмотреть своими глазами?
   Вместе с Иваном мы пошли к подсобкам. Дальняя часть экспериментального корпуса была отгорожена от основного пространства и разбита на маленькие склады, бытовые комнаты и маленькие лаборатории, где по каким-то причинам нужно было ограничить пространство. В одной из таких лабораторий, полностью затемненной, работал с фотографическими пластинками Терентий. Профессор Слуцкий пытался восстановить искусство фотографии. До Катаклизма получили слишком большое распространение автоматические процессы проявки и печати фотоснимков, и никто не знал ни химической формулы проявителя и закрепителя, ни состава эмульсии. Да и устройство фотоаппарата нужно было разрабатывать заново – применительно к новым материалам.
   Иван тащил меня за руку, вздрагивая и опасливо оглядываясь по сторонам. В фотолаборатории я был всего один раз, когда Терентий предложил мне ознакомиться с результатами его работы. Тогда меня удивило, что студент занял под фотолабораторию комнату с окном, – ведь в экспериментальном корпусе было достаточно внутренних помещений без окон, которые не пришлось бы и затемнять.
   Глядя на Ивана, явно пребывавшего в панике, я в очередной раз пожалел, что при мне нет меча. Лезть навстречу какой бы то ни было опасности с голыми руками глупо, что удастся найти на месте – неизвестно. Поэтому я прихватил с собой длинный железный штатив. Не ахти какая удобная штука, но лучше чем ничего.
   Мертвенно-бледный студент показал рукой на дверь фотолаборатории и подергал головой.
   Я толкнул дверь концом штатива. Она не открылась – Терентий заперся изнутри, чтобы никто не мог засветить его фотоматериалы. Пришлось подойти и нажать на дверь рукой. Слышно было, как щелкнул под давлением крючок. Он был слабенький, но дверь держал. Из маленькой щели под полом дул ветер. Довольно странно.
   – Терентий! – позвал я.
   Иван яростно замотал головой и указал на дверь. Что он хотел сказать? Что нельзя никого звать? Или что Терентия здесь нет?
   Отступив немного, я ударил в дверь ногой. Как раз там, где располагался крючок. То-то будет смеху, если Терентий проявляет сейчас свою лучшую фотоработу!
   Крючок отлетел, дверь распахнулась. В фотолаборатории было светло! Черные шторы были сорваны с окна, да и само окно… Остался только оконный проем. Стекла были выбиты вместе с рамой. Выбиты наружу, словно Терентий выскочил через окно, захватив его с собой.
   Несколько стекляшек валялось на полу. Скорее всего, куски стекла из окна. Но, может быть, и разбившиеся заготовки для фотопластинок.
   В комнате не было ничего, что могло представлять опасность. Все помещение просматривалось, спрятаться в освещенной фотолаборатории было негде.
   Я подбежал к окну и выглянул в сад. Осколки стекла и обломки деревянной рамы валялись на земле. Немного дальше – еще какая-то куча мусора. Среди молодых яблонь петляет тропинка, ведущая напрямую в главный корпус. По ней мы ходили в столовую.
   Теперь мне стало ясно, что встревожило Ивана. Он возвращался с обеда, когда заметил выбитое окно в лаборатории товарища. Сам исследовать комнату он не решился и прибежал за мной. Точнее, наверное, не за мной, а за любым, кто окажется в лаборатории.
   – Вызывай службу безопасности! – приказал я студенту, выпрыгивая в выбитое окно.
   Час назад я видел Терентия в большом зале лаборатории, а два часа назад проходил по тропинке из столовой. Окно было целым. Стало быть, если Терентий похищен, это произошло не больше часа назад. Если он сам инсценировал нападение на свою фотолабораторию, то не больше двух часов назад. Хотя я не понимал, зачем Терентию могло понадобиться вышибать собой раму, такой возможности я тоже не исключал.
   В любом случае следы на улице совсем свежие. Если они есть. А их не может не быть. Наконец-то.
   В саду стоял мерзкий запах, густой и тяжелый. Омерзительно вонял мусор, зловоние шло от деревьев и даже от стен лабораторного корпуса. Что-то здесь было не так…
   Под зловонием я понимаю, конечно, еле слышный, но чрезвычайно противный запах, различимый для опытного носа. Нетренированный человек просто почувствовал бы дискомфорт и не понял бы, откуда он пришел. Я знал – дело в запахе. Чужом, неведомом, страшном. Если бы я был мастером-нюхачом, то смог бы выделить каждую его компоненту и понять, кому принадлежит запах, чего можно ожидать от его обладателя. Но я всего лишь немного натренировал свой нюх и мог разобрать, откуда идет ощущение. Не более того.
   На влажной земле под окном явственных отпечатков не нашлось. Если не считать острых ямок треугольной формы. Точнее, не треугольной, а пирамидальной. Пирамидка – острая, зазубренная.
   Такие следы я уже где-то видел. Там, где они были совсем неуместны…
   Я пытался вспомнить, где именно, а сам тем временем углублялся в сад, надеясь выйти на более реальные следы похитителей. Треугольные ямки, скорее всего, побочный продукт их активности. Или они все же передвигались на чем-то напоминающем ходули? Маловероятно, ведь ямки были не настолько глубокими. Даже легкий человек вдавил бы такую острую ходулю гораздо глубже. А окно выбил кто-то отнюдь не легкий и не слабый…
   В саду я набрел на размытое кострище, оставшееся, наверное, от студенческого пикника, и сразу вспомнил, где я еще видел след – в пепле костра неподалеку от перевала. Вместе с Валией и Шмигги. Гном тогда сильно чего-то испугался, но не признался чего. А я почему-то не вытряс из него нужной информации. Не посчитал, что это очень важно.
   Но и тогда след мне что-то напомнил. Не так явственно, как здесь… В этом саду все было так же, как и там, где я видел его прежде. Священники, студенты, лес, мокрая листва… Палатки… Нет, не палатки!
   Я вспомнил! Такие же ямки были в том месте возле Провала, где я нашел отца Филарета, умершего у меня на руках. Тогда я еще подумал, что углубления в земле похожи на следы от кольев палаток. И вспомнил о студенческих спортивных лагерях. Здесь было то же самое!
   Но какая связь была между лесом на Машуке рядом с Бештауном и здешним садом? Священники. Точнее, жители Славного государства. Если так, убийства и похищения можно было объяснить происками вражеских диверсантов. К примеру, турок и их союзников, использовавших похожее оборудование. В Бештауне наверняка могли найтись союзники турецких пиратов. Вера-то у турок и некоторых бештаунцев одна…
   А еще не исключено, что за время моего отсутствия на Земле здесь завелась какая-то тварь, которая оставляет такие странные следы и проглатывает свои жертвы целиком. Или уносит их в хитро укрытые норы? Но почему тогда я ни разу об этом не слышал?
   Я метался по саду около часа. И не нашел ничего. Ни Терентия, ни следов его похитителей. Лишь несколько зимних яблок, укрывшихся от сборщиков на небольшом деревце. Этими терпкими ароматными яблоками я подкрепился и вернулся к лаборатории.
   На месте происшествия уже возились человек пять в серой форме – из службы безопасности местной милиции. Здесь же были профессор Слуцкий, и ректор Степанов, и немой Иван. И еще несколько студентов, которых я не знал. Поодаль от всех переступал с ноги на ногу Касым Нахартек. Тоже, должно быть, прослышал, что у нас неладно, и убежал со своих занятий.
   Моему появлению присутствующие обрадовались. Касым хотел броситься навстречу, но передумал. Увидел, что живой, и хорошо…
   – Мы уже думали, что и вас придется искать, господин Лунин, – прямо объявил ректор. Я через силу улыбнулся:
   – Нет, Порфирий Петрович. Меня пока искать не нужно – ни в качестве потерпевшего, ни в качестве подозреваемого. Но ничего радостного сообщить не могу.
   Крепкий мужчина в серой форме, с волевым подбородком и большими, близко посажеными глазами решительно подошел ко мне.
   – Полковник Тарасов, главный следователь службы безопасности милиции Краснодарского округа, – представился он. – Занимаюсь этим делом. Расскажите, что случилось?
   – Расскажу, – кивнул я, еще раз окидывая взглядом место события.
   Оглядевшись, я вздрогнул. Все было как в страшном сне. Только теперь я вроде бы проснулся… Дело в том, что дурно пахнувшей кучи мусора, лежавшей неподалеку от окна, больше не было! Неужели ее успел убрать рачительный завхоз университета? Предположение нелепое. Не успел бы, да и разве безопасники позволили бы уборщикам возиться на месте преступления?
   – Что-то не так? – спросил полковник, от которого не укрылось мое недоумение.
   Сказать или не сказать? Надо мной еще смеяться будут…
   – Вы поняли, чьи следы отпечатались в подсохшей луже? – ответил я Тарасову вопросом на вопрос.
   – Нет, – ответил полковник. – Вы знаете?
   – Не знаю.
   – Может быть, ходил кто-то с тростью? – предположил главный следователь.
   Такая мысль не приходила мне в голову. Почему бы и нет? Но зачем он истыкал тростью лужу? И как получилось, что он ни разу не оставил на мягкой земле отпечатка ноги? Неужели настолько предусмотрителен?
   – Может быть, – пожал плечами я. – Здесь странно пахло…
   Тарасов посмотрел на меня с интересом.
   – Пахло? – переспросил он. – Люди обычно обращают мало внимания на подобные вещи. Да, действительно, пахло здесь странно. Я тоже заметил… Чем, по-вашему?
   – Не знаю этого запаха, – ответил я.
   – По-моему, гнилью, – предположил полковник.
   – Нет, не гнилью, – возразил я. – Точнее, не только гнилью… Да и гниль бывает разная. И еще – здесь была мусорная куча.
   – Когда? – поинтересовался Тарасов.
   – Час назад, – ответил я.
   Полковник посмотрел на меня с удивлением, а в разговор вмешался профессор Слуцкий:
   – Что вы, Сергей! На территории студгородка всегда поддерживается порядок. Студенты не позволяют себе мусорить, тем более собирать целые кучи мусора.
   – Да, уборщики работают на совесть, – поддержат его ректор.
   Видя такую единодушную реакцию ученых мужей, я заподозрил было сговор между Степановым и Слуцким. Но с какой целью? Чтобы не уронить имидж университета? Неубранный мусор – ничто по сравнению с исчезновением студентов…
   – И где же она лежала? – продолжил полковник неудобную для профессоров тему.
   – Там. – Я кивнул на полянку с чистой травой. От мусора в самом деле должны были остаться хоть какие-то следы. А на полянке не было ничего!
   – Может быть, там лежал не мусор? А, скажем, труп? – поинтересовался Тарасов.
   Похоже, милиционер считает меня субъектом со слабыми нервами. Человеком, подсознание которого может выключить одну картинку и включить другую, заботясь о психике хозяина. Я такую возможность исключал.
   – Размеры, – заметил я. – Она была большой. Со шкаф величиной. С очень большой шкаф…
   – Стоячий или лежачий шкаф? – уточнил полковник.
   – Уроненный, – ответил я. – Может быть, мне и правда показалось?

   Терентий исчез, словно его и не было. В лаборатории остались дежурить трое охранников с духовыми ружьями. Ректор подумывал было отменить на несколько дней занятия, но что бы это дало? Решили ограничиться усилением охраны и постоянным дежурством вооруженных людей у дверей лаборатории – все же основные события разворачивались здесь.
   Следователь уехал, студенты разошлись. Касым отправился на свои занятия. Не знаю уж, что он изучал – военное дело или окрестные питейные заведения, – проверять мне было некогда. Может быть, завел себе подругу? Многие лекции Нахартека заканчивались подозрительно поздно – едва ли не к полуночи… Но в любом случае он не маленький. А в услугах адъютанта я сейчас не нуждался. Да и вообще, пока не командуешь армией, порученцы не слишком необходимы. Пусть поживет в свое удовольствие.
   – Кстати, где мой кинжал, Порфирий Петрович? – спросил я Степанова, когда мы с ректором и профессором Слуцким остались одни.
   – Да у профессора. – Ректор равнодушно кивнул на Слуцкого. – Так ведь, Поликарп Тимофеевич?
   – Так, – согласился Слуцкий. – Лежит в главном сейфе. Там же, где золото, алюминий, серебро и платина. И где чертежи всех разработок.
   Главный сейф я видел. Огромный железный шкаф размерами с небольшую жилую комнату стоял прямо в большом зале лабораторного корпуса.
   – Проводили с ним опыты? – осведомился я.
   Степанов смущенно потупился, а Слуцкий заявил:
   – Когда ректор его привез, кое-что делали. Пропускали электрический ток, измеряли теплопроводность, просвечивали рубины, подвергали воздействию инфразвука и магнитного поля. Но ничего особенного не обнаружили. А тут поступил новый правительственный заказ, и больше мы его не трогали.
   – Может быть, кто-то хочет украсть кинжал? – спросил я. – Мне показалось, что для Лузгаша он представляет большую ценность.
   – Где Лузгаш и где мы… – вздохнул Степанов.
   – Да и решились бы красть – пусть бы крали. Людей-то зачем таскать? – вступил Слуцкий. – Ключ от главного сейфа у меня, да в хранилище ректора дубликат. И все об этом, между прочим, знают. Я хожу без охраны, давно можно было бы ключ отнять…
   Ректор встрепенулся:
   – А ведь дело говорите, Поликарп Тимофеевич! Нужно к вам телохранителей приставить! Да и к вам, господин Лунин. Посол дружественного государства как-никак!
   – Я постою за себя, – заметил я.
   – И я тоже, – объявил горбатый Слуцкий, похлопывая по карману, где, вероятно, скрывалась какая-то новая разработка мощного оружия. – Пусть лучше территорию университета охраняют. Охрана – дармоеды. Ничего не видят, ничего не слышат…
   Степанов слегка обиделся. Конечно, его заведение – не военная академия. Но секретов и здесь предостаточно. Собственной службой безопасности ректор гордился.
   – Будут охранять, – пообещал он.
   – Покажите кинжал, – попросил я.
   – Да мы, наверное, отдадим его вам, – заявил Степанов. – Поигрались – и будет. Самоцветы в нем самые настоящие – это доподлинно выяснили. Цены им нет. Пожалуй, не дешевле «Графа Орлова» будут. Только тот камень исторический, а эти – из чужого мира.
   – Отдадите – и ладно, – кивнул я.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 [31] 32 33 34 35 36 37 38

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация