А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Обойдемся без магии!" (страница 30)

   Рука Нахартека остановилась на полдороге ко рту.
   – Так ведь водки нет, – сообщил он очевидную истину, для пущей ясности указывая рукой на богатый стол.
   – Сразу видно, что вы на таком мероприятии впервые, – усмехнулся ректор. – Бывалые приносят нужные напитки с собой.
   С этими словами Порфирий Петрович ловким движением вынул из бокового кармана кителя плоскую, но вместительную фляжку.
   – Награды-то надо обмыть, – заявил он, поглаживая сверкающую золотую медаль. – А вино для такой цели непотребно.
   На груди ректора это была не единственная награда. Рядом с новой медалью висела еще одна золотая, две серебряные и медная. Не было только изумрудного креста, мечты любого гражданского чиновника. Впрочем, ректор еще не уходил со службы, наверстает…
   Мы с Касымом взяли пустые рюмки – на столе возвышались целые островки нетронутой посуды, – и ректор наполнил их прозрачной жидкостью. Водка Славного государства отличалась по вкусу от самогона, изготовляемого в Бештауне, в лучшую сторону, но все равно отдавала сивухой. Техника очистки напитка была, видимо, частично утрачена.
   Пирожки и правда оказались очень недурными на вкус. Степанов подкладывал нам на тарелки другие яства, невзрачные на вид и восхитительные на вкус, и рассказывал о гостях: кто чем прославился, чем занимается. Между делом упомянул свое первое посещение государственного приема. Митрополитом тогда был отец Виссарион, а сам Степанов, служивший в действующей армии рядовым, получил медную медаль, одну из самых дорогих своих наград.
   Меньше чем через час гости начали расходиться. Полагаю, многие из них отправились продолжать банкет в другом месте, дабы не оскорблять непотребным поведением и пьяными выкриками резиденцию митрополита. Степанов задумчиво оглядел стремительно пустеющие ряды ужинающих и заметил:
   – Уходить из обеденного зала последними – привилегия хозяев. Вы ведь приехали к нам в университет, господин Лунин? Поедем, я размещу вас и вашего спутника в лучших апартаментах.
   Глупо было не воспользоваться предложением Порфи-рия Петровича. Мы собирались переночевать в гостинице, а уже утром ехать в студенческий городок университета, расположенный в нескольких километрах от города, подальше от шума и соблазнов. Но если с вами человек, который хорошо знает дорогу и обещает помочь вам устроиться, не стоит упускать момент.
   Ректор оказался без кареты. Как выяснилось, на большие приемы к митрополиту все, кто мог, приходили пешком, иначе конные экипажи запруживали несколько улиц по соседству с резиденцией. Поэтому мы взяли его к себе и под чистым небом, по освещенной луной дороге поехали к университету.

   Главный корпус Краснодарского университета был окружен садами. Рощи могучих грецких орехов, длинные ряды яблонь с поредевшей кроной. Вишни с темно-красными, почти черными стволами, сучковатые абрикосы и миниатюрные персики. Заросли тутовника, неупорядоченные посадки айвы и черноплодной рябины. Сады купались в лунном свете, так что деревья можно было узнать не только по силуэтам, но и по цвету, форме стволов и листьев.
   Подобно огромной скале возвышалась над садами трехэтажная громада университета. Главное здание было построено уже после Катаклизма, около двухсот лет назад, и поражало тяжеловесностью и монументальностью.
   Где-то в садах прятались одноэтажные домики студенческих общежитий. За университетом, ближе к реке, среди лугов и пастбищ стояли здания лабораторий. На небольшом удалении от садов располагались домики преподавателей и научных сотрудников. В одном из пустовавших коттеджей нас и разместили.
   По сравнению с апартаментами при дворце княжны профессорский домик приятно радовал уютом. Здесь был водопровод и работала канализация, хватало керосиновых ламп, отлично действовала вентиляция – керосинового чада от ламп практически не чувствовалось. Простую, функциональную мебель нельзя было назвать роскошной, но она оказалась очень удобной.
   Касым, как мой ординарец, поселился в маленькой комнате, я – в большой. Еще в домике имелась гостиная и крохотная кухонька. Предполагалось, видимо, что обедать его обитатели будут в трапезном зале университета. Там имелся огромный зал для студентов и несколько маленьких залов для профессоров и научных сотрудников, по какой-то причине желавших уединиться. Кормили всех из одного котла.
   О расписании завтраков, обедов и ужинов рассказал нам ректор. После этого он пожелал нам спокойной ночи и удалился по освещенной луной тропинке между каштанов. Несмотря на последние жутковатые события, происходившие в его университете, Порфирий Петрович, как видно, не боялся ничего. И ходил без оружия…
   Кучер отправился на конюшню – задать корма лошадям и устроить их на ночлег. Карету мы собирались отправить обратно в Бештаун. Что ей здесь простаивать?
   Почта сейчас работала отлично, когда мы соберемся обратно, то сможем ее вызвать, если пошлем депешу дня за три до нужной даты. А если нет, то до перевала можно добраться на рейсовом дилижансе. Мне, как кавалеру рубинового креста, проезд бесплатный.
   Еще я намеревался купить велосипед себе и Нахартеку, обучить его ездить и не мучить бедных лошадок всякий раз, когда нам нужно будет куда-нибудь поехать. Касым велосипед хотел, хотя и боялся его больше, чем я в свое время лошади. Где это видано – катиться и не падать на двух колесах? Занятие для циркача, а не для воина…
   При свете дня сады вокруг университета смотрелись просто идиллически. Пели птицы, совершали утренние пробежки студенты и профессора. Как заранее было условлено с ректором, Касым Нахартек отправился на технический факультет, чтобы пройти тестирование для последующего обучения, а я пошел в лабораторию физико-математического факультета, к профессору Слуцкому, исследовавшему мой кинжал.
   Именно вокруг лаборатории физмата происходили в последнее время странные вещи. Именно студенты и лаборанты этого факультета становились жертвами несчастных случаев.
   Профессор Слуцкий оказался низким сгорбленным старичком. Руки у него были какие-то корявые, глаза – желтые, горящие. Впрочем, относительно «старичка» я, пожалуй, поспешил. Слуцкому было едва за шестьдесят, но седая борода и сутулость старили его как минимум лет на десять.
   – Рад видеть, Сергей, – тепло приветствовал меня профессор.
   – И я рад знакомству, Поликарп Тимофеевич, – поклонился я. – Наслышан.
   Действительно, Степанов уже рассказывал мне о физике, внесшем большой вклад в строительство паромета и работающем над еще более грозным оружием. Слуцкому, похоже, было приятно, что я знаю о его трудах. Но он старался этого не показывать.
   – Пойдемте в лабораторию, – предложил профессор.
   В обширном помещении уже работали несколько студентов. Двое молодых людей крутили ручку устройства, напоминающего электростатическую машину. Еще один возился рядом с какой-то прозрачной трубкой.
   – Не останавливаем работу ни днем ни ночью, – с гордостью заявил Слуцкий. – Пытаемся восстановить квантовый генератор.
   – Восстановить из чего? – переспросил я.
   – Из небытия, – объяснил профессор. – Ведь некогда человек создал лазеры. Потом началась эта карусель, мир полетел в тартарары… А физические законы изменились незначительно. Стал другим только характер химических взаимодействий, что привело к торможению процессов горения, случилось что-то с сильным взаимодействием,[8] но ведь свет светит так же, как и светил, и радиоволны распространяются по-прежнему…
   – Вот как? – заинтересовался я. – Мне казалось, что с радиоволнами что-то не так и приемники больше не работают…
   Слуцкий посмотрел на меня с плохо скрываемым превосходством:
   – Господин Степанов характеризовал вас как физика. Более того, как человека, который может что-то рассказать нам. Куда, скажите на милость, могли подеваться радиоволны, когда свет никуда не делся? Это ведь одно и то же…
   – Надеюсь получить ответ на этот вопрос, – улыбнулся я.
   – А я и сейчас заявляю: радиоприемник может работать и работает, – уверенно заявил Слуцкий. – Только пользы от него никакой. Фон естественных помех на всех диапазонах такой, что заглушить его никак нельзя.
   – И что дает помехи? – спросил я. – Где находится источник радиоизлучения?
   – Не берусь определить. А приемник даже могу продемонстрировать. Константин! – позвал профессор студента, работающего с прозрачной трубкой.
   Юноша обернулся, и я обнаружил, что лицо его обезображено лишаем во всю щеку.
   – Продемонстрируй нашему гостю приемник, – попросил Поликарп Тимофеевич.
   Студент принес коробочку с наушниками. С некоторыми сомнениями (ведь наушниками наверняка пользовался Константин, а я не хотел бороться с лишаем) я надел их и услышал несмолкаемый треск.
   – Вот, – гордо заявил профессор.
   – Здорово, – кивнул я. – А как работает схема? Законы Ома ведь тоже не действуют.
   Желтые глаза Слуцкого загорелись прямо-таки сатанинским огнем.
   – Не действуют?! Заблуждения невежд из далекого прошлого. Из мрачных веков застоя после Катаклизма.
   Законы Ома никуда не делись. Иван и Терентий наглядно вам это продемонстрируют. Вот только постоянное стекание заряда и короткие замыкания из-за изменения сопротивления среды – как проводников, так и диэлектриков, – делают использование любой электрической техники, начиная от генераторов и обычных лампочек и заканчивая легендарными компьютерами, невозможным. Но мы создадим другую технику, приспособленную к новым законам! Высокий Иван, густая светловолосая шевелюра которого находилась в полном беспорядке и стояла дыбом от работы с электрической машиной, вдруг подскочил ко мне и энергично закивал.
   – Иван немой, – коротко пояснил Слуцкий. – А голова светлая. Только на третьем курсе, а уже подумывает о защите диссертации. Я считаю это реальным.
   – Да-да, – кивнул я, приглядываясь к Терентию. После знакомства с самим профессором и его студентами я невольно искал, какие физические недостатки могут быть у него. Взглянув на руки юноши, я отметил, что он скорее страдает определенными излишествами. На руках Терентия было по шесть пальцев.

   Оборудование физической лаборатории профессора Слуцкого мне понравилось. Здесь были и весы для точного взвешивания, и прекрасные оптические приборы, и великолепные инструменты. Несколько станков, столярные верстаки, баллистические полигоны – все это позволяло оснастить необходимыми материалами и поставить любой эксперимент. Профессор в подробностях рассказывал мне о своих исследованиях, которые, нужно заметить, отличались слишком большим разбросом интересов. Поликарп Тимофеевич словно бы олицетворял гениального ученого семнадцатого-восемнадцатого веков, одновременно занимаясь механикой и оптикой, газовой динамикой и опытами по электромагнетизму.
   Все это было как нельзя кстати, но меня интересовал и еще один вопрос: куда делись два студента и пожилой лаборант Слуцкого? Какая напасть обрушилась на них?
   – А вот студенты, которые пропали… – начал я и понял, что затронул больную тему. Профессор сразу сморщился, блеск в его желтых глазах приугас. – Чем они занимались? Не было ли у них проблем в личной жизни? И вообще, как они исчезли?
   Профессор тяжело вздохнул:
   – И вы, господин Лунин, туда же. Здесь ведь не только уголовная милиция – здесь контрразведка работала, служба безопасности. На самом высоком уровне. Потому что каждый мой студент-практикант и паромет мог самостоятельно собрать – были бы материалы, – и еще много чего сделать. И ничего, – профессор сказал «ничего» по слогам, – ничего не нашли!
   – Так я ведь не из контрразведки, Поликарп Тимофеевич, – мягко улыбнулся я. – У меня и методы свои. Расскажите еще раз.
   – Константин расскажет, – буркнул Слуцкий. – Он безвылазно в лаборатории сидит, первый обо всем узнал. – А когда наукой надумаете заниматься, а не глупостями, – добро пожаловать ко мне!
   С этими словами Слуцкий шаркающей походкой скрылся в одном из боксов.
   – Расскажешь, Константин? – спросил я студента, который, услышав свое имя, подошел к нам.
   – О чем?
   – Да о том, как товарищи ваши пропадали.
   – А… о товарищах, – как-то странно выговорив слово «товарищи», проговорил студент. Складывалось ощущение, что ему так и хочется добавить «гусь свинье не товарищ». Но вслух он ничего не сказал, а сразу, без предисловий начал рассказ: – Три недели назад Дима Самойленко долго здесь работал. Обычно ему бы все сбежать пораньше да обжираться.
   Он весил килограммов сто двадцать. Сало в три слоя висело. Поэтому его и в армию не взяли – сказали, случай безнадежный, такой вес за три года не согнать. Живет он в студгородке, как и все мы. Точнее, я все больше здесь ночую, но комната за мной закреплена. А он домой ночевать ходил – там ведь кухня, шкаф с припасами… Стало быть, сложил он инструменты, которыми работал… Мне еще заставлять его пришлось, он все порывался домой убежать – кричал, что темно уже, кушать хочется. Темно не темно – сделал дело, гуляй смело. Все нормальные люди через главный корпус в студгородок ходят. Особенно ночью. В рощах темно – хоть глаза выколи, корни из земли торчат, споткнуться можно. А Дима поперся прямо через тутовник. Есть там тропка, только по ней и днем идти – лицо все исхлещешь. Короче, конечно, в два раза, но, по-моему, лучше прогуляться перед сном по ровным дорожкам. Одним словом, я последний был, кто его видел. Утром на работу Дима не пришел. Никто и не всполошился. Может быть, животом мается – с ним это часто бывало, после того как обожрется. И на следующий день нет. На третьи сутки профессор заинтересовался, где же студент, послал курьера в общежитие, а там ему сообщают, что уже три дня Димы нет. Принялись копать и выяснили, что он до общежития так той ночью и не дошел. Ну, искать его начали по садам. Сумку нашли, в ней протухшие бутерброды. А Димы и след простыл.
   – Может, он сбежал просто? Или ушел? Или украли его?
   – Маловероятно, – отрезал Константин. – В тутовнике сумка валялась. Бутерброды он просто так никогда бы не бросил, особенно на ночь глядя, когда столовая не работает. И что украли его – сомнительно. Как такую тушу транспортировать? Проще уж было Семена украсть. Его, кстати, позже мертвым нашли. А Самойленко, боров толстый, мог только под землю провалиться. Или пышными калачами его куда-то заманили.
   – Не очень-то ты Диму любил, – заметил я.
   – А за что его любить? Да и вообще, как можно уважать человека, для которого его брюхо важнее науки?
   Я изобразил понимающий кивок, хотя студент Слуцкого нравился мне все меньше, а Константин продолжил:
   – Вот, к слову, о Семене Протасове. Неплохой был парень. Только руки все время синие и уши. Сердце очень больное. Молодой, а уже инфаркт перенес. Но наукой занимался рьяно – хотел хоть что-то успеть. У Семена привычка была – он ушу занимался. Китайской гимнастикой. Понемногу, для тонуса. Причем в любое время суток: утром, днем и ночью, когда желание у него появлялось. Выходил в сад, садился под яблоней и дышал. Больше ему почти никаких упражнений нельзя было делать. И вот вышел он как-то под вечер, и два часа его нет. Мы с дядей Пашей – лаборантом здешним, тоже пропавшим, – сначала и не заподозрили ничего. Но больше часа Семен своим ушу не занимался никогда. Домой уйти не мог – всегда рабочее место свое прибирал аккуратно, а здесь все вещи так лежат, словно он на минуту выбежал. А потом что-то жутко мне стало. Не знаю почему. Позвал дядю Пашу, вышли мы во двор – чернеет что-то вдалеке, под его любимой яблоней. Мы скорее туда. Сидит Семен в позе лотоса, волосы – дыбом, а сам уже остывать начал. Вскрытие показало – обширный инфаркт, никаких признаков насильственной смерти. Погода тогда стояла, конечно, ужасная. Мне самому целый день не по себе было. А у того – сердце больное…
   – Ясно, – кивнул я, хотя мне ничего не было ясно. Но рассказ заинтересовал. – Спустя сколько дней после исчезновения Димы это было?
   – Дней через пять. Еще и страсти не улеглись.
   – И контрразведчики тогда приехали?
   – Да. В деревне ведь еще три человека пропали. Один – до толстого и два – после. Сначала тоже внимания не обратили – может быть, уехали куда люди, – а потом сообразили, что уезжать им некуда было. Шум в газете подняли, милиция… Контрразведка как раз к смерти Семена и подоспела. Они на вскрытии настояли, хотя любому ясно – от страха человек умер.
   – От страха?
   – Ясное дело. Волосы просто так дыбом не встают. Или от природного электричества, или от собственного. Но с электромашиной он в тот день не работал.
   – И еще исчезновения были?
   – Да. Дядя Паша пропал. Неделю назад. Не вышел на работу, и все. Ни следов, ни зацепок, ни записок. Будто и не было его…
   – Спасибо, Константин, – поблагодарил я студента, видя, что он переминается с ноги на ногу.
   – Пожалуйста. Рад был помочь. А сейчас к работе возвращаться надо.
   – Подожди, Константин, – попросил я молодого человека. – Вопрос нескромный… И Дима, и Семен больные люди были, как я понял. Да и Иван вот немой… У вас по медицинским показателям отбора нет?
   – У нас – нет, – мрачно усмехнулся Константин. – В армии есть. Куда молодой человек пойти хочет, если не на военную службу? Золотые погоны, пушки в петлицах… Думаете, если бы не мой лишай, сидел бы я здесь? Командовал бы танком или кораблем. Наука – это прекрасно. Но кто ею по доброй воле занимается? Только такие уродцы, как мы. Для нас это единственная возможность славу и деньги заработать. Платят здесь очень хорошо, даже практикантам… Так что кого армейская медкомиссия забраковала, а голова на плечах есть – добро пожаловать к нам… Константин осекся, поняв, что наговорил лишнего, махнул рукой и отошел к своим приборам.

   Я покинул лабораторию в задумчивости. Нужно было поразмыслить. Конечно, я не считал себя опытнее контрразведчиков отца Кондрата. Не был я и следователем. Но свои методы, наверняка отличавшиеся от методов контрразведки и уголовного отдела милиции Славного государства, у меня имелись.
   Впереди виднелась тутовая роща – очевидно, та самая. А немного не доходя до нее – старая яблоня с полуоблезшим стволом. Изъеденные червями листья на ней уже пожелтели, а кое-где и осыпались.
   Я подошел к яблоне. В одном месте трава казалась не такой, как везде. Не то чтобы примята, не то чтобы вытоптана… Просто короче, желтее и мягче. Очевидно, на этом самом месте делал свою дыхательную гимнастику Семен Протасов.
   Не будучи суеверным, я опустился на траву и сел в позу лотоса. Яблоня – позади, питает мой позвоночник энергией… Глаза устремлены вдаль, в зеленые заросли тутовника.
   Впрочем, такие ли там заросли? Сейчас тутовая роща просматривалась хорошо. Если бы, скажем, по роще кто-то шел, сидящий человек мог его заметить, а для стоящего этот «некто» был бы скрыт нависающими ветвями.
   Но кто мог идти среди деревьев? Какая драма могла разыгрываться, если от одного только лицезрения ее студент-физик умер на месте от разрыва сердца? Или все было гораздо проще? Тот же самый Константин завопил над ухом своего товарища, или, подкравшись, схватил его, или бросил червя за шиворот, – а потом вернулся за дядей Пашей, чтобы констатировать смерть? Зачем? Да мало ли… И дядю Пашу после этого активный студент мог уходить…
   Впрочем, версия ученого-маньяка была малопродуктивна. Во-первых, она никак не объясняла исчезновение людей из деревни. Во-вторых, не настолько глуп Константин, чтобы так неталантливо, даже грубо, выводить на себя следствие. Да и куда он мог спрятать трупы? Не съел же?
   При мысли о том, что трупы можно съесть, я сразу вспомнил гигантскую пантеру. Колдун Вискульт, кажется, упоминал еще какую-то тварь, выпущенную по мою душу.
   Но версия со злобной тварью была еще менее продуктивной. С чего бы она бежала в такую даль, вместо того чтобы хозяйничать вокруг Бештауна? Как бы она сюда добралась? Перевалы охранялись более чем тщательно, пролезть по неприступным ледяным горам ни кошка, ни другое огромное чудище не смогло бы. Мало для этого и двух крепких ног, и четырех мягких лап.
   Да и гигантская пантера – зрелище малоприятное, но не такое, от которого можно умереть на месте, не вскрикнув и не изменив положения. Даже если у тебя слабое сердце. К тому же пантеру возле Бештауна видели многие местные жители. Здесь же никто не заметил ничего странного.
   Я поднялся и пошел дальше, в тутовую рощу. Листва начала облетать и здесь. В тутовнике было пыльно и как-то душно. Воздух лип к лицу, ноги утопали во влажной земле. Никаких следов под деревьями я не обнаружил. Да и странно было бы их найти – трагические события разворачивались здесь много дней назад. С тех пор не раз прошел дождь.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 [30] 31 32 33 34 35 36 37 38

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация