А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Обойдемся без магии!" (страница 2)

   Я постарался, чтобы кубок попал по назначению, поставив его по правую руку от девушки. Она искоса взглянула в мою сторону и опять лукаво улыбнулась – все поняла. Я улыбнулся в ответ уголком рта:
   – Рад приветствовать владетельную княжну Валию в своем доме!
   Подняв глиняную плошку, я пригубил шампанское. Конечно, пить его из кубка гораздо приятнее. Но, по большому счету, важен не сосуд, а его содержимое.
   – У себя в государстве княжна нигде не в гостях, – продолжал брюзжать Заурбек.
   – Ты прав, мудрый, – ответил я. – Но скажи любой подданный княжны, что он рад ее приветствовать в ее собственном доме, когда они не во дворце, получится довольно двусмысленно.
   – Поэтому ты должен молчать и слушать знающих, подозрительный чужеземец, – скривился Заурбек.
   – Нет, не надо молчать, – прервала ворчание своего советника Валия. – Расскажи нам, Сергей, ты и правда странствующий рыцарь?
   – Нет. Странствующие рыцари рыщут по свету, а я живу в этой хижине больше полугода. Поэтому странствующим меня никак не назовешь.
   – Но ты воин?
   Я промолчал. Не потому, что хотел произвести эффект. Просто мне было трудно ответить на этот вопрос даже себе самому. Однако надо было что-то сказать.
   – Пожалуй, так, – ответил я. – Ведь занятия философией не в счет – они никогда не приносили дохода…
   – Почему тогда ты не поступил на службу к княжне? – тут же вмешался Заурбек. – Вернее, не попытался поступить – вопрос еще, возьмут ли тебя…
   – Может быть, рыцарь только ждет предложения? – маняще улыбнулась Эльфия, стрельнув в мою сторону большими зелеными глазами.
   От ее нежного, зовущего голоска у меня по коже побежали мурашки. Оставалось надеяться, что этого никто не заметил.
   – Или он привык сражаться с драконами, которых у нас нет? – легкомысленно рассмеялась полнотелая Адольмина. Ей доспехи совсем не шли – сразу видно, княжна держала ее при себе не за боевое искусство. На челе девушки знающий мог прочесть незаурядный ум.
   – Скорее всего, он просто лазутчик, – продолжил свою мысль Заурбек.
   Наглый советник уже начал меня раздражать.
   – Если бы я был лазутчиком, я постарался бы узнать о войсках этого государства изнутри! Зачем выделяться, жить вдали от людей? Я и в Бештауне-то был только один раз…
   – В этом и заключается твой коварный план, – потер руки Заурбек. – Усыпляешь бдительность.
   Я не ответил. Княжна мягко улыбнулась:
   – Может быть, ты и вправду хочешь поступить на службу? Воины не получают большого жалованья, но пользуются определенными привилегиями…
   – Ваш слуга ищет покоя, – смиренно опустив голову, ответил я.
   Ответ княжне не понравился. По понятиям ее народа, такое поведение нестарого еще мужчины было предосудительно.
   – Здесь ты вряд ли его найдешь, – ответила она. – Темные силы грозят нам из-за Врат.
   – Тот, кто хочет, найдет истинный покой даже среди битвы, – ответил я.
   Девушки замолчали, обдумывая довольно тривиальную сентенцию. А я еще раз наполнил кубки и плошки – в литровой бутылке было много вина.
   Не спрашивая разрешения госпожи, Эльфия поднялась и подошла к картине. Довольно долго она молча разглядывала ее, даже привставала на цыпочки, чтобы увидеть высокие, плохо освещенные углы.
   Я же разглядывал стройную девушку и сделал весьма интересное с точки зрения этнографии наблюдение: телохранительницы княжны Бештауна носили черные шелковые чулки. Во всяком случае, Эльфия носила. Сколько бы вы ни изображали из себя отшельника и аскета, если вы нормальный мужчина, такие вещи всегда будут вас занимать. Кроме того, несмотря на постоянные разъезды верхом, девушка не была кривоногой. Напротив, под юбкой угадывались ножки чрезвычайно соблазнительной формы.
   – Что изображено на этой картине, сэр Лунин? – насмотревшись вдоволь, спросила Эльфия. Ее полные губы были полуоткрыты, словно девушка хотела попробовать картину на вкус.
   – Восход далекого и прекрасного солнца в давние, но незабвенные времена. В сгинувшей ныне стране.
   – Ты, случаем, не улигэрч?[1] – Заурбек, обожравшийся кураги с кислым молоком, сыто отрыгнул. – Или просто любишь наводить тень на плетень?
   Я охотно рассказал бы о сияющем Авеноре, изображенном на тусклом холсте, Эльфии или ее госпоже, но мне совсем не хотелось распространяться об этом прекрасном крае при Заурбеке.
   – Я не пою и не пляшу, если тебя интересует это, – нахмурившись, ответил я Заурбеку. – Но больше всего скромный отшельник, в доме которого вы оказались, любит покой, – вновь повторил я, опустив глаза.
   Похоже, девушек такое поведение хозяина бедной сакли обидело. О себе я говорил мало, спрашивал и того меньше. Очень скоро Валия и ее телохранительницы прохладно попрощались со мной и отправились в дома, которые подготовили для них обозные слуги. Я был приглашен на ужин к костру княжны, но не пошел – нужно было доить овец. Сочтя мое поведение крайне невежливым, Валия уехала утром не прощаясь. А может быть, у властительных особ Бештауна просто было не принято раскланиваться каждый раз при встречах и расставаниях со всякой рванью.
   Княжество Бештаун, или Горная страна, как предпочитали называть ее некоторые местные жители, насчитывало около двухсот тысяч жителей. Они жили в нескольких городках и многочисленных аулах, разбросанных по предгорьям. Земля на равнине была плодородной и кормила тех, кто обрабатывал ее. На склонах гор, как и много столетий назад, паслись овцы, козы и мохнатые низкорослые коровы.
   С юга и с запада Горную страну защищали заснеженные горные хребты. Некоторые были старыми, другие поднялись не так давно – во время Великого Катаклизма. Тогда же была дотла выжжена земля на севере и на востоке, сметены шквальными ветрами и огненными смерчами стоявшие там города.
   Пустыня со спекшейся почвой простиралась на многие дни пути. Говорили, что за бескрайними пустынными пространствами живут люди, есть могучие княжества, но вести оттуда приходили редко. Случайные путники, забредавшие с севера, после многодневных блужданий по пустыне были не в себе, и доверять им не следовало. Конечно, от великой России должны были остаться и другие населенные области. У Северного моря, на Волге, в Сибири. Но вестей оттуда не было.
   На востоке, до самого Китая, выжженная земля чередовалась с оазисами, поднявшиеся на равнине горы – с глубокими, в несколько сот метров трещинами в земле. Тем не менее из Китая время от времени приходили торговые караваны. Не в Горную страну, конечно. Здесь не было товаров, из-за которых стоило проделывать столь далекий и трудный путь. Караваны шли к Вратам, стоящим на Эльбрусе.
   Эти Врата открывались в другой мир, Рамсворд. Не слишком населенный, не слишком благополучный, но имеющий связь с другими мирами. Там действовала магия, и достаточно сильный чародей, путешествуя пешком, мог попасть оттуда в любую точку всего многообразия стран и открытых миров. Планета Земля со времени Великого Катаклизма была надежно отрезана от других плоскостей мира. Побочный эффект проклятия разума или благословения небес – это уж как посмотреть на то, что произошло несколько столетий назад в нашем мире.
   Естественно, через Врата на Землю привозили самые разные товары. Княжество Бештаун неизменно брало за их ввоз высокую пошлину, уклонение от ее уплаты было тяжким государственным преступлением. Княжество жило благополучно во многом благодаря торговым пошлинам. Именно поэтому Заурбек с такой радостью ухватился за мое шампанское. На вырученные деньги содержалась армия, создавалось ополчение и нанимались отряды китайцев, охранявшие караванные тропы. Одна беда – Бештаун брал с купцов пошлины, но мало что мог предложить на продажу. Простые крестьяне – земледельцы и скотоводы жили бедно.
   Многие люди с Земли уже давно ушли за Врата, и ушли навсегда. Ведь в мире, где не действует магия, жить во сто крат сложнее, чем там, где магия есть. Но не только в отсутствии магии, без которой невежественные земляне обходились многие сотни лет, заключалась проблема моей родной планеты.
   Если к этому прибавить тот факт, что на планете не работали двигатели внутреннего сгорания, не взрывался порох, а законы Ома перестали действовать так, как прежде, что привело к невозможности эксплуатировать электростанции, вы поймете, что Земля стала захолустьем, из которого бежал каждый, кто только мог.
   Я, напротив, вернулся. Точнее, меня забросило сюда, и у меня не было иного выхода, кроме как бороться вместе с жителями родной планеты, родного мира. Пророк Асу, с которым я встретился на Лиме, объявил, что я смогу вернуться домой только из дома. Пришлось поверить ему. Ведь и сам я придерживался сходной точки зрения. Чтобы войти куда-то, нужно сначала подойти к входу.
   То место, где я когда-то родился, затопили соленые моря, вокруг него лежали выжженные пустыни. Поэтому я обосновался поблизости – рядом с горой Бештау, возле которой некогда били горячие источники. Теперь они иссякли. Думаю, причиной этого был все тот же Катаклизм.
   К Кавказскому хребту примыкала теперь цепь новых гор – Черных, или Ледяных, – разные народы называли их по-разному. Сам хребет стал выше и тянулся теперь дальше на север. За ним лежало государство, без ложной скромности именуемое Славным, которым сейчас правил отец Кондрат, митрополит православной церкви. Там обитало достаточно много настоящих монахов. Именно их существованию я был обязан славой отшельника. Временами монахи перебирались-таки через горы. Некоторые селились в одиночестве в диких теснинах.
   Монахи правили Славным государством, но жили в нем самые обычные люди. Относительно названия государства за горами ходили разные слухи. То ли его назвали так потому, что там жили уцелевшие славянские народы, то ли по православной религии монахов-правителей, то ли по славному образу правления, когда власти заботились прежде всего о простом народе, а потом уже о собственном благополучии. О правителях Славного государства и населяющих его людях я слышал много хорошего. Они были образованны, жили богато, но не делали из богатства культа. Их донимали постоянными вылазками уцелевшие после всех катаклизмов нищие и голодные турецкие пираты.
   Впрочем, из-за высоких заснеженных гор Бештауну проще было торговать с Китаем, чем с соседями, язык которых был понятен почти всем бештаунцам. Китайские караваны, как я уже упоминал, приходили к нам сами. Они шли с северо-востока, через Калмыкию, где осталось несколько оазисов в степи. Потом караваны поворачивали на восток, преодолевали просторы южной Сибири и огибали Гималаи. Путь был долог и труден.
   От китайцев жители Бештауна знали и о других Вратах – в горах Южной Америки. Те Врата вели в Тескалеп, и из них выползало порядочно всякой нечисти – их никто не охранял. Но китайцев это не смущало, и время от времени они предпринимали экспедиции в тот уголок планеты. Ведь через Врата можно было попасть в Большой Мир!
   Замечательно, но факт – до любых Врат китайцам приходилось добираться с огромными трудностями. А кроме китайцев, по большому счету, Врата не были нужны никому. Только одиночкам, алчущим приключений, новых ощущений и, конечно, магии, о которой они не имели ни малейшего представления.
   Пройдя через Врата, выходцы с Земли оказывались в полной зависимости от не очень честных проводников Рамсворда или Тескалепа, пограничных с Землей миров. Но не всегда их обманывали. Некоторые смогли-таки добраться до благословенных краев, где и Врата считаются сказкой, и о Земле, а также о случившихся здесь событиях помнят только мудрейшие из мудрых.

   Лязг и крики доносились с запада, с гор. Билась ли то сотня, охранявшая Врата? Секли ли под грохот оружия провинившихся? Или ветер в горах порождал страшные звуки? Сложно сказать – до гор было далеко.
   Но когда солнце скрылось за скалами, топот одинокого коня нарушил вечернюю тишину долины. Этот топот, да редкое блеяние овец, да посвист ветра – вот и все, что я слышал тем вечером.
   А с первой вечерней звездой на дороге появился всадник. Он то и дело опускался на гриву коня, потом словно просыпался, садился ровно и снова начинал клониться. Голова его была разбита и не перевязана. В раненом воине я с трудом узнал Касыма.
   – Что случилось, Нахартек? – крикнул я еще издали.
   Он словно бы не услышал. Потом его блуждающий взор поднялся, остановился на мне, и он прошептал:
   – Беги. Спасайся. Нужно предупредить людей в Бештауне.
   Я снял слабо сопротивлявшегося юношу с уставшего коня.
   – Враги? Они бьются с Сотней-у-Врат?
   – Сотни больше нет, – ответил Касым. – Айтан послал меня на позор. Сам он с тремя воинами остался отбиваться от недругов, а мне приказал скакать в Бештаун. Мы не смогли остановить врагов.
   – Сколько их было? Тысяча? Три тысячи?
   Касым закинул голову и хрипло расхохотался:
   – Тьмы и тьмы. Каждый из нас убил по меньшей мере пять воинов, но их не убавилось. Может быть, через Врата прошло пять тысяч. Может, десять. Я никогда не видел такого огромного войска. Все вооружены. Армия. Не грабители. Закованные в броню сотни пехотинцев. Двадцатки легких конников. Тяжелая кавалерия, идущая в атаку ромбами. Отряды с мощными катапультами, баллисты…
   Касым закашлялся и кашлял долго и тяжело, выплевывая вместе со слюной кровь и пыль.
   – Врата сияли несколько часов кряду, когда их войско шло на нас. Мы заперли их в теснине. Но заснеженная теснина почернела от воинства, заполнившего ее. Они пробились. Расстреляли из катапульт лучников и пращников, засевших в горах. Опрокинули наших всадников. Прорвались через заграждения. Крепости в ущелье больше нет. Ее сожгли и разметали бревна по ветру…
   Похоже, храбрый Нахартек начал бредить. Я напоил его и приказал:
   – Скачи дальше. Доберешься до первой деревни – труби тревогу.
   – А ты, брат Сергей? Ты разве не намереваешься спасаться? У тебя нет коня – уходи пешком. Сейчас они никого не оставят в живых. Их главная цель – внезапность!
   – Мне ничего не остается, как попытаться задержать их, – спокойно ответил я. – Лузгаш собирается захватить этот мирный край, чтобы до него не добрались светлые силы. Что он сможет сотворить здесь – подумать страшно. Ведь просто так войной на бедные, малонаселенные страны никто не идет. Скорее всего, Лузгаш хочет установить здесь Черную тиранию. Этого нельзя допустить. Пусть княжна собирает ополчение, зовет на помощь армию отца Кондрата, ставит под ружье все племена. Потому что вас действительно не ждет ничего хорошего, если Лузгаш захватит Врата и вашу страну. Ни вас, ни кого-то другого.
   – Врата он уже захватил, – прохрипел Касым.
   – Контролировать Врата у него не получится. А вышвырнуть его с нашей земли в тот мир, который его породил, мы сможем. Скачи, храбрый Нахартек. И не повтори ошибки, которую допустил гонец царя Леонида.
   Не знаю, понял ли меня молодой человек. Он поднялся в седло и медленно поехал дальше по ущелью. Я поспешил в хижину.

   Я сорвал со стены оба меча, надел нагрудник и наручи, достал из сундука шлем и сапоги со стальными накладками. Ничего лишнего. Никаких плащей, никаких длинных рукавов на рубахе. Давно не приходилось сражаться в доспехах. Но сейчас предстоял бой, где и шлем, и наруч может стать оружием. Пары мечей мало для нескольких сотен нападающих.
   Неподалеку от деревни дорога проходила между двух огромных скал. Расстояние между ними было метров двадцать, проезжая часть дороги – метра два. Слева ревел глубокий и бурный в этом месте Баксан. Идеальное место для того, чтобы встретить вражеский отряд.
   Облачившись в доспехи, я вышел на дорогу и стал посередине, между скалами. По привычке подставил руки под свет молодой луны и тусклых звезд, но здесь он не давал живительной силы. Враги, которые наверняка собирались преодолеть теснину Баксана сразу после перехода через Врата, где-то задерживались. Охранная сотня, вставшая на их пути, расстроила планы Лузгаша. Теперь дорогу им собирался преградить я.
   Надеялся ли я, что смогу остановить целую армию? Верил ли в свою победу? И да, и нет. Я был один, в чужом краю, который мне полюбился, но где меня не считали за своего. Мне неоткуда было ждать помощи и поддержки. Надеяться я мог только на себя.
   За моей спиной мирно спали люди, большинство из которых казались добрыми, трудолюбивыми, отзывчивыми и чуткими. С гор надвигалось большое зло. И я, если б даже был уверен, что мне суждено погибнуть, все равно не побежал бы спасаться в горы. Что бы ни случилось, я дождусь передового отряда врагов и остановлю его. А потом буду сдерживать вражескую армию – столько, сколько получится. Возможности любого человека небеспредельны, но я сделаю все, что в моих силах.
   Я не ждал, что благодарные жители долин сложат обо мне песни. Красиво прожитая жизнь – лучшая песня. А если я не смогу задержать армию хотя бы на час, обо мне даже никто не узнает. Значит, я был недостаточно подготовлен, значит, прожил жизнь не так, как надо. Но какое это имеет значение? Главное – выполнить долг. Долг, как я его понимаю. Поступать сообразно обстоятельствам, но так, как того требует твоя честь.
   Не всегда я следовал заветам монастыря Лаодао, где провел несколько трудных и наполненных лет, но сейчас был уверен – и учителя, и товарищи поддержали бы меня в моем решении защитить мирную страну. А если кто думает, что лучше сейчас спастись бегством, чтобы бороться потом в другом месте, в лучшее время, то пусть об этом и не заикается. К врагу нужно поворачиваться лицом. И достойно принимать смерть, если не остается ничего другого.
   Они появились за полночь. Передовой отряд, тридцать человек в легких доспехах на быстрых скакунах. Элита войска. Летучий разведывательный отряд.
   Благодаря промедлению вражеских сил я отлично подготовился к бою. Я был быстрее, чем они могли себе представить, сильнее, чем казался со стороны. Благодаря упорным тренировкам я мог в одно мгновение продумать и осуществить множество комбинаций.
   – Стойте! – громко приказал я, когда до всадников оставалось метров тридцать. – Поворачивайте обратно, или ваш отряд будет уничтожен.
   Не думаю, что они меня поняли. Но появление воина с обнаженным оружием на пути вооруженного отряда говорило само за себя.
   Враги закричали, загикали и пустили коней вскачь. По всей видимости, они думали затоптать меня и вырваться на открытую местность. Они полагали, что в скалах засели стрелки или пращники.
   Они ошибались во всем – и в том, что их ждет засада, и в том, что одинокий воин им не помеха.
   Три седла опустели сразу же. Лошади помчались дальше по ущелью. Я сделал четвертый выпад и взмахнул мечом перед мордой коня. Вороной шарахнулся назад, унося мертвого седока, внося смятение в ряды нападающих. Пятый всадник рванул узду и вздыбил лошадь. Чтобы меня не растоптали, пришлось сместиться, выполнить от земли «прыжок лосося» и выбить его из седла ногой.
   Командир, шедший где-то в середине отряда, решил, что его воинов обстреливают, и, надрывая глотку, приказывал скакать быстрее. Но сумятица, вызванная гибелью передовых воинов, продолжалась.
   Мне удалось проникнуть в гущу всадников. Конечно, маневрировать среди скачущих и вертящихся на месте коней, все время уворачиваться от их быстрых, мощных копыт – занятие малоприятное. Но медлительные по сравнению со мной всадники, не ожидавшие нападения с близкого расстояния, были практически беззащитны. Началась настоящая бойня. Не скажу, чтобы она доставляла мне удовольствие. Но кто-то должен делать грязную работу.
   Добраться до командира было делом двух минут. Он успел вынуть короткий кинжал, сообразив, что сабля ему не поможет, но большего я ему не позволил. Кинжал вылетел из его руки после встречи с моим коротким мечом, а длинный меч пробил горло над кольчугой.
   Двадцать четыре воина были выбиты из седел и лежали на земле. Оставшиеся шесть поскакали назад. Хорошо бы остановить их, но погоня сразу за шестью всадниками, уносящимися галопом, потребовала бы слишком большого расхода энергии. А мне предстояла трудная ночь.
   Почти все лошади, к моей радости, помчались из ущелья в сторону Бештауна. Возможно, немного позже я смогу обзавестись конем. Если выживу. Да и обитатели Баксанского ущелья станут богаче. Но сейчас мне было удобнее сражаться пешим. Бой только начался. Враги пришлют сюда кавалерию, лучников и катапульты.
   Я вернулся к трупам. Конечно, приятнее было бы обойтись без их общества. Но они находились на самом удобном для боя месте. Пройди я вперед или назад по ущелью – врагам будет легче обходить меня с разных сторон. А перетаскивать трупы, чтобы сбросить их в бурный поток Баксана, – лишний труд. Поэтому я еще раз осмотрел место предстоящей битвы, отметил положение каждого предмета, решил, что буду считать трупы «мягкими камнями», и приготовился встретить новых врагов.
Чтение онлайн



1 [2] 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация