А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Обойдемся без магии!" (страница 29)

   Корона по-прежнему венчала голову девушки. Самоцветы сияли под ярким высокогорным солнцем.
   Танки выстроились в линию, взяв под прицел Врата. Как только оттуда кто-то появится, они откроют огонь. Когда будет выстроена стена, таких экстренных мер принимать не придется. Можно будет сначала рассмотреть, с добром или с худом явился пришелец.
   Солдат Лузгаша из последнего отряда связали и увели. Пленные побрели по ущелью вниз сами – питаться, лечиться, отдыхать.
   – Вот мы и очистили свою землю, – вздохнула Валия, отыскав меня глазами в толпе. Она подошла поближе, хотела, кажется, обнять, но не решилась на такое нарушение протокола на глазах у подданных. – Спасибо тебе, Сергей!
   – Рад, что мы смогли спасти многих, – ответил я дежурной фразой. Я действительно был рад, но в этом ли дело? Еще больше я устал, но кому пожалуешься в чужой стране, в чужом времени, с чужими людьми? А работы предстояло еще очень много…
   – Спасибо всем. Никого из вас я не забуду! – воскликнула княжна, обращаясь к своим ополченцам и гвардейцам отца Кондрата.
   Дружный рев одобрения был ей ответом.
   Я знал, что княжна забудет многих. Кое-кого она даже не видела во время боев. Но, прогнав скептические мысли из головы, я попытался предаться всеобщему ликованию. Это было гораздо приятнее.
   Каменщики Славного государства, непревзойденные специалисты своего дела, немедля приступили к возведению стены и мощных чугунных ворот перед Вратами. Чем скорее – тем лучше. Для прочих же на живописной поляне у бурного Баксана начали готовить грандиозный пир.
   Пиров и банкетов в честь победителей будет еще много. Гораздо больше, чем может себе позволить разоренная бештаунская земля. Но для выживших жизнь должна продолжаться. И сейчас каждый – даже тот, кто несколько часов назад был в плену, – мог ощутить радость освобождения. Великого и легкого освобождения от ненавистного врага.

   Часть четвертая

   По кремнистым дорогам гнали всадники коней взапуски. Солнце утренницы воссияло с небес. Диву давшиеся поспешали старейшины храбромыслые в крутоверхий зал.
Беовульф
   В Бештаунском княжестве наступила мягкая и тихая, почти неотличимая от лета золотая осень. Листва пожелтела только на некоторых деревьях, трава полностью высохла. Чаще шли дожди. И стало гораздо прохладнее. Если раньше солнце беспощадно палило, то теперь его лучи приятно ласкали лицо, грели засохшие былинки и остывшую за ночь землю. А ночью все чаще опускались с гор холодные туманы. Звезды стали крупнее и светили ярче.
   Покинув гостеприимный двор князей Бештауна, я ехал в Славное государство. После завершения строительства стены и крепких ворот у Врат я сложил с себя титул первого бея княжества, довольно опрометчиво пожалованный мне княжной Валией. Это вызвало всплеск энтузиазма среди царедворцев и вельмож. Каждый хотел стать беем сам, поставить на пост премьер-министра своего родственника или человека своего клана, а уж чужак с титулом первого бея не устраивал вообще никого. После моей отставки первым министром стал Мехребан Гулами, богатый землевладелец из Кабарды. Салади остался главнокомандующим и получил все почести, которые могло дать ему княжество. Любовью народа он и так пользовался очень давно. Салади мог бы стать премьером, но не испытывал такого желания. Действительно, зачем прославленному в легендах воину заниматься скучной и неблагодарной хозяйственной работой?
   Слово Салади все равно было весомее, чем мнение всего Совета беев, который возглавил еще один богатый землевладелец, Мансур Раиф.
   Но и премьер-министр в отставке оставался для консервативных чиновников и жителей Бештаунского княжества премьер-министром. Даже если он пробыл в должности меньше месяца, по необходимости и в военное время. Поэтому я путешествовал с комфортом и в почете.
   Валия подарила мне удобную карету на рессорах. Пару лошадей мне по первому требованию был обязан предоставить любой ям. В кармане пиджака, который я теперь носил вместо плаща, как и все местные жители, лежал дипломатический паспорт – документ на гербовой бумаге без фотографии, но с описанием особых примет. Сопровождал меня не какой-нибудь захудалый денщик, а назначенный на эту поездку моим адъютантом Касым Нахартек, произведенный в лейтенанты и делающий стремительную карьеру.
   Мы ехали в Краснодарский университет, вокруг которого происходили в последнее время странные события. Славное государство я намеревался посетить давно, сразу после окончания боевых действий, да все откладывал поездку – были дела в Бештауне.
   Краснодарский университет, работавший на переднем крае науки, вызвал у меня повышенный интерес еще во время первого, мимолетного визита в Славное государство. О ректоре университета Порфирии Петровиче Степанове, хотя он и показался мне человеком со странностями, генералы и сам митрополит отзывались положительно. А странность для многих ученых – атрибут обязательный, в чем-то даже сопутствующий гениальности.
   Степанов примчался в Баксанское ущелье, только что освобожденное от врагов, на транспортном дирижабле вместе с грузом пуль для парометов. Мне это не слишком понравилось – нужно было или ехать сразу, пока шли боевые действия, или подождать еще немного. Семьдесят килограммов пуль обрадовали бы меня гораздо больше, чем визит ректора. Но Порфирий Петрович развернул такую бурную деятельность, так целеустремленно и грамотно начал консультировать инженеров, проектировавших и возводивших стену, так хорошо помог организовать подвоз материалов к месту строительства, что я изменил свое мнение. Это действительно был хороший специалист, успешный ученый-практик. И просто обаятельный человек.
   Даже не знаю, как так получилось, что я отдал ему кинжал Лузгаша. Вернее, хорошо помню, как отдал, но удивляюсь, что принял такое решение.
   Однажды мы вместе ужинали, и в разговоре я заметил, что кинжал, скорее всего, обладает определенными магическими свойствами. Ректор поймал меня на слове и так загорелся, что не мог спокойно уснуть, пока я не пообещал дать ему кинжал для исследования. Я прекрасно понимал, что это опасно, что даже в мире, где не действует магия, манипуляции с магическими предметами чреваты невесть чем. Но ректор меня уломал. И умчался с кинжалом в Кореновск на боевом дирижабле, пока я не передумал.
   И вот теперь вокруг университета происходили странные вещи. Пропадали и умирали люди – совсем еще молодые ученые, студенты. Мистик сразу бы заподозрил влияние проклятого кинжала, но я хорошо знал, что магические вещи не действуют подобным образом. Кинжал мог повернуться в руке и убить своего владельца. Мог облучить хозяина, мог забрать силу из руки. В худшем случае – взорваться, как бомба. Возможно даже, остаточная магическая сила сохранялась у него и здесь, в мире без магии. Но воздействовать на посторонних людей, причем вызывая их смерть не от клинка, а от чего-то другого, никакой кинжал не мог. Будь он хоть трижды проклятый. Тут нужно колдовство совершенно другого ранга.
   Впрочем, строить домыслы, не побывав на месте событий, не слишком разумно. Да и настоящим сыщиком я себя не считал. Однако же нельзя было исключить, что присутствие в университете кинжала, который так хотел вернуть Вискульт и о котором сразу вспомнил Лузгаш, могло повлиять на тамошнюю обстановку. Может быть, просто потому, что некто хотел выкрасть дорогую вещь. Или планировал заговор.
   Ректор Степанов, однако же, приглашал меня в университет вовсе не для того, чтобы я занялся расследованием. В этой области я не был прославлен. Он желал, чтобы я прочел студентам курс лекций о жизни в мирах за Вратами и о прошлом Земли. А может, поделился бы кое-какими утраченными знаниями по физике. Ведь физика в прежние времена была совсем другой.
   Меня привлекала возможность изучить нынешнюю физику. И наконец реально понять: что произошло в мире? Почему он стал столь сильно отличаться от других плоскостей реальности? Говорили, что в Краснодарском университете отличное оборудование и можно поставить практически любой опыт.
   В открытые окна кареты задувал сухой теплый ветер из степи. Касым Нахартек, не привыкший путешествовать с удобствами, ерзал на мягком диванчике и то и дело высовывался поглядеть, все ли спокойно снаружи. Мы подъезжали к Кавказскому хребту. До перевалов оставалось несколько часов пути.
   – Будешь учиться в университете? – спросил я Нахартека.
   – Я бы с радостью, – ответил юноша. – Да только стар уже. Двадцать один год как-никак. Семь лет как школу закончил. А с тех пор только воевал.
   – Ну, полагаю, курсы ускоренной подготовки у них есть, – предположил я. – Тебе ведь с техникой нужно научиться обращаться. Того и гляди, восстановят скоро Сотню-у-Врат, а тебя поставят капитаном стражи…
   Молодой человек не удержался от улыбки:
   – Сотню, конечно, нужно восстановить. На парометы надежда плохая. Сабля она и есть сабля. Мне бы лучше командовать научиться. Тактика, стратегия. Только в военную академию отец Кондрат чужих не принимает.
   – Тебя научи – а ты на него войска поведешь, – сказал я с ухмылкой.
   – Не поведу, – возразил Касым. – Учитель – это святое.
   – Ты не поведешь – твой ученик или ученик твоего ученика поведет.
   – Может быть, – пожал плечами юноша.
   – Ты смотри, не говори никому, что у нас письмо к митрополиту, – наказал я Касыму. – Миссия тайная, лишний раз кричать о ней не нужно.
   – Не скажу. Да и что я сказать могу, когда сам ничего не знаю?
   – Не знаешь, так догадываешься, – усмехнулся я. – Отца Кондрата повидаем – и в университет.
   – Куда прикажешь, – согласился юноша и отвернулся к окну.
   Я еще раз засмеялся. Касым так и не научился относиться к своему начальнику с должным почтением. В его представлении я, видимо, по-прежнему оставался одиноким отшельником из заброшенной деревни. Но мне это даже нравилось. Кому нужны раболепные слуги? Надежный товарищ куда лучше…

   Отец Кондрат, заранее оповещенный о нашем прибытии, принял меня и Касыма в зале Святого Георгия. Это был самый большой зал его резиденции. Здесь собирались большие церковные советы, расширенные заседания правительства, здесь же происходили приемы и награждения.
   Собственно, приема как такового не было. Нас пригласили на церемонию награждения воинов, отличившихся в Бештаунской кампании.
   Зал был заполнен священниками в рясах, военными в мундирах, гражданами в лучших нарядах. Здесь были и генералы, и рядовые, и солдаты, и рабочие, обеспечивавшие доставку грузов. Присутствовали и женщины в черных одеждах, наверное, вдовы и матери погибших.
   Митрополит стоял на небольшом возвышении. Он был в черном облачении, на его груди сверкал в свете множества свечей большой золотой крест. Несколько церковников в праздничных белых, золотых и зеленых ризах расположились неподалеку.
   – Мы собрались здесь по скорбному и торжественному случаю, – обратился отец Кондрат к собравшимся. – Сегодня мы почтим память погибших в славной Бештаунской кампании. И отметим заслуги тех, кто проявил доблесть в боях.
   Митрополит помолчал, потом подал знак служителю в белой ризе, и тот вынес открытую черную коробочку. По распахнутой крышке пробегали радужные сполохи от того, что лежало внутри.
   – Вдовам и матерям экипажа взорванного врагами парометного танка: капитана Силантьева, стрелка Кожанова и механика Грибова – я вручаю алмазные кресты, высшую награду нашего государства. Члены семей всех погибших на войне получили уже достойную пенсию, но экипаж, прикрывавший свой остановившийся танк до подхода основных сил и подбитый только третьим выстрелом вражеских баллист, заслуживает нашего преклонения. Слава павшим воинам!
   – Слава! – тихо, но дружно повторил зал.
   Каждая из трех женщин в трауре получила коробочку, в которой лежал восьмиконечный платиновый крест, усыпанный мелкими алмазами.
   Как я узнал от второго секретаря митрополита, вездесущего отца Зосимы, алмазный крест символизировал чистые, от души пролитые слезы и являлся высшей боевой наградой Славного государства. Как правило, им награждали посмертно или при тяжких увечьях либо же за чрезвычайно выдающуюся доблесть. Второй наградой был рубиновый крест – его давали за подвиги, переломившие ход боя, спасшие жизни многих людей. Третьей наградой был гранатовый крест – за храбрость и стойкость в бою. Изумрудный крест давали офицерам и высшим чиновникам за отличную службу и удачно проведенные операции. Он не считался боевой наградой в полном смысле этого слова. Изумрудным крестом могли наградить и в мирное время. Ценилась эта награда ниже рубинового креста, но выше гранатового. Кроме крестов офицеров, солдат и полковых рабочих могли наградить медалями четырех степеней: золотой, серебряной, алюминиевой и медной. Наградная система Славного государства была простой, но наград было вполне достаточно для каждого деяния.
   В зале Святого Георгия было вручено семь рубиновых крестов, сорок два гранатовых, три изумрудных (два из них – моим знакомым, генералам Корнееву и Юдину, еще один – начальнику снабжения армии, с которым мне прежде встречаться не доводилось). Ректор Степанов получил золотую медаль. Всего их было вручено четыре. А также одиннадцать серебряных, двадцать две алюминиевые и сто пятнадцать медных.
   Гранатовый крест получила Тимашевская танковая бригада. Его торжественно прикололи к расшитому золотом знамени подразделения. Кореновская механизированная воздушная дивизия за героизм и четкое выполнение боевых задач была награждена изумрудным крестом.
   Рубиновый крест давали только соединениям, понесшим большие потери. Алмазные – тем отрядам, которые потеряли в боях больше двух третей личного состава. Я подумал, что алмазного креста была бы достойна Сотня-у-Врат княжны Валии.
   Мундиры многих награждаемых уже были украшены наградами. Как я понял, медаль из одного и того же металла могли давать несколько раз. А некоторые офицеры имели по два рубиновых креста. Наверное, за успешные операции против турецких пиратов.
   В конце церемонии, как ни странно, митрополит вызвал меня.
   – От имени государства хочу вручить высокую боевую награду нашему союзнику, Сергею Лунину, – объявил он.
   Мне сразу стало неловко. Не очень-то приятно получать титулы и награды только за то, что ты занимал высокое положение в армии союзников.
   – Наш соратник награждается рубиновым крестом за отвагу в схватке с монстром Лузгаша – гигантской пантерой, угрожавшей экипажам дирижаблей «Сокол» и «Ястреб», и правильно принятое решение, – закончил митрополит.
   Об эпизоде с пантерой я как-то не подумал, считая, что бой с кошкой – сугубо мое личное дело. Она была послана по моему следу, и, расправившись с ней, я отвел опасность в первую очередь от себя.
   Митрополит приколол рубиновый крест к лацкану моего парадного черного пиджака, а мне подумалось, что это уже вторая награда, получаемая мной от дружественного государства. Первой было гранатовое ожерелье из Авенора. Символично было бы, если бы и митрополит вручил мне гранатовый крест. Прямо скажем, он больше соответствовал моему деянию. Отец Кондрат, наверное, просто не хотел обижать вельможу Бештаунского княжества солдатской наградой. Хотя что может быть почетнее для любого военачальника, чем простой солдатский крест?
   – Поздравляю, – шепнул мне на ухо отец Зосима. – Теперь, как кавалер рубинового креста, вы можете бесплатно ездить в дилижансах и на паровозах – правда, на плацкартных местах.
   – У меня своя карета, – шепотом ответил я священнику. Хотя он, конечно, об этом знал.
   Когда мы получаем какие-то привилегии, как правило, ими уже нет нужды пользоваться.
   После вручения креста моя миссия приобретала некий двусмысленный оттенок «баш на баш». Распорядитель церемонии вновь вызвал меня на сцену – уже как полномочного представителя княжны Валии, и мне стало немного не по себе.
   Я нащупал на цепочке под рубашкой теплый камень. Валия, сняв его со своей шеи, велела мне надеть его и не расставаться ни на мгновение. Когда я повесил его на грудь, он еще хранил тепло ее тела. Знаменитый «Граф Орлов», бесценная плата за бесценную помощь войск Славного государства. Алмаз, который вновь возвращался в сокровищницу митрополитов славян.
   – От имени и по поручению княжны Валии передаю владыке Кондрату драгоценный камень, полученный некогда предками нынешних правителей княжества за оказанную ими помощь. «Граф Орлов» возвращается в Славное государство после трехсотлетнего отсутствия. Примите его в знак благодарности за вашу помощь.
   С поклоном я передал огромный алмаз митрополиту. По залу прошел восторженный шепот. «Граф Орлов» был легендой Славного государства. Вернуть такую реликвию дорогого стоит. Дело не в цене камня, а в его историческом значении. В том, что Славное государство смогло наконец расплатиться с Бештаунским княжеством за помощь, некогда им оказанную.
   – Спасибо княжне Валии. – Отец Кондрат с поклоном принял камень. – Спасибо тебе, сэр Лунин, что смог доставить его в целости.
   Краем глаза я заметил ошарашенный взгляд Нахартека. Он и не подозревал, что мы везем сокровище, превосходящее годовой доход всех бештаунских купцов.
   – А теперь попрошу всех гостей на праздничный ужин, – пригласил митрополит.

   Банкет главы теократического государства проходил в лучших демократических традициях – без мест. Стульев в зале не было. На нескольких длинных столах, накрытых белоснежными скатертями и украшенных хрустальными вазами с полевыми цветами, были расставлены всевозможные закуски. Большие куски шашлыка на длинных блюдах, вареная, залитая маслом картошка, запеченная рыба, нарезанный мелкими кусочками белый и ржаной хлеб. Подносы со свежими помидорами, пиалы с маринованными грибами, огурцами и баклажанами, «павлиньи хвосты» из баклажанов с мясом, сыром и сметаной. Кружки твердых колбас, белый и желтый сыр, паштеты нескольких сортов, помидоры, заполненные какой-то вкусной начинкой, основу которой составляли вареные яйца… Были даже бутерброды с черной икрой. Красная рыба в настоящее время оказалась недоступна – слишком далеко обитала, – а вот в Азовском море, по-видимому, не перевелись осетры. В подтверждение тезиса о сохранении фауны морей один из столов – рыбный – украшал крупный представитель семейства осетровых. В пасти унылый осетр покорно держал пучок зелени. Стояли на столах и другие блюда – всех не перечислишь.
   Только один стол был сервирован очень скромно. Овощи, фрукты, немного хлеба и сыров, какая-то невзрачная рыбка. За этим столом собралось высшее духовенство: монахи, целиком посвятившие себя служению церкви и государству. Но, несмотря на скромную закуску, нарядно одетых людей – все больше в гражданском – тянуло туда неудержимо. Действительно, поесть можно и в другом месте, а на официальном приеме нужно пользоваться близостью к власти. Одним из приглашенных был китаец – судя по одежде, не местный, а из самого Китая. Он оживленно беседовал о чем-то с секретарем Митрофаном.
   На столах оказалось вдоволь натурального красного и белого вина, а вот более крепких напитков я не заметил. В то, что военные не обмоют свои награды как положено, не верилось. Но и проверить это я возможности не видел. Генералы собрались на одном конце большого стола, и проталкиваться к ним, уподобляясь купцам, желающим быть ближе к митрополиту, я счел бестактным. Именно поэтому я не стал пробиваться и к секретарям отца Кондрата. Тем более что они расположились вокруг «неаппетитного» стола, куда нам с Касымом совсем не хотелось. Мы все-таки только приехали и проголодались в дороге. Поэтому пришлось стать на первом попавшемся месте и предаться гурманскому наслаждению. Впрочем, не о еде речь, хотя поужинали мы тогда очень неплохо.
   Когда первый голод был утолен, а пара бокалов вина раскрасила мир в более радужные краски, нежели он того заслуживал, кто-то аккуратно взял меня под руку. Обернувшись, я увидел ректора Степанова. Нельзя сказать, что я ожидал его появления, – гораздо приятнее сейчас было бы увидеть рядом с собой хорошенькую девушку. Но и Порфирий Петрович был лучше чем никого.
   – Отведайте пирожки с печенью, – предложил нам ректор, доставая небольшую тарелку с румяными колобками откуда-то с середины стола, из нагромождения других блюд.
   Мы с Касымом уже вежливо протянули руки к угощению, когда Степанов заявил:
   – Лучшая закуска под водку. Говорят, некогда на севере водилась такая рыба – селедка. С ней ничто не сравнится. Но селедки у нас нет, и мы придумали пирожки.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 [29] 30 31 32 33 34 35 36 37 38

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация