А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Обойдемся без магии!" (страница 22)

   Часть третья

   Услышал весть о победах Гренделя храбрец гаутский, дружинник Хигелака – он был сильнейшим среди могучих героев знатных, статный и гордый; и приказал он корабль надежный готовить в плавание: там, за морем, сказал, найдем мы, за лебединой дорогою, конунга славного, но бедного слугами!
Беовульф
   В Краснодар, называемый также Славным градом, мы скакали без устали, на сменных лошадях, останавливаясь, только чтобы подкрепиться и сменить коней. Через восемь часов достигли Майкопа. Я был уверен, что дальше ехать не смогу. Шмигги тоже был не в лучшей форме. Он не выпал из седла исключительно благодаря своей гномьей выносливости. Только княжна держалась молодцом. Ежедневная практика верховой езды позволяла ей совершать и не такие подвиги.
   В Майкопе отец Тимофей реквизировал на вокзале дилижанс, запряженный шестеркой лошадей. Дилижанс был отличный, на рессорах. Пассажиры не роптали. Надвигалась война, отечество было в опасности, и добропорядочные граждане готовы были терпеть. Тем более что их обещали отправить дальше через час, не позже. Если не ошибаюсь, ехали они в Сочи.
   Четыре всадника с пиками, сопровождавшие нас от гор, остались в городе. К отцу Тимофею присоединились трое воинов. Пожалуй, они должны были обеспечивать нашу безопасность. Но, думаю, выполняли и некоторые конвойные функции. Особенно меня поразило вооружение молодых солдат. Помимо стандартных сабель, каждый держал на плече ружье с длинным стволом.
   Прекрасно зная, что порох на Земле не горит, я внимательно пригляделся к конструкции ружей и сообразил, что они пневматические, с ручным нагнетанием воздуха. Пуля из такого ружья могла убить человека, но даже самую слабую кольчугу пробивала, наверное, с трудом. Поэтому эти образцы, скорее всего, были полицейским и охотничьим оружием.
   С дилижансом дорога стала легче. Мы ехали так же быстро и несравненно удобнее. Охранники с ружьями сидели наверху, присматривая за дорогой.
   – Я слышал, что Сочи и Краснодар соединены железной дорогой и по ней ходят паровозы.
   – Да, – подтвердил отец Тимофей. – И от Майкопа до Краснодара тоже проложена дорога. Но поезд сейчас в Краснодаре, и дожидаться его нет смысла. На дилижансе мы прибудем гораздо раньше, хотя паровоз, конечно, идет быстрее, а путешествовать на нем приятнее.
   Солнце село, в небе появились тусклые звезды. Я откинул мягкое кресло и задремал. Гном ворчал что-то, устраиваясь поудобнее. Валия заснула еще раньше.
   Ночью мы останавливались пару раз – сменить лошадей, впряженных в карету. Утром священник объявил, что мы подъезжаем к Краснодару.
   Вдоль дороги тянулись виноградники и сады. На дальних полях колосилась пшеница и ячмень. Сытые, хорошо одетые крестьяне спешили на работу.
   – Богато живете, – обратился я к отцу Тимофею.
   – Если б не враги со всех сторон, жили бы еще богаче, – со вздохом сказал священник.
   Пожалуй, он немного лукавил. Враги были только с одной стороны – приплывали морем из Турции. С княжеством Бештаун славяне жили в мире, с юга их край закрывали высокие горы, а с севера – выжженные пустыни. Даже считая, что какая-то нечисть из Врат ухитрялась перелезать через горные хребты со стороны Бештауна, казаки справлялись с ней без труда. Насколько опасны были турки, я не имел представления.
   – Мы поедем прямо в ставку? – спросил я отца Тимофея.
   – Или в наше посольство? – задала вопрос княжна.
   Я и забыл, что путешествую с главой государства, у которой здесь есть представительство.
   – В резиденцию митрополита, – ответил священник. – Секретарь митрополита отец Митрофан возьмет заботу о вас в свои руки. А я вернусь на границу.
   – У вас есть какие-то звания? – поинтересовался я. Формы священники не носили, но не может же в их войсках соблюдаться демократия?
   – Должности, – ответил отец Тимофей. – Назначение на них, конечно, определяется послужным списком, но бывают и исключения. Я сейчас нахожусь в должности ротного командира. Выше по званию – отцы-полковники. Ниже – взводные командиры. На должности взводных допускаются и миряне. Над полковниками начальствует генерал армии, а выше него только сам главнокомандующий – отец Кондрат. А в регулярной армии есть и постоянные звания. Там ротный командир называется лейтенантом, взводный – сержантом.
   – А сами вы что, не из армии?
   – Я пограничник, – объяснил отец Тимофей. – У нас казачье войско, другая система.
   – Спасибо, – кивнул я.
   – Рад ответить на любые вопросы, – улыбнулся священник-офицер.
   – Тогда еще один. Если это не военная тайна, конечно. Как вы узнали, что мы вышли ко двору казака Лаптева? Можно было, конечно, подать сигнал об опасности дымом или зеркалом. Но ведь, приехав, вы уже располагали информацией, кто вас будет ждать, сразу назвали княжну по имени!
   Отец Тимофей сдержанно улыбнулся:
   – Большого секрета нет. Вам, как представителю союзнической армии, рассказать могу. Тем более что перевалы, соединяющие наши страны, были оборудованы подобными устройствами. Мы использовали систему громкой направленной связи. Вы говорите что-то в трубку, и звук идет на приемник – большую чашу. Когда дует ветер, прием плохой. В остальных случаях отлично действует на расстоянии до трех километров.
   – Вот как? – удивился я.
   – Да. Сообщить что-то казаку я не мог – у него есть только передатчик. Приемники дорого стоят. Но если нужно дать сигнал тревоги, мы пользуемся именно дымом и зеркалом. В туман – обычной сиреной.
   Дилижанс въехал в пределы Краснодара. Здесь дорога была разбита сильнее, быстро мчавшуюся карету подбрасывало на ухабах. Валия проснулась, гном открыл глаза и что-то недовольно заворчал.
   – Дворец рядом, – улыбнулся княжне отец Тимофей. – Думаю, вы увидите отца Кондрата в ближайшее время.

   Священник ошибся. Вчера отец Кондрат отбыл вечерним поездом в Сочи. Оставшийся на хозяйстве секретарь, отец Митрофан, лично знавший Валию, испуганно закудахтал:
   – Надо же случиться такому несчастью! Срочно, срочно нужно в Сочи. Туда и отправимся. И я поеду – на отце Тимофее уже лица нет, да и не подобает такой высокой гостье с одной только охраной ездить. Тут уже дипломатический статус сопровождения потребен. Но кому хозяйство доверить? Как распоряжения отдать? И поезд отходит через пятнадцать минут – никак не успеть!
   Нашей странной компании отец Митрофан совсем не удивился. Будто бы каждый день или хотя бы раз в неделю являлись ко двору митрополита оборванные принцессы в сопровождении одиноких воинов и подозрительных гномов.
   – Подождите, не спешите, батюшка, – прервала стоны пожилого священника княжна. – Может, мы сами поедем? Вы нам помогите только с подорожной. Адольмина докладывала, что у нас, как? Благополучно ли она добралась? Как себя чувствует? Где сейчас?
   – Ох уж Адольмина твоя, – вздохнул отец Митрофан. – Всю кровь митрополиту выпила. Приехала, лица на ней нет, еле дышит – а сразу на прием. Уважил ее самочувствие владыка, сам пришел. А она – посылай войска!
   – И что же?
   – А как владыка войска по просьбе посла двинуть может? Никак. И в договорах такого нет. Только с соизволения законного государя. Иначе – не помощь, а агрессия против суверенной страны. А государь – ты то есть – только посла назначил и даже грамоту с ним – то есть с ней – не передал. Да и не такое простое дело – войска сразу двигать…
   – Ясно, – вздохнула Валия.
   Секретарь митрополита, конечно, лукавил. Валия назначила Адольмину послом при свидетелях – офицерах Славного государства. И знали здесь советницу княжны Бештауна прекрасно. Только в войну вступать не хотели. Вот и искали предлог, чтобы оправдаться.
   – Спасибо, однако, твоей посланнице, – продолжал кудахтать отец Митрофан. – Убедила перевалы укрепить – на них и напали вскорости. За отцом Кондратом ходила неотвязно. Тот в Анапу поехал – и она в Анапу. Три дня там владыка был, и Адольмина твоя подлечилась. Отъелась опять же. В дороге сильно исхудала. А после, как увидела, что вопрос открытым остается, к перевалам поехала – тебя встречать, ближе к родной стране быть. И сейчас она там живет. Письма каждый день пишет. Все о том же – что напасть нам на Бештаунское княжество потребно.
   – Молодец, – улыбнулась Валия. – Жаль только, вы ее не послушали…
   – Не я здесь приказы отдаю, – нахмурился отец Митрофан. – Все в воле отца Кондрата. А он простому слову посла верить не хочет – грамоты законной государыни ждет.
   – И тебе его долго убеждать придется, – предположил я, обратившись к Валии.
   Секретарь митрополита согласно склонил голову.
   – Да, а на поезд успеем, – заявил вдруг он.
   И правда успели. Незаменимых людей не бывает, и отец Митрофан нашел, кому вручить бразды правления. Второй секретарь митрополита, отец Зосима, уехал с Кондратом на взморье, а третий, отец Павел, вполне мог распорядиться работой двора митрополита в отсутствие высшего руководства. Поезд задержали на час, послав гонца.
   Для секретаря митрополита прицепили отдельный вагон, в котором половина отводилась для пятнадцати охранников, а на другой половине размещалось купе самого секретаря и два купе для гостей. Красиво жить не запретишь! Правда, еду возили из вагона-ресторана – собственной кухни в вагоне у отца Митрофана, в отличие от вагона митрополита, не было. Но, по-моему, и так было очень неплохо.
   Валии выделили отдельное купе, мы с гномом заняли самое маленькое и неудобное, предназначенное для слуг, но отец Митрофан заверил нас, что в этом помещении нам придется только спать. А в свободное время – милости просит к нему, на обед и на беседу.
   В вагоне секретаря митрополита был даже душ с горячей водой – как и в вагоне люкс, прицепленном за паровозом после вагона с углем и цистерной с водой. Валия, узнав об этом, чуть не упала в обморок от счастья.
   Паровоз загудел, застучали поршни, и состав со скоростью сорок, а то и шестьдесят километров в час помчался к Сочи. По световому телеграфу отец Митрофан послал сообщение о нашем приезде, но не был уверен, что оно придет раньше нас. Световой телеграф – не электрический, сигнал идет от станции к станции медленно: каждый раз его нужно отстучать заново, да и туман может помешать.
   Утренний поезд шел полуэкспрессом. Ночной делал остановки только на самых важных станциях, наш же подбирал и высаживал пассажиров даже на полустанках – в том случае, если пассажир требовал остановить состав. На тех станциях, где никто не намеревался садиться на поезд, начальник станции поднимал свернутый желтый флаг, и, если у нас не было выходящих пассажиров, мы не останавливались.
   Хотя запасов воды и угля должно было с избытком хватить до Сочи, на крупных станциях мы останавливались надолго, и рабочие внимательно осматривали состав. На первой станции – в Горячем Ключе – я вышел из «правительственного» вагона и попытался выяснить, как нынче функционирует железная дорога.
   Поезд шел по одноколейке. На крупных станциях было несколько путей – чтобы составы могли разминуться, чтобы было куда поставить порожняк. Насколько я помню, в прежние времена железной дороги через Горячий Ключ и Джубгу не было. Ее соорудили уже после Катаклизма. Возможно даже, в последние сто лет.
   Наш поезд выглядел скопищем самых разных вагонов. Никакого намека на цельность состава, как было когда-то в фирменных поездах. Первым после паровоза, вагона с углем и цистерной с водой был прицеплен вагон люкс. Сюда, бывало, задувал дым из трубы паровоза, но зато останавливался вагон прямо напротив вокзала. Кроме того, его пассажиры могли пользоваться горячей водой, нагретой от котла паровоза. Здесь ездили богачи, и ездили со всеми удобствами. В вагоне была своя кухня, были душ, туалеты и шесть купе, каждое – на двух человек.
   Следом прицепили наш вагон. Обычно его в составе, естественно, не было. Но иногда, как мне рассказал словоохотливый начальник поезда отец Дионисий, на это место цепляли второй вагон люкс. Чаще всего это случалось в летнее время, когда столичные жители ехали к морю.
   Следом обычно шли два-три вагона купе. Конструкция этих вагонов не изменилась с древнейших времен: восемь купе, четыре спальных места в каждом. За ними располагались вагоны «второго класса» – проще говоря, плацкартные. Отличие от прежних плацкартных вагонов было в том, что здесь спали и на третьих полках. Стоимость билета разнилась в зависимости от полки.
   После этих вагонов цепляли две-три двухъярусные платформы. Здесь ехали и сидя на полу, и стоя, перевозили домашних животных и скарб. Цена билета на одного человека была чисто символической. Перевезти корову или лошадь стоило гораздо дороже.
   Если состав не был слишком перегружен пассажирскими вагонами, к нему присоединяли товарные. С самыми разными грузами: с лесом, с углем, с продовольствием, цистерны с нефтью и с маслом. Несмотря на то что к поезду прицепили вагон высшего правительственного чиновника отца Митрофана, в хвосте нашего поезда можно было увидеть два вагона с пшеницей.

   Первые два часа в поезде мы осматривались. Шмигги выглядывал то в окно, то в коридор, принюхивался к дыму, вслушивался в стук колес. Ехать в поезде ему, по-моему, было страшно.
   После остановки в Горячем Ключе, на подъезде к Джубге, искупавшаяся и надевшая неведомо где добытую свежую одежду Валия постучала к нам.
   – Пойдемте обедать! – жизнерадостно пригласила она.
   – Пойдем, – кивнул я.
   Шмигги засопел и отодвинулся в дальний угол купе.
   – Слугам не положено с господами, – изрек он.
   – Но ты ведь не слуга! – заметила Валия.
   – Лунин меня все время пугает, – пожаловался гном. – Грозится сдать в зверинец. А где бы он был, если бы не тридцатилетние труды Шмигги по обустройству тоннеля? Сидел бы в горах или лежал бы, замерзая, на дне глубокого ледяного ущелья…
   – Я пошутил, – улыбнулся я гному. – Надо просто меньше проявлять самостоятельности. Здесь ведь не горы. Чего ждать от местных жителей, я сам не знаю…
   – Вот я и посижу, – насупился гном.
   – По-моему, отцу Митрофану можно сказать, что ты не слуга, а глава гномьего клана, – заметила Валия. – Когда-то, возможно, твой клан даже заключит союз со Славным государством. Но даже если и нет – нужно ведь поддерживать добрососедские отношения?
   – Пожалуй, да, – согласился гном. – Но ты не говори этому священнику, что я глава клана. Скажи, посланец.
   – Почему? – поинтересовалась Валия. – Скромничаешь?
   – Наоборот, загордился, – уточнил я. – Разве может глава гномьего клана обедать с каким-то первым секретарем митрополита? И с регентом Бештаунского княжества? Только с самим митрополитом и с княжной – да и то делая им одолжение.
   – Лунин правильно понимает ситуацию, – подтвердил гном.
   – Ладно, пошли обедать – все уже остыло, – заявила Валия.
   Обед был сервирован в купе отца Митрофана. Тонкий фарфор, хрустальные бокалы, серебряные вилки, ножи и ложки. Фарфоровая супница с ароматным супом-харчо и серебряным половником. Металлические судочки с какой-то рыбой.
   – Отобедаем чем бог послал, – довольно улыбнулся отец Митрофан. От его внимания не укрылись наши восхищенные взгляды.
   Секретарь митрополита откупорил бутылку белого вина, разлил по бокалам, провозгласил тост за здоровье Валии и благополучную дорогу, что привела ее сюда.
   Выпили, закусили. Валия рассказала о том, что Шмигги – вовсе не простой гном, взятый нами в услужение, а представитель клана гномов Кавказского хребта.
   – Не слыхал о гномах вблизи наших границ, – задумчиво пошевелил губами отец Митрофан. – То есть с гномами, вообще говоря, знаком. Встречался, беседовал во время заграничной командировки. Еще будучи молодым порученцем, ездил за Врата. Тебя, Валия, тогда и на свете не было. Даже предлагал некоторым гномам переехать сюда. Но обычаи им не позволяли. А о том, что и у нас гномы есть, первый раз слышу.
   – Наш клан молод и малочислен, – выдавил из себя Шмигги.
   – Переселились недавно? – поинтересовался священник.
   – Не очень давно. Обживаемся на новом месте.
   – Отлично, отлично, – закивал отец Митрофан. – У Славного государства большая нужда в рудах и мало людей для их разработки. Особенно мало специалистов. Мы могли бы выгодно торговать.
   Гном многозначительно кивнул.
   – А сколько же клинков насчитывает ваше воинство? То есть, я хотел сказать, голов… То есть… Ну, вы понимаете, – смутился секретарь митрополита. Он не мог сказать «человек», прекрасно зная, что обидит этим гнома, а синонима найти сразу не сумел.
   – Я ведь не спрашиваю достопочтенного священника, какова численность вооруженных сил Славного государства, – нагло заявил Шмигги. – Это военная тайна. А я даже не имею подобной информации, ибо не являюсь полномочным представителем главы нашего клана. Послан со специальной миссией и ни о чем, кроме нее, не думаю, ничего не ведаю.
   – Ладно, ладно. Мне ведь не это было интересно, а то, сколько руды вы сможете нам поставить в ближайшее время, – извиняющимся тоном проговорил отец Митрофан. – Большая потребность в железе…
   – Мы пока не разрабатываем железные руды, – огорченно ответил Шмигги. Он, видимо, представил, какие выгодные контракты мог бы заключить с соседями. – Мы больше по драгоценным камням…
   – Камни у нас не в почете, – погрустнел отец Митрофан. – Живем в скромности, проповедуем аскетизм. А руда нужна.
   Больше о делах не говорили. Священник рассказывал о местах, мимо которых мы проезжали, подливал вино и подкладывал закуску, которой было предостаточно.
   После обеда все разошлись отдыхать. Паровоз свистел, пыхтел и стучал. На меня эти звуки действовали умиротворяюще.
   Когда мы миновали Джубгу, открылось море. Я не мог оторваться от окна. Море было таким же синим, как всегда. Наверное, все в мире изменится, а море останется прежним…
   Шмигги недовольно покосился на огромное водное пространство и отвернулся в сторону милых гномьему сердцу гор.

   На закате мы прибыли в Сочи. Весточка отца Митрофана достигла резиденции митрополита в этом городе. На вокзале нас встречала роскошная карета, принадлежавшая самому митрополиту, и двадцать всадников охраны из его личной гвардии. Вооружены они были пиками, саблями и уже знакомыми нам духовыми ружьями.
   Погрузились в карету с кожаными креслами и обитым роскошной материей салоном и покатили куда-то за город. Я предполагал, что владыка здешнего края живет на загородной даче, и оказался прав.
   Резиденция располагалась в двухэтажном доме. Здание было большим, но не слишком. Почетного караула для встречи высокой гостьи не выставили. У ворот нас встречал только один священник – как шепнула мне Валия, второй секретарь Зосима, хорошо ей знакомый. Именно Зосима в основном вел дела с Бештаунским княжеством и ездил за горы как полномочный представитель митрополита. Отец Филарет, мой знакомый по Бештауну, убитый столь странно, всех полномочий не имел. Он был рядовым, а не чрезвычайным послом.
   – К отцу Кондрату пойдешь со мной, – предупредила Валия. – Я буду настаивать. А ты не отказывайся.
   – И не собираюсь, – усмехнулся я.
   Между тем отец Зосима, как истинный дипломат, сердечно поздоровался и обнялся со всеми – в том числе и с гномом, и с отцом Митрофаном, с которым виделся, как я полагаю, менее суток назад, – и предложил пройти в дом. Там он показал отведенные гостям комнаты – каждому свою – и хотел было увести Валию, но та твердо заявила:
   – Если к батюшке Кондрату, то и господина Лунина возьмем. Он – регент и первый бей, к участию в переговорах должен быть допущен.
   – Переговоры завтра будут, – медоточиво улыбнулся Зосима. – Сегодня – просто разговор по душам.
   – Тем более. Хочу своему старшему другу представить нового человека, спасшего меня и княжеству услуги неоценимые оказавшего. Они ведь незнакомы еще.
   – Будь по-твоему, – согласился Зосима. – Тогда и мы с отцом Митрофаном к митрополиту пойдем. Так, отец Митрофан?
   – Вестимо так, отец Зосима, – вздохнул наш провожатый. Ему наверняка хотелось поужинать и лечь отдыхать, а не принимать участие в каких-то советах.
   Гном, тихо бурча что-то себе под нос, отправился в свою комнату, а мы с княжной и священниками пошли по длинным полутемным переходам, устланным ковровыми дорожками.
   Зал, в котором нас принял митрополит, впечатлял. Высокие сводчатые потолки, обшитые темным дубом стены, блистающий паркет, множество горящих свечей в сверкающих хрустальных люстрах. Вся дача освещалась керосиновыми лампами, но владыка, видно, предпочитал восковые свечи. От них шел тонкий медовый аромат.
   Отец Кондрат оказался сухим пожилым человеком с добрым морщинистым лицом, седой шевелюрой и кудрявой, черной с проседью бородкой. Одет он был в синюю рясу, в руке держал темный длинный посох. Внешность митрополита внушала доверие. Он напоминал доброго дедушку из сказки. Только глаза, большие и ясные, казалось, смотрели прямо в душу. Пристально и вопрошающе – хотя и без намека на укор.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 [22] 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация