А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Дитя каприза" (страница 40)

   ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

   В огромной квартире на Сентрал Парк Саут, куда вернулась Гарриет, по-видимому, никого не было. Она бросила сумки в холле и отправилась на кухню. Но, проходя мимо кабинета, услышала чей-то голос:
   – Мама, ты?
   Дверь приоткрылась и оттуда высунулась голова Марка.
   – Гарриет? А я думал, ты в Италии!
   – Я только что оттуда. Последнее время я стала похожа на реактивный самолет, – сказала она весело, но в ее голосе чувствовалась усталость. Начало сказываться напряжение последних дней. – До смерти хочется чаю. Иди сюда, помоги мне приготовить чай, Марк!
   – Боюсь, ты в плохом настроении, – поддразнил ее Марк, но все-таки последовал за ней.
   Кухня имела нежилой вид: сегодня после полудня у Джейн было свободное время. Марк пристроился на высоком табурете, а Гарриет, поставив на плиту чайник, опустилась на скамейку, стоявшую вдоль длинной стороны огромного обеденного стола.
   – Как папа?
   – Насколько я понял, понемногу идет на поправку. Сейчас у него Салли. Я думаю, она пробудет там до позднего вечера.
   – Ну конечно… Салли! – сказала Гарриет с горечью.
   Марк вопросительно взглянул на нее.
   – Эй, что случилось?
   Гарриет пожала плечами, задумчиво сунув в рот большой палец. Она не была уверена, что уже готова говорить об этом.
   – Ну-ка, Мошка, выкладывай, что такое натворила мама, чтобы так испортить тебе настроение?
   Гарриет вскинула на него глаза и уже раскрыла было рот, чтобы рассказать обо всем, но передумала. Она всей душой любила Марка – он был для нее другом и братом, – но Салли его мать. Ей не хотелось ссорить их.
   – А ты что здесь делаешь? – вместо ответа спросила она.
   – Да вот решил отдохнуть несколько дней здесь, пока Хьюго не пойдет на поправку. С делами у меня пока все более или менее в порядке, а я уже давно не бывал в отпуске, да и мама из-за всего случившегося в таком состоянии, что мне показалось, я должен быть рядом, если что-нибудь произойдет.
   Она кивнула. Это так похоже на Марка. Никто не назвал бы его маменькиным сынком – для этого он достаточно преуспевал, живя собственной жизнью, – но можно было с уверенностью сказать, что он будет рядом, если потребуется его помощь.
   Вода закипела, и она заварила чай – именно так, как любила.
   – Хочешь чашечку? – спросила она Марка.
   – Эту душистую мерзость? Нет уж, уволь. Я выпью пива.
   Он достал из холодильника банку пива, откупорил ее и отхлебнул прямо из банки. «У Салли случился бы припадок, если бы она это увидела», – ехидно подумала Гарриет.
   Чай освежил ее, но лишь немного.
   – У тебя усталый вид, Мошка, – сказал Марк.
   – Я и впрямь устала. А ты бы не устал?
   – Наверное, устал бы. Кстати, тебе звонили. Некий Том О'Нил.
   – Не может быть! Что ему было нужно?
   – Не знаю, не сказал. Хотел с тобой поговорить. Я сказал ему, что ты в Италии, а он ответил, что уже звонил сюда и Джейн ему об этом сказала, но он подумал, что это ошибка. Я заверил его, что это не ошибка и что ты действительно в Италии, а он долго молчал, а потом спросил, что ты там делаешь.
   – Это его не касается! – Она сказала неправду. Это, черт возьми, его очень даже касалось.
   – Так что ты делала в Италии?
   – Тебя это тоже не касается.
   – Мошка, – Марк пригвоздил ее к месту твердым взглядом, – ну-ка, выкладывай, что с тобой происходит!
   – Ничего.
   – От меня этим не отделаешься. Что-то произошло. И это связано не только с тем, что ты беспокоишься за жизнь Хьюго. Ты что-то затеваешь, не так ли?
   – Затеваю?
   – Ты, черт возьми, прекрасно понимаешь, о чем я говорю. И что бы это ни было, тебя это беспокоит. Ты что-то скрываешь, признайся!
   Что было делать? Она слишком устала, чтобы все отрицать, а кроме того, Марку все равно рано или поздно придется узнать правду. Она кивнула.
   – Да.
   – А в чем дело? Может быть, еще жива Пола, а? Не верится, чтобы она все это время жила в Австралии с Грегом Мартином.
   – Нет, Пола умерла. Но и с Грегом не погибла во время взрыва. Она умерла в приюте для душевнобольных на острове Саварелли.
   – Что?
   – Она сошла с ума, Марк. Моя мать умерла в невменяемом состоянии. – И тут Гарриет разрыдалась. Марк обнял ее, а она уткнулась лицом ему в плечо, сотрясаясь от беззвучных рыданий. Отстранив ее от себя, он пошарил по карманам, достал носовой платок и протянул ей.
   – Бедная Пола! Но как, черт возьми, оказалась она в этой шлюпке?
   – Не знаю. Но готова поклясться, что это знает Грег Мартин. Я думала, думала и пришла к выводу, что это его рук дело. Наверное, мама угрожала провалить весь его тщательно продуманный план, оказавшись там, где он ее не ждал, и Грег попытался отделаться от нее. Но как бы там ни было, этого оказалось достаточно, чтобы она совсем лишилась рассудка. После этого она так и не пришла в себя – ни телом, ни душой. Но есть еще кое-что, Марк. – Высморкавшись, она снова утерла слезы и провела по щекам кончиками пальцев. – Когда все произошло, мама была беременна.
   – От Грега Мартина?
   – Не думаю. Ребенок родился почти точно через девять месяцев после взрыва. Из того, что мне рассказала Салли, можно сделать вывод, что до их отъезда в Италию Пола довольно долгое время не виделась с Грегом. Его не было в Нью-Йорке. Но есть все основания считать, что это ребенок папы. Не знаю, как объяснить тебе это, Марк, но между ней и папой кое-что произошло в ночь накануне ее отъезда. Он ее изнасиловал, и я своими глазами видела это. Я видела все!
   Она замолчала. Ее снова охватила дрожь при воспоминании о той ночи, когда она стояла, дрожа от страха, и наблюдала за родителями через приоткрытую дверь спальни. Услышав громкие голоса, она тогда подумала, что папа бьет маму, и, конечно, в каком-то смысле так оно и было. Уже повзрослев, она переосмыслила все увиденное. Но ей никогда не приходило в голову, что она, возможно, была свидетельницей зачатия своей сестры.
   – О Мошка, ради Бога… – Марк был в полном замешательстве. Он утратил дар речи и растерялся так, словно это он сам, а не она ребенком наблюдала запретное.
   У Гарриет снова потекло из носа, хотя она перестала плакать. Было похоже, что слезы просто сбились с пути.
   – Я понимаю. Это ужасно, правда? Я хранила эту сцену в памяти всю свою жизнь, как кошмар, от которого никак невозможно отделаться.
   Какое-то время они молчали, но молчание было напряженным, не располагающим к общению. Потом он вдруг спросил:
   – А что случилось с дочкой Полы?
   – Ее удочерили… в Англии, так сказала сестра Мария-Тереза. Салли увезла ее и отдала в какую-то семью, Я не знаю, что с ней сталось, но сейчас ей, должно быть года двадцать три.
   Она взглянула на Марка. Он сидел, не двигаясь, остолбенев от потрясения.
   – Марк! – окликнула его она.
   На его лице отразилась целая гамма чувств. Каждую самую мимолетную мысль Марка можно было там прочитать, но Гарриет не могла их разгадать.
   – Марк, что происходит? – закричала она в испуге – Что я такого сказала?
   Он посмотрел на нее отсутствующим взглядом и снова отвел глаза. Потом, обхватив голову руками, выдохнул, словно рыдание.
   – Тереза.

   ЧАСТЬ ШЕСТАЯ
   Прошлое

   ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

   Как только Тереза достаточно подросла, чтобы понимать его, родители сказали ей, что она их приемная дочь. Возможно, они говорили об этом и раньше, потому что сказанное не было для нее потрясением.
   – Ты особый ребенок, Тереза, – говорила ей мать, крепко прижимая ее к себе вместе с огромным лохматым мишкой. – Большинству мам и пап приходится соглашаться на тех детей, которые у них появляются. У нас же все было по-другому. Мы тебя сами выбрали. Вот почему ты особый ребенок.
   Тереза улыбалась, засунув в рот большой палец. Выбранная, особая – да, она чувствовала себя особой. Особой для папы, который называл ее «крошкой» и каждый вечер перед сном играл с ней. Она была особой для мамы, которая часто целовала и обнимала ее, позволяла ложкой подчищать остатки крема из мисочки, когда готовила торт, и не сердилась, если она пряталась в корзине с бельем, приготовленным для стирки. Особой была и ее комната, на потолке которой были звезды, начинавшие мерцать, как только задергивали шторы и светился только маленький розовый ночник, потому что она немного боялась темноты. Оба много читали ей, и было нечто особое в том, как она сидела, уютно пристроившись на коленях одного из родителей, рассматривала яркие картинки и прислушивалась к знакомому и любимому голосу. У нее не было ни братьев, ни сестер, но она не горевала об этом. Это позволяло ей чувствовать себя и вправду исключительной.
   Взрослея, Тереза иногда задумывалась над тем, кто она такая на самом деле. Может быть, ее настоящая мама была принцессой или какой-нибудь поп-звездой… Или, может быть, она вообще была не обыкновенным человеком, а инопланетянкой. Эта мысль будоражила воображение, и было приятно помечтать. Но никогда, даже на мгновение, Терезе не приходило в голову променять на кого-нибудь свою мамочку, которая всегда была рядом: помогала ей подняться и утирала слезы, когда ей случалось упасть; сидя у ее постели кормила, с ложечки мороженым, когда она поправлялась после удаления гланд. Эта мамочка была настоящей. А другая… она была всего лишь каким-то персонажем из волшебной сказки.
   Когда Терезе исполнилось четырнадцать, она задала родителям несколько вопросов, и они рассказали ей все, что знали, – а знали они не так уж много. В восемнадцать лет она обратилась в Сомерсет-Хаус, чтобы получить полное свидетельство о рождении. Она сделала это отчасти из любопытства, но скорее потому, что ей казалось правильным получить настоящий документ, а не его укороченную форму, где ее биография начиналась с даты удочерения. Но она не думала как-то воспользоваться содержащейся там информацией. Ее отношение к этому вопросу не изменилось с детских лет: Лес и Дорин Арнолд были реальностью, а женщина, имя которой указано в свидетельстве, всего лишь тенью. У Терезы не возникало желания увидеть ее. Она была уверена, что ее ждало бы разочарование. К тому же это могло бы обидеть Леса и Дорин. Тереза очень любила их и боялась причинить им боль.
   Она прочла сведения, записанные в свидетельстве о рождении, поразмышляла немного над ними и над прочерком в одной графе – и положила его в ящик комода вместе со страховым полисом, облигациями выигрышного займа и фотографией Сэди, ее любимого терьера. Прошло очень много времени, прежде чем она снова взглянула на свидетельство о своем рождении.
* * *
   С раннего детства Тереза интересовалась модой. Она любила наряжаться, разгуливала по дому в маминых туфлях и старых платьях, которые Дорин специально откладывала для ее игр, ее любимой куклой была Синди, обладательница очень богатого гардероба. Тереза никогда не любила играть в дочки-матери со своими куклами, и они валялись, преданные забвению, но обожала одевать и раздевать Синди, экономила свои карманные деньги на покупку новых нарядов для куклы в местном магазине игрушек.
   Помимо интереса к одежде, у Терезы были способности к рисованию, да и шить она научилась без особых усилий. К 12 годам она управлялась с маминой швейной машинкой лучше самой Дорин, у которой обычно то шпулька застревала, то иголка рвала нить.
   – Дай, я сделаю, мама, – говорила Тереза, видя, как мать с грехом пополам пришивает пуговицу или подшивает подол. – Боже мой… делай вот так… смотри, как это просто!
   – Тебе, может быть, и просто, – отвечала Дорин, с благодарностью следуя указаниям дочери и размышляя о том, что у приемного ребенка есть свои преимущества – нельзя заранее знать, в чем проявятся его таланты, – ведь ты и понятия не имеешь, на кого он будет похож.
   Однако несмотря на явные способности Терезы, ее намерение стать модельером было воспринято как нелепая причуда. В местном понимании такому занятию, как правило, не посвящали себя обыкновенные девочки из обычных семей.
   – Почему бы тебе не подумать о том, чтобы приобрести настоящую профессию? – уговаривала ее Дорин. – Ты всегда сможешь заниматься шитьем ради собственного удовольствия, но деньги этим занятием не заработаешь. Времени на это уходит много, а платят мало.
   – Я не собираюсь шить сама, – терпеливо объясняла Тереза. – Это будут делать другие, а я хочу создавать модели одежды.
   Дорин снисходительно качала головой. «Придет время, и Тереза сама спустится с небес на землю», – думала она. Но время шло, а Тереза не отказывалась от своего намерения, и, к удивлению Дорин, учителя Терезы и не думали отговаривать ее от этого. В 16 лет она окончила колледж с отличием по классам шитья и рисунка, и еще до объявления результатов была безоговорочно принята на подготовительный курс расположенного неподалеку от дома художественного училища.
   – Не води компанию с кем попало, – наставляла ее Дорин, твердо уверенная, что от студентов училища можно ждать чего угодно, а в училище, как пить дать, полным-полно наркотиков.
   Тереза только смеялась.
   – Мне придется вкалывать до седьмого пота, так что на разные глупости и времени не будет, – говорила она, успокаивая мать, и некоторое время спустя Дорин перестала тревожиться. Тереза действительно работала не покладая рук. «Все, кому кажется, что стать художником легко и просто, сильно ошибаются», – думала Дорин, отправляясь поздним вечером спать, когда Тереза все еще трудилась над каким-нибудь эскизом или рисунком.
   Этот год можно было бы назвать удачным для Терезы, если бы его не омрачила скоропостижная смерть Леса. То, что он считал обычными приступами несварения желудка, оказалось на самом деле симптомом тяжелого заболевания сердца. Однажды вечером накануне Рождества, когда Дорин уехала в Лондон за покупками, Тереза, возвратившись домой из училища, нашла отца лежащим без сознания на полу в кухне. Она на всю жизнь запомнила охвативший ее ужас, когда, войдя в дом, нагруженная, как всегда, портфелем и папкой с рисунками для сборника детских стихов – ее очередного задания, – она крикнула «Привет, кто дома?» и, заглянув в дверь теплой, но странно притихшей кухни, вдруг увидела вытянутые ноги отца, выглядывавшие из-под большого кресла с подголовником.
   – О Господи, папа! – в панике закричала она, опускаясь на колени возле неподвижного тела. Сначала она попробовала сделать ему искусственное дыхание – в школе она получила элементарные навыки оказания первой помощи, – затем, набрав 999, вызвала по телефону «скорую помощь», потом снова попыталась помочь отцу восстановить дыхание. Проделывая все это, она так дрожала, что ей едва удавалось сосчитать секунды между вдохами, и она уже понимала, что все бесполезно. Когда спустя несколько минут, показавшихся ей часами, прибыла бригада медиков на «скорой», она по их лицам поняла, что отцу уже ничем нельзя помочь. Позднее Тереза узнала, что он умер по меньшей мере за час до ее прихода, и хотя это было облегчением для нее, потому что ни один самый опытный врач не смог бы спасти его к тому времени, как она вернулась домой, она все-таки чувствовала себя виноватой. Не задержись она в училище, успей на предыдущий автобус, останься в тот день дома, вместо того чтобы пойти в училище и участвовать в предрождественской суете, она была бы дома, когда отец потерял сознание и, возможно, удалось бы спасти его.
   Рождество в том году было самым безрадостным в ее жизни. Они с Дорин подготовились к празднику как положено, потому что Дорин сказала, что отцу это было бы приятно, но украшения на рождественской елке словно насмехались над ними, ее незажженные огни напоминали им, что никогда больше не зажжет отец гирлянды, как делал это с тех пор, как Тереза помнила себя; и хотя они с матерью вместе суетились на кухне, жарили индейку, готовили хлебный соус, брюссельскую капусту и каштаны для рождественского обеда, как это бывало каждый год, ни та, ни другая не смогли заставить себя проглотить ни кусочка. Наконец, не в силах больше притворяться, они попытались заглушить свое горе с помощью бутылки абрикосового бренди, выключили телевизор, создававший атмосферу нарочитого веселья, и рано легли спать, завершив таким образом этот долгий печальный день. Рождество, думала Тереза, лежа без сна в постели с головной болью от слишком большого для нее количества выпитого абрикосового бренди, никогда уже не будет таким радостным праздником, как прежде.
   Но жизнь брала свое и, несмотря на то, что пустоту образовавшуюся после смерти отца, ничто не могло заполнить, да и с деньгами стало туго, Тереза прекрасно понимала, на какие жертвы идет Дорин, чтобы она могла продолжать учебу в художественном училище, и поклялась себе, что когда-нибудь с лихвой возместит матери ее жертвы. Желание добиться успеха, чтобы обеспечить Дорин маленькие жизненные удобства, которых она заслуживала, придавало особую остроту честолюбивым устремлениям Терезы. Она всецело отдавалась работе и даже победила на национальном конкурсе, организованном одним известным текстильным фабрикантом, где выставила эскизы своих ансамблей одежды, удобных и днем, и вечером, и все преподаватели училища в один голос утверждали, что у Терезы Арнолд несомненно талант, и она еще заставит о себе говорить.
* * *
   Весной перед окончанием училища Тереза принялась искать работу. Многие из ее сокурсников намеревались в начале карьеры поработать в других странах – кто-то собирался в Париж, кто-то – в Италию, а кое-кто мечтал поехать в США. Прекрасно, если можешь себе это позволить, думала Тереза, по-доброму завидуя соученикам. Она слишком стремилась к своей цели, чтобы поддаться соблазну отклониться от прямого пути ради захватывающего приключения. К сожалению, у Терезы, благодаря ее успехам, развилось ложное чувство защищенности, и она довольно поздно поняла это. Многие крупные компании, вроде «Маркса энд Спенсера», требовали, чтобы заявления были поданы до Рождества, и претендентов, надеющихся соответствовать их требованиям, было уже больше, чем надо.
   Тереза весь уик-энд трудилась над письмами (и как так получилось, что почти каждый студент с их курса, по-видимому, имел доступ к компьютеру?) и отправила их в известные фирмы, но обнадеживающих ответов не получила. В некоторых содержался прямой отказ, в других – обещание внести ее фамилию в какой-то список претендентов – все это не слишком вдохновляло, потому что работа ей была нужна срочно, не позднее, чем через три месяца. Хватаясь за соломинку, она выкроила из стипендии некоторую сумму и подписалась на «Дрейперс Рекорд», тщательно просматривая публикуемые там объявления. Но они тоже не слишком обнадеживали. В основном, требовались служащие.
   «Как же приобрести опыт, если не удается даже начать работать?» – размышляла Тереза. Она уже подумывала о том, чтобы отложить поиски места и сначала познакомиться с работой отдельных модельеров, но тут одно объявление ее заинтересовало. Известный в провинции производитель модной одежды искал помощника по сбыту – особый опыт не требовался, так как обучение предполагалось в процессе работы. Сбыт готовой продукции не совсем то, чем хотелось бы заниматься Терезе, но с этого по крайней мере можно было начать.
   Она сразу же написала письмо в фирму, прошла собеседование с консультантом по найму персонала а затем ее пригласили в главный офис на второе собеседование.
   Она отправилась туда в костюме, сшитом по ее собственному эскизу жакет и юбку из шерсти цвета ржавчины – достаточно строгий для собеседования, но и вполне элегантный, чтобы продемонстрировать ее вкус, дополняла коричневая шелковая блузка. Главный офис фабриканта находился далеко за городом, и Тереза взяла такси, чтобы явиться свеженькой и выглядеть респектабельно. Так как возвращение на такси в Бристоль, где ей придется сесть в поезд, было ей не по карману, она решила попытаться проголосовать на дороге и попросить кого-нибудь ее подвезти.
   Когда она наконец вышла из презентабельного новенького здания, где помещался офис, уже стемнело и под лучами заходящего солнца дорога среди деревьев казалась серебряной лентой. В кустах гомонили птицы, деловито перелетая с ветки на ветку, нежная зелень то там, то здесь перемежалась белыми пятнами цветов, вдали простирались луга с пасущимися коровами. Вокруг все дышало умиротворением, но в душе Терезы покоя не было. Она была удручена, сомневаясь, что произвела хорошее впечатление на беседовавшую с ней даму, и предчувствовала, что на работу ее не возьмут.
   Дама, возглавлявшая отдел сбыта, всячески подчеркивала то, что Тереза прежде всего модельер, так что даже костюм, изготовленный по собственному эскизу, говорил явно не в ее пользу.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 [40] 41 42 43 44 45 46 47

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация