А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Темная королева" (страница 41)

   – Моя шпага… все, что осталось, – прошептал Реми. – Возьмите ее. Отдайте… Габриэль. Обещайте…
   – Обещаю, – хрипло произнес Ренар.
   – Скажите… скажите ей… – Голос Николя Реми затих.
   У Ренара перехватило дыхание. Он удивился глубине чувств к человеку, с которым был едва знаком. Но мужество капитана Реми, его самоотверженность, преданность чести и долгу не могли не вызвать уважения у каждого.
   Ренар не знал, уместно ли это по отношению к павшему гугеноту, но все же перекрестил его. Закрыл лицо плащом. Забрав шпагу Реми, тяжело поднялся на ноги.
   Для погибших больше ничего не сделаешь, но в его помощи нуждались другие. Несмотря на могильную тишину, нависшую в переулке, на соседних улицах все еще раздавались пронзительные крики. Ночь безумия продолжалась.
   Сжимая в руках шпагу капитана, Ренар выбежал из переулка. Повернув за угол, прижался к стене лавки с выбитыми стеклами. На полном скаку промчались всадники в форме элитной швейцарской гвардии.
   И среди них… облаченный в развевающуюся красную рясу Вашель де Виз. В свете факелов черты его лица казались еще более адскими. Ренар резко глотнул воздуха, вся его ярость, вся ненависть к этому охотнику на ведьм обожгли его, бросились в голову.
   Не обращая внимания на превосходящие силы, Ренар с криком выбежал из тени, ринувшись прямо к отряду конных гвардейцев. Дважды де Виз избегал адского огня, и Ренар был твердо намерен послать его в преисподнюю, пускай даже ценой собственной жизни.

   Глава двадцать четвертая

   После дневной жары в казавшемся раем по сравнению со страшными картинами на улицах пивном зале постоялого двора «Полумесяц» царила блаженная прохлада. Арианн сняла дорожные перчатки и глубоко вздохнула. Она была в Париже лишь раз, еще маленькой девочкой, в одну из редких поездок с родителями. Воспоминания были смутными, осталось впечатление суеты и шума.
   Но спустя два дня после события, уже получившего название Кровавого воскресенья, над городом, казалось, нависло покрывало тишины. Немногие из тех, кто отваживался выйти наружу, выглядели подавленными, ходили опустив глаза.
   Арианн с сестрами проехали по улицам в окружении вассалов графа. Дорогу показывал Туссен. В защитном кордоне не было необходимости. Нападение им не грозило. Но Арианн страшилась ужасных образов, которые еще долго будут преследовать ее: порыжевшие от запекшейся крови булыжники, выбитые окна, полусожженные лавки, черные скелеты зданий. Сама Сена потемнела от крови, на берегах лежали кучи обнаженных трупов, ожидавших захоронения.
   Мири упала на один из столиков, на лицо свесились пряди волос. Всего несколько дней назад она выглядела соответственно своему возрасту. Теперь же казалась старше своих лет, под глазами залегли глубокие тени.
   Арианн поправила ей волосы, приговаривая:
   – Ох, малышка, лучше бы тебе этого не видеть…
   – Все в порядке, Арианн, – устало ответила Мири. – Обо мне не беспокойся. Я все это видела раньше. В своих снах.
   Ее жалкой попытки ободряюще улыбнуться оказалось достаточно, чтобы Арианн стало не по себе. Раньше она никак не представляла, с каким мужеством сестренка переносила свои кошмары. Но в некоторых отношениях Мири держалась куда лучше, чем Габриэль, которая с белым как мел лицом тяжело опустилась на стул напротив младшей сестренки. К ее стыду и унижению, ее страшно рвало на конюшне. Арианн попросила принести таз с водой. Намочив платок, она попыталась обтереть Габриэль лицо, но сестра отпрянула, оттолкнув ее.
   – Нечего возиться со мной, Арианн. У меня все прекрасно. – Она попыталась выпрямиться на стуле. – Первым делом надо найти, где держат пленных. Многие, должно быть, только ранены. Не могли же убить всех гугенотов.
   Когда Мири что-то тихо пропищала, Габриэль бросила на нее негодующий взгляд.
   – Мне наплевать, что ты там видишь во сне, Мири. Некоторые гугеноты, должно быть, спаслись или прячутся.
   Хотя та не упоминала имени, Арианн понимала, о каком гугеноте думает сестра. При всем ее неистовстве, Габриэль нуждалась в ободрении, словах уверенности, а этого Арианн была не в состоянии дать.
   Возможно, некоторым гугенотам удалось спастись, но Габриэль так же хорошо, как и Арианн, должна была знать, что Николя Реми вряд ли мог быть одним из них. Он бы до последней капли крови стоял за других и не позволил причинить вреда невинным жертвам.
   Они выбрали именно тот постоялый двор, потому что, бывая в Париже, Ренар всегда останавливался здесь. Хотя Арианн понимала, что это глупо, она продолжала надеяться, что в любой момент увидит, как тот входит в дверь, неспешно улыбается и говорит ей, как обычно растягивая слова:
   «А-а, милая, как глупо беспокоиться обо мне. Неужели не знаешь, что у меня достаточно ума, чтобы не попасть в ловушку Темной Королевы?»
   Но в пивной зал вошел другой человек – Туссен. По выражению лица старика было видно, что вести не так хороши. Не тратя времени, он рассказал:
   – Я говорил с хозяином двора. Похоже, Жюстис здесь был, но в ту ночь… святого Варфоломея, ушел. С тех пор хозяин его не видел. Но, судя по тому, что он слыхал, граф был захвачен отрядом швейцарских гвардейцев. – Туссен остановился, с трудом сглотнув. – Видно, парень попал к ним не по своей воле. Его избили до потери сознания и поволокли в Бастилию.
   – О господи.
   У Арианн защемило сердце при мысли, что Ренар зверски избит и брошен в темницу.
   – Мы… мы должны достать его оттуда, мадемуазель, – проговорил Туссен.
   Арианн кивнула, но она-то знала, что есть только один путь добиться освобождения Ренара: ей придется поторговаться с Темной Королевой.
   И она захотела немедленно кинуться в Лувр.
   Но ее не примут во дворце в таком виде, в пыли после долгой поездки. Нужно вымыться, надеть запасное платье, сложенное в седельной суме, одно из платьев матери. Словом, приготовиться, как рыцарь надевает доспехи перед встречей с противником.
   Самым трудным будет убедить Туссена, а также сестер оставаться на постоялом дворе. Как ни благодарна она за их общество, скрестить мечи с Темной Королевой Хозяйка острова Фэр должна один на один.

   Екатерина мерила шагами погруженные в тишину залы королевских покоев. Она отпустила всех своих придворных дам и слуг. Отдернув тяжелые шторы, выглянула в окно передней. Бесчинства Варфоломеевской ночи достигли и самого Лувра, кровью забрызганы стены дворца и двор. Трупы давно убрали, но работники все еще ползали на коленях, соскребая с камней последние свидетельства кровопролития.
   Екатерину страшило, что пятна этой ночи никогда полностью не сотрутся ни с дворцовых стен, ни с ее души. Она не намеревалась так ужасно выпустить все это дело из-под контроля. Все, что она хотела, – это побороть глупые сомнения сына и разжечь страсти католической знати, чтобы избавиться от протестантской угрозы.
   Ее представления о хорошо организованной кампании выродились в бесчинства неуправляемой толпы. Поджоги, грабежи, убийства – это буйство продолжалось все воскресенье, и Екатерина опасалась, что, возможно, для восстановления порядка придется посылать войска.
   Когда насилия в Париже, наконец, закончились, она успокоилась. В отдельных местах все еще продолжались незначительные беспорядки, но в общем в городе снова стало спокойно. Ее шпионы сообщали, что уже пошли слухи, что во всем случившемся целиком виновата она. «Эта итальянка, эта гнусная колдунья де Медичи».
   Сама Екатерина не знала, в какой мере на зверства оказали влияние ее миазмы, а в какой – скотство человеческой натуры. Но теперь она долго не будет брать на себя риск снова иметь дело с этой могущественной стороной черной магии.
   Во всяком случае, уничтожение такого множества гугенотов определенно успокоит папу и Филиппа Испанского. Папа римский больше не сможет обвинять Францию в недостаточной строгости к еретикам и использовать это как предлог для вторжения. Эта резня также послужит предупреждением бунтующим всюду во Франции гугенотам. Это они не скоро забудут.
   Но на сердце вдруг нахлынуло запоздавшее сожаление. Это ужасное кровопролитие было так далеко от тех мечтаний, которые она лелеяла, приехав во Францию в качестве невесты. Она любила своего молодого принца и представляла себе, как они будут вместе править страной с таким великолепием и пышностью, что их будут прославлять не меньше, чем Фердинанда и Изабеллу. Это было до того, как она с горечью поняла, что Генрих Французский никогда ее не полюбит, что свою власть он разделит со своей любовницей.
   Теперь Генриха давно нет в живых, а она, Екатерина, обладает властью, которой так жаждала. Но, чего бы она ни добилась для Франции, ею владело мрачное предчувствие, что если ее и будут вспоминать, то только в связи с этой… резней в Варфоломеевскую ночь.
   Она через силу взяла себя в руки, и тут дверь в переднюю открылась и в комнату проскользнула Гийан Аркур. Маленькая белокурая придворная дама присела в глубоком реверансе.
   – Ваше величество, здесь…
   – Я сказала, что не желаю никого принимать, – сухо оборвала Екатерина.
   – Но, ваше величество, вы говорили, что когда аудиенции попросит Хозяйка острова Фэр, то ее надо провести к вам немедленно. В любое время дня и ночи.
   Екатерина уловила в голосе девушки нотку подавляемого волнения. Даже глупые куртизанки из ее Летучего отряда благоговели перед добрым именем Хозяйки острова Фэр. Екатерина досадливо поморщилась. Ей никогда не доводилось испытывать даже подобия того глубокого уважения, каким пользовалась некоронованная хозяйка одного небольшого островка.
   Екатерина неохотно признала, что ее дорогая Евангелина и покойная Евгения Пеллентье полностью заслуживали это уважение. А что касается Арианн Шене, то поживем – увидим.
   Екатерина скривила губы в слабой улыбке:
   – Проводите хозяйку ко мне.

   Шурша шлейфом отделанного золотом старинного маминого платья, Арианн прошла в приемную. Взглянула на свое отражение в большом зеркале в позолоченной раме. Слишком бледная, густые каштановые волосы свободно рассыпались по плечам. Но простая золотая диадема придавала оттенок царственного спокойствия и достоинства.
   Несмотря на внешнюю невозмутимость, сердце ее не слушалось. Девушка взяла себя в руки, готовясь к противоборству с Екатериной Медичи.
   Арианн почти не заметила, как придворная дама, представив ее, бесшумно удалилась. Она обнаружила, что осталась наедине с Темной Королевой. Екатерина ожидала ее, стоя против льющегося в высокие окна приемной солнечного света.
   – А-а, Арианн. Наконец-то явилась, – произнесла она. – Подойди поближе, дитя.
   Глядя в лицо Екатерине, Арианн размеренным шагом двинулась вперед. Неужели это та женщина, которую она так долго боялась? Мастерица черного ремесла, нанимательница охотников на ведьм, зловещий инициатор трагедии, свидетельницей ужасных последствий которой Арианн только что была.
   Екатерина была не очень высокой и слегка полной. В черном платье строгого покроя, чуть оживляемого узким плоеным белым воротником. Лицо гладкое, почти как маска.
   Обе женщины молча оценивающе разглядывали друг друга. У Екатерины неожиданно перехватило дыхание от нахлынувших чувств. Ей казалось, что она смотрит на призрак – по плечам молодой женщины рассыпались мягкие волосы, как у Евангелины. Девушка была намного выше своей матери. Очевидно, ростом, как и аристократическими очертаниями скул, пошла в отца. Но серьезно смотревшие в упор глаза были глазами Евангелины.
   На Екатерину нахлынули горестные, тоскливые воспоминания о своей старой подруге, чего она не испытывала много лет. Но она не могла позволить, чтобы какие-то сантименты повлияли на ее обращение с Арианн. Екатерина, покраснев, постаралась отмахнуться от лишней сентиментальности. Однако, протянув руку Арианн, заговорила с ней необычно мягко:
   – Моя дорогая, я с нетерпением ожидала встречи с тобой. Не видела тебя с младенческих лет.
   Арианн церемонно присела в реверансе, взяла руку Екатерины, но не могла заставить себя поцеловать ее. Королева не подала виду, что ее трогает непочтительность Арианн, и пожала пальцы девушки.
   – Знаешь, я присутствовала при твоем крещении. Говорила ли тебе когда-нибудь Евангелина? Первый и единственный раз в жизни я ездила на этот жалкий остров. Я хотела устроить роды моей дорогой подруги в одном из моих королевских дворцов, но Евангелина настояла на том, чтобы рожать на острове Фэр. – Екатерина тихо засмеялась. – Помню, заглянув в колыбельку, я подумала, какая забавная серьезная крошка. Не думает плакать, не мигая уставилась на меня такими большими глазенками. Я должна была быть твоей крестной матерью, но, разумеется, Евангелина считала себя обязанной оказать эту честь твоей двоюродной бабке Евгении как Хозяйке острова Фэр.
   Арианн подавила дрожь, представив, как Темная Королева, подобно злой фее, склоняется над ее колыбелью. Она попыталась освободить руку, но Екатерина сжала ее еще сильнее.
   Вот тогда Арианн открыла подлинную силу Темной Королевы. Она была в ее глазах, холодных и темных, как бесконечная ночь. Арианн никогда не встречала такого пронзительного взгляда.
   Арианн хотелось отвести взгляд, но она заставила себя посмотреть Екатерине в глаза. Прежде чем отпустить руку, королева долго пристально смотрела на нее.
   – Да, – тихо промолвила она. – Ты очень похожа на мою дорогую Евангелину.
   Эти сердечные упоминания о женщине, дружбу с которой Екатерина так бессердечно предала, вызвали у Арианн негодование.
   – Моя мать никогда не была вашей дорогой Евангелиной, – возразила она. – Нельзя ли покончить с этими милыми шутками и перейти к делу? Вам известно, зачем я здесь. Я пришла договориться об освобождении графа Ренара.
   Екатерина надменно подняла брови:
   – Откуда ты знаешь, что я его просто не убила?
   У Арианн тревожно сжалось сердце, но потом она поняла, что королева просто с ней играет, и поглядела на нее долгим неприязненным взглядом.
   – Знаю, что он еще жив. Я… я это чувствую.
   – Как удивительно нежно и романтично, – с манерной медлительностью проговорила Екатерина. – Да, получается, что ваш граф пока еще жив. Благодарите за это меня.
   – Вас?! Это вы заманили его в Париж.
   – К сожалению, его приезд был несколько более несвоевременным, нежели ваш. Он прибыл в город в разгар… э-э… празднования Дня святого Варфоломея. Зная, что от него мертвого мне мало пользы, я постаралась воспользоваться силой кольца, чтобы убедить его прибыть прямо во дворец. – Екатерина пожала плечами. – Но он, в конце концов, разобрался в моих хитростях или решил, что интереснее спасать гугенотов.
   – Граф не из тех, кто может стоять в стороне, когда убивают невинных людей, – с гордостью заметила Арианн.
   – Тем глупее с его стороны рисковать жизнью, влезая в дела, которые его не касаются. Его покойный дед никогда бы так не поступил. В общем и целом твой Ренар многим насолил. По счастью, мне пришлось послать отряд швейцарских гвардейцев, чтобы его арестовали. Граф сильно возражал против помещения его в Бастилию. Боюсь, что ты найдешь его в довольно жалком виде. – Арианн с трудом держала себя в руках. А Екатерина продолжала: – Месье де Виз жаждет ему помочь, и мне сказали, что в Бастилии замечательный набор орудий пыток.
   Арианн побледнела.
   – Вы… вы передали Ренара в лапы этого безумца?
   – Пока еще нет. В данный момент он удобно помещен в одной из башен, как и подобает лицу его звания. Но в Бастилии есть и менее приятные покои – сырые подземные темницы, никогда не видавшие дневного света. Глубокие ямы, куда можно бросить человека и полностью забыть о нем, пока он не сойдет с ума или не умрет голодной смертью. Судьба твоего возлюбленного, Арианн, полностью в твоих руках. Ты принесла предметы, о которых я просила?
   Арианн одеревеневшими неуклюжими пальцами пощупала висевшую у пояса сумочку.
   – То, чего вы добиваетесь, вот здесь.
   Не в состоянии удержать дрожь в руках, подняла сумочку. Но когда Екатерина потянулась за ней, Арианн отвела руку назад:
   – Нет. Пока не получу от вас ордер на освобождение Ренара.
   Екатерина фыркнула:
   – Моя дорогая Арианн, я замечаю явное недоверие. Ухмыляясь, Екатерина проплыла по покоям и уселась за большим витиевато украшенным письменным столом. Достала пергамент, чернила, гусиное перо и принялась писать. Арианн, как ни сдерживала себя, нервно расхаживала взад-вперед. Трудно было поверить, что окажется так легко освободить Ренара.
   Глядя, как королева выписывает ордер, Арианн еле сдерживала негодование: как может эта женщина, после всего что натворила, оставаться хладнокровной и невозмутимой? Ни малейших признаков сожаления о том, что прибегала к услугам охотников на ведьм, что организовала нападение на дочерей женщины, которую упорно продолжала называть своей подругой. Никаких угрызений совести, никаких раскаяний в связи с убийством мужчин, женщин и детей, чьи трупы, как мусор, свалены в кучи на берегах Сены.
   – Как вы могли такое? – спросила Арианн.
   Королева, оторвавшись от письма, подняла голову:
   – Что я могла?
   – Безжалостно убивать всех этих неповинных людей.
   – Не все они неповинные. Я всего лишь пыталась положить конец опустошавшей страну гражданской войне.
   – Зверски убивая женщин и детей?! – воскликнула Арианн.
   – Достойное сожаления следствие войны. Здесь я ничем не могла помочь.
   – Ничем не могли помочь? Это вы породили безумие, вы пустили миазмы.
   Перо Екатерины остановилось на полуслове, ледяное лицо дрогнуло.
   – Тебе… тебе это известно? Значит, бежавшая Луиза Лаваль добралась до тебя?
   – Луиза бежала? – Арианн осуждающе посмотрела на Екатерину. – Вы же писали нам, что ее нет в живых.
   Екатерина нахмурилась, явно раздраженная тем, что проговорилась о том, чего Арианн лучше бы не знать.
   – Луизу и мадам Пешар надо было задушить и без шума отправить на дно Сены. Но в последний момент Луизе удалось охмурить своими прелестями стражу и устроить себе и Эрмуан побег. Никогда не недооценивай другую ведьму только потому, что у той веснушки, – сухо добавила Екатерина.
   Арианн стиснула руки, не в силах сдержать радость от этого известия. Она ранее осуждала себя за то, что воспользовалась помощью Луизы и мадам Пешар, заставила их рисковать жизнью. Узнать, что они спаслись, было для нее огромным облегчением.
   Екатерина снова остановилась.
   – Но если не Луиза рассказала тебе о моих миазмах, тогда кто?
   Арианн опустила ресницы, чтобы скрыть мысли. У нее не было никакого желания поведать Екатерине о пророческих сновидениях Мири. Почему-то подумалось, что это сделает сестренку более уязвимой для Темной Королевы. Кроме того, если бы удалось мистифицировать Екатерину, это могло бы дать Арианн определенное преимущество.
   Девушка никогда не была сильна на выдумки или лицедейство, но теперь, круто повернувшись, приняла высокомерную позу:
   – Мне известно о вас больше, чем вы думаете, ваше величество. В конечном счете, я – Хозяйка острова Фэр. И я могущественнее, чем вы можете представить. – Екатерина издала звук, опасно близкий к презрительному фырканью. Не обращая внимания на этот насмешливый жест, Арианн продолжала: – Я, например, знаю все, что было на заседании вашего тайного совета. Как вы довели до безумия своего сына. Как уронили из окна склянку. Вам не следовало бы брать на себя смелость заниматься черным ремеслом, коль вы так неаккуратны.
   У Екатерины отвисла челюсть, на лице появилось выражение изумления, смешанного с тревогой.
   – Откуда вообще ты… – И она осеклась, силясь прийти в себя. – Мое снадобье, возможно, немного этому способствовало, но если ты думаешь, что требуется много усилий, чтобы люди превратились в зверей, то плохо знаешь их натуру. Я сомневаюсь, была ли вообще нужна моя жалкая стряпня. Приведи ораву гугенотов в центр Парижа, сведи их с их ярыми врагами – и обстановка для кровопролития будет налицо.
   – Вы могли это предотвратить. Могли использовать свои таланты и способности для того, чтобы положить конец этому ужасному расколу, а не толкать людей на убийства и разрушения.
   У Екатерины чуть порозовели щеки.
   – Не бери на себя смелость читать мне лекции, дерзкая девчонка. Ты ничего не смыслишь в том, что значит править страной, выжить среди массы предательства и интриг. Ты, со своей спокойной жизнью без тревог и забот у себя на острове. Почти всю свою жизнь я ходила по острию ножа. С тех пор, когда была ребенком, и революционеры пронеслись по моей стране. Я оказалась пленницей и погибла бы, если бы быстро не научилась манипулировать и управлять другими. Прибегать к любым средствам, необходимым для того, чтобы выжить, даже к черному ремеслу, которое ты так презираешь. Почему к пятнадцати годам…
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 [41] 42 43 44 45

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация