А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Темная королева" (страница 33)

   Глава двадцатая

   День обещал быть жарким, июльское солнце палило уже с утра, воздух нагрелся, становилось душно. У Арианн, отправившейся из дома поискать Ренара, намокшее платье прилипало к телу, но она твердо решила поговорить с графом, прежде чем тот возобновит поиски ле Виза.
   Когда девушка проснулась, в голове четко отдавался мягкий упрек матери.
   «Этот человек спас вас, и вы, тем не менее, вынуждаете его спать в палатке? Моя дорогая, это не похоже на гостеприимство Хозяйки острова Фэр».
   Как всегда, мать была права. Арианн направилась в лес, окаймлявший Бель-Хейвен. Когда над головой сомкнулась густая крона, стало легче, прохладнее. Она с наслаждением вдыхала бодрящие запахи леса.
   Ренар не поставил, как он грозил, палатку у самых ворот. Вместо этого выбрал для лагеря место у пересекавшей имение Бель-Хейвен речушки. Приближаясь к месту, Арианн ускорила шаги, боясь, что опоздала.
   Но в лагере кто-то определенно все еще находился. Она слышала глухой стук топора. Раздвинув ветки и выглянув на поляну, девушка увидела Геркулеса, привязанного в тени неподалеку от парусиновой палатки внушительных размеров в ярко-синюю и кремовую полоску вроде тех, что воздвигают на турнирах рыцари для отдыха между схватками.
   Орудовавший топором мужчина был скорее похож на дровосека, нежели на рыцаря. Солнечные лучи высвечивали золотом каштановые волосы Ренара и блестели на потных руках. На нем были только короткие штаны и широкая полотняная рубаха с засученными по локти рукавами. Босые ноги чуть расставлены. Словно без всяких усилий, Ренар ритмично взмахивал топором, раскалывая на дрова толстую колоду.
   Хотя его волосы уже взмокли от пота, на лице было написано удовлетворение плодами труда. Казалось, Ренар получал огромное удовольствие от таких незамысловатых занятий; возможно, из-за того, что поиски де Виза оказались бесплодными, Ренару надо было как-то убить время.
   Еще утром шокированные слуги рассказывали ей, что в последнее время, пока она принимала роды или ликвидировала в местных семьях вспышку малярии, Ренар тоже был занят делами. Собирал с деревьев яблоки, чинил поломанные при налете ставни, даже помогал чистить конюшню.
   – Я… я пытался удержать его, госпожа, – дрожащим голосом докладывал Фурш. – Это негоже джентльмену, особливо графу.
   Габриэль заметила, что чем дольше Ренар остается на острове Фэр, тем проще выглядит, становясь похожим на деревенского мужика. Но Арианн думала, что, хотя и странным образом, Ренар все больше оказывается самим собой.
   У девушки было ощущение, что перед ней на короткий момент возникал вольно бродивший по горам паренек по имени Ренар, с открытой душой, простой, полный энергии и любящий радости жизни.
   Граф был настолько увлечен колкой дров, что даже не заметил Арианн, когда та вышла на поляну. Первым почувствовал ее присутствие Геркулес. Огромное животное напряглось, выгнуло шею и насторожило уши. Жеребец негромко заржал, словно предупреждая Ренара.
   Уже замахнувшись, Ренар удержался и, раздув ноздри, как и буйный жеребец, стал принюхиваться к ветру. Но, увидев Арианн, расслабился и улыбнулся. Он опустил топор, воткнул в колоду и шагнул успокоить норовистого коня.
   Похлопывая Геркулеса по шее, Ренар уговаривал:
   – Спокойно, старина. Где твои глаза? Это же никакой не крадущийся к нам охотник на ведьм, а наша хозяйка.
   К удивлению Арианн, Геркулес, фыркнув, стал тыкаться мордой в плечо Ренара. Тот сделал вид, что внимательно слушает, что «шепчет» ему по секрету конь.
   – Что ты говоришь? Что встревожился, потому что слыхал, что в этих лесах водятся привидения? А теперь понял, что здесь бродят и феи.
   Пересекавшей поляну Арианн было забавно и удивительно наблюдать такие дружеские излияния между Ренаром и его норовистым конем. Геркулес и вправду игриво щипал губами ухо Ренара.
   – Кажется, вы с месье Геркулесом достигли понимания, – заметила она. – Не моя ли сестренка научила вас разговаривать с конями?
   – Пробовала, – с улыбкой подтвердил Ренар. – Но, пожалуй, скорее потому, что я стал вспоминать старые приемы, которым научился мальчишкой, до того как оказался не в ладах с этим миром.
   По лбу его потекла струйка пота, и он, сконфуженно взглянув на Арианн, смахнул ее рукой.
   – Прошу прощения, мадемуазель, за э-э… неформальную внешность. Мы с Геркулесом не ожидали гостей.
   Арианн начала было уверять, что в этом нет необходимости, но Ренар уже шагал к берегу. Она шла следом, спрашивая:
   – Вы здесь сегодня совершенно один? Где же остальные ваши люди?
   – Я послал Туссена и остальных на материк, разузнать, не видел ли кто, как де Виз переправлялся через пролив, но начинаю опасаться, что поиски бесполезны. – Поколебавшись, Ренар добавил: – Я вам еще не говорил, но вчера в одной отдаленной бухточке мы нашли выброшенные на берег обломки лодки. Похоже, что де Виз и парнишка пытались бежать, но перевернулись. Вполне возможно, что они утонули или разбились о скалы, хотя пока их тел мы не нашли.
   Арианн не могла делать вид, что огорчена гибелью де Виза, но мальчик… В памяти промелькнуло полное недоумения и страдания лицо Симона в тот день, когда Мири приговорили к пытке водой.
   – Будет очень трудно сказать об этом Мири. Кажется, она в какой-то мере симпатизирует юному Симону.
   – Охотнику на ведьм, который хотел сжечь ее дом? Арианн попыталась взять Симона под защиту, но Ренар устало отмахнулся.
   – Спокойно, мадемуазель. Сейчас слишком жарко, чтобы снова спорить об этом юном негодяе. Если его гибель огорчит Мири, мне жаль. Однако нет необходимости расстраивать ребенка, пока мы не узнаем точно.
   Опустившись на колени на травянистом краю потока и наклонившись над водой, Ренар плеснул в лицо пригоршню серебристой воды. Затем, зачерпнув в ладони, напился.
   Внимание Арианн вдруг привлекли очертания его губ. На нее вдруг нахлынули воспоминания о поцелуе, жарком, страстном. Нахмурившись, она тронула рукой свои губы. Она не помнила, каким образом и когда прошлой ночью поднялась по лестнице в свою комнату. Но в ней жило воспоминание, как ее нес на руках Ренар, бережно положил в постель и ответил самым восхитительным поцелуем на ее поцелуй, как она была огорчена, когда Ренар растворился в тени. Воспоминание вдруг стало таким ярким, что она едва подавила искушение спросить Ренара…
   Ренар поднялся, приглаживая влажные волосы. Арианн заметила блеснувшее на его пальце кольцо и спрятала руки в складках юбки, скрывая отсутствие кольца у себя.
   Помня о совете матери, она сняла кольцо и надежно заперла его в сундук у подножия кровати. Ее страшил момент, когда Ренар заметит отсутствие кольца и поймет, что она нарушила соглашение. Возможно, потребует немедленной компенсации, лишив ее права решать.
   Но если он и заметил отсутствие кольца на пальце, то ничего не сказал. Возможно, подумал, что она снова надела кольцо на цепочку, висевшую на шее.
   Ничуть не сердитый, а наоборот, одарив ее особенно нежной улыбкой, граф спросил:
   – Итак, чему я обязан иметь честь принимать Хозяйку острова Фэр?
   – Боюсь, угрызениям совести.
   Ренар удивленно поднял брови, а она чопорно сложила руки. По пути Арианн репетировала свою речь, исполненную достоинства и любезности. Но, кажется, все, до последнего слова, забыла. Вместо этого услышала, как, заикаясь, лепечет:
   – Я… я тут думала. Вы были к нам чрезвычайно добры… рисковали жизнью, сражались с охотниками на ведьм и… чистили конюшню…
   – Это было не особенно опасно, милочка. В отличие от Геркулеса, пони Мири не склонен кусаться, хотя кролики смотрели на меня с неприязнью.
   Она поспешила его перебить:
   – Я хочу сказать, что вы были очень щедры и великодушны, а я… я нет. Вы остались охранять нас, а я, к большому стыду, допустила, что вы перебиваетесь в лесу.
   – Это не ваша вина. Вы забыли, что именно я настаивал на том, чтобы остаться. Вы не хотели, чтобы я находился здесь.
   – Тем не менее, после всего, что вы сделали для моей семьи, самое малое, что я могу сделать, это пригласить вас спать… – Арианн покраснела и спешно поправилась: – Хочу сказать, предложить вам постель… в комнате моего отца… в доме.
   Она говорила все более сбивчиво, но обозлилась, увидев ухмылку Ренара.
   – К черту, Ренар. Вы прекрасно понимаете, что я хочу сказать. Вы спасли нам жизнь, и нехорошо, если вы будете спать, свернувшись под жалким одеялом на холодной твердой земле.
   Ренар, откинув голову, расхохотался.
   – Ступайте со мной, – сказал он.
   Она опасливо напряглась, когда поняла, что Ренар тянет ее к палатке. Но когда он откинул клапан и жестом пригласил заглянуть, она робко сунула голову внутрь и удивленно вытаращила глаза. Полом палатки служил изысканный турецкий ковер, с одного боку стояла деревянная раскладушка, с набросанными на нее подушками и меховыми полостями. Был даже покрытый скатертью небольшой столик с графином вина и вазой с фруктами.
   – Как понимаете, это все фантазии Туссена, не мои. Как и у вашего доброго Фурша, у моего родственника свое представление о графском достоинстве. Иногда мне кажется, что он путает меня с королем. Что до меня, то я был бы больше доволен простым одеялом. В юности я частенько спал так, на свежем воздухе; засыпал, считая звезды.
   – Здесь много звезд не увидишь. За этими деревьями.
   – А-а, и деревья, как и небо, могут быть приятной крышей. В листве дышит ветерок, частенько раздвигая ветки, достаточно, чтобы тебя сверху одарила улыбкой госпожа луна. Ваш лес – удивительное место, милочка. Здесь, рядом с речкой, витает мирный, добрый дух.
   – Я знаю. Габриэль и Мири, когда были поменьше, часто приходили сюда играть.
   Ренар вопросительно улыбнулся.
   – Только Габриэль и Мири? И никогда Арианн?
   – Даже тогда я была слишком занята, стараясь как можно больше взять от материнского искусства. Правда, иногда приходила сюда с отцом в те редкие дни, когда его можно было выманить из Парижа. Отец старался научить дочерей вещам, которые большинство мужчин сочли бы очень странными. Может, потому, что не было сыновей. Это он научил Мири так хорошо ездить верхом и познакомил Габриэль с фехтованием на шпагах.
   – А вас?
   – О-о, он приобщил меня к занятию еще более скандальному и недостойному женщины: научил меня плавать.
   – Воистину скандальному, – беспечно заметил Ренар.
   – Думаю, из-за того, что я всегда заходила с матерью в речку, собирая водоросли для целебных снадобий. Папа боялся, что я могу поскользнуться и утонуть, если не научусь как следует плавать.
   Об этом воспоминании, связанном с отцом, она почти забыла. Окинув взглядом ручей, с удивлением отметила, что кольнуло сердце.
   – Ваш отец уплыл очень давно, – тихо сказал Ре-нар. – Вы, должно быть, сильно скучаете?
   – Да, я… – начала Арианн, но осеклась, удивившись, что чуть не согласилась. Она до этого была слишком зла на отца, чтобы позволить себе скучать о нем.
   Девушка подошла к краю полого изгибающегося потока. Показалось, что в воде мелькнул образ красивого золотоволосого улыбчивого мужчины, у глаз которого при смехе лучились морщинки, а смеялся он много.
   Его сильные руки поддерживали маленькую девочку с копной каштановых волос, не знавшую, что делать с руками и ногами. Когда он оставил ее на воде, она напряглась, глаза от ужаса потемнели.
   «Не бойся, Арианн, – отдавался в ушах голос отца. – Ты как твоя мама, самая способная. Можешь научиться и этому. Просто расслабься и закрой глаза. Положись на меня. Я не дам тебе утонуть».
   Так она и поступила. Закрыла глаза и доверилась ему, потому что он был ее папа, высокий, сильный, замечательный, никогда ничего не боявшийся. За исключением видеть, как на глазах умирает мама.
   Глаза Арианн затуманились нежданными слезами. Она почувствовала, что Ренар стоит рядом, ощутила прикосновение теплой руки к щеке.
   – Извините меня, милая. Я не хотел вас огорчать. Арианн смущенно смахнула слезу:
   – Я вдруг поняла, что все же грущу об отце и не надеюсь больше его увидеть.
   – И все же я знал многих, которые считались пропавшими дольше вашего отца, а потом благополучно возвращались.
   Арианн, шмыгнув носом, успокоилась. Заставив себя улыбнуться, отвернулась от ручья.
   – Ладно, пора домой. Вы… вы не хотели бы со мной?.. Она не закончила, почему-то надеясь, что он охотно согласится.
   – Нет, пока нет. Думаю, что лучше пока остаться здесь. Ваша сестрица Габриэль уже и без того недовольна.
   – О, не беспокойтесь насчет Габриэль. Я не дам ей досаждать вам.
   – Меня больше беспокоит, что она будет досаждать вам, милочка. У вас и без того более чем достаточно причин для расстройств, и я не хотел бы добавлять лишних переживаний. – Он легко дотронулся до ее подбородка и улыбнулся. – Кроме того, после наших разговоров о купании мне очень захотелось окунуться.
   Он подошел к берегу и стал стягивать через голову намокшую от пота рубашку.
   И он еще говорит, что не хочет добавлять ей лишних переживаний, в смятении думала она, не отрывая глаз от широченных плеч, туловища, сходящегося конусом к твердому плоскому животу и узкой талии. Усыпанная тонкими золотистыми волосами могучая грудь блестела от пота.
   Девушка смутилась, словно никогда раньше не видела полуобнаженного мужчину и даже совершенно голого. Ей часто доводилось пренебрегать девичьей стыдливостью, леча больных или раненых.
   Но в Ренаре не было ничего от больного. Гладкая кожа, обтягивающая тугие мышцы мощного тела – воплощение мужской силы.
   Арианн обнаружила, что облизывает пересохшие губы. Разумеется, не было ни малейших причин, которые заставляли бы ее торчать здесь, с вожделением глядя на него. Но она не могла отвести глаз, даже когда ее взгляд почувствовал Ренар.
   Он опустил руки на пояс, и на одно ужасное и захватывающее мгновение она подумала, что он собирается сбросить и бриджи. Но он лишь озорно улыбнулся.
   – Не беспокойтесь, дорогая. У меня, возможно, стыдливости не больше, чем у самого неотесанного мужика, но я пощажу вашу. Особенно если вы согласитесь присоединиться ко мне.
   – Ч-что? – выдохнула она.
   Он, то ли требуя, то ли приглашая, протянул ей руку.
   – Присоединяйтесь. Поплаваем.
   Она поспешно отступила:
   – Ой, нет. Я не плавала в речке с тех пор, как была маленькой.
   – Как плавать, вы не забыли. Все это сразу вспомнится.
   – Нет, никак не могу.
   – Почему бы не искупаться? – настаивал он. – День чертовски жаркий, а я вижу, что вам жарко и вы устали.
   Он погладил ее лицо, большим пальцем разглаживая мешки под глазами.
   – Вы всегда выглядите такой усталой, милая.
   Арианн дрожала, пораженная тем, что легкое прикосновение может быть так полно искушения и… и обольщения. Вздохнув и решительно покачав головой, она шагнула прочь.
   – Нет, месье. Не могу. Много дел, а полдня как не бывало.
   – Так пускай проходит и другая половина дня, – уговаривал он. – Уверен, что бесконечные заботы останутся с вами и завтра.
   – Но я надеюсь, что, может быть, придет весточка от Мари Клэр. Уже давно не было сообщений от Луизы о Темной Королеве…
   – Сообщение может подождать. Ни этот остров, ни целый мир не рухнут в тартарары, если Хозяйка острова Фэр немножко отдохнет от своих дел.
   Ренар, прищурившись, посмотрел на нее, потом понимающе покачал головой:
   – А-а, понял, в чем проблема.
   – В чем же?
   – Вы преувеличили свое умение плавать, а теперь стыдитесь признаться. Не огорчайтесь, милочка. Самым большим чудачеством вашего отца было попытаться научить вас плавать. Нельзя было ожидать, что вы научитесь плавать, как мальчишка.
   – Придется вам показать, что я неплохо освоила это дело.
   – Не сомневаюсь, – примирительно согласился Ренар, но таким тоном, что ей тут же захотелось утереть ему нос. – Во всяком случае, я буду рядом, не дам вам утонуть.
   – Вы? Вы… дуб вы этакий, – выкрикнула Арианн. – Да я могу проплыть сколько угодно кругов вокруг вас.
   – В таком случае докажите.
   Ренар нарочно поддразнивал ее, как озорной мальчишка, подбивающий другого на проказы. На озорство она шла с неохотой, даже когда была маленькой девочкой. Всегда была важной и серьезной, осознавала свою ответственность, сначала как старшая дочь в семье, потом как Хозяйка острова Фэр. Никогда, даже при самых умеренных развлечениях или шалостях, не заходила за рамки пристойного поведения. Ей вдруг пришло в голову, сколько же она потеряла.
   Ренар подошел поближе, огромными ручищами обхватил ее за талию.
   – Конечно, я мог бы просто бросить вас в воду.
   – Нет! – испуганно напряглась Арианн, но Ренар тут же ослабил руки.
   – Я только поддразниваю вас, милая. Никогда себе не позволю подобного. У меня нет никакого желания заставлять вас делать то, чего вы не хотите.
   Их взгляды встретились, и Арианн поняла, что он подразумевал много больше, чем купание. Неужели Ренар имел в виду и это? Он так решительно настроен любой ценой получить ее в жены. Ренар с сожалением улыбнулся и отпустил ее.
   – А-а, жаль терять такой летний денек. Если передумаете, то знаете, где меня найти.
   Он ступил на край потока и с мощным всплеском нырнул. Разлетевшиеся брызги легким дождем окропили Арианн.
   Одна капля попала на лицо, она слизнула ее, чистую, прохладную. Платье совсем прилипло к телу. Глядя, как Ренар вынырнул посередине, она оттянула вырез платья.
   Он вынырнул, встряхивая мокрой головой, как огромный пес. Перевернулся на спину, легкими движениями рук удерживаясь на воде. Арианн позавидовала, наверное, потому, что сама так не умела.
   Какое-то время она колебалась. Потом, не задумываясь об опрометчивости своих действий, села на пень и принялась стаскивать туфли. Раздевшись до сорочки, остановилась на краю потока, смущенно прикрывая грудь руками.
   Окунула в воду палец и тотчас отдернула. Боже, совсем забыла, до чего холодна здесь вода даже в разгар лета. Наверное, она сошла с ума, позволив Ренару втянуть ее в такое дело. До нее вдруг отчетливо дошло, что она находится в уединенном уголке, один на один с ожидающим ее в воде мужчиной.
   Ренар – словно блестящий Голиаф, с мокрых волос на твердые мышцы груди и рук льются ручейки воды. При виде его в голову приходят возникавшие в одинокой постели фантазии, страстное желание вызвать его к себе кольцом. Теперь не ночь, и кольца у нее нет. Но искушение остается.
   Ренар улыбнулся:
   – Давайте, милочка. Лучше, когда долго не думаешь. Бултыхайтесь, и дело с концом.
   Он, ободряюще улыбаясь, протягивает руки, глаза теплые, открытые.
   «Ты должна найти мужчину, равного тебе по силе, – отдался эхом голос матери. – Решать должно только твое сердце».
   Поколебавшись мгновение, Арианн сделала глубокий вдох и прыгнула в сильные руки Ренара.

   Габриэль сидела в тени дуба, высившегося на краю сада, слишком поглощенная работой, чтобы обращать внимание на жару. На коленях дощечка с листом пергамента, на котором она быстрыми штрихами делала набросок углем.
   Под руками постепенно возникало лицо, энергичное, худощавое, оттененное бородкой, высокий лоб обрамляют коротко подстриженные волосы. Прямой нос, неулыбчивый рот. Все как надо.
   Но вот с глазами трудности. Как она ни старалась, ей, похоже, не удавалось уловить их выражение – омраченные печалью, озабоченные, слишком кроткие для лица воина.
   Габриэль стирала, оттеняла, снова стирала, но ничего не получалось. Глаза оставались неинтересными. В них не было души, а без этого остальной набросок казался безжизненным, скучным, всего лишь черточками на листе бумаги.
   Габриэль ожесточенно исчертила стоивший столько усилий набросок и разорвала пергамент в клочья, вместе с углем швырнула наземь. За ними последовала дощечка, с глухим стуком упавшая на грядки Арианн с целебными травами.
   Глубоко обозленная на себя за то, что снова попыталась рисовать, Габриэль закрыла лицо руками. Ее магия больше не в пальцах. Она в ее личике, и ей лучше помнить об этом. Зачем тратить попусту время, пытаясь пробудить старые способности и из всех сюжетов (надо же!) выбрать капитана Николя Реми?
   Возможно, потому, что она не могла забыть его мечтательную улыбку и печальные глаза. Может быть, если бы она могла положить память о нем на лист бумаги, то, в конце концов, выбросила бы его из головы, а заодно свое чувство вины и сожаления.
   Не то чтобы она добивалась признания Реми в любви. Он бы довольно быстро преодолел это чувство… если бы достаточно долго прожил у них.
   Почти неделя, как он уехал. Другой бы сказал, что он мог бы уже прислать весточку о том, что у него все в порядке. Она бы совсем не волновалась из-за Реми, если бы не то обстоятельство, что ей все… все так надоело, что было так жарко, и что она чувствовала себя такой несчастной. Конечно, обгорел нос, все кончится веснушками и скверной головной болью.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 [33] 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация