А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Темная королева" (страница 27)

   – О, будто сама она когда-нибудь его видела, – насмешливо заметила Габриэль. – Хотя могу поклясться, что Мири охотится за ним с тех пор, как научилась ходить.
   Реми бросил на нее странный косой взгляд:
   – Но ты, должно быть, видела единорога.
   Габриэль засмеялась:
   – Почему ты так думаешь?
   – А картина, которую ты написала для Мири?
   Улыбка Габриэль увяла. Значит, Мири показала это Реми. Дурочка. Она была готова свернуть ей шею.
   – Картина эта – пустяковина на забаву Мири, – сказала она. – Будь моя воля, я бы ее порвала, а полотно и раму пустила бы на растопку.
   – Было бы очень обидно, потому что я в жизни не видел такой замечательной картины, – путано принялся объяснять Реми, не привыкший выражать чувства словами. Чуть смутившись, он продолжал по-солдатски настаивать на своем: – Мне казалось, что если я протяну руку, то дотронусь до настоящего загривка единорога и почувствую живую кожу. А пальцы ощутили бы его теплое дыхание. Картина была словно…
   Габриэль отвернулась, надеясь, что Реми не задаст пугавший ее вопрос. Но он задал:
   – Почему ты ее не закончила?
   Эта картина была самой последней из ее картин, над которой она работала, когда появился Дантон, нарушивший покой на ее острове. В тот день, когда он уехал, она встала с постели, почему-то надеясь, что, если не обращать внимания на телесные синяки и болячки, жизнь будет продолжаться, как и раньше.
   Она, как часто делала прежде, приволокла мольберт, палитру и полотно на берег ручья. Но проходили часы, а она только смотрела на картину. День подходил к концу, росли тени. И ее отчаяние.
   Всякий раз, когда она подносила кисть к незаконченному участку полотна, где единорог все еще ждал ног, чтобы помчаться, словно ветер, пальцы тряслись, и она была не в состоянии сделать ни единого мазка.
   Серебристый единорог, казалось, обращал к ней печальный укоризненный взгляд. «Извините, моя госпожа. Но надеяться когда-нибудь поймать меня может только дева, чистая и истинная. Ваше волшебство утрачено».
   Но это горе теперь позади. Габриэль напомнила себе, что у нее другие мечты, другие честолюбивые стремления. Обернувшись к Реми, она даже сдержанно улыбнулась.
   – Почему перестала рисовать? Есть… есть дела поважнее. Кроме того, эта картина только потворствует ребячеству Мири. Ты, может, не знаешь, а моей сестренке почти тринадцать лет. Если бы все было по ее, мы с ней до сих пор шумно бегали бы по лесу, играя в рыцарей и драконов.
   Габриэль не знала, поверил ли Реми ее объяснению насчет картины, но он был слишком порядочным, чтобы допытываться дальше. Поморщившись от боли, переменил позу, чтобы сесть поудобнее.
   – Рыцари и драконы? – переспросил он – Что же это такое?
   Габриэль недоверчиво поглядела на него:
   – Ну, знаешь, рыцарь спасает красавицу от огнедышащего дракона. Наверное, играл в нечто подобное в детстве.
   – Нет, не скажу, что доводилось.
   – Тогда во что же ты играл?
   – Насколько помню, ни во что. К шести годам я уже занимался строевой подготовкой в полку отца, барабанил, когда шли строем в бой.
   Габриэль пораженно раскрыла глаза.
   – Удивляюсь, как такие вещи позволяла твоя мама.
   – Мать мало, что решала в этом деле. Она умерла, когда мне не было трех лет. Я почти не помню ее, разве что нежное прикосновение по ночам, когда она поправляла одеяло.
   Реми говорил спокойно, буднично, но в глазах было столько тоски, что у Габриэль защемило сердце. Она потеряла мать лишь два года назад. Ей было шестнадцать, и все же это было достаточно тяжело. Но остаться без матери в трехлетнем возрасте…
   Пряди золотых на концах волос Реми опять упали на лоб, и она снова потянулась было, чтобы поправить, но удержалась и убрала руку.
   Габриэль прокашлялась, намереваясь перевести разговор на более легкие предметы.
   – Так вот, мы с Мири частенько играли в рыцарей и драконов как раз здесь, на этом самом месте.
   – И, несомненно, ты была попавшей в беду красавицей с золотыми волосами, – тихо добавил Реми, восхищенно глядя на спадавшие по спине волосы своей собеседницы.
   Габриэль, заносчиво фыркнув, затрясла густыми кудрями.
   – Это говорит о том, что вы плохо меня знаете, месье. Я всегда была отважным, смелым рыцарем. А Мири была принцессой.
   – А Арианн была… драконом? – с сомнением спросил Реми.
   Габриэль от такой мысли захлебнулась смехом. Придя в себя, сказала:
   – Признаюсь, Арианн вроде бы очень хорошо подходит к этой роли. Нет, она вообще никогда не играла с нами. Была слишком занята, училась у мамы целительству, готовилась стать очередной Хозяйкой острова Фэр. – На ее лице появилась озорная улыбка. – Значит, ты никогда не играл в рыцарей и драконов? Неудивительно, что ты такой важный и серьезный. Думаю, тебе надо поиграть прямо сейчас.
   – О, нет, – ужаснувшись, как и ожидала Габриэль, затряс головой Реми.
   – Прошу прощения, – притворно вздохнула она. – Совсем не подумала. Забыла, что ты такой слабенький.
   – Я не слабый, – запротестовал он. – Это был лишь короткий приступ… я совсем поправился, спасибо.
   – Хорошо. Тогда ничто не мешает поиграть. – Габриэль встала и взяла его за руку, чтобы помочь подняться. – Давай.
   – Габриэль, – умоляюще простонал Реми. – Я не силен в играх. Особенно когда нужно что-то придумывать.
   – Это не так трудно. Я научу.
   Когда он продолжил противиться, Габриэль одарила его самым нежным взглядом.
   – Ну, пожалуйста. Будет так интересно.
   Реми, раздираемый желанием угодить ей и мужским страхом выглядеть ослом, закатил глаза, словно обращаясь к небу за помощью. Но было необходимо, чтобы кто-то избавил Николя Реми от этого мрачного взгляда, вернул ему смех, заставил на время забыть о тяжелом бремени опасности, следовавшей за ним из Парижа.
   Габриэль не давала ему покоя, пока он не поднялся. Реми, страдальчески вздохнув, встал на ноги и отряхнулся.
   – Прекрасно, моя госпожа. Однако позвольте мне внести полную ясность в одну вещь. Я никоим образом не собираюсь быть попавшей в беду красоткой.
   – Порядок. Если настаиваете, позволяю вам быть рыцарем.
   Реми расплылся в широкой улыбке, и Габриэль, к своему удивлению, почувствовала, как екнуло ее сердце. Когда этот мужчина позволял себе расслабиться, у него появлялась потрясающая улыбка и контрастирующее с суровой мужественностью обаяние.
   Габриэль встряхнулась, помня, что она уже достаточно ученая, чтобы чувствовать слабость в коленках от мужской улыбки. Отвернувшись от Реми, девушка сказала:
   – Первым делом, мой храбрый шевалье, надо найти вам меч.
   – Кажется, у меня был, – угрюмо заметил Реми, – пока ты его не сперла.
   Габриэль все еще чувствовала за собой вину, но, тряхнув головой, заявила:
   – Я не воровала вашу шпагу. Только взяла на время.
   – Но тогда почему не вернула?
   На это у Габриэль не было готового ответа. Возможно, потому, что опасалась, что, получив шпагу обратно, Реми покинет остров Фэр и совершит что-нибудь безрассудное. Например, покончит с собой.
   – Когда придет время покинуть нас, я отдам шпагу. Ни минутой раньше, – поставила его в известность Габриэль. – А пока обойдешься вот этим.
   Она отыскала на берегу толстую ветку, кривую и сухую, один конец которой был загнут крючком. Театральным жестом Габриэль вручила ее Реми.
   – Вот ваш верный клинок, сеньор рыцарь.
   Реми взял ветку и принялся разглядывать ее.
   – Э-э, кажется, мой верный клинок слегка погнулся.
   – О, к сожалению, это случилось, когда вы сражались с чудовищем.
   – Я победил?
   – Разумеется, – ответила Габриэль, надменно вздернув подбородок. – Стала бы я терпеть в своих защитниках рыцаря, проигрывающего поединки?
   – Полагаю, нет, – ответил Реми. – Итак, где тот дракон, с которым я должен сразиться ради вас?
   – Вы стоите у него на хвосте.
   – Что? – Реми смущенно посмотрел на кривой корень дерева под сапогом.
   – Ой, берегитесь, – завизжала Габриэль. – Дракон прямо позади вас, поднимает острые, как бритва, когти.
   Реми обернулся, глядя на раскинувшиеся ветви, под которыми недавно отдыхал.
   – Простите меня, моя госпожа. Но я вижу всего только старое дерево.
   – Увы! – воскликнула Габриэль. – Мой рыцарь близорук. – Положив руки ему на плечи и притворно дрожа, она съежилась за его спиной. – Это Старый Платан, самый свирепый из населяющих этот лес пожиратель девиц. – Габриэль выглянула из-за широкой спины Реми. – Это еще чудо, что его огненное дыхание не превратило нас обоих в пепел.
   Реми прокашлялся, отчаянно пытаясь уловить дух игры.
   – Гм… не бойтесь, моя госпожа. Я спасу вас от… от другого дракона. Э-э… вон от того.
   Схватив ветку, Реми крадучись двинулся вперед, и Габриэль прикусила губу, чтобы не рассмеяться, думая, что еще ни один рыцарь не выглядел так восхитительно сконфуженно, как в данный момент Реми.
   Но, поднимая ветку, он расправил плечи, словно действительно владел мечом, интуитивно принял стойку, какую, должно быть, принимал в бесчисленных сражениях. Ноги и все тело напряжены, готовы к бою. Габриэль невольно заметила, что большую часть веса он перенес на противоположную от раны сторону, как он и сделал бы, если бы, покинув остров, ему пришлось иметь дело с солдатами Темной Королевы.
   «Совершенно правильно сделала, что спрятала от Реми шпагу», – мрачно подумала Габриэль.
   Реми смотрел на высившийся платан, приоткрыв рот, словно хотел что-то сказать. Он замахнулся веткой, готовясь нанести по дереву мощный удар, но Габриэль бросилась к нему.
   – Стой! Что ты делаешь?
   Он сверху вниз посмотрел на нее, в его темно-карих глазах читалось замешательство и нерешительность.
   – Расправляюсь с драконом.
   – Не так.
   Габриэль невольно улыбнулась:
   – Ты забыл, с кем мы в это играли. С Мири. Она ни за что бы не вынесла, если бы кто-то убил милого бедного дракона.
   Реми опустил ветку, вполне оправданно негодуя.
   – В таком случае что же мне именно делать, чтобы спасти тебя от этого зверя?
   Габриэль, невинно улыбаясь, захлопала глазами.
   – Надо ему спеть песенку, чтобы он уснул.
   Реми в ужасе уставился на нее. Доведенный до крайности, он бешено закрутил головой.
   – Нет, Габриэль. Категорически нет.
   Отшвырнув ветку, он готов был, невзирая на чертову рану, сломя голову бежать под надежное укрытие Бель-Хейвен. Но Габриэль вцепилась в его руку:
   – Что?! Ты бросаешь меня в когтях дракона? Реми недовольно посмотрел на нее:
   – Откровенно говоря, моя госпожа, эта мысль начинает приобретать определенную привлекательность.
   – Николя! – укоризненно произнесла Габриэль, умоляюще глядя широко открытыми глазами.
   – Габриэль, – простонал Реми, умоляя о пощаде.
   Но девушка была непреклонна.
   – Пой, – приказала она. – Или больше никогда не увидишь свою красавицу.
   Реми отчаянно огляделся в поисках пути к отступлению, но, ничего не найдя, попятился к дереву. Тяжело дыша, он прокашлялся и запел.
   Габриэль ожидала, что если он подчинится, то исполнит какую-нибудь солдатскую походную песню. А он вместо этого низким грубоватым голосом запел вполголоса колыбельную, чуть фальшивя и неуверенно, словно мучительно пытаясь вспомнить слова, которые слышал страшно давно в колыбели.
   Но и мелодия и слова были мучительно знакомы Габриэль: эту песню часто пела им перед сном мама. Евангелина Шене, несравненная Хозяйка острова Фэр, практически считалась святой покровительницей острова.
   Габриэль она часто казалась красивой и более отдаленной, больше мамой Арианн и Мири, чем ее. Ближе всех Евангелине была Арианн, старшая дочь и наследница. Мири – всеми любимой и оберегаемой младшенькой. Габриэль, бывшая где-то между ними, часто чувствовала себя потерянной и забытой, за исключением отдельных ночей в детстве, когда она упрямо хлопала глазами, после того как более послушные сестры погружались в сон.
   «Ай, моя маленькая неугомонная Габриэль, – нежно журила ее мама. – Что мне с тобой делать?» Она качала дочку на руках и пела эту колыбельную песенку. Такого уютного покоя Габриэль не испытывала с тех пор.
   Как странно уловить теперь след того старого волшебства в грубом голосе солдата! Глаза защипало от слез, что Габриэль не было свойственно.
   Реми запнулся и замолк.
   – Извини. Больше не помню.
   Девушка часто-часто заморгала, стараясь изо всех сил сохранить самообладание.
   – Все прекрасно, Николя. Вы… вы действовали отменно. Дракон спит. Красавица спасена.
   – Хорошо. – Реми шагнул к ней. – А в этой игре есть часть, где красавица награждает своего храброго рыцаря поцелуем?
   Он попытался придать вопросу шутливый оттенок, но взгляд темно-карих глаз был чересчур серьезен, чтобы Габриэль могла чувствовать себя спокойно. Величественно взмахнув юбками, она отошла прочь.
   – Поцелуем? Какой стыд! Ясно, что вы совсем не разбираетесь в красавицах. Мы холодны и жестоки, требуем от своих защитников поклонения на расстоянии. Самое большее, что мы можем позволить своему рыцарю, – это преклонить колено и поклясться в вечной верности и служении.
   Она старалась говорить игриво, не думая, что Реми последует ее словам. Но, к ее ужасу, он встал перед ней и начал медленно опускаться.
   – Ой, Реми, я только пошутила… – начала она, но Реми встал на одно колено.
   Усилие, видно, причинило ему боль, ибо он поморщился.
   – Хватит, Реми, – сказала она. – Игра окончена. Вставай же.
   – Нет, моя госпожа. Это ваше предложение. Теперь мы доведем его до конца.
   – Не дурачься. Вставай, пока не сделал себе хуже.
   Она попробовала потянуть его за рукав, но, когда Реми поднял голову, чтобы взглянуть на нее, остановилась как завороженная. Солнце, превратившее его волосы и полированное золото, высветило на лице все морщинки – результат пережитой боли и страданий. Но глаза, казалось, светились каким-то необыкновенным светом.
   – Госпожа, мой меч всегда к вашим услугам, – произнес он, прижимая ее руку к своей груди. – Даю обет на крови, что буду вечно вам служить и защищать вас.
   Габриэль неожиданно потеряла дар речи. Это было похоже на воплощение заветной мечты любой красавицы. У ее ног стоял пробившийся к ней после тяжелых усилий израненный рыцарь, готовый умчать ее в надежных объятиях на своем верном коне.
   Мужчина, исполненный чести, чистых помыслов и мужества – свойств, которые она однажды ошибочно предположила у шевалье Этьена Дантона. Но Дантон только носил это звание. Он был рыцарем не больше, чем ныне Габриэль девицей.
   Один Николя Реми был настоящим, неподдельным. К сожалению, он появился на острове слишком поздно.
   Габриэль выдернула руку и отошла к краю ручья, обхватила себя руками, боясь обнаружить, что ее бьет дрожь.
   Взглянув на нее, он увидел только спокойную осанку, золотистые волосы и голубые глаза. Всего мрачного, что было у нее на душе, он не заметил.
   Услышав шаги Реми, почувствовав, что он стоит сзади, девушка напряглась.
   – Габриэль? – Его низкий голос прозвучал печально и смущенно. – Я что-нибудь сделал не так? Извини. Я же говорил, что не силен в придуманных играх.
   Габриэль проглотила застрявший в горле комок.
   – Наоборот, – попыталась она улыбнуться. – У тебя получается слишком хорошо. Почти по-настоящему.
   – Так я и говорил, что думал, – резко ответил он и мягко положил руки на ее плечи.
   По телу Габриэль пробежала дрожь. Сердце бешено застучало, словно она неожиданно оказалась на краю страшной пропасти.
   Она знала, что стоит ей повернуться, и Реми привлечет ее к себе и поцелует. Один маленький шаг с ее стороны – и она, возможно, навсегда изменит их судьбы.
   Окружавший их лес, казалось, затих, замер, только неутомимо продолжал журчать ручей, да вдали меланхолично повторял свою песню кроншнеп. Слишком поздно.
   Не отводя взгляда от блестевшей на солнце ряби ручья, Габриэль стряхнула с плеч руки Реми.
   – Думаю, пора домой, – медленно произнесла она.
   На Бель-Хейвен опустилась ночь, безоблачное небо пронзали звезды, полумесяц заливал торжественным светом увитый плющом помещичий дом. Домочадцы уже давно отошли ко сну, когда Реми прокрался из дома в сад. Ему не спалось, но уже не из-за того, что болела рана. Он переживал ошибку, которую совершил днем, открыв свое сердце Габриэль.
   В нынешних тяжелых обстоятельствах он не имел права объясняться в любви ни одной благородной женщине. Даже до объявления его скрывающимся от правосудия он вряд ли мог предложить женщине замечательное будущее, особенно такой ослепительной красавице, как Габриэль, с ее девичьими мечтами о роскошных балах, маскарадах и дюжинах поклонников. Реми не мог похвастаться ни богатством, ни титулом. Да, он был привлекателен, немного умен, но единственный талант, которым он обладал, – умение владеть шпагой.
   Неудивительно, что Габриэль отмахнулась от него. По возвращении в дом она была по-прежнему добра к нему, но за ужином (он ужинал вместе с семьей) казалась молчаливой и замкнутой. Когда после ужина он вернулся к себе, то обнаружил, что она, эта вещь, его ожидает.
   Реми положил ладонь на висевшее сбоку оружие и вынул его из ножен. Шпага. Никакой другой поступок не мог проще сказать о ее чувствах.
   Ясно, что он до того довел ее своими неуклюжими признаниями в преданности, что она сочла, что было бы лучше, если бы он покинул остров Фэр. И была права.
   Не обращая внимания на приступы боли от раны, Реми сделал несколько выпадов шпагой, защищаясь от воображаемого противника. Если он вообще надеялся восстановить силы, нужно было снова приручать тело к суровой дисциплине, которой он придерживался всю жизнь. Мышцы из-за бездействия побаливали, но как приятно было заставлять их работать и реагировать на его команды.
   На острове Фэр он чувствовал себя оторванным от реального мира. Может быть, именно сейчас его молодой король, не ведая о таившейся опасности, делает приготовления к свадьбе в Париже.
   Реми проклинал себя. Он уже не сумел уберечь королеву. Теперь он должен вернуться, чтобы оградить от опасности ее сына, единственного наследника и единственную надежду Наварры, пускай даже придется добираться туда ползком. Ему было очень стыдно тянуть время здесь, когда он обязан находиться совсем в другом месте, тем более, когда его удерживала слабость побольше, чем рана.
   Он был околдован безмятежностью этого тихого места. До того как попасть в Бель-Хейвен, Реми никогда не знал дома. Большую часть юных лет он провел, следуя за отцом-солдатом, постигая его ремесло, жил в палатках, казармах или был нежеланным обитателем жилищ на отвоеванных у врага территориях.
   Никогда в жизни он не испытывал домашний уют и теплоту, живя под одной крышей с таким… таким множеством женщин. Он позволил себе радоваться материнским заботам и уходу за ним Арианн Шене, посещениям маленькой, застенчивой Мири, когда она приносила показать ему раненого лисенка, уверяя, что если могла поправиться зверушка, то поправится и Реми.
   Но даже улыбаясь при этих воспоминаниях, Реми понимал, что не мысли об Арианн или Мири так мешали ему думать о том, чтобы покинуть остров Фэр.
   Нет, это Габриэль. Обворожительная колдунья, недоступная ему, как далекая звезда.
   Ему следовало бы справиться со своей страстью и, возможно, он смог бы, если бы был ослеплен лишь ее красотой. Но Габриэль дала ему возможность за холодным утонченным наигранным фасадом, который она всячески старалась создавать, разглядеть доброту, сердечность, нежность, шаловливость, так контрастирующие с этой напускной внешностью.
   Бывали моменты, что Габриэль казалась ему совсем юной. В другое время она выглядела много старше и искушеннее его самого. Потому ли, что она была колдуньей или же просто женщиной, одной из этих загадочных и непредсказуемых существ?
   Порой она бывала живой, могла, смеясь, поддразнивать его. Иногда же тихой и задумчивой, с глазами, полными берущей за сердце необъяснимой печали. Часто она далеко уносилась мыслями, будто полностью забывала о его существовании. Так, видно, и будет, как только он уедет.
   Ему тоже нужно выбросить ее из головы. Но, принимая это решение, Реми почувствовал, как часто забилось его сердце при звуках шагов и легком шорохе кустов. Он убрал шпагу в ножны, с нетерпением ожидая приближающуюся с фонарем в руке по садовой дорожке женщину.
   Но это была Арианн. Он подавил разочарование. Она, несомненно, проверяла, где он, как часто делала по ночам, не найдя его в постели.
   Реми знал, что Арианн подолгу работала по ночам, когда все давно спали, разбираясь в многочисленных хозяйственных делах или занимаясь изготовлением лекарств для обитателей острова. Она все еще была в поношенном рабочем платье, из собранных в пучок волос на бледное лицо спадали мягкие золотистые пряди.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 [27] 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация