А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Темная королева" (страница 10)

   Глава шестая

   В Большой гостиной Луврского дворца царила тишина, просторные ниши покоев, где обычно толпились пышно разодетые придворные, освещались всего несколькими свечами. Бартоломей Вердуччи, похожий на огородное пугало тощий человечек с лысеющей головой и клочковатой бородкой, крадучись, двигался по кафельному полу.
   При мысли о предстоящей частной аудиенции у королевы его била дрожь.
   У Бартоломея были более чем веские основания испытывать страх: он не смог выполнить поручение своей госпожи, а Черная Королева редко терпела неудачи.
   В какой-то момент Бартоломей подумал, что в гостиной действительно никого нет. На мгновение почувствовал облегчение, пока не заметил позади трона темную тень.
   – В-ваше величество, – низко поклонился Бартоломей. Голос в пустой гостиной отдался странным глухим эхом.
   Екатерина де Медичи, скрестив впереди пухлые украшенные драгоценными камнями пальцы, медленно выступила из тени. Она была невысокого роста, но держалась с царственной осанкой, как и пристало герцогине из самого могущественного семейства в Италии. В светлых волосах теперь блестели седые пряди, землистого цвета лицо округлилось и отяжелело, как и вся фигура. Но королеву-мать никак нельзя было принять за старуху. Такое впечатление исключали черные под тонкими бровями глаза Медичи, холодные, пронзительные.
   Королева пристально смотрела на Бартоломея сверху вниз, с края помоста. Он, теребя тонкими пальцами плюмаж, словно щит, держал перед собой бархатный берет.
   – Ну? – спросила Екатерина.
   Бартоломей попытался придать голосу твердости.
   – Если… если угодно вашему величеству. Дело в надежных руках.
   – Так ли? – Екатерина слегка приподняла брови. Поманила его пальцем подойти поближе.
   Бартоломей съежился от страха, подавляя желание бежать. Шаркающими шажками двинулся вперед, пока не подошел на расстояние руки к Темной Королеве. Та уставилась на него взглядом василиска. Говорили, что Екатерина обладала способностью читать по глазам и таким образом узнавать правду. Бартоломей не мог оторваться от этого холодного твердого взгляда, пока Екатерина сама не оттолкнула его.
   – Лжец, – прозвучало тихо. – Дали капитану Реми удрать, – добавила Екатерина.
   – Знаете ли, ваше величество… – Бартоломей понял, что отпираться бесполезно: глаза его выдали.
   – Реми бежал, – неумолимо продолжала Екатерина. – И взял с собой улику, которую вы должны были забрать обратно.
   – Не моя вина, ваше величество, – слезливо оправдывался Бартоломей. – Когда королева Наваррская умерла, там было столько народу, капитан Реми, ее министры, придворные дамы. Я не мог приблизиться. Я… я…
   – Дурак.
   Екатерина не повышала голоса. Мало кто улавливал полную меру ее гнева… пока не было поздно.
   Бартоломей пал ниц, хватаясь за складки ее платья и умоляя о прощении. Королева некоторое время молчала, потом нетерпеливо выдернула из рук бедняги жесткую парчу.
   – А ну, вставайте, вы, глупец, и перестаньте распускать нюни. Этим не поможешь.
   Бартоломей поднялся на дрожавшие ноги. Королева требовательно спросила:
   – Итак, что делается для того, чтобы исправить положение?
   – Солдаты все еще вплотную идут по следу капитана. Он далеко не убежит, ранен. И нам известно, куда он направляется.
   – Любой дурак может догадаться, куда он подастся. Побежит к своему молодому королю Наваррскому.
   – Нет, ваше величество. У нас есть основания полагать, что он направился в другое место. Один из наших тайных агентов узнал, что, прежде чем покинуть Париж, он совещался с женой одного аптекаря, мадам Бельвуар. Она не желала что-нибудь сказать нам о капитане, но несколько часов на дыбе развязали ей язык. Она призналась, что капитан намерен искать помощи у некой Шене, которая живет на острове Фэр.
   – Острове… острове Фэр, – прошептала Екатерина.
   Если бы на ее месте был кто-нибудь другой, Бартоломей заметил бы, что в глазах собеседницы мелькнула искорка страха.
   – Да, ваше величество. Хотя не могу представить, какую помощь капитан рассчитывает там найти. Это всего лишь небольшой островок, населенный главным образом женщинами, и…
   – Всего лишь островок с женщинами, – глянула волком Екатерина. – Да, всего лишь малозаметными женщинами. Многие из них вроде меня.
   У ошеломленного Бартоломея отвисла челюсть. Женщины вроде Темной Королевы? Он прекрасно знал, что это значило.
   «Колдуньи», – содрогнувшись, подумал он.
   – Да, – сказала королева, словно прочитав его мысли. – И Арианн Шене, похоже, самая опасная из них. Ее покойная мать, Евангелина Шене, когда-то была моей подругой.
   Бартоломей не мог скрыть удивления.
   – Тебя удивляет, дорогой мой Бартоломей, не так ли, – сухо произнесла Екатерина, – что у меня когда-то была подруга?
   – Да, то есть нет, ваше величество. Я… я… хочу сказать… – запутался в словах Бартоломей и густо покраснел.
   – Откровенно говоря, меня это тоже удивляет, – сказала Екатерина. – Но у нас с Евангелиной было необычное душевное сходство. Возможно, потому что мы обе были невестами и при французском дворе чувствовали себя иностранками: она – дворянка с острова Фэр, я – «та самая проклятая итальянка». – Екатерина прошла мимо него к ромбовидным окнам. Отсутствующим взглядом смотрела в ночь. – Мы с Евангелиной стали тесными союзницами. Но, к сожалению, она никак не хотела понять необходимости пользоваться доступным нам искусством черной магии. Она даже пыталась препятствовать мне, когда я этим занималась. Конечно, я не могла этого позволить. – Екатерина вздохнула. – О-о, как же мне пришлось поступить с моей бедной подружкой.
   Королева погрузилась в молчание, но, наконец, вроде бы очнулась от воспоминаний и снова обратила свое внимание на Бартоломея.
   – Теперь же по вашей глупости мне, возможно, придется иметь дело с дочерью Евангелины.
   – О-о, н-нет, ваше величество.
   – Делайте, что хотите, но вы должны не дать капитану Реми добраться до острова.
   – С-слушаюсь, ваше величество, – закивал головой Бартоломей.
   – И вернете улику.
   Бартоломей еще энергичнее закивал головой.
   – Хватит, как идиот, трясти головой, принимайтесь за дело! И ради бога, будьте осторожнее. Чтобы ни капли подозрений не возникло у Генриха Наваррского. Я хочу, чтобы этот юный дурень был здесь, в Париже, и женился.
   Бартоломей снова закивал, но вовремя остановился. Согнувшись в поклоне, попятился к двери, радуясь, что легко отделался. Он почти добрался до двери, когда снова раздался голос Екатерины:
   – Бартоломей!
   – Да, ваше величество?
   – И не подведи меня снова, – негромко предупредила она.
   Екатерина стояла, поджав губы, а трясущийся от страха прислужник, споткнувшись, выскочил из комнаты. Она держалась прямо и величественно, пока за ним не закрылась дверь. Только тогда Екатерина позволила усталости проявить себя, усталости женщины, которая бесконечно долго боролась за свое положение в стране, где к ней относились с неверием и презрением. Боролась за то, чтобы удержать на троне своего полупомешанного сына, которому грозили другие французские фамилии с претензиями на королевскую кровь, боролась с бунтами мятежников гугенотов, с королем Испании, тянувшим к Франции свои жадные лапы.
   По большей части Екатерина чувствовала себя более чем способной к этой борьбе за власть. Порой она даже получала удовольствие от всех своих интриг. Но сегодня она ощущала лишь усталость и одиночество.
   Упоминание острова Фэр всколыхнуло в ней память о Евангелине, ее подруге, и вызванные ею все противоречивые чувства: любовь и ненависть, восхищение и жгучую зависть. В конечном счете, ненависть и зависть взяли верх.
   Евангелина с ее идеальным браком, идеальной любовью посмела воспрепятствовать попытке Екатерины избавиться от любовницы мужа. Конечно, Евангелина правильно помешала ей, но от этого ее вмешательство не стало более терпимым.
   Екатерина решила показать Евангелине, что значит чувствовать себя отвергнутой неверным мужем.
   – Страдания за страдания, моя дорогая Евангелина, – прошептала Екатерина.
   Оказалось, что очень легко натравить одну из своих дам на шевалье Шене. Несмотря на все его страстные признания в обожании своей жены, он оказался таким же слабым, как и всякий другой мужчина.
   Екатерина отчетливо помнила тот доставивший ей глубокое удовлетворение момент, когда Евангелина впервые узнала об измене мужа. У Евангелины были удивительные глаза, они как бы лучезарно светились изнутри.
   Но в тот момент Екатерина видела, как свет этот мелькнул и погас, чтобы никогда больше не вспыхнуть снова. Воспоминание должно бы быть приятным, но почему-то оставило чувство боли и пустоты.
   Екатерина потерла глаза, пытаясь стереть из памяти все мысли о подруге. Но не могла избавиться от вопросов. Что, если капитану удалось добраться до острова Фэр и добиться помощи Арианн?
   В краешках губ залегла зловещая складка.
   – О, дорогая Евангелина, – пробормотала она. – Молю, чтобы у Арианн было больше здравого смысла, чем у тебя, и хватило бы ума не вмешиваться в мои дела. Мне действительно не хотелось бы губить твое дитя.

   Глава седьмая

   Арианн вывела пони из монастыря. Шарбонн заперла за ней ворота. Девушка сомневалась, что Мари Клэр была бы довольна, если бы узнала, что она обошлась без сопровождения Шарбонн, но было уже поздно, и женщине, которую утром ожидало много дел, следовало поспать.
   Арианн и сама устала до смерти. Хотелось вскочить в седло и скорее попасть домой. Но с Орешком это было вряд ли возможно. Мири права: пони старел. Арианн надо бы его пожалеть, даже если это означало, что придется вести его по улицам в поводу, пока они не дойдут до дороги, которая вилась из гавани в глубь острова.
   Она вряд ли доберется домой до раннего утра, но Арианн не впервые приходилось бывать вне дома так поздно. Она часто ездила после захода солнца, торопясь к постели тяжелобольных. Здесь, на своем острове, она всегда чувствовала себя в безопасности.
   По крайней мере, до сегодняшней ночи.
   Ведя Орешка вниз под залитую лунным светом гору, она тесно прижималась к пони, помня о висевшем на боку тайном грузе – кожаном кошельке капитана Реми с его смертельно опасным содержимым.
   Когда она всего несколько часов назад ехала в монастырь, остров Фэр казался самым спокойным местом на свете. Теперь даже сад лекарственных растений у лавки аптекаря приобрел зловещие очертания: в нем слишком много закоулков, в которых кто-то мог затаиться, слишком много кустов, под которыми можно прятаться.
   «Говорят, что у Темной Королевы глаза повсюду».
   На ум пришли слова Мари Клэр. Арианн невольно скользнула рукой по шее и нервно затеребила цепочку с кольцом Ренара. Она со страхом почувствовала, что в темноте кто-то есть, кто-то следит… выжидает. Арианн с трудом удерживалась от того, чтобы не броситься обратно под надежное укрытие монастыря.
   Хватит! Она не позволит Екатерине запугать себя, бросить тень на окружающий мир, на ее остров.
   Орешек остановился, оперся на нее, собираясь уснуть прямо на дороге. Арианн шлепнула его и, грустно улыбнувшись, прошептала:
   – Правильно. Давай обопрись о меня. Все опираются. Как хотелось бы и мне опереться на чье-нибудь плечо.
   – Я не сгожусь? – прогремел из темноты низкий голос.
   У Арианн сердце ушло в пятки, она бросила поводья. К ней приближалась массивная фигура. Огромные плечи, могучие руки. Арианн открыла рот, собираясь закричать, но мозолистая ладонь плотно закрыла ей рот.
   – Все нормально, милочка. Это всего лишь я.
   С бешено бьющимся сердцем она смотрела на графа де Ренара. Лунный свет высвечивал резкие черты его лица. Он медленно отнял руку от ее рта, как бы нежно погладив губы. Откуда, черт возьми, он взялся? Словно по колдовству возник из-под земли.
   Арианн пораженно раскрыла глаза при мысли, что, выражая свои чувства, теребила металлическую цепочку. Неужели она непроизвольно… Нет, это абсурдно, невозможно…
   Она, споткнувшись, изумленно отшатнулась от Ренара.
   – М-месье граф! Откуда вы? Я… я вас не вызывала. – Потом нерешительно добавила: – Или вызвала?
   – На этот раз нет, – с еле заметной усмешкой ответил Ренар.
   – Но в таком случае, что вы здесь делаете?
   – Ищу вас, – спокойно произнес он, словно оба находились на какой-нибудь летней ярмарке и потеряли друг друга в толпе.
   Испуг Арианн уступил место злости за страх, который она пережила из-за него.
   – Значит, это вы, как я чувствовала, следили за мной. Вы меня преследовали.
   Ренар пожал широкими плечами:
   – А что мне оставалось делать, когда я решил, что моим видам на вас угрожает соперник?
   – Соперник? О чем, в конце концов, вы говорите?
   – Мой друг Туссен сообщил мне, что видел вас ехавшей с другим мужчиной, и я испугался, что вы, может быть, назначили ему свидание под луной.
   Такая фантазия была до того нелепой, что Арианн невольно расхохоталась.
   – Это была Шарбонн, женщина, которая работает в монастыре. Верно, она довольно крепкая и рослая, но если бы она узнала, что ваш друг принял ее за мужчину, то расквасила бы ему нос. Она часто сопровождает меня, когда я хожу в монастырь Святой Анны.
   – Теперь понимаю. Я видел, э-э… как молодая женщина выпускала вас из ворот.
   – И вы все это время были там, выслеживая меня? Ренар сконфуженно потер шею:
   – Боюсь, что вел себя как ревнивый дурак.
   – Само собой, – угрюмо подтвердила Арианн. – И к тому же бессмысленно. Чтобы ревновать, надо быть влюбленным.
   – Нет, лишь очень сильно желать кого-то и быть исполненным решимости защитить то, что мое.
   Арианн только оставалось покачать головой, находя это неотрывное преследование все более непостижимым.
   – Но я не ваша, – возразила она. – И вы не имеете права шпионить за мной. Что бы вы сделали, если бы я была на свидании с другим поклонником?
   – Отбил бы у него охоту. Вы не ожидаете, что я буду за вас драться?
   – Разумеется, нет. Я не из тех женщин, из-за которых дерутся мужчины.
   – Так из каких же вы?
   – Из благоразумных, кто латает головы, когда драка кончается.
   – Вы недооцениваете свои прелести, милочка.
   Ренар погладил пальцами изгиб ее щек. Прикосновение было нежным, но Арианн отстранилась.
   Она отвернулась и, когда Ренар своими огромными лапами обнял ее за плечи, напряглась. Он наклонился так, что она чувствовала его дыхание, и прошептал на ухо:
   – Простите меня, я очень плохо себя вел.
   Арианн старалась не поддаться на раскаивание в его голосе. Но это стоило большого труда, особенно когда он повернул ее лицом к себе. Его взгляд в кои-то веки был открытым и искренним.
   – Извините, что обидел вас, – мрачно произнес он. – И так вас напугал. Хотя меньше всего хотел этого.
   – Я не столько испугалась, сколько удивилась, – ворчливо призналась она. – Вообще-то довольно странно, но я больше пугаюсь, когда вы мечетесь по моей большой гостиной. – Она окинула взглядом его огромную фигуру, могучие плечи. – Почему-то кажетесь не совсем ручным, чтобы держать вас в помещении.
   – А почему бы вам меня не приручить? – проворковал он, привлекая ее к себе.
   Она, посмеиваясь, высвободилась из его объятий:
   – Сомневаюсь, что мне это по силам, месье.
   К ее облегчению, Ренар воспринял отказ от его ухаживаний довольно добродушно.
   – Итак, если вы не направлялись украдкой на романтическое свидание, что же тогда замышляли? Не думаю, что монастыри запросто принимают посетителей, особенно в такое время.
   Арианн с наигранной скромностью потупила глаза:
   – Видите ли, поскольку у меня такой неотступный поклонник, я подумала накинуть вуаль.
   – Арианн. – Хотя Ренар фыркнул на ее игривый ответ, в его голосе прозвучала нотка, свидетельствующая о том, что он не удовлетворен этим уклончивым объяснением.
   Чтобы выиграть время на обдумывание, она ускользнула от Ренара и сделала вид, что хочет взглянуть на пони, хотя Орешек вряд ли пошевелился, с тех пор как она его оставила. Она погладила его морду, как бы успокаивая. «Глупо», – подумала Арианн. Пони почти спал.
   Услышав позади себя скрип сапог Ренара, она напряглась. Но он бережно повернул ее к себе и тихо спросил:
   – Дорогая, у вас неприятности?
   Мягкость и деликатность, с какими это было сказано, обезоружили ее. В его взгляде было столько доброты и тепла, что у Арианн перехватило дыхание от слез.
   – Скажите, что случилось, – уговаривал он. – Позвольте мне помочь.
   Арианн еле удержалась от сумасшедшей мысли рассказать все ему. В грубых чертах Ренара чувствовалось, что он повидал жизнь и хорошо ее знал. Вряд ли что могло устрашить этого человека, даже Темная Королева.
   Арианн пришлось заставить себя вспомнить, как мало она, по существу, знает о графе де Ренаре. Она не имела представления о его политических и религиозных представлениях или даже об отношении к черной магии. Больше всего вынуждала к молчанию мысль об этом перстне, о том, что за любую помощь Ренара придется платить.
   Избегая его требовательного взгляда, она сказала:
   – Ничего не случилось. Меня часто просят прийти в монастырь, даже по ночам. Мари Клэр, мать-аббатиса, предоставляет изолятор всем, кто нуждается в помощи. Один проезжий в пути получил повреждение, и я ездила оказать ему помощь.
   В известной мере это было правдой. Арианн осмелилась взглянуть на Ренара. Не поняла, поверил он ей или нет, но он явно остался недоволен сказанным, ибо нахмурился.
   – Вам не следует бежать на помощь всякому пострадавшему встречному. Это, черт возьми, слишком безрассудно, Арианн.
   – Большинство людей обычно считают меня благоразумной и осмотрительной. А вы считаете безрассудным постараться вылечить кого-либо?
   – Может быть… для женщины. Часто между признанием женщины святой или ведьмой лежит слишком тонкая грань. Вы должны научиться быть более осторожной. Когда станете моей женой, я буду на этом настаивать.
   – Но я не собираюсь быть вашей женой, месье.
   Глаза его потемнели, на лице было написано такое отчаяние и нетерпение, что даже у Арианн дрогнуло сердце. Но он заставил себя улыбнуться, черты его лица разгладились, приняв обычную маску невозмутимости.
   – Ах, да, – протянул он. – Кажется, постоянно об этом забываю.
   – Похоже, что вы к тому же забыли об условиях нашего соглашения. Вы же обещали вернуться к себе в замок.
   – Я не помню, что обещал именно так.
   – Обещали. Или что-то очень близкое к тому. Заверяли, что оставите меня в покое, если я буду носить ваше кольцо.
   – И вы его еще носите?
   Арианн потянула книзу накидку и показала кольцо на цепочке.
   Ренар вздохнул.
   – Прекрасно. Я буду соблюдать свою часть нашей договоренности. То есть, как только благополучно доставлю вас домой.
   – В этом нет необходимости, месье.
   Но Ренар, рассмеявшись, прервал ее. Он указал на Орешка – опустив голову, закрыв глаза, пони тихонько похрапывал.
   – Похоже, моя госпожа, ваш надежный боевой конь заснул.

   Дорога к Бель-Хейвен вилась между деревьями, словно серебряная лента, небрежно брошенная беспечной юной красавицей. Тишину ночи нарушал лишь размеренный стук копыт Геркулеса.
   Сколько бы хлопот ни испытывал Ренар со своим конем раньше, теперь, кажется, тот подчинился хозяину. Одной рукой Ренар крепко держал поводья, другой поддерживал сидевшую перед ним в седле Арианн. Девушка никогда не могла так удобно чувствовать себя на лошади, как это получалось у Мири. Ей было бы спокойнее ехать на Орешке, но, к сожалению, выдохшегося пони пришлось оставить в гостиничной конюшне.
   Теперь, когда они достигли самого темного и заброшенного участка дороги между гаванью и ее домом, Арианн невольно радовалась, что согласилась с предложением Ренара, с благодарностью думала о том, что он, такой сильный, рядом, пусть даже чуть похоже на то, что она укрыта под крылом могучего дракона.
   Арианн переменила положение и украдкой взглянула на Ренара. В голове не укладывалось, что он ночью следил за ней, до того исполненный решимости владеть ею, что готов силой вырвать из рук другого мужчины.
   Она понимала, что она не из тех женщин, кто побуждает на такие поступки или вызывает ревность. Преследование ее Ренаром можно было объяснить лишь странной решимостью взять ее в жены.
   Но зачем? Она слышала немало чудовищных историй о его деде, о множестве крестьянских девушек, которых против их воли тащили в постель старика. Говорили, что чем сильнее женщина сопротивлялась, тем больше удовольствия получал старый граф. И, тем не менее, она не могла не вспомнить наставление Мари Клэр. «Ты уж чересчур рассудительна, приписывая человеку грехи его деда».
   Арианн надеялась, что аббатиса права, но попытки Ренара принудить ее к супружеству слишком напоминали ей старого графа. Правда, она находила в Ренаре такие черточки характера, как доброта и чувство юмора, которыми старик не обладал. Но за добродушными улыбками часто могло скрываться что-то дурное. Если бы она знала о Ренаре побольше… если бы могла прочитать по его глазам.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 [10] 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация