А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Люди из пригорода" (страница 4)

   Скрыпаль

   Фамилия у скрипача была Скрыпаль – видать, не одно поколение его предков сладострастно ласкало смычком непослушные струны, заставляя их покориться и отдаться витиеватой мелодии, чтобы услаждать слух гостей на сельских свадьбах. Он, казалось, даже родился со скрипкой в руках, потому что почти никогда не выпускал ее из рук, и соседи уже давно перестали обращать внимание на чуть слышное «пиликанье», доносившееся из его хаты в любое время суток. Жил он уединенно, супруга его, которую он раздобыл где-то в городе, с местными жителями не общалась и все время проводила на своей усадьбе. Впрочем, соседям было хорошо известно, что семейная идиллия там не сложилась и что Скрыпальчиха поедает поедом своего Скрыпаля, пользуясь его добротой и незлобивым характером.
   Явдоха, а хата Скрыпаля находилась по соседству с ее домом, Скрыпаля знала, как говорится, с пеленок. Они ходили в один класс, и он, как, впрочем, и все другие их одноклассники, пытался за ней ухаживать. Ничего из этих ухаживаний не получилось, но они остались закадычными друзьями на всю жизнь и часто подолгу беседовали, как беседуют близкие друзья, которым все друг о друге известно, – то о чем-то, то ни о чем, сидя на лавке перед хатой Скрыпаля. И вот Явдоха, видя, что тот мучается, а даже ей, все равно что своей собственной сестре, ничего не говорит, решилась как-то ему помочь – попытаться прогнать из черствого сердца Скрыпальчихи завладевшего им беса гордыни. Правда, сделать это ей не удалось – та не подпустила ее к себе даже на пушечный выстрел, притворяясь, что ревнует к ней Скрыпаля, хотя на самом деле ей это чувство было неведомо – она с детства знала, что красива, как кинозвезда, и только по лени не попыталась найти себя на театральных подмостках или в кино. Стоило ей появиться на улице, и взгляды мужчин электрическим током начинали струиться по ее роскошным каштановым волосам, волнами ниспадающим на длинную бледную шею и точеные плечи. Ее серые и блестящие, как горный хрусталь, глаза, казалось, не замечали эти взгляды, но на самом деле жадно впитывали их, и они питали ее непомерную гордыню и ласкали того беса, что вселился в ее постепенно превращающееся в обледенелый камень сердце.
   Потерпев неудачу, Явдоха поклялась, что проникнет в Элеонорину тайну и спасет Скрыпаля, чтобы он не отдал преждевременно в руки Всевышнего свою честную, добрую душу.
   Она рисковала, правда, поссорить навсегда Петра с Скрыпалем – отношения у них и без того были сложные – Петро знал, что в столике у Явдохи хранится тоненькая тетрадка, испещренная аккуратными маленькими буквочками – сонетами, которые сложил когда-то Скрыпаль в честь своей неуступчивой возлюбленной. Любовь, быть может, прошла, сонеты остались, и Явдоха ими дорожила, потому что они напоминали ей о том времени, когда ей было всего пятнадцать и когда неуемная жажда жизни так кружила ей голову, что даже студеная озерная вода казалась ей теплой и ласковой. Итак, в то солнечное октябрьское утро, когда Явдоха окончательно решилась заступиться за Скрыпаля и спасти его, Скрыпаль ехал в троллейбусе по столичному бульвару, тому, что возле Университета, и вдруг увидел свою мать, бредущую с тяжеленной кошелкой, седую и сгорбленную. Даже случайные прохожие бросали на ее потертое, в заплатках, демисезонное пальто сочувственные взгляды, и сердце Скрыпаля заныло от стыда и жалости. На первой же остановке он бросился вон из троллейбуса, но матери его уже не было видно – она свернула на улочку со старинными домами, чудом сохранившуюся в самом центре города, и сейчас уже, вероятно, тащила свою ношу по лестнице – в старом доме, где она жила, лифта не было.
   Скрыпаль бросился к дому, хотя бежать ему было нелегко – вечно усталые ноги не слушались его, – открыл дверь подъезда и услышал ее удаляющиеся, тяжелые шаги:
   – Мама! – позвал он ее, но она его не услышала.
   Скрыпаль посмотрел на часы – он уже опаздывал на репетицию, а дирижер уже и так несколько раз угрожал выгнать его вон, если он еще хоть раз опоздает. Несколько струнников уже остались без работы именно по этой причине, и Скрыпаль, проклиная и себя, и дирижера, бросился в сторону Крещатика, отчаянно махая руками каждому проезжавшему мимо такси. На репетицию он успел и даже неплохо играл, но сердце его грызли укоры совести, и после репетиции он отправился на Пушкинскую улицу, к матери.
   По дороге он задумался, и ноги сами собой привели его на Заньковецкую, где в те времена, когда он еще учился, собиралась половина консерватории, чтобы прийти в себя от изнурительных занятий и немного поболтать за сигаретой во дворике за молочным магазином, в котором пухлая и приветливая продавщица, тетя Маша, варила студентам и их преподавателям совершенно фантастического вкуса кофе. Увидев родные места, Скрыпаль решил выпить кофе – в кармане его еще шуршали несколько последних гривен, – чтобы хоть немного отдохнуть и, возможно, переброситься парой слов с кем-нибудь из однокашников – от огорчения он совсем забыл, что молочный магазин давно уже закрыли и вместо кофе в нем торгуют дорогими французскими духами. Он вспомнил об этом только тогда, когда увидел перед собой рекламу косметики там, где на подоконнике в былые времена всегда лежал толстенный серый кот – баловень всех кофеманов. Впрочем, в своей беде он оказался не один – еще одна тень прошлого забрела сюда – Элка, его однокашница, словно в воду опущенная, с растерянными близорукими глазами и тоже с потертым футляром для скрипки в руках.
   – Ты куда, Эл? – радостно приветствовал ее Скрыпаль, довольный что оказался не один и встретил хоть одну знакомую душу.
   Элка обрадовалась, они обнялись и поцеловались, словно у них тут было назначено свидание, и Скрыпаль пригласил ее пойти куда-нибудь, где еще наливают кофе, хотя он уже порядком устал и знал, что ему, как всегда, придется тащиться в Горенку по темноте да и то, если он успеет на последний трамвай.
   И они отправились на всем известный угол Пушкинской и Прорезной, выпили кофе и уселись в крошечном палисадничке перекурить, ни одному из них не хотелось в тот вечер домой: Скрыпалю – мы уже знаем, по какой причине, а Элки дома тоже было не сладко – супруг ее вдруг совершенно перестал переносить скрипку и ей приходилось мыкаться по консерваторским классам, чтобы хоть где-нибудь позаниматься. К тому же она понимала, что нелюбовь к скрипке – это всего лишь первый сигнал к разводу. Элка один раз уже развелась и теперь, словно котенок, которого несут топить, заранее знала, что последует дальше.
   – А ты-то как в своей Хацапетовке? – спросила она Скры-паля, догадываясь, что тот вряд ли ответит ей правду.
   – По-разному, – уклончиво и без особого энтузиазма ответил Скрыпаль.
   Но Элка не унималась.
   – Нет, ты мне правду скажи, Скрыпа, правду, люди говорят, что жена у тебя писаная красавица, да такая, что, говорят, этим мымрам из Голливуда рядом с ней делать нечего.
   – То, что красавица – правда, – мрачно ответил Скрыпаль, – хоть рисуй…
   Элка всегда отличалась догадливостью и все поняла.
   – Можешь не продолжать, – ответила она, – и так все понятно… Не грусти…
   Элка погладила его по волосам, и он положил голову на ее худенькое плечико, чувствуя себя тепло и уютно, невзирая на то, что голубое, радовавшее глаз, небо, вдруг посерело от набрякших водой облаков, готовых вот-вот обрушить на город мириады холодных капель.
   – Я к тебе как-нибудь на репетицию зайду, – вдруг сказала Элка, чем весьма удивила Скрыпаля, который почему-то отнес эту встречу к эпизодам без продолжений. И Скрыпаль впервые за годы, что был с ней знаком, вдруг обратил внимание, насколько они с Элкой похожи – оба чуть-чуть рыжеватые с веснушками на скуластых лицах и вечно обветренными, натруженными руками. Когда он учился в консе, то за Элкой тогда волочились все, кому не лень, и он решил, что ему не пробиться к ней сквозь густую толпу ее поклонников. А потом на него опустилось темное облако Элеонориной красоты, лишившее его друзей, памяти, и Скрыпаль, добившись, в общем-то, против своего собственного желания, руки Элеоноры, обрек себя на вечную погоню за уроками, репетициями, отвратительными гастролями с мизерными гонорарами и на всякую прочую дрянь. И всего лишь за несколько лет он растратил себя самого, став лишь скорлупой, оболочкой веселого и бесшабашного Скрыпаля, каким знали его друзья.
   Все эти мысли бурным потоком пронеслись у него в голове, и он решил, что ни за что не отправится сегодня в Горенку, а переночует у матери, на Пушкинской, чтобы немного отогреться душой возле нее.
   А тут как раз подул холодный ветер, предвещая дождь, и Элка стала прощаться, виновато заглядывая ему в глаза, как вдруг раздалось отвратительное мяуканье и придурковатая черная кошка повисла на Элкиной ноге, разрывая колготки и царапая ее до крови когтями.
   – Пошла прочь! – попыталась Элка ее прогнать, но та нападала пуще прежнего, норовя навсегда изуродовать аккуратные Элкины коленки.
   Скрыпаль сначала опешил, но потом неожиданно пришел в себя и, схватив кошку за шиворот, швырнул ее на круглую цветочную клумбу – она упала на колючий розовый куст, и, злобно фыркнув, исчезла.
   Элка встала – разорванная в клочья колготка мешала ей идти, и она морщилась от боли.
   – Ну ладно уж, иди, – сказала Элка, – тебе далеко.
   Скрыпаль отдал ей на такси те последние несколько гривен, которые у него еще оставались, помог ей остановить машину, и Элка укатила.
   А усталый Скрыпаль потащился по Пушкинской в крошечную, но теплую и уютную квартирку матери, где для него всегда находилось и место, и еда.
   В Горенку он добрался только на следующий день к вечеру. Супружница его лежала в постели, укутанная сразу в несколько одеял.
   – Что с тобой, Леонора? – поинтересовался было Скрыпаль, но та бросила на него такой взгляд, что тот чуть не прикусил язык, хотя в общем-то попытался всего лишь проявить участие.
   – Упала я, – ответила та. И серые ее глаза вдруг засверкали, как два фальшивых изумруда.
   «Ух, – пронеслось у Скрыпаля в голове, – уже почти три года я на ней женат и только впервые заметил, что у нее кошачьи глаза».
   Он ушел в свою комнату и почти сразу завалился спать. Во сне его мучили кошмары – черная кошка подкрадывалась к нему отовсюду и норовила выцарапать глаза и перегрызть горло – он отбивался от нее, как мог, но силы были неравны…
   Среди ночи он проснулся в холодном поту в растерзанной постели на простынях, скрученных в жгуты от его метаний по постели. В кромешном мраке он сразу заметил два зеленых огонька. Присмотревшись, Скрыпаль увидел, что на стопке нот, лежавших на столе, неподвижно сидит черная гладкошерстная кошка, как две капли воды похожая на ту, которую он швырнул в розовый куст два дня назад, и внимательно смотрит на него. Заметив, что Скрыпаль проснулся, кошка недовольно мяукнула и шмыгнула в полуоткрытую дверь. А Скрыпаль, схватив книгу потяжелее, бросился за ней, но кошки нигде не было видно, хотя двери хаты были по обыкновению прочно заперты. Шум разбудил Элеонору, она появилась в гостиной недовольная, как разбуженная мумия, и, жмурясь от яркого света, спросила:
   – Что ты тут разошелся? Уже и поспать нельзя в этом свинарнике…
   Скрыпаль обратил внимание, что белые и стройные ее конечности, выглядывающие из-под одеяла, которым она обмоталась, сплошь покрыты тоненькими рваными ранами, словно это на нее, а не на Элку напала взбесившаяся кошатина.
   Почувствовав на себе его взгляд, она, видно, забыв о ранах, неправильно его истолковала, и злобно прошипела:
   – Чего пялишься? Сижу в этой мерзкой хибаре, ем впроголодь, одеть нечего, а он еще подсматривает, гад!
   Она горделиво развернулась и утащилась в свою спальню, а Скрыпаль в стотысячный раз задал себе все тот же вопрос, который многие миллионы лиц мужского пола периодически задают сами себе без всякой, впрочем, надежды получить на него ответ: «И как это меня угораздило жениться на этой ведьме?».
   Правда, на этот раз Скрыпаль вопрошал себя внутренним голосом, чтобы злобная его половина, не дай Бог, не услышала крамольные слова, но, закончив свою немую тираду, Скрыпаль изо всех сил шлепнул себя по лбу ладонью:
   – А если она и в самом деле ведьма? Кошка-оборотень, околдовавшая меня, чтобы получить дармовой кусок мяса, теплую постель и крышу над головой в зимнюю стужу, когда ее товарки жмутся по мрачным подвалам и трутся тощими боками о каждую мало-мальски теплую трубу? Ноги-то у нее поцарапанные, и дуется на меня, словно хочет сказать, зачем ты меня, голубу свою, швырнул на колючие розы угоду своей консерваторской вертихвостке? Так что ли? Д нет, бред это все, и пойду-ка я лучше спать.
   Как сказал Скрыпаль, так и сделал, правда, запер хорошенько дверь на ключ и Евангелие положил под подушку, да с тем и заснул. Остаток ночи он проспал без сновидений, поутру зародившееся у него сомнение стало точить его изнутри словно червь, и он поклялся сам перед собой во чтобы то ни было узнать всю правду о красавице Элеоноре. Для маскировки он решил виду не подавать и даже не без труда изобразил на своей физиономии нечто вроде раскаяния, когда утром на кухне появилась причесанная и накрашенная Элеонора в безукоризненно чистом халатике и принялась готовить завтрак. Однако из под халатика виднелись не голенькие как обычно ножки, а непроницаемые для глаза колготки, что еще больше укрепило подозрения Скрыпаля. Впрочем, завтракали они мирно, словно ночью ничего не произошло. Скрыпаль рассказал ей, что задержался на репетиции, а та сделала вид, что поверила и даже предложила ему добавки.
   У Скрыпаля, понятное дело, мысли были не о еде. До него вдруг дошло, что об Элеоноре ему почти ничего не известно. Почти ничего. Познакомились они в случайной компании, и такая красавица, как она, по всем законам физики, не должна была обратить внимание на него, вечно голодного студента, перебивавшегося случайными заработками, чтобы хоть немного утихомирить тот рев, которым то и дело заходился его молодецкий, луженый желудок. Родителей ее он и в глаза не видывал да и вообще никогда не встречал людей, которые были бы с ней когда-то знакомы. Эти мысли еще больше укрепили его самые мрачные подозрения.
   Весь день Скрыпаль просидел в хате – много занимался, ухаживал за обманчиво, как ему казалось, присмиревшей супругой, но на душе у него скребли кошки. И, сделав вид, что собирается лечь спать, Скрыпаль втайне от Элеоноры выпил большую кружку крепчайшего чая и улегся у себя в комнате на древнюю оттоманку, служившую ему постелью с тех пор, как Элеонора отлучила его от своей красоты. Чтобы не заснуть, Скрыпаль проигрывал внутренним слухом сонаты Вивальди и отчаянно вглядывался в ночной мрак. Где-то вдалеке куранты возвестили приход полночи. Дверь в его комнату беззвучно отворилась, и два изумрудных огонька воровато проследовали в его комнату на мягких лапах. Скрыпаль покрылся холодным потом, не зная как быть, но тут вдруг почувствовал у своих ног приятное тепло – кошка свернулась возле него уютным клубочком, но затем… Скрыпалю показалось даже, что он сходит с ума… Кошка становилась все теплее, а его тело холодело как труп. Но тут кошка вдруг спрыгнула с постели и, уходя проворчала голосом его супружницы:
   – Ничего, мой дорогой, еще две ночи и всю силу из тебя выпью… Стану бессмертной, а тебя мы похороним, и придурки из твоего же оркестра сыграют тебе изысканный траурный марш…
   Она злобно, совсем не по-кошачьи, хрюкнула и исчезла в коридоре, не забыв аккуратно притворить за собой дверь.
   Скрыпаль попробовал было пошевелить руками – и не смог, попробовал пошевелить пальцами на ногах, но те не слушались его, от этих усилий остатки сил покинули его, и он впал в тяжелое забытье до самого утра.
   «Так вот почему я всегда по утрам такой усталый», – была первая его мысль, когда утром он наконец пришел в себя и на дрожащих ногах вышел на кухню. Элеонора как ни в чем не бывало жарила оладьи. Черные чулки уже не были ей нужны – раны на ее стройных, ровненьких ножках словно испарились. Она лукаво взглянула на изможденного Скрыпаля и, притворившись заботливой супругой, спросила:
   – Что это на тебе лица нет? Уж не заболел ли ты? Садись скорее завтракать, расходишься, может быть…
   От такой чудовищной подлости Скрыпаль вздрогнул, как от удара, но постарался не подать виду и уселся за стол. К своему ужасу, он понимал, что по сравнению с этой ведьмой он просто сущий ребенок и она вскоре догадается, что ему все известно, и поэтому, позавтракав, он засуетился, кое-как напялил на себя видавшие виды джинсы и джемпер, схватил скрипку и, не попрощавшись, стараясь не попасться супружнице на глаза, вышел из дому и потащился на трамвайную остановку.
   По дороге ему встретилась Явдоха. Румяная и свежая как яблоко сидела она на своей излюбленной лавке, словно поджидая измученного Скрыпаля (а так оно на самом деле и было). Мы ведь не должны забывать, о читатель, что Явдоха считала себя феей и поэтому, естественно, терпеть не могла всяких приблудных ведьм. А о том, что Элеонора ведьма, она давно уже догадывалась, но все упрекала себя в чрезмерной подозрительности и заставляла себя думать, что просто Элеонора чрезмерно высокомерна и себе на уме. Но прошлой ночью, проветриваясь по своему обыкновению в небе над Горенкой, ей удалось заметить черную кошку, прожогом несущуюся в сторону пастбища. Явдоха прямо глазам своим не поверила – во-первых, черных кошек суеверные сельчане не держали, во-вторых, все известные ей местные кошки были известные лежебоки и не стали бы понапрасну разгуливать по ночам там, где наверняка нельзя потихонечку приложиться к сметане или чему-нибудь в том же роде, и по ночам они неизменно делали вид, что исправно охраняют вверенные им владенья от нашествия несуществующих мышей. Явдоха полетела вслед за кошкой, а та, добравшись до луга, ну давай кататься в предутренней росе, сбрасывая с себя шерсть, и выглянувшему из-за туч любопытному месяцу удалось увидеть не обалдевшую от пьянящего ночного воздуха кошку, а белотелую красавицу, купающуюся в росе.
   От этого заманчивого для мужского глаза зрелища Явдоха облилась холодным потом.
   «Так вот, значит, что со Скрыпалем, вот почему он еле ноги волочит! Ведьма-оборотень подло крадет его жизненную силу, и скоро он угаснет, как догоревшая свеча, и мы похороним то, что от него еще осталось, а эта дрянь станет бессмертной и примется за других селян…» – закручинилась Явдоха и улетела домой, чтобы спокойно все обдумать. Думала она всю ночь, и когда бледный осенний рассвет наконец нерешительно принялся разгонять неохотно отступавшие ночные мраки, она окончательно решилась. Надо было только, чтобы Скрыпаль ей не помешал и остался на ночь в городе. Вот почему она терпеливо дожидалась его на лавке.
   Скрыпаль рухнул на лавку как подкошенный – на нем прямо лица не было, а вместо румянца на лице повсюду проступала отвратительная зелень, и Явдоха поняла, что уже в эту или в следующую ночь душа Скрыпаля, если он вздумает переночевать под одной крышей со своей благоверной, навсегда покинет грешную землю.
   – Послушай, Скрыпаль, – просто и без обиняков заговорила Явдоха, – ты не спеши сегодня назад возвращаться. Заночуй у матери – так оно лучше будет. Твоя-то знает, что ты ушел?
   – Вроде бы, что нет… Я потихоньку…
   – Вот и хорошо. Так-то оно лучше…
   Скрыпаль, разумеется, и сам уже знал, что лучше, но не мог взять в толк, откуда Явдохе это было известно, и хотел было на нее внимательно посмотреть, но не смог – даже сидеть на скамейке ему было трудно.
   – Ладно, – выдавил он из себя и затем, с трудом ото рвавшись от скамейки, медленно, как древний старик, заковылял в сторону города.
   А сердце Явдохи преисполнилось к нему нежности и жалости – она была готова размазать Элеонору по стенкам, но знала, что и та не робкого десятка и что нужно действовать крайне осторожно, чтобы гнусная ведьма и ее не погубила.
   Явдоха возвратилась в дом, подсела к мужу – тот в глубокой задумчивости работал над ликом святого, и попросила у него на время самую древнюю икону из тех, что достались ему по наследству. Петро без колебания показал ей на закопченную иконку Святого Антония, висевшую среди множества других икон в красном углу. Явдоха положила ее себе за пазуху, нежно погладила Петра по голове и вышла во двор, плотно притворив за собой дверь. Постояла немного под дармовисом, а затем прокралась в хату Скрыпаля и забралась к нему в постель, притворившись Скрыпалем.
Чтение онлайн



1 2 3 [4] 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация