А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "«Контрас» на глиняных ногах" (страница 35)

   Мерно дрожала обшивка. По лицам солдат скользили тени и отраженное от разливов и топей солнце. Он подумал, что здесь, в никарагуанском военном транспорте, на санитарных носилках, накрытых брезентом, уже несуществующее, умертвленное, отсеченное от него навсегда, присутствует его убитое будущее. Зимняя деревня в Карелии, заметенная по самые крыши с сияющей новогодней звездой. И цветущая голубая гора, на которой она стоит в розовом сарафане, смотрит в озерный разлив, в котором плывет его лодка. И то утро, когда он проснется от счастья, и она, млечная, домашняя, в раскрытой ночной рубахе, подносит к полной груди их кричащего сына. Все его дети и внуки, весь стремящийся в грядущее род, его надежды на полноту и цветение были здесь, на этих носилках, под этим чехлом из брезента, окруженные гранатометами и измызганной амуницией.
   Он вдруг пережил, как бесшумную боль, как взорвавшийся около сердца сосуд – какой же стишок она для него сочинила, не успела ему прочитать? Все стихи, которые он станет читать, все рифмы, которые будут его волновать, не откроют ее милой выдумки. Неужели его поездка сюда, перелет через материки, океаны были только затем, чтобы убили его милую? И истина, которую он здесь добыл, заключается в том, что ее убили? Что он летит сейчас в самолете и его любимая, неживая, покоится на этих страшных носилках?
   И ослепительное прозрение, как удар небесного электричества, распахнувшего тьму. Она летела сюда, чтобы ее здесь убили. Чтобы смертью своей снять с него наваждение. Остановить его падение во тьму. Помочь одолеть колдовские чары, которым подвергся на кровле храма, искусился на царства и славу, на земное владычество. Пренебрег Райским Садом, над которым расцветали волшебные планеты и луны, и Чудесная Дева, явившись на вершине горы, звала их с собой в перламутровую ночную ладью.
   Это откровение ошеломило его. Дало беспощадное, неотмолимое объяснение всей его жизни.
   И следом безумная, похожая на облегчение мысль. Да нет же, все это обман и ошибка. Она жива, они плывут в океане, видят сломленное бурей сочное зеленое дерево, она хватает мокрой блестящей рукой пахучие ветки, он ныряет под листья, видит шатер голубых лучей. Ведь где-то плывет в океане то дерево, и можно его найти, нырнуть, и все опять повторится.
   В подтверждение своей безумной, счастливой догадки он посмотрел на Сесара. Тот недвижно, словно угрюмый истукан, сидел в конце фюзеляжа. Был Харон, который правил в небесах погребальную ладью в Царство Мертвых.
   Он летел в самолете, пронося ее, неживую, над сельвой, где шли бои, где пехота утопала в болотах, тянула на себе артиллерию, и отряды мятежных «мискитос» ускользали на легких каноэ. Среди них был тот, безвестный, что выпустил в нее свою пулю, – греб веслом, бил на щеке комара, упирался стопой в лежащий на дне автомат. Он проносил ее над океаном, где шныряли подводные лодки, ядерный флот, сбиваясь в армады, плыл к другим берегам. Проносил над материками и странами, где армии готовились к битвам, целили ракеты и пушки, проводили маневры и стрельбы.
   Подлетали к родимым пределам, где белели молодые снега, темнели в полях дороги, курились дымы деревень. Навстречу им выбегали кричащие женщины, спотыкались, тянули руки:
   – Ах, да ты моя родненькая, ненаглядная!.. Да почему твои глазыньки закрыты!.. Да почему ты не встанешь и словечка не молвишь!.. И кто же тебя так измучил!.. И губы твои без кровинки!.. И сердечко твое не бьется!.. И как же теперь жить без тебя на свете!.. И свет мне белый вовек не мил!..
   Он выглянул в иллюминатор. Внизу, среди вьющейся реки, среди тесных солнечных петель, увидел поляну и на ней высокую церковь, многоярусную, с красной кровлей, над которой уже пролетал. И зрелище этой церкви, окруженной водяными протоками, открыло ему окончательную и несомненную истину – ее нет и уже вовеки не будет. А будет до последних дней, до кончины уныние и холод. И этот холод уже наступил, и он, старый-престарый, летит в этом «Локхиде» много дней, много лет.
   Он испытал такую боль и тоску, такие близкие к рыданию слезы, что захотелось кинуться к ней, отбросить грубый брезент, целовать любимое, готовое исчезнуть лицо. Этот порыв накатился и прошел. Он остался на месте, только втиснулся в дрожащий алюминий, так что стало больно спине. Солдат, сидевший напротив, расстегивая ремешок каски, смотрел на него.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 [35]

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация