А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Молодильные яблоки" (страница 19)

   – А это зачем? – спросил я, разглядывая жесткие металлические полоски с мягким войлоком на одной стороне и несколькими ремешками на другой.
   – Это на ноги! – Кладовщик не жаждал давать подробные объяснения, что куда положено крепить и какая польза от приспособлений. Ограничиваясь короткой фразой: «Если сделали, значит, надо», он вручал полный комплект доспехов и звал следующего участника. Но ради меня сделал редкое исключение – похоже, определил, что я иностранец.
   Костюм надежно защищал даже от запрещенных приемов: и во время соревнований встречались любители быстро вывести соперника из игры ударами по болевым точкам.
   – Ремешки подтягиваешь там, там и там! – пояснял кладовщик. – Каску надень и не забудь закрепить: слетит в момент атаки, и с неба на землю ты уже не вернешься! В смысле, вернешься, конечно, но нам придется выслать безутешным родственникам весточку о твоем безвозвратно пошатнувшемся здоровье. Кто твои родители, сынок? Скажи заранее, и я обещаю, что напишу им в случае твоей безвременной кончины.
   – Э-э-э… м-м-м… – задумался я. Стоит ли ему говорить о моем истинном происхождении или не стоит? – Вы не поверите, но мой отец – царь тридевятого царства. Только это огромный секрет, я путешествую инкогнито.
   – Н-да? – задумчиво переспросил кладовщик. – От всего сердца советую, юный царевич: займи место в зрительном зале, тебе же приятнее будет! И цветы после турнира положат перед тобой, а не на твое надгробие.
   – Почему вы так скептически относитесь к моему желанию участвовать в турнире?
   – Дык пропадешь – война начнется! – пояснил кладовщик. – Цари не прощают гибели родных сыновей.
   – Не переживайте, он не узнает!
   – Как же не узнает, если я напишу ему о причинах твоей гибели?
   – Зачем, если я еще жив?
   – Не волнуйся, турнир тоже еще не начался.
   – Царевич я или не царевич, в самом деле! – воскликнул я, случайно рассказав, кто я на самом деле.
   – Царевич на все сто, ни отнять, ни прибавить! – не стал спорить кладовщик. Ему было все равно, кто участвует в турнире. – С пожизненным стажем. Но ты малоопытный игрок. В турнире первый раз участвуешь, верно?
   – Верно. И что мне теперь, посыпать голову пеплом?
   – Главное, чтобы ты не убил двух зайцев одним выстрелом и не превратил свой первый турнир в последний.
   – Да я буду сражаться как…
   – Верю! – кивнул кладовщик, не дослушав. – Но знаешь, остальные обещали то же самое. При таком раскладе мне останется только одно.
   – Что именно?
   Часы пробили десять часов. Трибуны взревели.
   – Склад закрыт! – возвестил кладовщик. Дверца широкого окошка резко захлопнулась, я вздрогнул. Щелкнул внутренний засов.
   Секундой позже он щелкнул еще раз, и кладовщик приоткрыл дверцу.
   – Вот это! – пробормотал он и повесил деревянную табличку на крохотный ржавый гвоздик. Окошко захлопнулось с тем же грохотом. Дощечка закачалась на серой от грязи веревочке, я прочитал стершиеся буквы: «Ушел за носилками, бинтами и гипсом. Костыли, протезы и гробы выдаются в ста метрах за первым поворотом направо. Цветы и венки там же, через дверь!»
   – Нас так просто не запугаешь! – гордо ответил я, поежившись.
   Взяв шест, я подошел к красной черте, отделявшей игроков от ковров-самолетов. Арбитр турнира прошелся перед участниками, посчитал их количество, написал белым мелком на каждом игроке порядковый номер (я оказался предпоследним, пятьдесят вторым) и махнул рукой, подавая сигнал мальчишкам у колокольни. Счастливая ребятня подпрыгнула и повисла на веревке, привязанной к языку. Массивный колокол прогудел низкое «баамммм!!!».
   Турнир начался.
   Участники одновременно шагнули на ковры-самолеты. Я с непривычки чуть запоздал, и мой ковер взмыл в небо секундой позже.
   Арбитр взмахнул руками, и тонкая, но прочная магическая сеть сама собой закрыла стадион. Кто бы и что бы ни упало до окончания турнира, оно будет задержано сетью: игроки, дождь, снег, град (не спрашивайте меня, почему вода не проскользнет мимо – магия, наверное), даже боковые башенки стадиона и метеориты. Зрителям сеть не мешала из-за тонкости нити, а игрокам дарила дополнительное чувство уверенности: они действовали куда смелее, зная, что в случае чего упадут не на голый песок и не разобьются.
   Ковры-самолеты разлетелись по кругу.
   Перед каждым из нас появились светящиеся контуры огромной девятки. Игроки расправляли плечи, между делом крутили шесты, а девятка погасла и сменилась восьмеркой. Просторные ковры, три на четыре метра, начали медленно таять по краям.
   Я сглотнул и мельком поглядел на участников. Те оставались спокойными – значит, не все так плохо, как кажется.
   Восьмерка сменилась семеркой, ковер стал прозрачным, но остались видимыми матовые полоски.
   Трибуны под ногами размахивали флажками, шарфиками, головными уборами, стало понятно, что ковры превратились в невидимки ради того, чтобы зрители могли наблюдать за поединком.
   На значительном отдалении от меня летал Змей Горыныч, с интересом поглядывая на происходящее. Яга сидела на трибуне по соседству с королем и осматривала поле сражения критическим взором.
   Спинки кресел одновременно по всему стадиону отклонились назад, чтобы зрители не сидели с запрокинутыми головами. Молодежь сразу же откликнулась приветственным свистом и криками. Скандируя имена любимых воинов, зрители отпускали в сторону их противников далеко не ласковые убойные фразочки. Спокойно взиравших не оказалось, разве что Яга, король и Змей Горыныч. Даже советник выкрикивал что-то малоприятное в отношении противников любимого игрока, судя по тому, как быстро вокруг него образовалось много свободного места. Мало ли что случится: все-таки второе лицо в государстве! Что он в запале воскликнет – то стража в азарте и сделает. Как здесь высоко!..
   Я почувствовал дрожь в коленях и перестал смотреть под ноги. Организм не привык ходить по практически прозрачным поверхностям, и воображение норовило показать внутреннему взору ужасающую картину: падение на открытые трибуны, прямо на веселящихся зрителей.
   Сверкающая шестерка сменилась пятеркой. Участники смотреди друг на друга в надежде отыскать слабейших и сразиться с ними перед битвой с сильными игроками. И хотя каждый имел собственное представление о том, кто из противников не представляет угрозы, глаза большинства участников чаще всего смотрели именно на меня. А вот хрен вам! Не дождетесь! Я покрутил шест так, как это делали они, уронил и едва не упустил его окончательно – он почти скатился с ковра и опасно завис на самом краю. Подхватив его в последний миг за войлочную подушку, я вернулся в центр ковра.
   Воины открыто загоготали. Трибуны засвистели. «Смейтесь, смейтесь, простодушный народ! – Я с независимым видом поставил шест. – Вы сильно удивитесь переменам после начала раунда».
   Ярко-красная единица помигала, переменила цвет на зеленый и погасла.
   Боммм! – загудел невидимый гонг.
   Раздался оглушительный рев, и я, не медля ни секунды, присел на корточки. Два шеста в один момент просвистели над моей головой, и запрыгнувшие на ковер участники схлестнулись не со мной, как мечтали первоначально, а между собой. Оба одновременно врезали друг другу и разлетелись по краям. Я вскочил и привычным, хотя и подзабытым движением надавил ногами на ковер. Получив команду, он покачнулся влево-вправо, и от крика слетевших игроков заломило уши. Размахивая руками и ногами в затяжном падении, воины сотрясали воздух такими словами, что на трибунах покраснело подавляющее большинство зрителей.
   Сеть мягко приняла их, озверевших от ярости.
   Битва на миг прекратилась: участники дружно поглядели в мою сторону, и стало ясно, что количество считавших меня слабым игроком уменьшилось. Это радует.
   На магическом стенде появилась первая запись о том, что игрок номер пятьдесят три, Иван-путешественник, получил двадцать баллов, а игроки такие-то заработали по одному штрафному.
   Штрафники возвращались на поле битвы с явным намерением выбить из меня душу. А я и не знал, что правилами разрешено объединяться с другими игроками. Пригляделся и понял, что да, можно. Уже были парочки, стоявшие спиной друг к другу и отражавшие выпады набросившихся на них противников. Но большая часть игроков сражалась сама по себе, не рассчитывая на дружескую поддержку: отбить первые атаки вдвоем, а потом твой же напарник нанесет коварный удар в спину?
   На меня набросился еще один игрок.
   Поначалу биться шестами оказалось не так удобно, как мечом, но не менее эффектно. У меня появилась мимолетная идея дополнить шесты лезвиями, но обдумать нововведение не оказалось возможным: я едва успевал отразить атаку одного игрока, как тут же по мою душу являлся другой.
   Сбив очередного участника, я облегченно выдохнул… и перед носом появился шест противника. Я успел выставить свой шест и защититься от неприятных осложнений, но не устоял и упал на спину. Крутанул шест в положении лежа, противник ловко подпрыгнул и занес свой шест на манер дубинки. Я отбил удар и, согнув ноги, с силой выпрямил их, ударив противника в живот. Игрок вылетел с ковра и ухнул вверх тормашками на спасительную сеть.
   Зрелище набирало обороты.
   Я встал на ноги. Хватит стоять на одном месте, пора побегать по чужим коврам. Не промахнуться бы во время прыжков, а то окажется, что и я знаю немало плохих слов, неожиданно всплывающих из глубин памяти во время падения.
   Вклинившись в толпу игроков, собравшихся на одном ковре и дружно мутузивших друг друга, я ловко наклонил ковер-самолет под сорок пять градусов. Не ожидавшие этого игроки попадали с ковра и оказались в свободном полете.
   Какой я коварный, оказывается! Сам себе удивляюсь.
   Трибуны ликовали: половина группы оказалась на сети в первые минуты турнира. Чем злее будут участники, тем энергичнее и зрелищнее пройдет игра. Оставшиеся на высоте противники переходили на парные поединки, обмениваясь ударами с немыслимой быстротой. Над городом разносились отзвуки боя, напоминавшие барабанную дробь, падение игроков сопровождалось диким свистом.
   Два идиота, первыми упавшие на сеть, вернулись в строй и теперь отчаянно бились, намереваясь добраться до моей светлости. Успею улизнуть – они последний разум потеряют от злости. А что, сами виноваты: нечего было на меня одновременно нападать.
   – Попался, вражина! – Сбоку появился один из них. – Со мной еще никто так не обращался!
   – Привыкай, приятель! – Ловкие игроки успели изучить мой способ и даже применяли его самостоятельно: участники турнира так и сыпались с ковров, оглашая окрестности заковыристыми угрозами. – Теперь это общий метод борьбы!
   – Тебе коне… – не успел прорычать разобиженный игрок, как на него упал вышвырнутый с соседнего ковра участник. Он сбил моего новоявленного врага с ног и полетел вместе с ним чертыхающимся дуэтом.
   Еще одно падение – и бедный мститель выйдет из игры насовсем. А пока что стоит подготовиться к его последнему возвращению: чувствую, оно окажется незабываемым.
   Не успел я выдохнуть, как ко мне подскочили со спины и с силой столкнули с ковра. Обидно: и так стоял на краю, а теперь и вовсе оказался без опоры под ногами.
   Развернувшись в падении лицом вверх, я увидел физиономию ухмылявшегося врага. Второго из сброшенных. Но его ухмылка погасла прямо на глазах: тем же самым приемом столкнули уже его. Я хихикнул: есть справедливость на свете!
   До приземления оставалось метров пятьдесят, когда враг решил надавать мне тумаков прямо в воздухе. Не знаю, запрещено это или нет, но отбиваться придется в любом случае. Замахнувшись шестом на манер дубинки, он ударил меня за миг до приземления, и шест оставил на доспехах приличную вмятину.
   – Что за… – рявкнула частично сплющенная Юлька. – Какого черта?! Эй, там! Аккуратнее!
   Противник растерялся, услышав посторонний голос.
   Бомм! – прогремел гонг, и рядом с нами появился арбитр в черной мантии. Моего противника окутало зеленое сияние, и он застыл, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой.
   – Нарушение правил! – монотонным голосом произнес арбитр. – Поединки на территории сети запрещены! Тридцать штрафных очков!
   – Это нечестно! – завопил обездвиженный игрок. – Он воспользовался непредусмотренным приемом! Этого нет в правилах!
   – Я видел, что произошло, – не изменяя тона голоса ни на йоту, возразил арбитр. – Правилами запрещается использовать любое оружие, кроме шестов и собственной смекалки. Игрок под номером пятьдесят три ни одно из вышеперечисленных правил не нарушил. А вот вы успели нанести удар вне турнирной зоны и потому выбываете из турнира. Согласно набранным штрафным баллам вы лишаетесь права участвовать в соревнованиях на четыре недели.
   Арбитр хлопнул в ладоши, и красный от злости игрок очутился напротив склада.
   – Игрок номер пятьдесят три, – сказал арбитр, – у вас один штрафной балл, продолжайте игру!
   И растаял в воздухе. Доспехи на мне распрямились, словно по ним и не били.
   – Давно бы так! – снова вякнула Юлька.
   – Уймись, кукла, не до тебя! – прошептал я.
   – Время идет! – раздался голос арбитра у моего левого уха. – Опаздываете: второй тур не за горами!
   Я вскочил и бросился к вспомогательному ковру-самолету, словно ошпаренный.
   В полусотне метров на моем уровне парил Змей Горыныч, посматривая на игроков пронзительным изучающим взглядом, словно сыщик. Рядом с ним летали воины, но не приближались, сохраняя почтительную дистанцию. Однако сидевший на ковре-самолете маг был готов в любую секунду наколдовать и обрушить на Горыныча сотни кубометров воды, если он вздумает выпустить струю пламени по игрокам: после инцидента с нехорошим словом на крепостной стене за драконом следили с повышенным вниманием.
   Юлька, высказав все, что думала о турнире, игроках и моих оборонительных способностях, замолчала и уже не старалась выглянуть лишний раз: в пылу битвы вылетит, где я потом ее искать буду? К тому же она хоть и мягкая игрушка, но вдруг кукольные мозги при падении с такой высоты тоже сотрясаются? Обидно будет.
   Я помахал трибунам – они радостно откликнулись – и вернулся в бой.
   – Встречайте, господа! – воскликнул я, поднявшись к состоявшему из прозрачных ковров полю битвы. Они встретили, и на меня тут же посыпался град ударов. – Да не так встречайте, идиоты! Кто вас учил гостеприимству?
   Успев отразить часть выпадов, я избавился от троих противников, и теперь удирал еще от двоих, делая вид, что собираюсь вклиниться в небольшую заварушку по соседству. И внезапно увидел, что единственный ковер, до которого я мог допрыгнуть, находится слишком далеко.
   Я прыгнул, не раздумывая, и понял, что оказался в крайне затруднительном положении: не долетаю до ковра. То есть долетаю, но придется отбросить шест, чтобы ухватиться за его края и получить за потерю оружия десять штрафных баллов. Или упасть на сеть и все равно получить аналогичного размера штрафные баллы.
   Пока разум решал, что лучше, подсознание вышло из тени и включилось в бой. Руки сами собой отбросили шест и ухватились за край ковра. А он, утянутый моим весом, взял и перевернулся. Я не отпускал рук и, пролетев по замысловатой траектории, упал на его обратную сторону.
   – Ты котина!!! – Слетевшие с ковра игроки падали в последний раз за игру, и в честь этого дружно грозили мне огромными кулачишами.
   – После драки кулаками не машут! – пробормотал я, поражаясь собственным акробатическим успехам. – А что такое «котина»? Здоровенный кот, или я слово толком не расслышал?
   Подоспели преследователи. Они проделали тот же трюк с ковром, и он перевернулся вторично, а я снова повис, держась за край. Преследователи шумно впечатались в лицевую сторону ковра и подняли облачко пыли. Я зажмурился и отвернулся, чтобы пыль не попала в глаза. Потом подтянулся и закинул ногу, взбираясь на летающий коврик, но мне не позволили довершить начатое.
   – Прости, приятель, третий лишний! – синхронно сказали игроки, подходя к краю и старательно меня сталкивая.
   – Кто так дерется? – сопротивлялся я, хватаясь за ковер мертвой хваткой. – Вы воины или кто? Бейтесь, а не толкайтесь!
   – Предпочитаешь получить в глаз боевой фингал перед падением? – по-хозяйски уточнил один из толкателей. – Это я мигом! Сам напросился!
   – Детский сад. – Я шустро пригнул голову и увидел, как четвертый, только что запрыгнувший на ковер участник взмахнул ногой и смачно пнул присевшего около меня драчуна пониже спины. Парень вытаращил глаза и, перелетев через меня, отправился в объятия сети. Второй «толкатель» моментально переключился на новоприбывшего. Удары посыпались один за другим с умопомрачительной скоростью, противники шагали от края к краю в безостановочном нападении и отступлении.
   Я упорно взбирался на ковер. В двух шагах от края лежал шест, оставшийся от внезапно покинувшего нас игрока, и я протянул к нему руку, но схватить не успел. Шест пнули, и он, вращаясь, полетел прочь.
   – Не тобой положено, не тобой должно быть взято! – сурово рявкнул игрок, оставшийся на ковре. Им оказался новоприбывший. – Я не давал разрешения взбираться на ковер!
   – Тоже столкнешь меня, обиженный малолетка? – огрызнулся я.
   – Нет. Вставай, я сброшу тебя по турнирным правилам!
   – Не тобой заброшено, не тебе и сталкивать! – отпарировал я, поднимаясь, вставая в боевую стойку и сжимая кулаки. – Кому-то сейчас сильно не поздоровится!
   Противник взмахнул шестом. Ой, как бы мне самому сейчас сильно не поздоровилось… вон как сверкают его глаза и насколько стремительно приближается войлочная подушечка, надетая на смертоносный шест!
   Скажу честно: мне надоело приседать. Но деваться некуда, придется еще разок.
   – Что за отвратительная манера уклоняться? – недовольно бросил противник, когда шест вхолостую пролетел над моей головой.
   – Так, я не первый?!
   – Прилично вас, слабаков, собралось на турнире! Встань и дерись со мной, как…
   – Запросто! – радостно согласился я, сжав кулаки, подскочил и нанес противнику прямой удар в челюсть. Он покачнулся и выронил шест из рук.
   Надеюсь, удар кулаком отнесут к разряду «использование смекалки» и штрафных баллов не начислят.
   Парень помотал головой и увидел, как я поднял его шест. Пришла его очередь уклоняться от ударов, и он бросился бежать так, что пятки засверкали.
   – Стоять! – кричал я, тщетно силясь его догнать: он оказался слишком проворным. Понятное дело, многократному участнику турнира привычно бежать по невидимым коврам. Это у меня с непривычки адреналина в сосудах стало больше, чем самой крови.
   – В другой раз! – коротко отвечал противник, не оборачиваясь. – Сражайся на равных, уродина! Я безоружен.
   – Ты уклонист почище меня! – возмущался я. – Повернись ко мне лицом, иначе ударю по тому, что вижу, и тебе не сидеть на стульях, пока синячище не пройдет. Кто тут кричал про слабаков?
   – Я, – не стал отпираться он, – но там была другая ситуация!
   – Как знаешь! – отозвался я. – Тебе все равно не сидеть до конца месяца.
   Я перехватил шест за войлочную подушку и ударил другим концом по вышеназванному месту. Противник подпрыгнул на добрых полметра и пронзительно вскрикнул.
   Бомм!!! – прозвучал гонг. Шесты участников намертво застыли на месте, и никакие попытки изменить их положение не увенчались бы успехом.
   Трибуны радостно закричали, приветствуя оставшихся на поле битвы игроков.
   – Второй тур подкрался незаметно… – тихо произнес я. Мой лихой противник умчался на противоположный край коврового поля и теперь искал оброненный кем-нибудь из упавших воинов шест, чтобы страшно мне отомстить.
   Король не зря сказал, что в сегодняшних играх не будет знаменитых бойцов, и я ему поверил: происходившее в первом туре больше напоминало детские драчки, чем серьезные сражения. Нет, были и вполне приличные поединки, но большая часть просто-напросто дурачилась, откровенно занимаясь «боевой клоунадой».
   Участники с большой неохотой расходились по сторонам. Многим пришлось остановиться в самом разгаре сражения, и они были крайне недовольны тем, что им не позволили добить противника. Недобитые противники радовались передышке, собирались с силами для ответного удара и вызывающе показывали друг на друга пальцами: мол, не будь гонга, я бы тебе показал!
   Судя по высказываниям игроков, второй тур обещал превратиться в кровавое побоище почище мифического Армагеддона.
   – Напоминаю правила! – прозвучал знакомый голос арбитра. – Стоять на одном ковре больше десяти секунд запрещено. Когда ковер покраснеет, вы обязаны перепрыгнуть, иначе упадете на сеть и получите десять штрафных баллов. Получивший тридцать штрафных баллов выбывает из турнира. Второй тур пройдет на коврах, выстроенных в виде ступенчатой пирамиды. В ней десять уровней, каждый уровень выше предыдущего ровно на пятьдесят сантиметров. На вершине пирамиды находится единственный ковер-самолет, в центре которого стоит мраморная подставка с призом сегодняшних соревнований. Приз – хрустальный шар с магически выточенным внутри Пегасом. Победителем станет тот из вас, кто продержит шар ровно двадцать секунд. Продержавший шар менее положенного времени победителем не становится, претензии не принимаются. После двадцати секунд пребывания в одних руках выточенный Пегас взмахнет крыльями и помчится вскачь. Шар засияет пурпурным цветом, и на этом турнир будет считаться завершенным. Примечание: шар весит шестнадцать килограммов.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 [19] 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация