А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Ж… замечательных людей" (страница 8)

   Эрни удалось собрать на свою затею около 17 миллионов. Люди в здравом уме и трезвой памяти отдавали ему все свои накопления, стоило ему нарисовать красивую стрелу на графике, летящую вверх, в бесконечность.
   – Пол, не будь дураком, давай деньги! – шумел Эрни. – Завтра у тебя будет новый BMW! Причем, не машина, а завод! А еще все баварское пиво, все сосиски и Дрезденская картинная галерея впридачу!
   Пол позвонил в Берлин, после чего сказал брату, что им надо серьезно поговорить.
   – Твои бумаги действительно ничего не стоят.
   – Как это? – возмутился Эрни. – Мы давали немцам взаймы, они на наши деньги построили фабрики… Потом на них же производили оружие против нас… А теперь они отказываются платить?!
   Оказалось, что перед войной часть еврейских банкиров скупили «золотые облигации» и безвозмездно передали их Германии в качестве доказательства лояльности Гитлеру. Банкиров все равно отправили в газенваген, облигации – в подвалы Рейхсбанка. А в 1945 году в Берлин вошли русские и все вывезли: куда – неизвестно.
   – Немецкое правительство согласно погасить долги, – сказал Пол. – Но ты должен доказать, что ты перекупил их у правомочных владельцев, а не у русских, которые их похитили. В противном случае они будут считаться краденым имуществом.
   Полчаса Эрни орал, что это произвол, и пусть эти сраные немцы сами докажут, что облигации краденые. Но потом успокоился и решил, что не все так плохо.
   На счетах его компании лежали миллионы, которые он не успел потратить на скупку облигаций. Эрни взял в аренду роскошный особняк, гоночный автомобиль и дюжину прелестных женщин. Два года жил как падишах, а потом был суд.
   Разъяренные инвесторы требовали крови Эрни, но его договоры были составлены так хитро, что все растраты списывались на представительские расходы. А что облигации не удалось реализовать – так то вина не Эрни, а правительства Германии.
   Джош с уважением посмотрел на Пола.
   – Ты бумаги составлял?
   Тот неопределенно качнул головой.
   – Не имеет значения. Я надеюсь, ты понял, что с Эрни можно связываться только ради криминального репортажа?
   Джош уныло листал буклеты.
   – Все-таки ты, Пол, нехороший человек. Тебе ничего не стоит убить чужую мечту… У меня ж душа пела!
   Пол хмыкнул.
   – И я даже знаю, какую песню.

Money, money, money
Must be funny
In the rich man's world[12]

   Остаток вечера Джош посвятил критике мира капитала вообще и торгашеской системы Америки в частности.
   – Мне нужна другая страна! – заявил он и пошел ужинать в «Макдоналдс».

   РОДИНА
   3 мая 2007 г.
   Когда я рассказала папе, что Джошу наскучила Америка, он ликовал как Александр Невский, заваливший псов-рыцарей.
   – Скажи ему, чтоб приезжал к нам! Я его в Музей Красной армии свожу! На рыбалку съездим, в баньке попаримся!
   Джош почти не общается с дедушкой: раз в год по велению Лели напишет поздравительную открытку с «Я» как «R» и раз в полгода поговорит по телефону.
   Я один раз наблюдала за процессом:
   – Привет, дед… Это я… Нормально… Чем занимаюсь? Ну, на интернете торгую.
   Джош отставил трубку на полфута и принялся смотреть вдаль.
   – Ты чего? – шепотом спросила я.
   – А, дед читает лекцию о честном труде. Через пять минут Джош вновь приник к телефону:
   – Ну на фига мне базовое образование? Херня какая!
   И снова отвел трубку.
   Если бы не советская власть, из папы бы вышел страстный проповедник. Он с таким жаром вовлекает всех в свою веру, что с ним неудобно спорить: начинаешь чувствовать себя предателем Родины в особо крупном размере.
   Я понимаю, что папин патриотизм – это его стержень, но еще с подростковых времен у меня осталась бессердечная привычка противоречить.
   – Пап, да не поедет Джош никуда.
   – Как это не поедет? Здесь его Родина! И он обязан ее любить.
   Мы спорим целый час. Я спрашиваю папу, любит ли он Камчатку, на которой никогда не бывал, и отвалившиеся от СССР республики.
   – Ведь так не бывает – до развала Союза «люблю», а после – «не люблю». Патриотизм не возникает по отмашке политиков, верно?
   – Ты… – от возмущения папа не сразу находит слова. – Все у вас меряется хитрожопос-тью! Родина – это не территория!
   – А что? Граждане? Убей меня, я не могу любить вашего соседа из пятой квартиры – он придурок. В России почти 900 тысяч уголовников, и все – граждане. Хочешь сказать, что ты их любишь из чувства патриотизма?
   – Ты, милая моя, провокатор!
   – Нет, папа, я реалист. Мой бойфренд – наполовину англичанин, наполовину русский, мои друзья – американцы, китайцы, израильтяне, марокканцы, да кто угодно! Вот их я люблю. А любовь из чувства долга – это все равно что вражда из любопытства.
   Маме надоедает слушать, как отец со мной препирается, и она поднимает параллельную трубку.
   – Родина – это культура!
   – Мам, культура – понятие интернациональное. Великие произведения – они для всех доступны.
   – Ну тогда хватит спорить: отцу ужинать пора. У него борщ остывает.
   Мы расстаемся каждый при своем. Адреналин бурлит, брови хмурятся. Мы с папой оба – за шесть тысяч миль друг от друга – думаем об одном.
   Подсознательно чувствуешь, что Родина – это что-то важное, но что именно – объяснить не можешь. Не земля, не государство, не граждане, не культура…
   Папа первый не выдерживает и перезванивает мне.
   – Родина – это образ жизни! – кричит он в трубку. – Ты нас с матерью хоть на Северный полюс забрось – и там у нас будет Россия!
   Я соглашаюсь. Да – образ жизни и ценности. У кого они схожи, те – твой народ. Потом прихожу в ужас: мы с папой принадлежим к разным народам.
   Помру – завещаю себя друзьям-генетикам. Пусть удивляются.

   COSMOPOLITAN
   4 мая 2007 г.
   А кто мой народ?
   Как раньше все было просто! Возводили крепостную стену: кто внутри – те свои; кто снаружи – те враги. За царей бились не потому, что нравилось их правление, а чтоб чужие на наш трон не лезли.
   Но как быть, если в мире интернета уже не существует границ? Глобальная экономика, миграция и дешевая связь сжали Землю до размеров эдемского яблока. Бог разрешил есть с дерева познания всем, кому не лень.
   Мой народ – кочевник. Живет там, где нравится. Верит фактам, ищет истину. Имя ему – Homo Legens, человек читающий.
   Сила духа – наша национальная черта. Обстоятельства могут нас согнуть, но не сломать. Раз согнувшись, мы всегда распрямляем спину.
   Мы не воюем со злом – мы делаем добро, вытесняя зло массой. Война – это зло само по себе, потому что оставляет после себя развалины и горечь поражений.
   Мы не пытаемся изменить мир к лучшему – мы меняем себя. И в этом наша суть.
   Я чуть не упала, когда Агнесса объявила мне, что ей нужен жених.
   – Какой-нибудь завалящий, но только чтоб с паспортом.
   Новое руководство театра не продлило ей рабочую визу.
   – А, может, тебе в другое место устроиться? – предложила я.
   Агнесса только вздохнула.
   – Да кому надо лишний раз связываться со службой иммиграции? Я ж не примадонна.
   В квартирном комплексе, где живет Агнесса, половина обитателей – иммигранты. По вечерам, когда спадает жара, они собираются вокруг бассейна и обсуждают способы получения грин-карты.
   Легенды кочуют из уст в уста:
   – Если жениться фиктивно, то лучше искать невесту среди актрис. Им деньги нужны на голливудскую улыбку.
   – На Сансет-бульваре есть один мужик – бывший зубной техник. Он из витаминок вытачивает противозачаточные таблетки. Один в один как настоящие! Находим себе американского бойфренда, при нем пьем таблеточку и… залетаем! А там его уж можно к стенке припереть: женись, паразит!
   От таких разговоров Агнессе дурно делается.
   – Давай лучше тебе нормального мужика найдем? – предложила я.
   Агнесса посмотрела на меня как на блаженную.
   – Да где я его найду? Твой Пол – единственный нормальный мужик из всех, кого я знаю. Да и он, наверняка, что-нибудь скрывает.
   На самом деле мест, где водятся качественные мужчины, полным-полно. Самое лучшее – Лос-Анджелесский аэропорт. Это удивительно, сколько интересных дяденек летает самолетами.
   Идет, скажем, джентельмен. В глазах – легкая усталость и понимание жизни. Следишь за ним: один, никто не встречает, вещей мало – значит, командировочный. Кольцо есть? Нет? Можно знакомиться.
   – Мистер Смит?
   – Э-э… Вы ошиблись.
   – Ой, извините… (кокетливый взгляд из-под ресниц). А я бы многое дала, чтобы вы были мистером Смитом. Мы бы тогда познакомились…
   Разве ж он откажется?
   Еще отличное место для знакомств – Лас-Вегас. Там по дорогим казино пасется очень любопытная публика. Следишь за игрой, громко болеешь за «клиента», а по результатам либо восхищаешься, либо сочувствуешь.
   Ну и открытие художественных выставок. К нашим услугам весь спектр женихов – от благородной профессуры до газетчиков. Может, и министр холостой попадется откуда-нибудь из Японии.
   В музеях знакомиться еще проще, чем в казино: спрашиваешь «клиента», как ему нравится картина, и тыкаешь наугад в любое полотно.
   Агнессе ничего из предложенного не подошло.
   – Да не получится у меня ничего. Мужикам не нравятся умные и независимые женщины.
   – Мужикам не нравятся угрюмые, – отозвалась я. – Привлекательность – это расправленные плечи и хороший вкус.
   В конце концов я уговорила ее дать объявление на сайт знакомств.
   Весь вечер мы корпели над текстом. Я, как опытная обольстительница на пенсии, советовала:
   – Не пиши про ум и профессию. Поначалу мужиков интересует только приличная фотография…
   – Идиоты… – заранее ужасалась Агнесса.
   – Самцы других видов еще хуже. Их интересует, как пахнет дамская попа.
   Агнесса долго изучала объявления «конкурирующих фирм».
   – Слушай, если закрыть фотографии, то вообще непонятно, кого они рекламируют: себя или какой-нибудь вездеход: цвет, возраст, длина. Они бы еще графу «Грузоподъемность» приписали.
   Подумав с минуту, Агнесса застучала по клавишам:

   «Требуется красавец, умница и душа компании. Желательно в одном лице (но по отдельности тоже сойдет)». А в графу «О себе» добавила: «Я маленькая, твердая и теоретически могу быть многогранной. Если меня найти и отшлифовать – буду стоить целое состояние». Подпись «С».[13]
   – Не представляю, как я пойду на свидание с чужим мужиком, – сказала Агнесса, отправив анкету. – Он же как взглянет на меня, так и поймет, что мне ничего, кроме грин-карты не нужно. У меня все на лице написано.
   Подкравшись сзади, Пи-Пи обняла ее.
   – Мам, у меня есть маска собачки. Наденешь ее, и ничего видно не будет.

   Я спросила Агнессу, как поживает Зэк.
   – Нормально, – отозвалась она. – Говорит, что все бабы – дуры, а все адвокаты – сволочи.
   И это после всего, что мы с Полом для него сделали!

   КРОКОДИЛ
   8 мая 2007 г.
   Я сидела у Пола в приемной и ждала, когда он закончит с клиентом. Мне хотелось гулять. Эрни наконец-то уехал домой, и это был отличный повод для посиделок в ресторане и прогулок под луной.
   За перегородкой, у секретарского стола, раздавался треск клавиш и воркование Бешеной Козявки Картера:
   – Эммануэль, я ведь к тебе не пристаю… Я только из любопытства спрашиваю: какая часть мужского тела тебе больше всего нравится?
   – Крепкое мужское плечо. Отойдите, вы мне свет загораживаете.
   Но Картер не унимался. Рабочий день закончился; дома его никто не ждал, кроме кактуса в горшке…
   – Эммануэль, ну что ты такая суровая? Я ведь твой начальник и могу принять меры. Как ты, например, относишься к шантажу?
   Треск клавиш стих.
   – Положительно. Вот, например, отец Дэни-эл в прошлое воскресенье очень хорошо нас всех пошантажировал: «Не прилепляйте жвачки под сиденья церковных скамеек! А те, кто будет прилеплять, не будут допущены к причастию».
   Забыв про работу, Эммануэль начала пересказывать Картеру содержание воскресной проповеди. Он слушал, не перебивая. В стеклянном шкафу отражалось его страдающее лицо.
   Картер смешной. Он ведет себя злодеем потому, что искренне верит в лозунг: «Боятся, значит, уважают». Жена от него сбежала, отсудив половину имущества, друзей нет, если не считать сердобольного Пола. Зато есть большая зарплата, которую Картер тратит на суперсовременные видеоигры, созданные под заказ. В них его все любят и уважают; боевая подруга выглядит как Эммануэль, а главный враг – как бывшая жена, которую он с удовольствием расстреливает из гранатомета.
   Мы с ним как-то поспорили. Он был в своем репертуаре:
   – Знаешь, Мардж, почему ты ничего не добилась от жизни? У тебя есть голова на плечах, но нет силы. Ты слабая.
   – А в чем сила, брат?
   – Вот смотри: я откровенно сказал, что про тебя думаю, а тебе слабо сделать то же самое. Ты постоянно будешь защищаться, а я нападать. И так во всем – мне просто больше позволено.
   – И ты от этого счастлив?
   Так и не ответил по существу. Хотя что ему отвечать? Если ты добр и справедлив, ты ожидаешь, что люди будут платить тебе тем же. Твое будущее прекрасно, и ты ждешь его с нетерпением. Если ты гад по определению, тебе ничего не светит, кроме подлостей в ответ.
   Каждый сам выбирает, жить в предвкушении счастья или беды.
   Мне и в голову не могло прийти, что у Пола сидел Зэк. После того, как я внесла за него залог, мы не виделись. Пол пытался рассказывать, что он придумал в защиту моего мужа, но я уводила разговор в сторону. Мне не хотелось вспоминать о Зэке: красота, которую нельзя присвоить, раздражает.
   Я думала, Зэк смутится, увидев меня. Ничего подобного! Полез обниматься.
   – Слушай, давай устроим из развода что-нибудь грандиозное! Позовем гостей, пусть они нам подарки принесут… Друг другу тоже чего-нибудь подарим.
   Пол попытался мне что-то сказать, но Зэк оттер его спиной.
   – Тебе, Мардж, что хочется получить от меня на развод?
   – Пульт дистанционного управления, – хмыкнула я. – Чтобы держать тебя в узде, но где-нибудь подальше.
   – Давай еще две штуки закажем: для Пола и для твоего следующего мужа. Ты все равно на достигнутом не остановишься.
   Высунувшись из-за перегородки, Эммануэль и Картер внимательно следили за происходящим.
   Зэк крепко пожал руку Полу.
   – До свидания, мистер Вардлоу! Мардж, дорогая, я тебе позвоню.
   Маленькая месть – сладчайшее из удовольствий. Полутона, намеки – ничего противозаконного.
   Я позвала Пола гулять, но он не пошел.
   – Извини, работы много.
   Зэк проехался по его самолюбию как на танке. С огнем играет, засранец. Для Пола дело чести вести себя профессионально с клиентами. Раз обещал вытащить Зэка из беды, значит, сделает. Но он ведь может и обидеться. А если Пол оби-дется, Зэк сядет.
   Картер вышел вместе с Полом, и мы с Эммануэль остались одни.
   – Как ты отшиваешь мужиков, которых не хочешь? – спросила я.
   Красавица тонко улыбнулась:
   – Я им говорю, что у меня на спине следы от банок, во рту – кариес, а на губе – начинающаяся «простуда».
   – Ну и как, помогает?
   – От Картера нет. Он мне про свой кариес рассказывает.

   НАШЕ НАСЛЕДИЕ
   9 мая 2007 г.
   День Победы. Здесь, в Штатах, его, разумеется, не празднуют. К 9 мая 1945 года еще не отгремела битва за Тихий океан. Еще были живы те, кто погиб при штурме Окинавы, во время операций в Брунее и Японии… Но все равно как-то хочется торжественной скорби.
   Это был мой любимый праздник. Помню – парады, тюльпаны, черно-белые фильмы по телевизору… Мне как-то довелось стоять в почетном карауле у памятника. В полированном граните блестело мое отражение, и на своем лице я читала имена погибших.
   Бабушка рассказывала мне о родных, сгинувших на войне. Сидела, глядя в окно невидящими глазами, и перечисляла:
   – Дядю Ваню убили под Сталинградом; Мишин истребитель был сбит; Надю взяли в плен и расстреляли…
   Все эти люди приходились мне родственниками, но я ничего о них не знала: они остались только в бабушкиной памяти. Канули как камешки в воду: без следа и без возврата.
   От таких мыслей хотелось плакать и мстить.
   Много лет спустя я поняла, что в детстве мой мир был таким же черно-белым, как военная кинохроника. Я перечитала горы мемуаров русских, немцев, американцев… Из черно-белого мое кино становилось кроваво-красным.
   Агнесса рассказывала, что ее бабушку угнали на принудительные работы… русские. Семнадцатилетнюю девчонку арестовали на рынке, во время облавы, и в числе десятков тысяч других «фашисток» отправили валить лес в тайгу.
   Рабство… На тысячу человек – 6 корыт, 15 расчесок и одна баня вместимостью «25 чел. в час». За год каторги треть «контингента» перемерла. И это сделали наши – в порядке мести за разрушенное народное хозяйство. Мстили не виновным, а тем, кто под руку попадется.
   У американцев – Хиросима и Нагасаки, у немцев – Бухенвальд и Бабий Яр, у итальянцев – Эфиопия… Не было правых и виноватых в этой войне. Не было Света и Тьмы. Было общее, всемирное помрачение рассудка. Убийство людей провозглашалось подвигом – и чем больше, тем лучше. Жалость к пленному расценивалась как пособничество врагу. Отказ стрелять – как дезертирство.
   Человеконенавистничество – вот что привело к той войне. Ни Гитлер, ни Сталин, ни Рузвельт, ни Муссолини не нажимали курки и не ставили мины. Их народы сами соглашались быть убийцами: и все – ради жизни на земле, ради счастья своих детей.
   Я знаю, я утопист – наивная и нелепая со своей жаждой мира во всем мире. Ведь выбор был простой: либо ты убьешь, либо тебя.
   Но я все равно праздную 9 Мая по-своему. Для меня это день памяти тем, кто в убийственное время делился куском хлеба. Кто спасал приговоренных, кто не сломался после всего, что видел, и научил свое потомство жить без войны. Мы, кажется, умеем. Во всяком случае, большинство из нас.
   У американского поэта Карла Сэндберга есть замечательная фраза: «Когда-нибудь объявят войну, и никто не придет». Вот на это много мужества надо.

   ВОИН
   11 мая 2007 г.
   Будучи резервистом морской пехоты, Джош обязан ежемесячно ездить на сборы – поддерживать боеготовность страны. Обрядиться в форму, пережить построение, послушать речь офицера о воинской чести и опозданиях. Затем резервистам подбирают занятие: мыть «хамме-ры» или убирать территорию.
   Джош отчаянно ненавидит сборы. Когда он записывался в морскую пехоту, он мечтал о боевой славе, а не о граблях и мочалках. Но у государства свои взгляды на солдатский долг.
   К тому же до недавнего времени Джошу приходилось общаться на сборах с Вованом, еше одним русским резервистом. Добрый сержант всегда ставил земляков на одни работы. В результате Джош вкалывал за двоих, а Вован сидел в теньке и обмахивался панамкой.
   – Подкопски, в рыло получишь, – говорил он на все попытки Джоша заговорить о Конституции и правах.
   Сделать с ним ничего не удавалось: Вован был здоровый, как бульдозер.

   Всему взводу Джоша досталась старая амуниция, уже прошедшая огонь, воду и придирки начальства. Резервисты обязаны были хранить ее дома и самостоятельно приводить в порядок, но сколько Леля не пыталась гладить сыновьи штаны и начищать пряжки, бравого вояки из ребенка не получалось.
   Особенно Джоша бесил противогаз: носить резиновую маску, в которой неоднократно бывала чужая рожа, – это все равно что целоваться с незнакомым мужиком.
   После очередной пробежки в условиях «химической атаки» Джош решил, что с него хватит. Приехав домой, он выкинул противогаз в мусорку, а потом подумал и вытащил обратно. Эта хреновина, наверняка, стоила денег и ее можно было продать на интернет-аукционе. Предчувствие его не обмануло: товар ушел довольно быстро – и с приятной прибылью.
   На очередном построении сержант подскочил к Джошу:
   – Где противогаз?
   – Потерял, – вздохнул тот. И рассказал трагическую историю о машине, в которую залезли воры.
   – Это, наверное, были грабители банков, – сказал Джош. – Противогаз – незаменимая штука для ограбления: ни одна сволочь не узнает.
   – Пойди на склад и возьми другой, – велел сержант.
   Вскоре Джош захотел сменить портупею. На этот раз он сразу пошел к кладовщику.
   – Потерял. Новая нужна.
   Ни слова не говоря, тот выписал все, что надо.
   Слух об успехах Джоша пополз по военной базе. Обнаружив, что Родине для них ничего не жалко, резервисты за пару дней растеряли половину казенного имущества.
   – Урою! – вопил сержант. – Вы что, в боях побывали? Десять человек пришли на построение без ремней!
   – Это Подкопски первый начал, – сказал Вован.
   Решив убить сразу двух зайцев, сержант отправил и зачинщика, и доносчика на туалетные работы.
   – Вы думаете, вам придется драить сортир зубными щетками? – спросил он недобро. – Гы!
   И принес палочки для ковыряния в ушах.
   – Чтоб к концу дня нужник блестел! Джош чистил унитаз и думал о мести. Вован
   сидел у окошка и грыз фисташки.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 [8] 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация