А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Красное колесо. Узел 3. Март Семнадцатого. Книга 3" (страница 69)

   Седьмое марта
   Вторник

   478

Безсонная ночь генерала Алексеева. – Новый отказ от Верховного Главнокомандования. – Безпорядочное утро. Предложение союзных военных представителей.
   Нет, ещё только от аппарата отойдя, Алексеев почувствовал, что отказывался недостаточно резко, надо было резче.
   Нисколько не был он обрадован предложенным назначением в Верховные. Во все эти дни революции, при всех своих шагах и решениях, ни минуты он не имел в виду своего личного возвышения. И перед великим князем совестно: очень легко может подумать, что это – самого же Алексеева интрига.
   Человек должен занимать свойственную ему высоту и свойственный ему объём, – только тогда он чувствует себя наилучше. Зачем бы ему ещё подниматься? Сиротливо, как на сквозняке.
   Да у великого князя авторитет какой выдающийся. Смело он повелел Алексееву собрать сведения с мест о том, как принято его назначение Верховным, – и отовсюду откликались, что – с удовольствием, радостью, верой в успех, и даже восторженно. Даже в разбурлённом Балтийском флоте поняли так, что возвращается сильная твёрдая власть и наступит порядок. Четырнадцать городов, средь них такие, как Одесса, Киев и Минск, уже прислали на имя Верховного приветственные телеграммы и выражали уверенность в победе. Во всеобщем трясении этих дней великий князь был единственная скала и опора, единственная надежда! – и именно его неосторожно, торопливо, тайно толкали, свергали руки самого правительства! Это было чудовищно неуклюже. Как будто не правительству больше всех требовался порядок!
   А для простых солдат, привыкших к звучанию имени? – это будет совсем необъяснимо.
   И ещё – чего от него Гучков хотел? Массовой смены генералов, с одного маха?..
   Поздно в ночь Алексеев окончательно решил, что откажется. Перед аппаратом он сплоховал. Уже вызывать их снова поздно, но завтра утром…
   Так был застигнут врасплох, что самого важного и не сказал: что это ещё за «приказ № 2», мало «№ 1»? – и опять от Совета рабочих депутатов, и опять в обмин Ставки! Как будто здесь не армия была, а балаган.
   Не то что ночь, а десять ночей можно было не спать от одного этого! Ах, не сказал! Теперь же, ночью, надо было слать телеграмму. Им всем опять, в них не разобраться, – и Родзянке, и Львову, и Гучкову (хотя Родзянки, главного искусителя, что-то не стало слышно).
   Телеграфировать, что вынужден их просить, дабы никакие распоряжения общего характера не направлялись бы непосредственно на фронты. Для армии не могут быть обязательны распоряжения никому не известного Совета рабочих депутатов, не входящего в состав правительственной власти, – и они не будут объявляться войскам.
   Да впрочем, мало он послал им жалоб? Всё безполезно.
   …С грустью должен прибавить, что многочисленные мои представления правительству… Такие «приказы» грозят разрушить нравственную устойчивость и боевую пригодность армии, ставя начальников в невыразимо тяжёлое положение… без способов бороться…
   А, да что там: …Или нам нужно оказать доверие – или заменить нас другими…
   А не назначать Верховными…
   Разошёлся в сердитости Алексеев, как ещё не был.
   А – сам военный министр что приказывает? – ведь это не какой-то Совет депутатов – а он тоже всё разрушает: отмена титулования, курение, карты, клубы, политические общества для солдат, – и даже намеревается отменить отдание чести! – сумасшествие какое-то… И на его № 114 – уже непоправимо изданный, но с опозданием присланный зачем-то в Ставку на отзыв, – тоже надо отвечать. Раскалывали армию по самый корень – и спрашивали, как посмотрят Главнокомандующие! Все офицеры Ставки, кто прочёл, были единодушно возмущены. И вместе с Лукомским уже начал Алексеев составлять ответ – и теперь глубоко в ночь продолжали. Писали обстоятельно.
   …Что совершенно отменить отдание чести недопустимо: армия превратится в милицию низкого качества. Большинство старших начальников уйдёт с военной службы, и неоткуда будет набрать хороший офицерский состав. Можно отменить отдание чести, становясь при этом во фронт, но первым должен приветствовать обязательно младший. Ослабить титулование, курение, трамваи, клубы? что ж… Но участвовать солдатам в собраниях с политической целью совершенно недопустимо: господствующее значение в армии получат крайние левые идеи. В нынешних событиях армия не приняла никакого участия, но, вовлечённая в политику, может быть вовлечена и в государственные перевороты, и трудно предвидеть, в какую сторону. Ради победы надо стремиться, чтобы армия оставалась спокойной. Не надо, чтобы мысли её были заняты политическими вопросами…
   Пропала ещё одна ночь. Лёжа в постели, придумывал аргументы и даже полуязвительные, как ему казалось, фразы, потом накидывал шинель на бельё, садился к столу – и ещё вписывал ровные, чёткие, убористые свои петельки, крупнеющие от сердитости.
   …Если армия втянется в политику, то не позже июня Петроград может оказаться в руках германцев…
   И вот, кажется, что остроумное придумал Алексеев: вопрос Гучкова об отдании чести разослать всем Главнокомандующим, а те чтобы разослали до командиров полков. И пусть все командиры полков отвечают! – но не Алексееву, которому и так всё понятно, – а самому Гучкову! Пусть град этих писем, конечно отрицательных, грянет на голову Гучкова!
   Это хорошо придумал, первый раз заулыбался.
   Всё разбереженное кружилось в голове, заснуть нельзя – и приказ № 114, и приказ № 2, – а зашёл среди ночи в аппаратную – там лежит ещё новая дикая телеграмма от Квецинского: что Эверт получил телеграмму от Пуришкевича, будто «приказ № 1» – фальшив, злостная провокация, и это удостоверено министром юстиции Керенским и самим Чхеидзе из Совета депутатов, и спрашивает Эверт, можно ли объявлять войскам?
   Это б радость была, да какая! Но, по суматохе этих дней и по собственной трезвости, Алексеев теперь не поверил. Пуришкевич – он психопат, вполне мог и напутать.
   Озаботился невмоготу, начисто спать не мог.
   Ему пришла в голову и такая мысль: пока он только наштаверх – он не вызывает бури недоброжелательства. Но если в нынешней безумной обстановке его вознесут в Верховные, тут все полезут на стену, и первое же – общество, ему припомнят, чего не припоминают сейчас, например его секретную директиву прошлой осени: что многими учреждениями Земсоюза ведётся революционная пропаганда и необходимо установить за ними самое строгое наблюдение, а если факты подтвердятся, то и закрывать. И сейчас если эту директиву кто вытащит, то что поднимется?
   А тут ещё – обидеть Николая Николаевича. А тут ещё – разозлить Главнокомандующих. Нет, нет! – ни с какой стати не хотел Алексеев брать этого поста.
   Кой-как забылся к рассвету. А утром, не дожидая дальнейших событий, послал в продолжение аппаратного разговора новую телеграмму Львову и Гучкову: просил оставить в силе назначение Николая Николаевича! Получаемые от войск донесения показывают, что его приняли с радостью… (И про два флота, и про 14 городов…) Вопль наболевшей души всех начальников, кто любит родину и армию… В такие минуты подвергать хрупкий организм армии новому испытанию, перемене, малопонятной для простой массы солдат…
   Так написал: верю… нет, верую, что вы примете в соображение всё высказанное. Именно теперь нельзя жертвовать порядком и сплочённостью армии!
   Послал – и ждал всё утро. Ставку Правительство дёргало при всяком вздоре, а само на всё важное молчало, такую манеру выработали.
   А между тем служебный день шёл и с неожиданных сторон приносил своё. На приём к Алексееву попросился английский военный представитель Хенбри Вильямс, он же и старший среди союзных представителей. Алексеев ожидал тревожных расспросов об армии – и заковался.
   Но английский генерал пришёл не с этим. Он принёс длинное письмо начальнику штаба от имени всех своих коллег, а устно пояснил, что все они предлагают свои услуги для охраны Государя императора при его возможном возвращении в Царское Село и дальнейшей поездке. Чтобы какие-нибудь революционеры не оказали ему препятствий в дороге.
   Вильямс стоял в позе официальной и с холодной английской сдержанностью, – но предлагал совсем не заурядный внеслужебный шаг, движимый несомненной преданностью свергнутому императору, всегда крайне ласковому ко всем союзным представителям.
   Однако незаурядно этот шаг выглядел и с русской стороны. Он выглядел бы как жест недоверия Временному правительству, сообразил Алексеев.
   И ответил, что такая мера стеснила бы самого бывшего Государя в его новом состоянии частного лица. И она ничему бы не помогла, ибо не от чего Государя охранять, ему ничто не грозит.
   По уходе англичанина, внимательно читая его письмо, Алексеев узнал, что тот вёл вчера переговоры с императрицей-матерью, чей поезд всё ещё стоял на могилевском вокзале, – и эта идея как бы не матерью внушена? Может быть, и сын о тех переговорах не знал.
   Скорей бы она уезжала, не место ей в Ставке.
   Скорей бы и Государь…
   В бумаге было ещё и другое предложение союзных генералов: им издать общий меморандум о поддержке Временного правительства.
   Это, пожалуй, имело большой смысл. Это хорошая идея.
   Да какой выход оставался для России, если не всячески поддерживать и укреплять нынешнее умеренное правительство? Уж какое б дурное оно ни было и каким бы способом ни угнездилось у власти, но если не оно – то самые крайние разнузданные силы и общий разгром.
   Даже не любя, даже не хотя, Алексеев должен был теперь служить этому правительству верой и правдой.
   А если уже союзники предлагали публиковать о своей поддержке, то раньше должна была от Ставки быть такая телеграмма, чтоб её могли поместить в газетах.
   Это нужно, да, теперь он понял.
   Сел, посочинял. Недолгая работа.
   …Все команды штаба и все части могилёвского гарнизона сохраняют спокойствие, дисциплину, преисполнены стремлением довести войну до победного конца… И провозглашают громкое «ура» дорогой России и её Временному правительству…

   479

(по социалистическим газетам, 5–7 марта)
   МЫ ЖДЁМ ОТВЕТА. По какому праву на свободе тот, именем которого творилось всё насилие над русским народом? Почему он свободно разгуливает по России, допускается на фронт?.. В груди вчерашних владык не может не клокотать лютая ненависть к народу, стряхнувшему иго… В руках обломков старой власти – колоссальные богатства, которые будут брошены щедрой рукой на борьбу со свободой. В их руках – все военные тайны, знание слабых мест России. Им есть что рассказать Гогенцоллернам! Разве Бурбоны не вонзили отравленный нож измены в спину Французской революции?.. Мы ждём ответа!

   …Почему Временное правительство не заявило публично, что акт «назначения» царём Львова в качестве премьера недействителен? Надо снять с премьера пятно, что он – «царски-законный министр». Иначе правительство расписывается в своих монархических симпатиях.

   Наибольшая опасность для революции – разъединение её сил раньше, чем самодержавие будет сломлено… Чтобы все попытки прежних душителей народа… Если на месте одной отрубленной головы вырастет другая… Полушёпотом, полукраснея восклицают: «бедный Николай»…

   …На улицах открыто ведётся агитация за Михаила. Но для народа недопустим возврат к монархии. Монарх всегда выражает интересы тех групп, которые при выборах были бы побеждены… Обезвредить династию и её тайных союзников!..

   К ОТВЕТУ!.. Тиран ещё на свободе!.. Николай со всеми чёрными силами может осуществить заговор контрреволюции. Мы знаем из истории народных революций… Николай и его холопы должны быть немедленно преданы суду народа.

   …таким образом, петроградским рабочим предстоит оставить улицу, где они в течение недели работали над созданием народной свободы, и вернуться к станкам? Но можно ли думать о продуктивной работе, если перед рабочими снова станет плотной стеной произвол предпринимателей?.. Прежде всего потребовать немедленной выдачи денег за те дни, которые они провели вне фабрик и заводов, завоёвывая свободу для всего народа. Позором навсегда покроет себя тот, кто осмелится это оспаривать…
ЗАБАСТОВКА ПРЕКРАЩЕНА – РЕВОЛЮЦИЯ ПРОДОЛЖАЕТСЯ!
   Воспрещение черносотенных изданий. Исполнительный Комитет Совета Рабочих Депутатов постановил воспретить выход в свет всем черносотенным изданиям, как-то: «Земщина», «Голос Руси», «Колокол», «Русское знамя». Газету «Новое время» за то, что вышла без предварительного разрешения Исполнительного Комитета, закрыть впредь до особого распоряжения.

   От железнодорожных жандармов Председателю Государственной… Совету министров… Совету Рабочих…
   В Комитете наших делегатов не приняли и отказались гарантировать нашу безопасность и жизнь… Просим признать нас гражданами российскими… Большинство из нас с благодарностью правительству пойдёт в Действующую Армию на передовые позиции.

   …Оживление погромной агитации в Полтавской и Киевской губерниях… В поражениях армии и падении абсолютизма винят безправных евреев.

   Товарищ Урицкий телеграфирует из Копенгагена… Не дают виз и другим революционным эмигрантам. Не пора ли гражданину Милюкову проявить побольше энергии?

   …На Охте и Пороховых народная милиция занялась парализованием местной власти. В неё проникла чернь, пользующаяся оружием для реквизиций.

   …От всех юнкеров есть делегаты в Совете Рабочих Депутатов, кроме Николаевского училища. Чем объяснить подобное явление? Отсталостью юнкеров в политическом отношении? или начальство их держит в ежовых рукавицах? Стыдно, юнкера, в такое время не принимать участия в строительстве народного счастья!

   Таинственный автомобиль… Ежедневно меняет номера… Мчится с бешеной быстротой, ночью с потушенными огнями, систематически стреляет в народ…

   …состоится собрание портных, портних, скорняков, шапочников… Ввиду исключительной важности момента в жизни страны, все товарищи портные и портнихи сочтут своим долгом явиться…

   ГОТОВЬТЕ ЗНАМЁНА! – для участия в торжественных похоронах жертв революции!.. Трупы жертв не предавать земле до общих похорон.

   Товарищи парикмахеры, мастера и подмастерья! В дни великого созидания мощи народной на развалинах старого строя – спешите организовать союз!

   Рентгенологи Петрограда приглашаются…

   В Литейном театре – общее собрание Бунда…

   Товарищи фармацевты и фармацевтки! Грянула буря! Наступил момент строительства нового государства. Соберёмся и обсудим создавшееся положение… Мы против конституционной монархии…
   ХУЛИГАНСТВО. «Воззвание. Товарищи воры, воротилы, грабители, взломщики, аферисты, шантажисты, ханжисты, политурщики, мародёры, карманники, форточники, чердачники и прочая братия. Мы много поработали в первые дни революции и нам надо собраться, чтобы избрать представителей в Совет Рабочих и Солдатских Депутатов для заседаний. Объединяйтесь, товарищи, в объединении сила! Собрание для избрания депутации имеет быть в среду в 12 ч. ночи на Обводном канале под Американским мостом. Группа сознательных деловых».
   Распространяемая по городу, эта прокламация показывает, что чёрная сотня организуется для борьбы с революцией. Ни для кого не секрет, кто эти заговорщики: Марков 2-й и Замысловский на свободе…

   …Предлагается всем, самовольно отлучившимся из 175 пехотного полка, вернуться в полк в ближайшие дни. В противном случае считать их сторонниками старого режима.
ТОВАРИЩИ! ЧИТАЙТЕ «ПРАВДУ» ВСЛУХ НА УЛИЦАХ,НА МИТИНГАХ И ПЕРЕДАВАЙТЕ ДРУГИМ!
   …Не признавать никаких соглашений с буржуазией! Временно утверждённое правительство признаём неудачным и надеемся, что это будет исправлено.
...
(«Правда»)
   Мы будем бороться за немедленную ликвидацию войны путём массовых действий рабочих всех стран. Мы будем стоять за создание Третьего Интернационала на место разрушенного войной Второго…

   В ЖЕЛЕЗНЫЙ ФОНД «ПРАВДЫ» поступило…
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 [69] 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация