А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Валентинка с секретом" (страница 13)

   Сбудется или не сбудется?

   Леонид Кириллович начал рассказывать, и Никита наконец-то смог вздохнуть с облегчением. Он вытащил из кармана салфетку, украдкой промокнул потный лоб. Потом положил кубик на пол, поставил сверху второй, третий… Скоро рядом с парнем начала расти башня.
   Рассказ отца Насти был похож на детектив.
   – Никогда еще я так не гнал машину! Хорошо, в пробки не попали. И успели вовремя – почти одновременно с милицией, мы их вызвали еще по дороге. Преступники настолько потеряли бдительность, что оставили дверь открытой. И были схвачены с поличным прямо на месте!
   Настя слушала, затаив дыхание. Значит, с «черной тучей» покончено! Но кто бы мог подумать, что все так обернется! Нянька оказалась воровкой!
   Украдкой девочка бросила взгляд на маму. Та сидела в кресле, сосредоточенно глядя на сооружение из кубиков, возводимое Никитой. Невозможно было понять, сердится она или нет.
   Потом Настя перевела взгляд на башню и пересчитала кубики. Ого! Уже тринадцать! Шаткая конструкция покачивалась, но пока держалась, и с каждым новым «кирпичиком» Настя переживала: упадет – не упадет? Упадет – не упадет? А потом загадала: «Если получится двадцать пять, то Никитка в меня влюбился!»
   Отец между тем продолжал.
   – К моменту прибытия милиции Катерина и ее сообщник уже успели вскрыть и обчистить сейф, добрались до Ольгиных драгоценностей. Жена осталась делать опись украденных вещей, она подъедет позже. Кстати, молодежь, вам тоже надо будет дать показания! Можно в письменном виде.
   – Хорошо, – кивнул Никита, осторожно поставив следующий кубик. («Не упала!» – с облегчением перевела дух Настя.) – Я все подробно опишу.
   – Опишешь? А может, вначале расскажешь? – попросила Настя. Ей тоже захотелось поставить на башню кубик, но было стыдно перед родителями за такое ребячество.
   – Да-да, молодой человек! Нас всех интересуют подробности! – поддержал дочку Леонид Кириллович. Бросив недовольный взгляд на Никитину башню, он отвернулся. Но парню, очевидно, не было стыдно: ничего вокруг не замечая, он с увлечением продолжал строительство даже во время своего рассказа.
   Его история оказалась еще увлекательнее отцовской. «Сыщик» почти слово в слово передал подслушанный разговор сообщников, смешно подражая голосам Катерины и ее приятеля. Завершив рассказ, он, стараясь не дышать, водрузил на башню двадцатый кубик.
   – Да, кто бы мог подумать… – подвел итог отец. – До сих пор в голове не укладывается, что Павлик столько времени проводил с этой опасной девицей. И как это мы ее раньше не разглядели?
   – Заняты были очень, – хмыкнула со своего кресла мама, и это была одна из немногих ее реплик за всю беседу. Она сосредоточенно смотрела на башню, и Настя вдруг подумала – а не загадала ли и мама что-то для себя?
   – Согласен. Виноваты, – развел руками Леонид Кириллович. – Мы с Ольгой действительно много работаем и, наверное, не всегда уделяем Павлику достаточно внимания. Если бы не Настя… Кстати, дочка, было бы хорошо, если бы и ты написала о том случае с пожаром и с мобильником – как и почему у тебя возникли подозрения насчет Катерины. Ты все это время твердила, чтобы ее уволили, помнишь? Пожалуйста, припомни все факты в деталях – это будет важно для следствия.
   Просьба отца озадачила Настю. Девочка вжалась в кресло, на миг позабыв о башне. Одно дело – магия, и совсем другое – факты! Да еще в деталях! В каких это, интересно, деталях?
   – Пап… – решилась спросить она. – А что писать, если у меня нет никаких фактов? Если все это были только фантазии…
   – Фантазии? – отец удивленно посмотрел на Настю.
   – Ну да… Интуиция… Догадки… Предчувствия… Про это в милицию тоже надо писать?
   – Про фантазии и интуицию? Думаю, нет. Хотя твои догадки и оказались правильными. Только все-таки повод для обвинения человека должен быть более весомым!
   – А разве мои обвинения ничего не стоят? – обиженно буркнула Настя.
   – В данном случае – да, но вообще-то… – стоял на своем отец.
   Он еще что-то говорил, но Настя уже не слушала, надувшись и отвернувшись. «Ну что за люди – эти родители! Им не угодишь. Им матерую преступницу разоблачили, а они нотации читают! Воспитывают… Хорошо хоть, башня не падает!»
   – Слушай, а ты показала предкам грамоту? – шепнул Никита, водрузив двадцать третий кубик.
   Настя устало махнула рукой.
   – Кому сейчас это интересно! Разве ты не видишь? Папенька упивается собственным красноречием, маменька разрабатывает планы, как потуже затянуть на дочке ошейник…
   – Вот тут ты не права! – воскликнул Никита. – Где твой рюкзак? В какой палате? Давай принесу!
   – Осторожнее! Кубики, их только двадцать три! – воскликнула Настя, но было поздно.
   Никита вскочил, башня зашаталась, накренилась… Теперь уже и Леонид Кириллович с невольным интересом уставился на сооружение.
   «Нет, нет, нет! – молила Настя, нервно постукивая кулачками по ручкам кресла. – Не падай, пожалуйста, не падай!» Она украдкой начала рисовать в воздухе знаки Зары, потом наспех произнесла заклинание… Но крах непрочной конструкции был неизбежен: расшатавшиеся кубики начали отделяться друг от друга, вот-вот готовые рухнуть. Краем глаза девочка увидела, как мама, усмехнувшись, тоже что-то прошептала – и вдруг…
   И вдруг кубики застыли в воздухе, а потом, как будто собранные невидимой рукой, вернулись на прежние места. Башня, целехонькая, стояла на полу. Мама молча встала, подняла два кубика и водрузила на чудом уцелевшее сооружение.
   – Двадцать пять! – произнесла она, довольно потирая руки.
   «Двадцать пять! – ахнула про себя Настя. – Ну не падай, хоть чуть-чуть не падай!»
   Башня выдержала.
   Свидетели странного шоу с облегчением перевели дух, напряжение спало. «Значит, сбылось!» Настя, расслабившись, откинулась в кресле, а потом увидела странный острый взгляд, брошенный отцом на мать, и ее ответный взгляд, блеснувший торжеством.
   – А твоему приятелю, дочка, явно не повредил бы курс хороших манер! – высказался, наконец, отец.
   – С моим приятелем все в порядке! – вспылила Настя. – Он, между прочим, Павлика спас! И меня! И твой сейф! И Ольгины драгоценности! И вообще…
   – Ладно, ладно, не кипятись! – отец примирительно поднял руку. – Извини, может быть, я просто придираюсь. Готов признать за ним множество достоинств.
   – И талантов! – не унималась Настя. – Он у нас в классе, между прочим, самый умный!
   – Вот уж это ты загнула! – возразил появившийся в холле Никита. – Насчет самого умного. Самые умные – это те, кто получает вот такое, – он протянул Наталье Анатольевне грамоту и сел на свой стульчик, задев при этом башню. Кубики с громким стуком разлетелись по всему холлу, но теперь уже никто не обратил на это внимания.
   – Это ты выиграла? В самом деле? Не ожидала, никак не ожидала! – мама с явным удовольствием рассматривала грамоту, постепенно оттаивая. – А что это за задача такая?
   – Задача-200 – самая сложная, за нее дается 200 очков, – принялся объяснять Никита. – И ваша дочь одна из всего Западного округа ее решила, представляете? Благодаря ей команда вышла на третье место. А Насте за участие еще и кучу пятерок поставят! – тараторил Никита.
   Мама передала грамоту отцу, тот бережно взял ее, всмотрелся.
   – Вот уж порадовала так порадовала! Умница дочка! – воскликнул он наконец. – Значит, так. Грамоту – в рамочку и на стену, а мне – ксерокопию! Буду на работе хвастаться. Я знал, всегда знал, что она у нас способная! Только голова разной чепухой забита. Фантазии, предчувствия, интуиция…
   – Вы тоже в это не верите? – обрадовался Никита. – А я-то думал, что я один такой консерватор.
   – Хоть в чем-то мы единомышленники! – хмыкнул отец, и Настя сердито насупилась. «Если бы вы поверили моим предчувствиям, мы бы тут сейчас не сидели и малыш был бы здоров!» – подумала она, но промолчала.
   В холле появилась запыхавшаяся, раскрасневшаяся Ольга.
   – Ну вот все и закончилось! – сообщила она, усаживаясь на диван рядом с мужем. – Выяснилось, что Катерина неоднократно оставляла Павлика одного, чтобы встречаться со своим приятелем-сообщником. А вчера она потащила ребенка с собой в парк, и он все ее свидание простоял на морозе! Настя, и почему я тебя раньше не послушала! Надо было давно выгнать эту девицу. Еще неизвестно, как все закончится для Павлика. Спасибо тебе, дорогая!
   – Ну вот и прекрасно! Раз все утряслось, думаю, молодежи пора по домам, – мама поднялась с кресла, сделала знак Насте и Никите. – Спускайтесь, подождите меня, я на секундочку зайду к ребенку.
   – Да-да, конечно, езжайте домой, ребята! – засуетился отец. – А завтра обязательно созвонимся.
   – Самое странное в этой истории, что я еще не заболел, – шепнул Никита Насте, когда они выходили из отделения. – Может, зарезервировать тут себе местечко? Два часа на морозе, валяние в сугробе…
   – Надеюсь, ты хоть снег не ел? – грозно нахмурилась Настя.
   – Ну только совсем чуть-чуть… Самую капельку! Пару снежков… – признался Никита.
   – Тогда надо попросить медсестру сделать тебе профилактический укол… Папа!
   – Ой, нет! Не надо папу! Не надо укола! Ничего не надо! – замахал руками Никита.
   На его счастье, увлеченный разговором Леонид Кириллович ничего не слышал.
   – Похоже, ты его боишься, – хихикнула Настя, заходя в лифт.
   – Мужик суровый. Сказал, как отрезал! Кстати, ты на него очень похожа. Как думаешь, я ему понравился?
   – Трудно сказать. Но впечатление произвел. Особенно советом «оторвать задницу от стула»… Он это надолго запомнит!
   – Это был облом, согласен! Я думал, телефон у тебя.
   – А я вообще не ожидала, что ты знаешь такие слова. Ну Миха, ну Веревкин, но чтобы ты!
   – Считаешь меня безнадежным ботаником?
   – В общем, да…
   – А я не такой! – Никита лихо сплюнул на пол. И тут же, поймав негодующий взгляд Натальи Анатольевны, завял.
   – Кстати, мобильник теперь мой! – похвасталась Настя, вытаскивая из кармана телефон. – Ольга его Катерине отдала, а теперь он мне перешел.
   – Отлично! Номер у меня записан, будем эсэмэсками на уроках перекидываться.

   Хорошее и плохое

   В метро Настя и Никита встали возле двери. Полупустой вагон качало, ребят бросало друг на друга, они испуганно шарахались в стороны, висли на поручнях.
   – Ты что, не видишь, написано «не прислоняться»! – ворчал Никита, когда Настю в очередной раз кинуло на него.
   – Ты сам прислоняешься! – возмущалась Настя. – Ой! Ногу мне отдавил. Слон!
   – А ты два слона! – не остался в долгу Никита. – Ты же просто поселилась на моей кроссовке!
   – Да? А я-то думаю, почему мне так неудобно стоять…
   – Знаешь, странное дело, но я себя на редкость хорошо чувствую! – сообщил через некоторое время Никита.
   – Самое интересное, и я тоже! – сказала Настя. Только сейчас она вдруг поняла, что совершенно забыла, когда в последний раз сморкалась и чувствовала боль в горле. – А ведь утром еле встала! Неужели панацея помогла? – вырвалась у нее.
   – То, что мы пили у тебя? Здорово! Кошачья шерсть отличается потрясающей эффективностью…
   – Старинный рецепт, – кивнула Настя. – Проверено временем!
   – Жаль, от двоек не избавляет. Завтра в школе не миновать разноса! – посетовал Никита.
   Поезд остановился, ребята вслед за Натальей Анатольевной вышли из вагона.
   – Так хорошо, когда все нормально! – вырвалось у Никиты.
   – Ты о чем? – не поняла Настя.
   – Ну, когда нет всяких твоих штучек… Всей этой мистической ерунды…
   – Надоели Викины «ой, мамочки»? – хмыкнула Настя.
   – Надоели. И все остальное тоже, – честно признался Никита. – То самое, отчего Вику так колбасит.
   – Мне и самой иногда бывает не по себе, – вырвалось у Насти.
   – Вот и отлично! И забудь об этом! – обрадовался Никита, хватая ее за руку. – Ты же нормальный человек, у тебя голова на месте – сложнейшие задачи решаешь! Забудь ты про эту идиотскую мистику! Ее просто не бывает, согласна?
   Не бывает? Настя вдруг вспомнила башню – как та чуть было не упала, а потом вдруг кубики сами собой вернулись на место. Может, она и сама была бы сейчас рада, если бы все это оказалось ерундой, фантазиями гимназистки из прошлого века. Но теперь уже ничего не изменить. Колеса запущены, поезд мчится, и обратного хода нет. «Нет, Никиточка, все не так просто!» Но спорить она не стала.
   – Так ты придешь завтра в школу? – с надеждой спросил напоследок Никита. И, секунду поколебавшись, признался: – Я бы пригласил тебя погулять, но очень уж холодно! К тому же я за последние дни на всю зиму вперед нагулялся! А ты… пошла бы со мной?
   – Думаю, да, – Настя улыбнулась, смахнула с лица выбившиеся из-под шапки волосы.
   Ночью она долго ворочалась и не могла заснуть. В голове вертелись две мысли – приятная и не очень. Первая была о Никите. Она снова и снова вспоминала его лицо. Как оно менялось за этот день. Как будто парень одну за другой надевал и снимал маски! Она никогда раньше не обращала внимания, какая подвижная, живая у него физиономия. Как резиновая! Просто Джим Кэрри какой-то. Когда сегодня он зашел к ней после школы, то весь светился от радости. А как был поражен, увидев ее цветы. И как смешно трусил, пробуя настой… А в какой был панике, когда знакомился с отцом! Но сегодня у него хотя бы было «хорошее» лицо. А ведь оно могло быть и «плохим»! Она уже знала маски, которые ей пришлось увидеть раньше: раздражение, злость, грубость, недовольство, досада.
   Интересно, а ее чувства так же легко читаются на лице?
   Она вскочила, включила настольную лампу, на цыпочках подошла к зеркалу. Нет, если что и читается, то только бесконечная усталость. И еще – неуверенность, испуг, смятение. А вот это уже связано с неприятной мыслью.
   Настя вернулась в кровать, забралась с головой под одеяло. Она всегда так делала в детстве, когда хотела спрятаться, – залезала в «норку», оставляя маленькую дырочку для дыхания. Как будто там ее не могли найти! Вот и теперь ей не очень-то хотелось думать о том, что случилось в больнице, но мысли возвращались к этому снова и снова.
   Так что же все-таки случилось с башней? Какой силой были остановлены кубики, падающие вниз? КЕМ? НЕУЖЕЛИ ЕЮ САМОЙ, НАСТЕЙ? Она так пристально смотрела на кубики и так хотела, чтобы башня устояла! А потом… она же произнесла заклинание и начертила знаки!
   Перед мысленным взором кубики вновь и вновь падали и возвращались на место. Падали и возвращались… Падали и возвращались… И это было страшно, словно привычный мир вдруг неузнаваемо изменился, и теперь ему нельзя было больше доверять.
   А потом неприятные мысли снова сменились приятными – башня все-таки не рухнула! Сбудется ли то, что она загадала? А может, уже сбывается? Она вдруг вспомнила о последнем разговоре с Никиткой. Это тоже была очень приятная мысль! Почему он пригласил ее гулять? По той же причине, по которой написал валентинку? Но если Настя ему нравится, почему бы так и не написать? При чем тут «ты – фея»? Это было непонятно, и девочка переключилась на другие мысли.
   Интересно, какие у него родители? На кого он похож – на отца или на маму? Вот она, Настя, явно на отца. Сегодня это было особенно заметно. Даже то, как они смотрели друг на друга, когда сердились. Она словно увидела свое отражение – вспыльчивую, ершистую, упрямую, непримиримую девчонку… Но ведь есть в ней и другие черты – мягкость, стеснительность, молчаливость, скрытность, таинственность… Это – от мамы! Мама, между прочим, временами бывает такой странной, что Настя не понимает ее. Вот уж в ком таинственности хоть отбавляй!

   Никита, несмотря на жуткую усталость, тоже не мог заснуть. Он лежал на спине, закинув руки за голову, смотрел в потолок и перебирал в уме впечатления необычно длинного, насыщенного событиями дня, пытаясь разложить их по полочкам.
   Итак, хорошее и плохое.
   Самое хорошее – Настя согласилась с ним гулять. Значит, он ей не безразличен? Хотя сам факт того, что он вот так вдруг, неожиданно для самого себя, пригласил ее, требовал осмысления. Это был необдуманный, импульсивный поступок, а хорошо ли это? Раньше он, не колеблясь, сказал бы «плохо» – любое решение должно быть взвешенным, трезвым. Но сейчас оценка не была так однозначна. И вообще, импульсивность, безрассудность, так ли уж это плохо? Может быть, ему как раз и пора прекратить просчитывать, анализировать, раскладывать по полочкам?
   Никита заколебался, но привычка все равно взяла свое.
   Провел почти полдня с Настей – хорошо. Даже очень!
   Помог разоблачить преступников – хорошо. Просто отлично!
   Не понравился ее отцу и маме – плохо.
   Поругался с Викой – плохо. Или… хорошо? Нет, все-таки плохо. Вика – отличный помощник, верный друг, и совершенно непонятно, что на нее нашло. Или на него?
   Да уж, на него-то точно нашло. Другим человеком стал. Тем, который проигрывает олимпиады, ругается, плюется на пол, пугает старушек и скандалит с ними. Плохо.
   Почти поверил в мистику – очень плохо!
   Итак, четыре – три в пользу «плохо».
   Почему же ему тогда так хорошо?
   Никита полежал еще немного, а потом вскочил с кровати, на цыпочках подбежал к компьютеру, включил его, вошел в Сеть.
   – Миха, друг! – напечатал он, взывая к приятелю. – Скажи, что делать, если хочется поцеловать девчонку?
   – Поцеловать ее, – последовал незамедлительный ответ.
   Никита выругался. Уже три часа ночи, а Миха еще и шутит! Теперь понятно, почему он все время спит на уроках. Удивительно только, что ему позволяют так долго сидеть в Сети. Но раз приятель под рукой, нужно выжать из него все, что можно.
   – В этом деле важны напор и натиск. Подходишь, целуешь – вот и вся премудрость! – продолжал напутствовать друг.
   – А если она не хочет?
   – Тогда получишь по физиономии, только и всего. Надеюсь, ты не такой псих, чтобы бросаться на первую попавшуюся.
   – Майк, все в порядке. Она своя.
   – А кто, если не секрет?
   – Аська Абашина, – признался Никита после некоторого колебания.
   – Тебе хочется поцеловать Аську? Поздравляю! Если честно, мы с Ларкой уже и сами догадывались. Как раз сейчас обсуждали. Хотели даже поспорить, но не успели. Так ты влюбился, что ли?
   Влюбился? Такая мысль не приходила Никите в голову. Он уже пожалел, что признался приятелю, но выходило, что это все равно уже не было тайной. Интересно только, от друзей или от всего класса?
   Значит, напор и натиск. Напор и натиск. Что ж, попробуем последовать Михиному совету!
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 [13] 14 15 16 17 18

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация