А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Спор на 10 поцелуев" (страница 12)

   Паша нашел ее ладонь, сжал, она вздрогнула, почувствовав жар, исходящий от его пальцев.
   – Да у тебя же руки ледяные! – Он принялся растирать ей ладони, дышать на них, отогревая. – Ты что, и вправду замерзла? Вставай, да вставай же! – он растолкал ее, раскидал сено, заставил сесть. – Бегай!
   – Что? – Она тупо посмотрела на него.
   – Бегай, прыгай, разогревайся! – Он принялся толкать ее, больно пинать, заставляя двигаться.
   Она послушно подчинилась, хотя сил у нее почти не осталось. Но ему удалось растормошить и расшевелить ее – после нескольких минут прыжков и беготни по скрипучему полу Марина почти согрелась.
   – А теперь раздевайся! – бросил Паша, быстро снимая мокрую футболку и джинсы. – Быстро, пока тепло не ушло! Нужно развесить одежду, чтобы она хоть чуть-чуть просохла.
   – Вот псих! – хихикнула Марина и тоже стянула с себя мокрые вещи.
   Сухое сено окутывало, как одеяло. Дождь не прекращался до самого утра, но теперь это не имело значения – незадачливые туристы крепко спали.
   Разбудил их звонкий и резкий голос какой-то незнакомой птицы. Первой открыла глаза Марина. Сияющее за окном солнце золотило мокрую блестящую листву, над травой курился синий туман. Марина в полусне начала прислушиваться к птичьему крику, гадая, не к новому ли это дождю, и вскоре окончательно проснулась. Выскользнув из сена, она быстро оделась. Футболка и шорты были еще влажными, но она больше не мерзла. Девочка стояла лицом к окну и приглаживала растрепавшиеся волосы, когда проснулся Паша.
   – Ты уже встала? – сонным голосом спросил он.
   – Да, – не оборачиваясь, ответила она.
   – Слушай, мне это снится или тут действительно пахнет ландышами?
   – Снится, – коротко ответила Марина. – Какие ландыши в августе? Поднимайся, пора идти!
   – Я готов, – ответил Паша через минуту.
   И в этот самый момент они услышали детский плач. Он шел от большой копны сена, из которой Пашка натаскал сена. А потом оно вдруг начало шевелиться, и из него показалась растрепанная, вся в соломинках девчоночья голова.
   – Ты кто? Ты откуда? – бросилась к ребенку Марина.
   – Ты – Катя Дозорова из десятого отряда, да? – сразу же догадался Паша.
   – У вас еда какая-нибудь есть? – всхлипнула девочка вместо ответа.
   Втроем они вышли из сторожки – теперь, при свете дня, им легко удалось найти тропинку и выйти на путь, с которого они сбились ночью в темноте. Шоколадки вполне хватило для того, чтобы накормить и успокоить Катю. В компании старших девочка быстро забыла плохое, все пережитые беды казались захватывающим приключением. Захлебываясь и оживленно жестикулируя, она рассказала о своих похождениях.
   – Я Севке и Дашке кричу, кричу, а их никого нет! Не отзываются. Мне так страшно стало! А потом гроза, дождь. Я корзинку потеряла, а в ней грибов знаете сколько было! Я шла, шла и кричала, а потом охрипла, и дождь все не кончался, а потом я нашла эту избушку и забралась в сено. А вы знаете, что там Баба-яга живет? Самая настоящая! Я ее ночью видела, когда просыпалась. Это же избушка на курьих ножках была, вы разве не заметили?
   Звонкий девчоночий голосок разносился далеко по синему лесу. Наверное, именно он привлек внимание блуждающих по лесу спасателей, потому что не прошло и пятнадцати минут, как незадачливые путешественники были окружены плотным кольцом друзей.
   – Это они меня спасли! – радостно щебетала Катя, показывая на Марину и Пашу. – Это они меня в избушке нашли!
   Пятница, 13-е, закончилась вполне благополучно, и не было нужды вдаваться в детали и рассказывать, как все было на самом деле.
   Измученная, усталая Марина в этот вечер едва добралась до кровати. Она протянула было руку, чтобы достать из тумбочки дневник, но вспомнила, что так и не вынула его из рюкзака. Вставать уже не было сил, и Марина быстро заснула, так и не записав рассказ о своих приключениях.

   Глава 19
   Ромео и Джульетта

   Походные страсти дали всему лагерю пищу для разговоров на два дня, но уже на третий угасли, потесненные разгоревшимися театральными страстями. Кроссовки, рюкзаки и средства от комаров уступили место гриму, парикам и нарядам других веков и народов. Начались серьезные репетиции, туристы превратились в актеров, столбы и стенды запестрели от афиш, лагерь наполнился яркими, колоритными персонажами и гулом повторяющих свои роли Красных Шапочек, Томов Сойеров, Онегиных, Скупых рыцарей, Дездемон, Гамлетов, Хлестаковых и прочих бессмертных героев.
   Вечером, 17 августа, театральный фестиваль был в самом разгаре. Накануне отыграли свои постановки малыши, теперь пришел черед старших. Спектакли шли один за другим, вслед за шестым отрядом должен был сразу же выступать пятый, поэтому актеры торопились переодеться и загримироваться. В запасе у них было всего полчаса – ровно столько длился спектакль соперников.
   В маленькой гримерке за открытой сценой было душно, пахло потом, гримом, нестираными носками и дорогими французскими духами. То и дело раздавались крики и визг – когда прекрасным дамам казалось, что парни заглядывают за перегородившую комнатку занавеску.
   – Меркуцио опять подглядывает! – жаловалась подругам Надя. – А я как раз без всего была.
   – Молчи, Кормилица, кому ты нужна! – взывал из-за занавески голос Меркуцио – Вани Килиянчука. – Парни, кто видел мою шпагу?
   – Твоя шпага там же, где моя шляпа, – меланхолично заметил Герцог – раскрасневшийся, потный Симон.
   – И где же?
   – Под задом нашего Ромео, – вздохнул Герцог. – Я уже пять минут наблюдаю, как он по ним елозит.
   – А чего тут наблюдать? Действовать надо! А ну, вставай, влюбленный Монтекки! – накинулся на Ромео Меркуцио. – Нам надо взять из-под тебя свое имущество.
   – Да ладно, отвалите, – огрызнулся Ромео. – Я эти сапоги идиотские никак надеть не могу. Андрюша-садист на три размера меньше приволок, других, говорит, нет. Потому что, видите ли, не предусмотрен был в былые годы сорок шестой размер ноги! А в наше-то время должен быть предусмотрен или как? Сейчас это у пацанов самый ходовой размер!
   У девочек обстановка была не менее напряженной. И даже более – как раз в тот момент, когда вот-вот нужно было выходить на сцену, у Джульетты неожиданно полностью пропал голос. Неудачная длительная прогулка под дождем имела свои последствия – Марина простудилась, на следующий же день после похода она начала кашлять, хлюпать носом и, что самое неприятное, похрипывать, а потом и шептать. Все надеялись, что интенсивные лечебные меры в виде таблеток, капель, ингаляций в медпункте, горячего молока с медом и шарфа на шее помогут ей продержаться до спектакля. Но надежды не оправдались. Если на генеральной репетиции охрипшая Марина, кутаясь в шарф и беспрестанно кашляя, сиплым голосом кое-как продекламировала свою роль, то теперь она не могла выговорить ни слова. К тому же из-за боязни заразить Петю она отказалась целоваться с ним. Всем было ясно: спектакль на грани провала, и катастрофа должна была разразиться в ближайшие минуты. Расстроенные девчонки беспомощно переглядывались, а загримированная, в парике и платье, красивая и несчастная Джульетта стояла посреди комнаты и, кивая на мальчишескую половину, пыталась на пальцах объяснить что-то окружающим.
   Срочно вызвали Пашу. Быстро разобравшись в жестах Марины, он объявил общий сбор. Занавеска была сорвана, труппа в полном составе столпилась в гримерке.
   – Нам нужна новая Джульетта! Кто-нибудь знает слова? В крайнем случае, найдем суфлера, будем подсказывать.
   На несколько мгновений в маленькой комнатке повисло молчание, прерываемое криками, доносящимися со сцены. А потом девчонки одна за другой начали отказываться.
   – Нет, я не могу! – категорически заявила Кормилица. – Там очень длинная роль, я в главном монологе сразу запнусь.
   – И я, – вторила ей синьора Капулетти – маленькая старушка Оля. – Если бы с самого начала, тогда пожалуйста, а сейчас не смогу.
   Отказалась и Оксана, и другие девчонки. В глазах у Марины стояли слезы. Паша беспомощно кусал губы. В первый раз за всю смену окружающие видели его в такой растерянности.
   И тут раздался звонкий голос Тибальда.
   – Я могу! Я знаю роль!
   – Ты?! – Паша недоверчиво посмотрел на Лену. А потом в глазах его блеснула догадка. – Отлично! Пойдет! Переодевайся, быстро!
   – А кто же тогда будет Тибальдом? – удивленно уставились на Пашу актеры.
   – Тибальдом буду я! – ударил себя в грудь Паша.
   Времени на прилаживание занавески не оставалось, скоростное переодевание совершалось на глазах у всей труппы, но актерам, готовящимся к выходу на сцену, уже ни до чего не было дела. Никогда еще пятый отряд не выглядел таким испуганным и напряженным! Даже грим не мог скрыть синеватой бледности и выступившего на лицах пота. Закоренелых профессионалов временами перед спектаклем охватывает сценический страх, что уж тут говорить о новичках-любителях!
   – Что-то мне плохо, – простонала Кормилица, хватаясь за живот. – Наверное, в столовой съела чего-нибудь!
   – Парни, я сейчас в обморок упаду! – дрожал здоровенный Кил, бесстрашный футбольный нападающий. – Валерьянка есть у кого-нибудь?
   – Не надо, это примета плохая, – сквозь зубы цедил Акула. Каждые пять секунд он сплевывал через левое плечо, а потом исполнял какой-то странный ритуал – касался лба, одновременно подтягивая к животу коленку, подергивал мочку правого уха, цокал, целовал кончик большого пальца и в заключение быстро свистел.
   – Полный дурдом, – вздыхал Ромео, качая головой. Он один не выказывал ни малейших признаков волнения. Разве что руки почему-то начали мерзнуть, но это вполне могло быть от гулявшего в гримерке сквозняка.
   Однако все переменилось после выхода на сцену. Естественная краска постепенно вернулась на лица, нервная дрожь прошла, сменившись радостным возбуждением. Оказавшись в первый раз на сцене лицом к лицу с битком набитым залом, Петя в первый раз подумал, что ощущение, пожалуй, не слабее, чем на футбольном поле. А может, даже и еще круче.
   Конечно, во время спектакля не обошлось без эксцессов. В середине первого акта Кормилица вдруг забыла слова и стояла как вкопанная несколько мгновений, пока до нее не донесся яростный шепот Андрея из суфлерской будки. У Меркуцио в самый ответственный момент сломалась шпага, а поединок Ромео с Тибальдом больше походил на комическое состязание клоунов – тренированному Леной Ромео приходилось сдерживаться и применять все свое актерское мастерство, чтобы не уложить неуклюжего, неловкого Тибальда первым же ударом. В самой середине драки его соперник, на радость всем зрителям, умудрился кончиком шпаги сорвать с Кормилицы парик и проткнуть насквозь декорацию, изображающую стену здания. Брат Лоренцо, запутавшись в монашеских одеждах, чуть не упал со сцены, а камзол Герцога с громким треском разорвался на Симоне прямо перед зрителями – да мало разве бывает шероховатостей во время любого спектакля!
   Зато дуэт Ромео и Джульетты был разыгран безупречно. И за это публика и жюри простили труппе отдельные недочеты.
   – Ты и теперь не ревнуешь? – поинтересовался «убитый Тибальд» Паша у сидящей рядом с ним Марины.
   Они вместе наблюдали, с каким пылом целуются влюбленные, как легко и естественно срываются с их губ объяснения в любви.
   – Не ожидала, что они такие хорошие актеры, – едва слышно просипела Марина. Паше пришлось наклониться к самым ее губам, чтобы расслышать ответ. – А ты знаешь, мне как-то неудобно перед Ленкой и жалко ее. Она оказалась неплохой девчонкой, давай расскажем ей всю правду. Чтобы не питала ложных надежд, – голос девочки шелестел, как сухая трава.
   – Вряд ли это ей понравится, – осторожно заметил Паша.
   – Зато моя совесть наконец успокоится.
   Поздно вечером, перед самым отбоем, пятый отряд торжественно праздновал свою победу. Ромео и Джульетта покорили сердца зрителей и судей, и этому спектаклю было единогласно отдано первое место. Паше, как победившему режиссеру, был вручен пятитомник Шекспира. Кроме того, призы получили Лена-Джульетта – «За лучшую женскую роль», Паша-Тибальд – «За нетрадиционную трактовку образа» и Симон-Герцог – «За лучшую роль второго плана». Испеченный на кухне приз – пирог с яблоками – был таким огромным, что наелись даже самые отъявленные обжоры. А звон фирменных колокольчиков, врученных каждому актеру в качестве приза, не смолкал до полуночи.
   Как это ни странно, охрипшая экс-Джульетта тоже чувствовала себя вполне сносно. Она вместе со всеми радовалась успеху спектакля и если и ревновала Ромео к Ленке, то совсем чуть-чуть. Можно было считать, что день удался. Правда, из-за пропавшего голоса объяснение с Леной пришлось отложить. Но так было даже и лучше. Ни к чему было портить подруге праздник.
   С нетерпением Марина ждала ночи, чтобы, как всегда, излить душу бумаге – теперь, когда она не могла говорить, это было особенно необходимо. В последние два дня из-за болезни и репетиций она сильно уставала и забыла про свой блокнот, так и не вынув его из рюкзака. Но сегодняшний спектакль нужно было непременно описать! Когда прозвучал сигнал отбоя и Анна Павловна погасила свет, Марина, как всегда подождав несколько минут, тихонько встала и подошла к шкафчику, где лежал ее рюкзак. Каково же было ее удивление и огорчение, когда она обнаружила, что блокнота там нет! Не веря себе, Марина включила фонарик, заглянула внутрь, еще раз обшарила все карманы. Потом вернулась к тумбочке, внимательно осмотрела ее.
   Пусто.
   Ее любимый дневник с самыми сокровенными мыслями исчез.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 [12] 13 14 15

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация