А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Страшный Крокозавр и его дети" (страница 9)

   ИЗ ДНЕВНИКА ГАЛИ КРАЙНОВОЙ

27 ноября
   Наконец настал наш долгожданный праздник! Все уроки были отменены, а воспитатели явились в интернат с самого утра. Крокозавр пришел в темно-синем костюме в полосочку и галстук повязал шелковый, тоже темно-синий, с фиолетовыми крапинками.
   Началась генеральная уборка во всех трех корпусах, в спортивном зале, в столовой. Нашему классу досталась лестница в учебном корпусе с первого по пятый этаж. Следовательно, сто пять ступенек, плюс лестничные площадки, плюс горшки с цветами, плюс картины на стенах и прочее должно быть безукоризненно чисто. И кончить необходимо к обеду.
   Крокозавр сказал:
   – Ребята, не подкачайте!
   Тут поднялось нечто невообразимое: наши мальчики и девочки забегали то вверх по лестнице, то вниз. Они таскали ведра, протирали полы и стены. Вниз по ступенькам потекли настоящие водопады. Я начала тщательно перетирать сырой тряпочкой каждый листик на растениях. Крокозавр пиджак на стул повесил, брюки загнул и с мокрой шваброй взобрался на табуретку, чтобы протереть потолки. Он все нас торопил:
   – Скорее, скорее, надо успеть еще переодеться!
   Подошла эта надутая гусыня – Люба Райкова с «Журналом Чистоты» в руках и спросила Крокозавра:
   – Какой у вашего класса процент готовности?
   Он сверху на меня посмотрел и спросил:
   – Галя, по-твоему, какой процент?
   Я ответила, что понятия не имею, и вообще это не так просто подсчитать, ведь наши ребята на всех пяти этажах стараются.
   Тут Крокозавр мне одним глазом подмигнул и крикнул Любе:
   – Шестьдесят шесть и семь десятых!
   Все, кто тут был поблизости, рассмеялись, а Люба очки на нос сдвинула, ничего не записала и ушла. Кажется, она серьезно обиделась.
   В этот момент мы увидели, что по нашей мокрой щите медленно поднимается под руку с Кошечкой наша Вера Александровна. Мы, разумеется, моментально тряпки бросили, подбежали к ней, окружили ее, здороваемся. Наконец Вера Александровна выздоровела! Но почему она такая бледная, а губы стали какие-то серые? Одни глаза смотрят и по-прежнему ласково. Всех шестибешников Вера Александровна переглядела, многих успела спросить: «Как поживаешь? Как учишься?» Я не смогла к ней приблизься, а Галька Крышечкина – всегда вперед лезет – к самому ее плечу пристроилась, и Вера Александровна ей даже руку на голову положила.
   Кошечке, видимо, обидно стало, что на нее никто не обращает внимания, а все обступили Веру Александровну. Она потихоньку шепнула Крокозавру:
   – Скоро ли вы кончите?
   Крокозавр – как всегда находчивый – сразу догадался, как ответить:
   – Мы кончим на полчаса раньше срока.
   Тут Кошечка сказала Вере Александровне:
   – Дорогая моя, вам вредно долго стоять. Идемте в ваш кабинет, вы сядете, отдохнете. – И увела от нас Веру Александровну.
   Когда мы закончили уборку, то позвали членов Сонета Справедливых – принимать работу. Любка Райкова все придиралась и за одной картиной пыль обнаружила; в результате мы получили четверку.
   – Плевать на их отметки! – сказал Вася Крутов. Я с ним совершенно согласна, мы стараемся не ради отметок, а потому что любим свой интернат.
   Затем мы отправились обедать, а после обеда вместо прогулки занялись протиркой полов и стен в коридорах и па лестницах спального корпуса. Кроме того, застилали кровати чистым бельем.
   Наконец можно было идти получать парадную пионерскую форму. Девочкам выдали белые блузки и темно-синие юбки, а мальчикам – белые рубашки и темно-синие брюки.
   И тут выяснилось, что брюки совсем измяты, а мальчикам нужно было еще новые занавески на окна повесить.
   Тогда Крокозавр своим оглушительным голосом закричал на весь корпус:
   – Девочки, выручайте. Складка должна быть отутюжена так, словно ее сверху донизу по линейке прочертили.
   Ровно в четыре часа все отряды, нарядные и чистенькие, в алых галстуках направились в учебный корпус.
   Вера Александровна поднялась по лестнице и повела за собой самых важных гостей. К ним присоединилась и Кошечка. Все они прошли на сцену и расположились за длинным столом, покрытым красной материей. Издали мне было плохо видно, какая именно девочка с ними села. Оказалось, Люба Райкова. Но почему нет в президиуме Димы Топоркова – нашего председателя совета дружины?
   Как только оркестр заиграл торжественный марш, так один за другим цепочкой скорым шагом стали входить сперва октябрята, за ними пионеры. Ребята сели в зале на свои места.
   Победно заиграл горн. Шепот тотчас же стих. Все встали. С алым бархатным знаменем в руках вышел Дима Топорков. Вообще он не является знаменосцем, но сегодня знамя доверили ему. Очевидно, считают его самым лучшим мальчиком в интернате. И я тоже так считаю. За Димой шагали два ассистента – девочки пятого класса с поднятыми правыми руками. Я очень люблю, когда несут наше пионерское знамя. Сразу радостно начинает биться сердце и дух захватывает.
   Знамя внесли на сцену. Дима Топорков встал возле стола, поддерживая древко; обе девочки застыли справа и слева от знамени.
   Люба Райкова отдала рапорт директору. Она была без своих толстых очков, следовательно, не видела ничего, а рапортовала звонко, не хуже Димы Топоркова
   Когда все снова сели, Вера Александровна сделала два шага вперед и начала говорить. После речи директора выступали представители различных организаций. Нам всем очень хотелось, чтобы скорей началась самодеятельность. А взрослые удивительно скучно поздравляли. У меня даже глаза начали слезиться от нетерпения, и я едва сдерживала зевоту. Сзади ерзали па стульях, в третьем ряду зашептались, кто-то даже фыркнул.
   Воспитательницы вставали, оглядывали зал, садились.
   Наконец заиграл горн. Дима Топорков с двумя девочками вынес знамя. Взрослые сошли в зал.
   На концерте все классы будут между собой соревноваться за лучший номер, за первую премию – вышитый золотом синий вымпел.
   Члены жюри с блокнотами в руках заняли свои за отдельным столом. Я тоже входила в состав жюри.
   – На тебя надеемся! – крикнула мне вдогонку Галя Крышечкина.
   Но раз меня избрали судьей, я не могу поступать нечестно, однако предполагаю: Нина Вьюшина и Вася Крутов не подведут шестой «Б».
   Председателем жюри была Кошечка.
   Концерт начался. Описывать все выступления невозможно, поэтому расскажу лишь о номерах нашего класса.
   Вышли, обнявшись, Галя Крышечкина и Алла Анохина. Они более или менее смешно продекламировали басню Михалкова. Но однажды Галя сбилась, и я вынуждена была за это поставить им четверку. А потом Светлана заиграла в очень быстром темпе румынский танец. Вылетела ярко разодетая Нина Вьюшина и понеслась по сцене, то взмахивая руками, то заплывая их за спину. Она изгибалась, опять выпрямилась и летела то вперед к зрителям, то по кругу. Мне казалось, что свои выкрутасы она выдумывала лишь сейчас. Куда хотела, туда ноги ее и несли. Широкая юбка, разноцветные ленты, голубой пояс развевались. Я едва поспевала за ней следить. В этот момент Нина, очевидно, забыла все на свете: зрителей, уроки, подруг, миму… Я на секунду оглянулась. Все смотрели только на нее.
   – Ниночка, Ниночка, давай, давай! – болели за нее наши.
   Нина убежала, а все в зале восторженно захлопали в ладоши.
   Вышла Наташа Ситова. Она декламировала стихи на героическую тему, голос у нее низкий, прямо бархатный, и выразительный. Однако мне не понравилось, что она стоила совсем неподвижно, наподобие столба, сложив руки на животе. И все-таки я ей, не колеблясь, пятерку поставила.
   Следующий номер.
   Светлана заиграла венгерку. Ее пальцы запрыгали по клавишам. Выскочили на сцену Нина и Вася Крутой. Они сразу завертелись настолько быстро, что ни лиц, ни костюмов их не было видно. Передо мной кружились и мелькали лишь пестрые пятна и полоски – алые, зеленые, белые, синие, золотые. Танцоры то брались под руки, то отскакивали друг от друга, прихлопывали в ладоши, притопывали каблучками, опять неслись дальше… И вдруг со сцены раздалось… Я сперва подумала, что это мне послышалось… Нет, рядом Кошечка ахнула, мальчишки зафыркали. Это Нина со сцены выпалила: «Тюфяк!»
   Какая злюка! Так взглянула на Васю, точно его проткнуть хотела. А через две секунды снова закружилась, топая малиновыми сапожками. Наконец кончился номер, и танцоры, тяжело дыша, стали кланяться. А мы принялись аплодировать, кричать: «Выю-ю-шина!» Между прочим, многие даже повскакали с мест.
   Нина выходила и, наклонив голову набок, кланялась, Опять выходила, опять кланялась. Лицо у нее было сперва румяное, потом бледное; она то закрывала, то открывала глаза и улыбалась. По моему мнению, улыбалась от счастья. Мы хлопали в ладоши, топали ногами и все кричали: «Вью-ю-шина!» Кстати, Крокозавр тоже кричал своим страшным голосом.
   Нине и Васе я, не раздумывая, поставила пять, да еще с плюсом.
   Когда концерт кончился, мы – жюри во главе с Кошечкой – отправились на совещание в радиоузел.
   Я считала, что первую премию обязательно должны получить Нина Вьюшина и Вася Крутов. И Дима Топорков сказал, что ему тоже больше всего понравился венгерский танец.
   Шестеро из жюри поставили Нине Вьюшиной пятерки, а Кошечка и Люба Райкова – двойки. В чем дело?
   Кошечка объяснила:
   – Никогда в жизни не слышала, чтобы своего партнера на сцене оскорбляли. За это выговоры дают, а не премии.
   Люба Райкова поправила свои толстые очки и сказала, что думает о Нине то же самое.
   А я не удержалась и крикнула:
   – Они танцевали, как в Большом театре, и даже еще лучше!
   Дима Топорков сказал, что «дурак» вовсе не такое обидное слово, и выругалась Нина шепотом, никто, кроме жюри, не услышал.
   Только теперь я сообразила, почему Кошечка так отрицательно отнеслась к Нине. Но ведь Нина-то крикнула Васе «тюфяк!», а так как члены жюри об этом слове и понятия не имеют, им послышалось «дурак!». Но не могла же я им объяснять, что значит «тюфяк» – тогда выдала бы нашу тайну изыскателей. И я вынуждена была промолчать.
   Люба Райкова начала доказывать, что первую премию следует присудить пятому «Б».
   Я не выдержала и сказала, что пятиклассники танцевали так, словно их за веревочки дергали. И Диме Топоркову они тоже совсем не понравились. В результате окончательного подсчета очков оказалось: Нина с Васей никаких премий не получат.
   Мне стало настолько обидно, что я вскочила и выбежала из комнаты.
   Нет никакого настроения писать об этом.
   А Нина, когда узнала о решении жюри, начала реветь, как дошкольница. При этом она оправдывалась:
   – Васька меня толкнул, и у меня это противное слово нечаянно выскочило.
   Крокозавр сделал внушение Нине:
   – Учти, опять тебе урок.
   А Вася Крутов начал спорить, доказывал, что, наоборот, Нина его толкнула. И напоследок сказал:
   – На кой мне этот синий флажок нужен? Что бы я с ним делал? Над кроватью, что ли, повесил?
   Приписываю в тот же вечер перед отбоем.
   Крокозавр нам сказал потрясающую новость: оказывается, Вера Александровна к нам на день рождения прощаться приезжала. Врачи самым категорическим образом предписали ей на два месяца отправиться в санаторий. Правда, недалеко – где-то в окрестностях Москвы. Теперь главной в интернате будет Кошечка. Посмотрим, как в дальнейшем пойдут дела.

Воскресенье, 30 ноября
   Никуда сегодня не пошла из-за плохой погоды. Я все думаю о Крокозавре и хочу поделиться своими мыслями: с каждым днем я все больше убеждаюсь, что он совсем особенный, не похожий на других воспитателей. Мне кажется, в эпоху коммунизма все воспитатели будут именно такими.
   С тех пор как он к нам пришел, жизнь у нас потекла по-другому. Особенно интересно то, что мы стали изыскателями, то есть людьми, которые все время хотят быть лучше. Мы совсем перестали ссориться между собой и даже с мальчиками.
   Никто в интернате об изыскателях не знает. Эта таинственность, связанная с нашим почетным именем, очень нас всех сдружила. Каждый раз, когда случайно встретишься со своим шестибешником в коридоре, на лестнице, во дворе, то непременно обменяешься с ним загадочными взглядами и чуть приподнимешь правую руку. Это означает: «Я бы до виска дотронулась, да нельзя – другие догадаются».
   Крокозавр ежедневно приходит в интернат перед обедом. Нам все время хочется быть с ним вместе, и я чувствую, и ему тоже хочется быть с нами.
   Он приходит и сразу говорит: «Девочки, мальчики, здравствуйте. А я что принес!» Или: «А я что придумал!»
   В прошлом году мы ненавидели прогулки. Варвара Ивановна нас заставляла по два часа мерзнуть. Бывало, мы, девочки, заберемся, спасаясь от ветра, куда-нибудь за угол дома и стоим, как тумбы, с красными носами.
   А Крокозавр, как только выпал снег, достал лопаты, и мы в углу двора в течение трех дней строили снежную крепость с башнями, с зубчатыми стенами, а потом на две партии разделились и три дня одни штурмовали, другие оборонялись.
   Только я потом слышала, как Кошечка, обнаружив, что мы являемся на самоподготовку в мокрой одежде и с мокрыми ногами, сделала замечание Крокозавру.
   А однажды он предложил нам наперегонки дорожки от снега расчищать, какое звено первым расчистит.
   С тех пор мы стали исполнять эти так называемые «работы по желанию» не для похвалы, не для отметок, а просто как обычное пионерское дело: то пол вымоем, то цветы пересадим, то с малышами посидим.

Понедельник, 1 декабря
   Записываю перед отбоем. Сегодня Крокозавр явился и сказал: «Девочки, мальчики, я придумал новое дело, только это такая тайна, даже Светлане говорить не будем».
   Он показал нам очень красивую таблицу, которую сам дома начертил. Мы прочли:
   «Искать хорошие отметки», «Искать чистоту», «Искать хорошие пионерские дела».
   Крокозавр нам объяснил: «справедливки» там пускай свои показатели выводят, какие хотят. А эта таблица принадлежит нам. И вместо отметок мы будем ставить цветными карандашами кружки. Красный кружок означает пятерку, синий – четверку, зеленый – тройку, черный – двойку. Фамилии лучших и худших должна вывешиваться в классе.
   Чтобы никто нашу таблицу не знал, мы решили ее прятать под репродукцией «Три богатыря». Так она и будет называться – «Три богатыря».

Вторник, 2 декабря
   Я сегодня впервые красные кружки ставила тем девочкам, которые утром помогали маленьким заплетать косички, а также кружки различных цветов в зависимости от полученных на уроках отметок. Галя Крышечкина тоже ставила за чистоту в классе и в спальнях. Кто хочет узнать, какого цвета кружок ты заработал, сперва оглянись, нет поблизости никого чужих, осторожно приподними «Богатырей», посмотри на таблицу и снова опусти листок.

Суббота, 6 декабря
   У нас в классе дела пошли определенно лучше. И на большой таблице Совета Справедливых кривая успеваемости шестого «Б» поехала вверх. Вечером на совете дружины нас поздравляли, удивлялись, как мы сумели завоевать второе место.
   А ведь это Крокозавр инициатор, он даже хочет нашего умственно отсталого Вову Драчева из двоечников вытащить, и тогда у нас будет стопроцентная успеваемость – кто бы это мог раньше предполагать?
   Что же касается дисциплины, то тут у нас по-прежнему неудовлетворительно.
   Кошечка издала строжайший приказ, который, по-моему, совершенно невозможно выполнить.
   В помещениях запрещается де только кричать, но и громко разговаривать, бегать, прыгать, на переменах мы должны ходить медленно – вдвоем, втроем – и голоса ни в коем случае не повышать.
   Теперь только и слышишь замечания воспитателей: «Дети, тише. Дети, не бегайте». А «справедливки» в сто раз стали злее, чем раньше, по этажам носятся, едва успевают записывать в свой «Журнал Правосудия».
   Кошмар какой-то!
   Мы пожаловались Крокозавру, а он нам ответил:
   – А вы держите себя в руках – это тоже обязательное качество изыскателей. Утром, пока меня нет, шумите, пожалуйста, потише.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 [9] 10 11 12 13 14 15 16 17

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация