А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Страшный Крокозавр и его дети" (страница 11)

   ОПЯТЬ ИЗ ДНЕВНИКА ГАЛИ КРЫШЕЧКИНОЙ

Вторник, 9 декабря
   После нашего замечательного лыжного похода так хочется… просто не знаю, чего хочется, – прыгать, что ли, смеяться, шуметь…
   Крокозавр говорил нам:
   – Ребята, научитесь сдерживать свои чувства. А мы отвечали:
   – На уроках понятно, а на переменах зачем?
   А Крокозавр опять:
   – Я и раньше вам говорил – изыскатели должны быть дисциплинированными. Почему-то сразу учиться стали хуже. Вчера две двойки и сегодня две.
   И я просто не знаю, как это со мной случилось. Был у нас на третьем уроке русский язык; учительница диктует разные скучные фразы, а я попишу, попишу, потом закрою глаза и так ясно вижу: снег синий-синий, темные елки, облепленные снегом, солнце блестит на лыжнях…
   Отдала тетрадку, а проверить не успела. И сегодня Галя Крайнова на весь класс:
   – Крышечкина – хуже всех! Пятнадцать ошибок!
   Она приподняла «Три богатыря» и черным карандашом нарисовала большой кружок.
   Никогда со мной такого не случалось. Крокозавр, как узнал, отвел меня в сторону и сказал потихоньку:
   – Любой другой, но чтобы ты… Никак от тебя не ожидал!
   Мне стало ужасно стыдно, я голову опустила, смотрю на его большущие ботинки, сама молчу.
   – Придется тебя на буксир взять. – Он спросил Галю Крайнову: – Чья сейчас очередь быть буксиром?
   Та ответила, что Миши Ключика. Услышав это, Миша грубо так крикнул: «Не хочу!» – и убежал.
   Я – Крокозавру:
   – Петр Владимирович, не надо мне никакого толкача! Сама исправлю! – А про себя думаю: «Ключик – вот вредный мальчишка, на нас, девочек, никакого внимания не обращает, будто нас и на свете нет. Не хочу, чтобы он мне помогал».
   Крокозавр говорит:
   – Ладно, сама занимайся.

Суббота, 13 декабря
   Перед самой отпускной линейкой Крокозавр собрал нас всех в класс и сказал:
   – На этой неделе вы совершенно неожиданно для меня получили шесть двоек, а случаев нарушения дисциплины тоже много, поэтому объявляю вам приказ Валерии Михайловны: «Двоечники в лыжный поход не пойдут!» – Он взял бумажку и прочел: – Наташа Ситова, Вася Крутов и…
   И я услышала свою фамилию.
   Потом Крокозавр сказал, что все остальные, кто хочет отправиться в лыжный поход, собираются завтра в интернате в восемь утра.
   Тут к нему потихоньку подобрался Вова Драчев и шепнул:
   – А меня возьмут?
   Вова здорово старался учиться и совсем не был виноват, что вырос такой «умственно отсталый», как его называла Варвара Ивановна.
   – О тебе, Вова, специально обещаю поговорить с Валерией Михайловной, – сказал Крокозавр.
   – А об остальных? – спросила Наташа Ситова.
   Крокозавр не сразу ответил. Я поняла, что ему все это очень неприятно. Он посмотрел на меня, на других двоечников и сказал:
   – У нас, у воспитателей, тоже дисциплина. И приказ замдиректора я обязан выполнить.
   После линейки все, кто нечаянных двоек нахватал, так договорились.
   Нам тоже хочется идти на лыжах кататься. И завтра безо всякого придем в интернат в лыжных костюмах. Кошечки завтра не будет. А Крокозавр добрый. И меня, я знаю, он особенно любит. Мы его уговорим.

Воскресенье, 14 декабря
   Даже трудно писать. Всю страницу слезами закапала. Столько сегодня проплакала, наверное, и слез скоро не останется. Вот как было дело.
   Маме моей тоже захотелось ехать на лыжах кататься. Будильник протрещал рано-рано. Мама только что купила мне прехорошенькую синенькую лыжную шапочку с красным помпоном.
   Она надела костюм, поет и меня спрашивает:
   – А мне в интернате лыжи дадут?
   – Дадут, – со вздохом отвечаю.
   И так мне сделалось нехорошо! Я стою перед трюмо, свою шапочку примеряю, а сама про себя думаю: «А мне-то лыжи дадут?»
   Пришли мы в интернат, еще не было восьми. Владимир Яковлевич уже тут, лыжи выдает. У входа в спортивный зал сидит эта очкастая кобра Любка Райкова, а перед нею на коленях список. Я сразу догадалась, какой список!
   Подошли к Любе двое мальчиков из седьмого класса:
   – Ну, Люба, ну, пожалуйста!
   Она сперва носом в список, а потом на этих мальчишек сквозь свои толстые очки глаза уставила и затвердила:
   – И не просите! Двоечников не возьмем. Следующий, подходи!
   Ее, наверное, и выбрали председателем Совета Справедливых потому, что она такая безжалостная. Я маме говорю:
   – Давай на диванчике в уголке посидим, Петра Владимировича дождемся. Все равно без него мы лыж не получим.
   Мама мне отвечает:
   – А ты ступай выбирать себе лыжи. Как бы нам с тобой самые плохие не достались.
   Я маме сказала:
   – Не беспокойся, пожалуйста. Все лыжи хорошие. – А сама съежилась. Что я переживала тогда – никто не знает.
   Наташа Ситова сунулась было за лыжами, а ей Любка:
   – Уходи и не проси!
   – И не надо! И не поеду! И учиться хорошо не стану! – разозлилась Наташа и отошла в сторону. Я так думаю, от злости она могла бы Любке все лицо исцарапать.
   А Вася Крутов сказал:
   | – Лучше в кино махануть, чем уши в лесу морозить.
   Я все ждала Крокозавра, все надеялась. Так мне было завидно смотреть на других. Вон Галя Крайнова, Нина Вьюшина, Игорь со своей Аллой – какие они счастливые! Лыжи выбрали, отошли, примеряют на ноге крепления, смеются, друг с другом весело разговаривают.
   Наконец пришел Крокозавр и сразу загудел, как медведь:
   – Здравствуйте, здравствуйте! Простите, что запоздал!
   Он был весь красный. Наверное, всю дорогу от метро бежал.
   Я решила пока подождать, пусть он поздоровается с Владимиром Яковлевичем и получит для себя лыжи.
   Наташа Ситова меня опередила. Она встала перед Крокозавром и эдак нахально спросила его:
   – Петр Владимирович, почему Вовке лыжи дали, а мне не дают?
   Он наклонился к ней и самым преспокойным голосом ответил:
   – – Вова едет по специальному разрешению Валерии Михайловны. Ты, Наташа, зачем явилась сюда? У тебя и по алгебре и по геометрии двойки. Возвращайся-ка домой. А с понедельника будем вместе с Вовой по вечерам заниматься.
   – Буду заниматься, буду! Только возьмите меня в поход! – умоляла Наташа. Бедняжка даже зажмурилась, чтобы не заплакать.
   – Нет и нет!
   Она пошла к наружной двери, и я вдруг услышала, как она шепнула:
   – Крокозавр – противный подъемный кран!
   Теперь пора! Я потихоньку встала, подкралась к нему сзади и как можно жалобнее попросила:
   – Петр Владимирович! Не прогоняйте нас. Моя мама тоже очень хочет походить на лыжах.
   Он посмотрел на меня и ничего не сказал. А я нарочно очень грустно вздохнула и спросила его:
   – Петр Владимирович, помните, как мы с вами в Третьяковку ходили?
   Тут, наверное, ему меня жалко стало, потому что он тоже вздохнул и сказал:
   – Да, да. Но сегодня идти тебе, Галочка, с нами нельзя! На последнем диктанте сколько посадила ошибок?
   – Пятнадцать, – тихонечко шепнула я.
   – Ну чего же ты хочешь? И не совестно тебе?
   А я его спросила:
   – Петр Владимирович, раз вы меня Галочкой называете, значит, вы на меня совсем не сердитесь?
   А он ответил:
   – Нисколько не сержусь, но меня очень огорчает твое легкомысленное отношение к урокам.
   Я, конечно, пообещала, что никогда больше не буду легкомысленной, а потом сказала:
   – Я летом в поход хочу пойти, а сейчас мне надо тренироваться.
   – Знаю, – ответил он. – Отметки сперва исправь, а потом будешь тренироваться.
   Тогда я решилась:
   – Раз Валерии Михайловны нет, вам ничего не стоит взять сейчас меня с собой.
   Тут Крокозавр по-настоящему рассердился и ответил:
   – Крышечкина, это обман! Ни пионеры, ни изыскатели так не поступают. – Он хотел еще что-то добавить, да подошла моя мама и перебила его:
   – Ах, я просто вами восхищена! Сколько времени вы уделяете детям! Галя потащила меня с собой в надежде, что и мне достанется пара лыж.
   – С удовольствием приглашаю вас в поход, – ответил Крокозавр и поклонился, – но учтите, ваша Галя с нами не пойдет.
   Мама страшно удивилась:
   – Как не пойдет? Почему?
   И Крокозавр… Ненавижу его! Он ей все рассказал. Мама даже за грудь схватилась.
   – Ах, Галя, какой ужас! Я ничего этого не знала!
   Она меня, наверное, хотела при всех засрамить, да я убежала в коридор и за дверью спряталась. Оттуда мне было все слышно: очень хотелось узнать, что дальше будет.
   И вдруг громкий голос Миши Ключика:
   – Я тоже не поеду! – Он нарочно с треском бросил палки и лыжи. – Айда, Васька, в кино! – И заорал: – Шестой класс «Б»! Айда все вместе в кино!
   Я выглянула, смотрю, Ключик стоит у наружной двери, руки за спину заложил и глядит эдак гордо на Крокозавра.
   – Идемте, идемте в кино, – подзуживал Вася Крутов. – Я знаю, сегодня картина законненькая!
   Я подумала, вот бы назло Крокозавру всем классом – да в кино!
   Но тут закричал Владимир Яковлевич:
   – К походу готовы? Через десять минут выходить!
   И все вскочили, загремели лыжами, бросились надевать рюкзаки. Миша с Васей постояли, постояли у выхода. На них никто не обращал внимания. Миша дернул дверную ручку. Оба они выпрыгнули наружу и нарочно хлопнули дверью.
   А моя мама подошла к Крокозавру и грустным голосом сказала:
   – Так я лучше домой пойду. – Видно, она была огорчена ужасно.
   – А может, вы все же поедете с нами? – спросил он ее.
   Мама только отмахнулась рукой и ушла.
   И я потихоньку, бочком, незаметно пробралась сквозь толпу лыжников и вышла на улицу.
   А сейчас сижу я дома и пишу дневник. Сижу одна. Все наслаждаются в том лесу, катаются с гор, только я несчастная! Мама меня наказала, сама в гости ушла, а меня никуда не пустила: ни в кино, ни к Наташе Ситовой. Говорит: «Обманщица! Почему о своей двойке не призналась? Почему дневник не показала?»
   А я никогда маме не врала. Она же вчера во второй смене работала, в двенадцать ночи домой пришла, я уже спать давно легла. Мы с ней только двумя словечками успели перекинуться и обе заснули.
   Дописала я до этой страницы и хотела уже дневник спрятать. Но тут подумала. С чего это Ключик тоже отказался от лыжного похода? Неужели потому, что с Васькой Крутовым дружит? А нет ли тут чего другого? Может, он из-за девочки не поехал… Из-за какой? Неужели из-за Наташи Ситовой?..
   Интересно!..

   ТРОЕ МЕЧТАТЕЛЕЙ

   Все вернулись в интернат после лыжного похода, лыжи и ботинки водворили в кладовку спортзала. Ребята разошлись по домам, а взрослые – Петр Владимирович, Владимир Яковлевич и Светлана – остались. Всем троим хотелось поделиться своими мыслями.
   Они сели на кушетке в непривычно пустынной прихожей, освещенной одинокой лампочкой под потолком. Широкоплечий здоровяк Петр Владимирович – посредине, двое других – маленьких и подвижных – по сторонам.
   – Мне нравятся ваши методы, – начал Владимир Яковлевич, обращаясь к Петру Владимировичу, – вся власть отдана председателям советов отряда, а мы, взрослые, в сторонке и только наблюдаем.
   – И как видите, дисциплина была на пятерку! – засмеялся Петр Владимирович. – Кстати, заметьте, – добавил он, – никто не пожаловался на голод, на усталость, на мокрые ноги.
   – Надо изобрести еще что-нибудь новое, захватывающее, интересное! – воскликнула Светлана. – А что, если… – Она запнулась, ее и без того румяные, обветренные щеки покраснели еще больше. Она всегда стеснялась высказывать свои самые заветные мысли – вдруг найдут их непродуманными. – А что, если все старшие отряды уедут на каникулы куда-нибудь подальше? На несколько дней? Найдем под Москвой подходящую избушку, там поселимся? – неуверенно спросила она.
   – Идея гениальная, но почему же вы раньше не предложили? – воскликнул Владимир Яковлевич. – До каникул-то осталось две недели.
   – Кажется, я смогу достать помещение, – вмешался Петр Владимирович. И он рассказал, что у него есть дядя, очень симпатичный, а у этого дяди есть не избушка, а настоящая дача в восьмидесяти километрах от Москвы. –
   – А ваш дядя пустит ребят на свою дачу? – недоверчиво спросил Владимир Яковлевич.
   – Пустит, – ответил Петр Владимирович. – Я и раньше на зимние каникулы сколько раз привозил туда студентов. Мы там сами печи топили, сами готовили и на лыжах катались до полного изнеможения.
   Светлана не удержалась и подскочила, хлопнув в ладоши.
   – Как все это здорово! И как раз это именно то самое… – Она откинула свой мокрый золотистый локон, незаметно от Владимира Яковлевича прижала палец к виску и лукаво подмигнула Петру Владимировичу.
   – Сколько там метров зимней площади? – деловито осведомился Владимир Яковлевич.
   – Понятия не имею. Там три комнаты и кухня, – ответил Петр Владимирович.
   Стали подсчитывать, какое количество ребят может поехать. Четыре класса – восьмой, седьмой и два шестых. Двоечников не пустят, кое-кто предпочтет новогодние елки.
   – Как ни верти, а выходит человек восемьдесят, – сказал Владимир Яковлевич и осторожно спросил: – А мы на этой даче поместимся?
   – Поместимся! В тесноте, да не в обиде! – уверенно ответил Петр Владимирович, вспоминая, однако, что студентов никогда не набиралось больше двух десятков.
   – Ничего у нас не выйдет! – неожиданно буркнул Владимир Яковлевич. – Голову даю на отсечение. Валерия Михайловна найдет любой предлог и скажет решительное «нет»!
   Но все трое мечтателей были молоды, энергичны, жизнерадостны, и им самим очень хотелось покататься в лесу на лыжах.
   – Ах, если бы Вера Александровна была здесь! – сказала Светлана. – Мы бы ее уговорили.
   – Послушайте! – воскликнул Петр Владимирович. Он вскочил и, огромный, возбужденный, зашагал по прихожей, весело поблескивая живыми глазами. – Назовем это грандиозное предприятие «Полярная экспедиция». Я завтра утром отправляюсь к своему почтенному дядюшке. Светлана едет в санаторий к Вере Александровне, уговаривает ее, и та пишет Валерии Михайловне письмо.
   Светлана испуганно съежилась.
   Владимир Яковлевич, маленький, юркий, мелкими шажками подошел к девушке и заглянул ей в лицо.
   – Чего же вы молчите?
   – Я боюсь, – Светлана выпятила верхнюю губу, как маленькая девочка. – Я и в интернате всегда боялась Веры Александровны. Она такая важная! Ну как я к ней поеду? Сами поезжайте.
   – Давайте посоветуемся с Марией Петровной, – предложил Петр Владимирович.
   – А что Мария Петровна? – поднял свои густые брови Владимир Яковлевич. – У нее первоклашки. В нашем деле она нисколечко не заинтересована.
   – Мария Петровна как-никак секретарь парторганизации, – пожал плечами Петр Владимирович.
   – Как было бы хорошо с Марией Петровной поехать к Вере Александровне! – обрадовалась Светлана. – С нею не страшно! Если она согласится ехать, пусть ваши девочки займутся с первоклассниками. Это будет их очередная работа «по желанию».
   Они засиделись. Усталость и голод давно звали домой, но надо было немедленно решить все вопросы до мельчайших подробностей.
   Стали считать. Да, восемьдесят километров не двадцать. Дорога обойдется дорого. Нужен интернатский автобус. Но ведь столько ребят в автобус не влезет. Придется два рейса туда, два – обратно.
   – Дача у дяди теплая, дрова найдутся, вода близко, – убеждал Петр Владимирович.
   – А как с продуктами? – забеспокоилась Светлана. – Ведь ребята понатащат из дому одних конфет да печенья.
   – Продукты надо получить в интернате, – ответил Владимир Яковлевич. – Да не только продукты, а еще миски, кастрюли.
   – Еще половники, – вздохнула Светлана.
   – Постельные принадлежности, – вторил Владимир Яковлевич.
   – Еще аптечку, – опять вздохнула Светлана. – Надо, чтобы обо всем об этом написала Вера Александровна.
   Все трое красноречиво посмотрели друг на друга. Да, задача казалась невероятно сложной, но одновременно и невероятно заманчивой.
   – Когда же выезжать? – спросил Петр Владимирович.
   – В субботу, двадцать седьмого, последний день занятий, – считал по пальцам Владимир Яковлевич. – Новый год всем, конечно, захочется встретить дома. Значит, выехать можно второго января, девятого вернемся. Согласны?
   – А сейчас, за эти две недели, надо провернуть ужасающее количество дел! – воскликнула Светлана.
   Все трое, как неопытные шахматные игроки, почувствовали себя в неумолимом цейтноте. Владимир Яковлевич начал записывать, что нужно сделать, что достать, что захватить с собой.
   .На следующее утро соседка постучала к Петру Владимировичу очень рано, в семь часов.
   – Вставайте, вас к телефону! – И не без лукавства добавила: – Серебристый девичий голосок.
   Звонила Светлана. Еще вчера ей удалось созвониться с Марией Петровной. Они едут вдвоем прямо сейчас в санаторий к Вере Александровне. Мария Петровна просит Петра Владимировича прийти в интернат не к часу, как обычно, а к двенадцати – принять от учительницы ее малышей. Первый класс «В». Их целых сорок, но это совсем не страшно, надо только рассказывать им сказки да следить, чтобы они не ссорились, не убегали, не плакали. Ну а там Мария Петровна подъедет.
   – Все будет исполнено, – по-военному ответил Петр Владимирович.
   Он тут же позвонил дяде. Долго никто не подходил. Неужели еще спят? Наконец отозвалась тетушка:
   – Боже мой! Петруша, в такую рань! Дядя еще в постели. Ну приходи, конечно, приходи. Сегодня у меня особенный кофе.
   Через полчаса Петр Владимирович уже сидел на диванчике, потягивал из крошечной чашечки ароматный кофе, грыз какие-то сухарики и одновременно потешал дядю и тетю рассказами об интернате, о завуче, о лыжных походах и о том, как у него «сердце от жалости разрывалось», когда он не пустил двоечников в поход.
   Оба супруга ахали, посмеивались, удивлялись. Наконец Петр Владимирович решил, что пора признаться, зачем пришел. И он рассказал о «Полярной экспедиции».
   – М-м-да! – неопределенно чмокнул дядя.
   Раньше на их дачу ездили с Петрушей студенты, и все оставалось в полном порядке. Но сейчас – дети.
   – А сколько же собирается этих твоих лыжников? – осторожно спросил дядя.
   – Человек сорок, да плюс трое взрослых, – глазом не сморгнув, ответил Петр Владимирович.
   – Многовато, поместитесь ли вы? – снова осторожно спросил дядя.
   – Уцелеют ли тарелки и чашки, стекла на веранде: – А вдруг они оставят электроплитку невыключенной? – с ужасом спрашивала тетя.
   На третьей чашке кофе дипломатические переговоры благополучно завершились: дача на недельный срок оккупируется, дрова в сарае, а дядя пишет письмо соседям с настоятельной просьбой заранее протопить комнаты.
   Тетя понесла посуду на кухню, а Петр Владимирович сразу спросил дядю, успел ли он что-нибудь разузнать о «деле Ключарева».
   И тотчас же гостеприимный, добродушный хозяин превратился в нахмуренного и серьезного адвоката.
   – Я внимательно ознакомился со всеми документами, – начал он деловым тоном. – И пришел к выводу, что это дело запутанное, но не безнадежное.
   Он изложил целый ряд юридических доводов «за» и «против». Петр Владимирович плохо его понимал.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 [11] 12 13 14 15 16 17

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация