А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Коко Шанель" (страница 19)

* * *
   Этой связи суждено будет продлиться пять лет. Разумеется, влюбленные не жили постоянно под одной крышей: во-первых, процедура развода – дело хлопотное и долгое, а во-вторых, Габриель совершенно не собиралась бросать свое дело. Она позволяла себе с Вендором только сравнительно короткие встречи, тайные поездки и, конечно же, морские круизы. Герцог пригласил ее в Итон-Холл – это было колоссальное сооружение, возведенное в 1802 году одним из его предков на месте усадьбы XVIII века, которую пращур имел глупость совершенно стереть с лица земли. Сколько это здание впоследствии ни перестраивалось, его уродство оставалось неисправимым. Но это уродство, перенасыщенное бароккизмами, было по-своему интересным – не лишенный чувства юмора Вендор заявлял даже, что, в конце концов, его замок не менее очарователен, чем вокзал Сент-Панкрас в Лондоне. Как бы там ни было, в интерьерах Итон-Холла было чем полюбоваться: тут и Рубенс, и Веласкес, и Рафаэль, и Гойя, а также английские классики – Гейнсборо и Рейнолдс. Еще там имелись огромная лестница, по которой посетитель поднимался под неусыпным взором доброй дюжины рыцарей в старинных доспехах с опущенным забралом, и бесконечные готические галереи, где каждый шаг, отдаваясь эхом под угрюмыми сводами, навевал глухую тоску. Порою гости, плутая по залам и галереям необъятного сооружения, не могли потом отыскать своих комнат и чувствовали, будто затерялись на страницах романа Вальтера Скотта. Но что более всего поражало гостей, так это выставленные в галереях замка, в стеклянных клетках, скелеты лошадей. Кости так и сияли в лучах мягкого, искусно проведенного света.
   – Это еще что такое?! – воскликнула потрясенная Коко.
   – Это все, что осталось от наших лучших жеребцов, – ответил герцог. – Это идея моего дедушки…
   Но сюрпризы Итон-Холла на этом не закончились – Габриель удивилась еще больше, когда обнаружила в подвалах замка не менее семнадцати штук старинных «Роллсов». У них регулярно заменяли двигатели, но не кузова, как поступали бы нувориши. «Мы не аргентинцы», – говорил Вендор. И все эти машины были в постоянной готовности к отправлению – баки заправлены, аккумуляторы заряжены. Замок мог принять гостей в любой момент – здесь был готов и стол, и постель, и десятки слуг к вашим услугам. В порту Честера, совсем близко от замка, стояли принадлежавшие герцогу моторные лодки, ожидавшие команды выйти в море… С незапамятных времен бытовала традиция, что любой член королевской семьи, который изволит удостоить своим визитом любое из владений герцогов Вестминстерских, должен быть принят сообразно своему рангу. «Я познала здесь роскошь, о которой никогда более не посмею и возмечтать», – впоследствии скажет Габриель.
   Иные традиции Итон-Холла показались Габриель забавными – вот, например, куранты, которые в полночь вызванивали мелодию «Ноте, sweet поте» – «Милый, милый дом», что служило гостям сигналом ложиться спать…
   Но более всего Габриель любила парк – ухоженность и мягкость зеленых английских газонов, мастерство садовников и ландшафтных архитекторов, самым деятельным из которых был не кто иной, как сам герцог Вестминстерский, который обожал вычерчивать контуры искусственных русел. Потом она подолгу будет рассказывать о том своим друзьям. Как и об огромных теплицах, где произрастали тысячи пышных цветов. Но шли они не на украшение роскошных залов замка – их передавали в дома престарелых и в больницы. Такова была здешняя нерушимая традиция. Но Габриель, не зная о том, нарезала их целые охапки и с большим вкусом разместила на обеденном столе и в вазах многочисленных гостиных. Запахло скандалом. Вендор потребовал от Габриель больше так не поступать и вообще не беспокоить старшего садовника. Позже он, заметив в одном из дальних уголков парка дикие цветы невиданной красоты, собственноручно срежет их, чтобы поднести Коко.
   Каждый уик-энд Итон-Холл принимал до шести десятков гостей. После обеда давался бал под аккомпанемент местного оркестра – герцог обожал танцевать. Порою приглашались различные артисты: имитаторы, мимы, жонглеры, престидижитаторы. На этих вечеринках Габриель познакомилась с Уинстоном Черчиллем, в то время занимавшим пост министра финансов. Черчилль помнил Вендора еще с юных лет по англобурской войне[47] и был одним из его лучших друзей. Среди гостей бывали и другие представители английского джентри, с которыми герцог Вестминстерский поддерживал самые теплые отношения: семейство Кьюнард, лорд Лонсдейл, члены клана Мальборо…
   Габриель быстро сделалась хозяйкой дома, и эта роль была для нее весьма лестной – ведь она уже была руководительницей предприятия в три-четыре тысячи человек. Со своей стороны, Вендор не стыдился показать нос истеблишменту. Да и среди его полных спеси и чванства экономов и слуг было тоже немало таких, которые предпочли бы получать распоряжения от леди.
   Мало-помалу Габриель открывала для себя характер своего спутника. Трудно было себе вообразить более простого, более далекого от снобизма человека, говорила она. И добавляла: «В его натуре было что-то от клошара». С одной стороны, он велел своему камердинеру каждый день гладить ему шнурки для ботинок; но обувь он носил только изношенную, даже с протертой подошвой. В ней он чувствовал себя гораздо лучше, особенно во время танцев. Когда же ему пытались возражать, что это, мол, не слишком элегантно, он делал едва заметный непринужденный жест и говорил, что на сегодняшнем вечере гости не обратят на это особенного внимания – ведь ботинки темного цвета. Сомнительно, чтобы Коко доставила ему удовольствие, купив ему целую дюжину пар: делать ему нечего, как бегать по грязи да по лужам несколько дней подряд, отчего они, конечно, разносятся, но не станут приятнее, чем привычные! Вообще же Коко, такая независимая по складу натуры, держала себя с герцогом как юная пансионерка: все ее высказывания были разумны, все слова духовны, все суждения здравы.
   Так что ж, она растеряла способность критически мыслить? Или нарочно стала проявлять дипломатическую мудрость? Последняя гипотеза представляется нам самой правдоподобной. Не забудем, что Габриель – по крайней мере какое-то время – была очарована таким неординарным персонажем, как герцог. Но она решила играть в эту игру… ни на йоту не уступая своей независимости! Так, она категорически отказывалась сказать хоть слово по-английски, мотивируя это тем, что якобы не знает языка. Как она объясняла своим друзьям, кто-то из ее приятелей-британцев запретил ей учить язык, чтобы до ее понимания не доходили разные глупости, которыми обмениваются между собою мужчины, и он в том числе. Но этот предлог был выдумкой от начала и до конца: в действительности, требуя от своих собеседников объяснения на французском (которым владели далеко не все из них), она заставляла их почувствовать свою неполноценность. Сама она, кстати, неплохо понимала по-английски и даже, желая совершенствоваться, тайком брала уроки у секретаря герцога, который страшно боялся, как бы хозяин не узнал…
* * *
   Еще одним развлечением Вендора и его друзей была ловля лососей в Шотландии. Конечно, Габриель должна была в сем участвовать и приезжать в Стэк-Лодж. По правде говоря, она терпеть не могла забрасывать спиннинг и поначалу не проявляла в этом особой ловкости. Восемь, девять, десять часов подряд махать удилищем и крутить катушку – с ума сойдешь от скуки! Но в конце концов, считая неудобным отказываться, она решила, что разумнее будет заинтересоваться этим спортом всерьез. Ловля на спиннинг требовала силы, ловкости и терпения, а этих качеств ей было не занимать. И поскольку не в ее правилах было бросать дело на полпути, она быстро наловчилась: не проходило дня, чтобы она не возвращалась без двух-трех отличных экземпляров, тогда как Черчилль ежился на берегу реки от холода, проклиная свою невезучесть…
   Кстати, для Черчилля это был не единственный повод выразить свое восхищение Габриель. Еще за несколько месяцев до того, во время охоты на кабана в Мимизане, будущий премьер так поразился силе ее личности, что написал жене: «Приехала знаменитая Коко, и я восхитился ею. Это одна из самых умных и приятных женщин и самая сильная личность, с которой Бенни (Вендору) когда-либо приходилось иметь дело. Весь день она провела на охоте, нимало не потеряв в бодрости, а после обеда помчалась на машине в Париж – и сегодня занята совершенствованием и улучшением платьев, наблюдая за проходящей перед нею бесконечной чередой манекенщиц».
   Вполне естественно, не меньше заботило герцога Вестминстерского и участие его чистокровных жеребцов в больших скачках – нельзя было опозорить предков, в особенности деда, владельца знаменитого Вендора. Каждый год герцог нанимал специальный поезд, который отвозил гостей в Ливерпуль на розыгрыш Национального Гран-При.По словам Габриель, видно, такова была воля свыше, чтобы на ее жизненном пути постоянно встречались лошади и любители лошадей. Сперва папаша, который, нахлестывая несчастную клячонку, колесил по всем дорогам Франции, потом заводчик чистокровных рысаков Этьен Бальсан, затем – страстный игрок в поло Артур Кэпел и вот теперь – человек, которого величали лошадиным именем с нежных младенческих лет…
* * *
   Без сомнения, в эти годы Габриель совершила немало круизов на принадлежащих Вендору яхтах. Однажды они с герцогом побывали в крепости Гибралтар, где под скалою располагалось огромное хранилище питьевой воды – целое подземное озеро, по которому можно было плавать на лодке. И такое же плавание можно было совершить по безмерному хранилищу мазута с одним только условием – не зажигать сигарету… Позже она будет щедро угощать рассказом об этом плавании своих подруг, которых бросало в дрожь от все новых и новых подробностей.
   Время от времени в гости к Габриель наезжала Мися, пытаясь хоть немного утешиться. Ее союз с Жозе Марией Сертом был жестоко скомпрометирован. С некоторых пор в жизнь четы вошла очаровательная девятнадцатилетняя грузинка Русудан Мдивани, которую звали просто Русси. Ее отец, генерал Мдивани, бывший губернатор Батумской области, бежал от революции и нашел убежище во Франции, прожив перед этим какое-то время в Константинополе с женою и детьми – тремя мальчиками и двумя девочками, Ниной и Русси. Вся эта печальная для польки история началась в 1925 году. Жозе Мария Серт, занимавший новую мастерскую на вилле «Сегюр» на Монпарнасе, трудился над новой скульптурой, когда раздался звонок в дверь. Он открыл и обомлел. Перед ним стояла высокая худощавая девушка в рабочей одежде; ее белокурые пепельные волосы оттенялись отдельными золотыми прядями, а лицо озаряли серо-зеленые глаза и чуть насмешливая, но притом ангельская улыбка. Жозе Мария был столь потрясен, что едва мог понять, о чем говорила гостья – оказывается, она решила посвятить себя скульптуре и хотела бы спросить у него кое-каких советов, в частности, где можно найти свободную мастерскую – ее теперешняя слишком тесна. Серт принял ее как родную, очаровал своей эрудицией, покорил своим даром рассказчика… Со следующего же дня она стала приходить к нему ежедневно. Сначала действительно были уроки скульптуры, но затем цель ее визитов изменилась: она сделалась излюбленной моделью скульптора. Сначала лицо, потом и все тело… Что же касается «уроков», то юная грузинка проявила себя столь даровитой ученицей, что старина Серт влюбился как мальчишка. Что касается Миси, то она прекрасно знала о многочисленных визитах в мастерскую на виллу Сегюр молодых женщин и непременно предупреждала о своем возвращении телефонным звонком. Но в этот раз она почувствовала, что ситуация куда серьезнее: ее благоверный имел неосторожность слишком экзальтированно рассказать о новой гостье, и уже по его голосу чувствовалось, что он, разменявший шестой десяток, разом помолодел лет на десять, если не больше. Она мигом бросилась к своему мужу в мастерскую и увидела на ее пороге выходящую оттуда высокую блондинку – не ту ли самую, о которой ей с таким восторгом рассказывал муж?! решив, что время действовать, она дозвонилась сопернице, договорилась о встрече, явилась к ней в мастерскую с подарком. Читала ли она ей мораль, умоляя не разбивать их такую ладную семью? Убеждала ли, что у нее все впереди и она еще встретит юношу своих лет? Возможно, именно это она и намеревалась сделать… Но встреча с Русси словно сразила польку громом – соперница оказалась такой естественной, безыскусной, такой лучащейся в своей невинности, что Мися никак не смогла увидеть в ней своего врага. Будучи не в силах устоять, она пригласила красавицу-грузинку пожаловать к ним этим же вечером на ужин. Назавтра она пригласила ее на обед, на следующей неделе – на бал… Жозе Мария, который явно не ожидал такого от своей благоверной, дни напролет выслушивал от нее самые восторженные похвалы в адрес Русси. Мися повсюду таскала ее с собой. Вскоре, куда бы они ни направлялись, то только втроем. Нетрудно догадаться, какие тут понеслись сплетни – мол, Серты, эта дьявольская пара, развратили юную особу, чтобы ее присутствие помогло им подогревать угасающую страсть… Со своей стороны, Коко предупредила свою подругу по телефону, чтобы та была начеку: не сходи с ума, ты играешь с огнем, скоро тебе придется раскаяться, помяни мое слово! Куда там! По инициативе Миси супруги Серт предоставили Русси великолепную открытую машину, о чем им быстро пришлось пожалеть – юная красавица и ее брат, каждый в своем авто, понеслись на полном газу по площади Согласия бок о бок, взявшись за руки, пьянея от собственной удали и не сознавая опасности… Получив строгую выволочку, они со стыдом поклялись, что это в последний раз…
   От месяца к месяцу союз троих становился все прочней. Ситуация все более запутывалась… Восемью годами ранее Мисе уже случилось испытать привязанность к другой женщине – Габриель, с которой она столько времени прожила под одной крышей и с которой ее и поныне связывала бурная дружба. На сей раз предметом увлечения польки стала пассия ее супруга… Мися не могла понять, кто из двоих ей дороже, Русси или Жозе Мария Серт. Более того, она приходила в восторг при мысли о собственном благородстве – еще бы, ведь она вверяла своему благоверному существо, к которому была привязана как ни к кому другому на свете!.. Добавим к сему, что полька, которая к своим 53 годам никогда не имела детей, питала к юной сопернице чувства, сходные с материнскими, – ведь будь у нее дочь, ей было бы сейчас примерно столько лет, сколько Русси… Иной раз она подумывала так: мы оба, я и Жозе Мария, обожаем Русси, и хотя каждый из нас любит ее на свой манер, но мы соединяемся в ней. Разве это не укрепляет их союз? Кстати, Мися вообразила себе, что со временем страсть Серта к прекрасной грузинке мало-помалу поутихнет. И что юная особа, со своей стороны, не останется неблагодарной к щедрости Миси и сама отойдет от господина Серта. Но однажды в Биаррице, приводя в порядок костюмы супруга, Мися наткнулась на письмо с уже приклеенными марками, которое тот не успел отправить. На конверте значился адрес Русси. Раздираемая любопыт-ством, она вскрыла его… Муж писал адресатке, что хочет на ней жениться и ради этого оставить супругу… Не будем останавливаться на перипетиях, которые засим последовали, скажем только, что 28 декабря 1927 года был объявлен развод Миси и господина Серта. Разлучница, как могла, утешала оставленную супругу, выплакавшую все глаза. «Не плачь, – шептала она, – мы вдвоем будем любить тебя, ибо мы обязаны тебе своим счастьем!» И Мися продолжала нежно любить и бывшего мужа, и ту, которая его увела. В конце концов она заболела. Шанель пригласила ее к себе, ухаживала за гостьей и по мере сил старалась успокоить… И, по-видимому, неплохо преуспела в этом, потому что Мися, которая не переставала обожать Русси, помогала ей в предсвадебных хлопотах с такой нежностью, будто это была ее родная кровинка. Заботясь о приданом, она отправила Русси к Коко, участвовала в выборе нарядов и торговалась о цене – Габриель охотно шла на уступки, ведь и ей самой Русси показалась очаровательной. Хотите верьте, хотите нет, но Мися помогла бывшему мужу выбрать рубиновое колье и обручальное кольцо, которое он наденет на палец своей новой супруге… Свадьба состоялась в Гааге 18 августа 1928 года.
   Итак, Мися осталась одна… Чувствуя, как она нуждается в утешении, Габриель снова пригласила ее к себе. Подруги отправились в Лондон, где их уже ждал герцог Вестминстерский, а затем в Итон-Холл. Но полька сочла этот замок мрачным. Комнаты, погруженные в полутьму, промозглый климат – все это навевало ей только хандру. Длинные готические галереи вызывали в ее памяти самых кошмарных шекспировских персонажей и их преступления – ей казалось, что вот-вот появится леди Макбет, пытающаяся избавиться от несмываемого пятна. Своя среди парижской интеллигенции, она чувствовала себя неуютно в кругу людей, главными темами разговора которых были перипетии охоты на лисиц или стати чистокровных жеребцов. В этом кругу не понимали ее острот, здесь никого не могли тронуть ее тонкие аллюзии, а сама она не понимала британский юмор. Нечего и думать о том, чтобы ее могла увлечь ловля лососей спиннингом в Стэк-Лодже. Несмотря на усилия Коко, которая сама весьма неплохо приспособилась к английским нравам, Мися быстро покинула Итон-Холл. Правда, у нее была на то веская причина: она спешила присоединиться к двум влюбленным, которые имели неосторожность пригласить ее в круиз в Грецию и Турцию. Этот круиз обернулся пыткой для всех троих…
* * *
   Следующим летом, в августе 1929 года, Вендор пригласил Габриель и Мисю в плавание на «Летящем облаке» – предполагалось побывать на далматинском побережье, в частности, в Дубровнике, в устье Котора и, конечно же, в Венеции. Но вот в одно прекрасное утро на яхте запищала радиостанция – срочная телеграмма на имя Миси: «Я болен, приезжайте скорее. Сергей». Герцог Вестминстерский тут же приказал изменить курс, и яхта полным ходом пошла на Венецию. Едва судно пришвартовалось, Габриель и Мися тут же помчались в «Гранд-отель» на Лидо. Здесь, в крохотном номере, они нашли несчастного Дягилева; тот был очень бледен, лицо исхудало, лоб покрыт каплями пота… Несмотря на удушающую жару, обычную для августа месяца, его бил озноб, так что пришлось даже надеть пиджак. У изголовья больного дежурили Серж Лифарь и Борис Кохно. «Как я счастлив! – чуть слышно пробормотал он при виде Миси. – Как тебе идет белое! Всегда ходи в белом, Мися!»
   Дягилева сразил приступ диабета. Он не соблюдал никакого режима, не следовал никаким предписаниям, не давал себе ни минуты передышки – и вот результат… А инсулина тогда еще не существовало.
   Потрясение, которое Коко испытала в то венецианское лето, не помешало ей вспомнить прелестный вечер в июне прошлого года. Освещенный сад Фобур-Сент-Оноре; до слуха доносятся нежные звуки блюза, исполняемого невидимым оркестром… И Сергей Дягилев – элегантный, радостный от встречи с новым семнадцатилетним другом – Игорем Маркевичем, будущим дирижером. Какой контраст между тем блистательным «Дягом» при монокле и с белым глазком для продевания шнурка и этим несчастным больным, который, скрючившись, лежал перед нею.
   Мися велела позвать к изголовью Дягилева врачей и сестер. Вскоре его состояние улучшилось.
   – Можешь идти, – сказала она подруге. – Он вне опасности.
   Мися осталась в Венеции, а Габриель вернулась на яхту.
   Увы, это была только отсрочка приговора. 18 августа около полуночи, едва только полька вернулась к себе в номер отеля «Даниели», тишину разорвал телефонный звонок. Звонил Кохно.
   Больной был в коме. Она тут же поспешила к нему.
   …Он ушел из жизни в тот самый миг, когда первый луч рассвета коснулся его лба. Вскоре солнце превратило поверхность моря в блистающий мираж. И тут произошло нечто типично в русском духе, вполне достойное романа Достоевского… По словам Миси, смерть Дягилева послужила искрой, воспламенившей накопившуюся ненависть друг к другу юношей, оставшихся после него на грешной земле. Послышался рев – «Кохно набросился на Лифаря, стоявшего на коленях по другую сторону смертного одра. Оба катались по полу, рвали друг на друге одежду, кусались, точно звери в приступе бешенства. Будто две лютые собаки оспаривали труп хозяина. Но вот первое мгновение шока миновало, мне и прислуге с большим трудом удалось их разнять и выставить за дверь, чтобы можно было начать обряжать покойного».
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 [19] 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация