А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Неандертальский мальчик в школе и дома" (страница 2)

   В ШКОЛЕ ДЕДУШКИ ПУЗАНА

   Школа совсем недалеко от стойбища.
   Надо подняться по тропинке на скалы, между кото­рыми протекает наша река, – и вот вы у входа в пещеру.
   Там дожидается дедушка Пузан. Он заставляет нас обтереть шкурки росомахи, которые привязаны у нас к ногам вместо обуви, а потом, уже в пещере, надевает хорошую шубу из мускусного быка и превращается из дедушки Пузана в учителя.
   Начинается перекличка. Старик вглядывается в знаки, вырезанные на дубинке для записей, потом заводит гул­ким басом (подходящий голос для такой аудитории!):
   – Березка!
   – Здесь.
   – Уголек!
   – Здесь.
   – Сорока!
   – Здесь.
   – Свисток!
   Раздается пронзительный свист.
   – Ах вот оно что! Шутить вздумал? Ступай-ка в угол, негодник!
   Свистку в угол совсем не хочется, он бросается нау­тек. Но с проворством, неожиданным для такой туши, старый учитель загораживает ему дорогу и хватает за шкирку.
   Мячик, большой приятель Свистка, приходит на по­мощь:
   – Он не виноват! Дедушка Пузан, припомни-ка, что ты сказал?
   – Свисток…
   – Вот именно. Он и свистнул. Логично?
   – Логично, логично… – бурчит учитель, хватая Мя­чика свободной рукой. – Раз ты такой любитель порас­суждать, составишь дружку компанию.
   И ставит обоих в угол.
   Хотя у нас в угол не ставят, а подвешивают!
   Высоко-высоко прямо из скалы торчат жерди. Де­душка Пузан берет злополучных нарушителей за кожа­ные пояски и нанизывает их на палки.
   Время от времени мы оборачиваемся, смотрим на них и хихикаем, поскольку подвешенные раскачивают­ся на ветерке и корчат уморительные рожи.
   Дедушка Пузан заканчивает перекличку: сразу вид­но, какой он сердитый.
   – Плохое начало! – гремит он. – Школа – дело серьезное. А лучше моей школы вы нигде не найдете.
   – Еще бы, – срывается у меня с языка, – других-то нет.
   Толстяк звереет: мечется туда-сюда, рычит что-то невнятное, оглядывает детишек, которые сидят на шку­рах в первом ряду.
   – Запомните раз и навсегда, я – учитель, и вы долж­ны меня уважать! – вопит он. – Кто, как не я, раздаст вам в конце последней четверти Годовые Копья?
   По пещере тут же проносится шепоток, ибо если мы что-то и принимаем близко к сердцу, так это преслову­тые Копья. Дело в том, что их длина определяет не только успехи в школе, но и нашу будущую роль в стойбище. Получив длинное Годовое Копье, мальчики станут великими охотниками, девочки – собирательни­цами, важными и полезными для общины. И наоборот, короткое Годовое Копье показывает, что из тебя ничего путного не выйдет.
   Теперь в пещере установилась мертвая тишина, и де­душка Пузан спокойно продолжает читать нотацию.
   И не забывайте об этой штуке, – торжественно возглашает он, указывая на дубинку для записей. – Здесь я буду ставить вам отметки. Учитесь прилежно, иначе я попробую ее на ваших затылках. Этот класс­ный журнал в случае чего может послужить и палкой!
   – Дедушка, – спрашивает Березка, – а чем мы бу­дем заниматься в этом году?
   – Гм-м-м… да, программа. Ну, поглядим: для маль­чиков, естественно, основной предмет – охота. В этом году мы проходим охоту на мелкую дичь. На следую­щий год поищем дичь покрупнее…
   – Зубра? – радуется Буйволенок.
   – Может быть, – отвечает дедушка Пузан. – Хотя я уже придумал нечто более занимательное.
   – Дедушка, а девочки тоже будут ходить на охо­ту? – спрашивает Блошка.
   – Еще бы, маленькая. Охота, конечно, мужское дело, но женщины должны знать, как добить зверя, освеже­вать его, прокоптить шкуру…
   – Учитель, это правда, что с тобой на охоту ходить опасно? – не унимается Буйволенок.
   – Кто тебе сказал? Все говорят…
   – Да нет же, нет: я всегда о вас позабочусь.
   – А Весенние Игры? – осведомляется Молния. – У Северных Буйволов такая команда…
   – Дедушка, кто будет участвовать?
   – Когда начнутся Игры?
   Ну, ну, поспокойнее. Не все сразу. Во-первых, Ве­сенние Игры начнутся весной…
   – Вот так открытие, – бурчу я.
   Но у дедушки Пузана острый слух. Он глядит на меня искоса и мерзко хихикает:
   – Давай, давай, зубоскаль: увидишь, сколько состя­заний придется на твою долю, Неандертальчик!
   Я бы хотел участвовать в Прыжках через Бурный Поток! – звонко выкрикивает Кротик.
   – Ты и потока-то не увидишь! – смеется Морж. Щеголь и Вонючка, противная девчонка, покатыва­ются со смеху, а Кротик заливается слезами.
   За него заступается Молния.
   – Вот выйдем отсюда, я вам покажу! – грозится он.
   – У-у-ух! Сейчас в штаны наложу со страху, – паяс­ничает Морж.
   Безобразно ведет себя этот Морж. Кто его знает, почему он такой злющий. Может, по­тому, что не такой красивый, как мы все. У нас в де­сять лет уже растут борода и усы, а у него лицо безво­лосое, гладкое как яичко. За это мы его, конечно, изво­дим, но он и сам напрашивается: вечно задирается, ле­зет на рожон и распускает руки.
   Только Умник и Березка его защищают.
   Умничек утверждает, будто в его лице есть признаки нового и будущее за такими, как он; Березка же счита­ет, что все дети красивые, даже те, у кого не растет бо­рода…
   Тем временем дедушка Пузан поднял дубинку для записей, и в пещере воцарилась тишина. Урок продол­жается.
   – В этом году, кроме практических занятий по охоте и рыболовству, мы будем присутствовать при настоя­щей облаве, которую устроят взрослые охотники…
   – Дедушка Пузан, а правда, что дяденька Бобер – самый лучший охотник? – перебивает его Медвежонок.
   – Ну, не будем обобщать. Лучше бы мне промолчать из скромности, но в молодости я одолел… гм… тигра…
   Мы, конечно, это прекрасно знаем, потому что дол­гими зимними вечерами, когда все рассаживаются во­круг огня, он раз сто описывал тот случай во всех по­дробностях. И все же, чтобы не огорчать старика, дела­ем вид, будто слышим об этом впервые:
   – Ого!
   – В самом деле?
   – В самом деле, – кивает дедушка Пузан. – И пред­ставьте себе: безо всякой подмоги…
   – Какой удалец!
   – Куда там дяденьке Бобру! – восхищается Лучин­ка, чтобы сделать старику приятное.
   Дедушка Пузан счастлив. Он поглаживает брюхо, выпирающее из-под шкур, и продолжает рассказ. Я за­мечаю, как, не переставая нас поучать, он достает кусок вяленого мяса, берцовую кость бизона, и обгладывает ее дочиста.
   Он слишком стар, чтобы ходить на охоту с другими, поэтому и взял на себя попечение о подрастающих чле­нах общины, которых обучает в своей школе.
   За это ему то и дело перепадает лишний кусочек мя­са, хотя трудно так сразу сказать, что дедушка Пузан понимает под кусочком.
   Он в основном тем и занят, что набивает себе брюхо.
   Ест он все подряд. Челюсти и зубы (случай не то что редкостный, а просто уникальный: в таком-то воз­расте все зубы у него целы!) – самые безотказные час­ти его организма: сам он горбатый, хромой, его одоле­вает артрит, но в том, что касается еды, он любого из молодых за пояс заткнет.
   День за днем жует себе и жует.
   Для наглядности приведу нашу меру веса: один мед­ведь.
   Бабушка Хворостина, например, весит пятую часть медведя; тетушка Жердь – третью; мама Тигра – две трети; папа Большая Рука – медведь с небольшим.
   Дедушка Пузан весит полтора медведя в голодные времена, а в дни изобилия – почти два медведя!
   – Увы, дети, – сетует он, – все вы знаете, что наше стойбище не слишком богатое и на школу отпускается мало средств. Сегодня, например, я должен научить вас, как приготовить зайца, но согласитесь, для того чтобы приготовить зайца, надо его иметь.
   Мы киваем – рассуждение безупречное.
   – Вот что: бегите в деревню и попросите у родите­лей учебное пособие. Первому, кто принесет зайца, по­ставлю высший балл на дубинку для записей.
   С дикими воплями мы выбегаем из пещеры и всей толпою летим к стойбищу.
   Но наши родные, хорошо зная прожорливость учите­ля, ничего не хотят слушать, и вскоре мы возвращаем­ся в школу с пустыми руками.
   – Нет зайца – нет урока, – ворчит дедушка Пузан. И в наказание ведет нас в лес, на физкультуру.
   «Вот здорово!» – скажете вы.
   На самом деле ничего тут хорошего нет.
   Десятки и десятки раз дедушка Пузан гоняет нас из леса в деревню, да не налегке, а с сухими сучьями и вязанками хвороста, которые мы складываем перед школой.
   По вот наконец проходит под скалами Рука Загребу­щая, местный богатей, отец Щеголька.
   – Не нужно ли тебе хвороста? – кричит с высоты дедушка Пузан.
   Что ты за него хочешь?
   – Зайца…
   – Идет.

   Зайца приносят, и вскоре начинается долгожданный урок стряпни. Дедушка Пузан учит нас, как раздувать огонь, подкладывать хворост, ворошить угли, накалять плиту из песчаника; наконец, как испечь зайца и съесть его целиком, до косточки.
   Последнее он демонстрирует очень наглядно. Раз – и заяц исчез, даже костей не осталось.
   – Видали? – облизывается учитель. – Настоящий ледниковый человек должен не только хорошо охо­титься, но и искусно стряпать. Я в своей жизни нико­гда ничем не брезговал, и…
   – И это видно! – вставляет Блошка. Все смеются.
   Дедушка Пузан сначала хмурится, но потом хохочет вместе с нами.
   – Ты просто завидуешь, – втолковывает он Блош­ке. – Надо бы научить тебя есть как следует, иначе ты за зиму превратишься в скелетик. – Потом, приосанив­шись, добавляет: – Ребята, урок окончен. Можете идти по домам. Но не забудьте: завтра наш первый поход. Захватите все необходимое. Наша школа – суровая школа жизни, в ней закаляются сильные духом ледни­ковые мужчины…
   – А женщины? – пищит Блошка.
   – И женщины закаляются, еще как, – заверяет де­душка Пузан, гладя ее по голове.
   Потом вынимает из угла двоих подвешенных, кото­рые качаются на ветру, замахивается на них дубинкой для записей, вонзает зубы в ребро бизона, припасенное на ужин, и следит, как мы гуськом спускаемся по тро­пинке в стойбище.

   ОДНИ В ЛЕСУ

   Студеное осеннее утро. Мы, дети, уже построились, а мамы, папы, дедушки, бабушки, дяди и тети толпят­ся вокруг и прощаются с нами. У многих на глазах слезы.
   Мама Тигра крепко обнимает меня, глядит как-то странно, будто хочет навсегда запечатлеть в памяти мои черты. Тетушка Жердь целует меня, обливаясь слезами, словно мы прощаемся навеки.
   Ну, не знаю, во всем этом чудится что-то странное.
   Я хочу поделиться с Умником своими сомнениями, но тот пожимает плечами: не волнуйся, мол, все в по­рядке.
   Наконец дедушка Пузан дает сигнал трогаться в путь. Все взяли?
   – Да, дедушка! – отвечаем мы хором.
   – Запасные шкуры?
   – Да!
   – Острые камешки, чтобы затачивать колышки для палаток?
   – Да!!
   – Вяленое мясо?
   – Да!!!
   – Гм… но СКОЛЬКО вы взяли мяса? – до­пытывается учитель.
   Щеголек с гордостью показывает свои припасы. У дедушки Пузана глаза лезут на лоб.
   – Молодец, мальчик, моло­дец! Хорошо начинаешь школу. М-м-м… надеюсь, когда мы оста­новимся перекусить, ты вспом­нишь о своем старом учителе. Знаешь, меня замучил артрит… я всю ночь не спал… совсем осла­бел…
   – Куда мы идем, дедушка? – спрашивает Березка.
   – Цель первого похода должна оставаться в тайне, – заявляет де­душка Пузан.
   – Как это так?
   – Таков обычай нашего стойбища…
   Умник рядом со мной загадочно улыбается.
   – Ну а теперь в путь, поживее. Того гляди, пойдет снег.
   Небо в самом деле нахмурилось, задул ледяной ве­тер, в воздухе закружились первые снежинки.
   – Выбрали денек для похода, – ворчит Морж, из­вестный лентяй.
   – Ранняя в этом году зима, – отмечает Березка. – Надо поскорей собрать последние ягоды.
   – Разговорчики! – обрывает нас дедушка Пузан. – Сейчас не время болтать.
   Я закрываю рот и, чтобы отвлечься, пропускаю не­сколько рядов и оказываюсь позади моей Неандерталочки. А когда моя душечка оборачивается, предлагаю понести шесты для палатки.
   Тут же появляется Щеголек и предлагает понести шкуру с провизией.
   О сила любви! Неандерталочка идет налегке, а мы оба сгибаемся под непомерной тяжестью.
   Когда мы углубились в лес, метель разыгралась не на шутку. Дальше собственного носа ничего не видать.
   Сколько времени мы идем?
   Все утро и добрую часть дня.
   Останавливаемся, только чтобы наспех перекусить, – и все равно дедушка Пузан, якобы сравнивая разные способы вялить мясо, уничтожает половину наших при­пасов.
   И снова в путь.
   У меня возникает странное впечатление, что учитель нас водит по кругу, но небо покрыто тучами, и с уверенностью это сказать нельзя. Я замечаю также, что время от времени Умник отстает, прячется за дерево и что-то делает там.
   День уже подходит к концу, и землю укутала снеж­ная пелена, когда старый учитель приказывает остано­виться и положить вещи.
   Тревожные сумерки опускаются на лес. Где-то вблизи слышится вой волков.
   – Чудесно. Подходящее место для лагеря, – заявля­ет дедушка Пузан.
   – Но дедушка, – возражает Умник, сверившись со своей дубинкой для записей, – ледниковые люди все­гда разбивают лагерь на холме, поодаль от леса, чтобы местность хорошо просматривалась, иначе…
   – Помолчи, всезнайка! Я сказал, что мы разобьем лагерь здесь, значит, так оно и будет.
   – А огонь? – переживает Лучинка.
   – Гр-р! Вернусь – разведу. Мне по нужде приспичи­ло, – каркает дедушка Пузан. И удаляется.
   Мы смотрим, как он исчезает в темноте.
   – Ну, за работу, – призывает Молния. – Если снег не перестанет, нам будет не поставить палатки.
   – Темно. Ничего не видать! – жалуется Кротик. Вой волков становится громче.
   Внезапно до нас доносится рычанье.
   – Э-э-э-это тигр! – визжит Блошка.
   – Да, но он далеко, – пытаюсь ее успокоить.
   – О-ох, но куда подевался дедушка Пузан? – взды­хает Березка.
   Мы разбредаемся в разные стороны, ищем учителя, но того и след простыл.
   Снова рычание, на этот раз ближе.
   – И-и-и-и-и! – верещит Блошка, прижимаясь ко мне.
   – Спокойно, спокойно, – уговаривает Молния. – Дедушка Пузан скоро вернется. Он позаботится о…
   – Бедненький недотепа, – прерывает его Умник. – Боюсь, тебе придется долго ждать, пока вернется твой учитель.
   – Что ты хочешь сказать?
   – Что пузатый оставил нас одних в лесу, – поясняет Умник.
   – Ты что, смеешься?
   – Этого не может быть.
   – Он бы нас никогда не бросил…
   – Он нас именно бросил, если хочешь знать. Он так делает каждый раз, с каждым новым классом.
   – Бросает детей в лесу? Одних? В такую метель? Да еще без огня? Нет, нет. Не могу поверить. Дедушка Пузан добрый, он не может так поступать!
   – Он исполняет волю старейшин, – объясняет Ум­ник.
   – Они что, ошалели, старые пни? – возмущается Щеголек.
   – Таков обычай нашего стойбища. Даже, думаю, обычай всех ледниковых племен. Он называется испы­танием мальчика с пальчик.
   – Но зачем они это делают?
   – Дети должны провести ночь в лесу. Одни. Если им удается вернуться в стойбище, значит, они не стру­сили и готовы стать взрослыми.
   – А… если не удается?
   – Ну, если они не возвращаются, значит, не способ­ны выжить в нашем суровом мире. И были бы для стойбища бесполезным бременем, лишними ртами…
   Позволь полюбопытствовать, спрашиваю я, откуда ты все это знаешь?
   – Просмотрел дубинки-журналы прошлых лет. Хм… к сожалению, должен вам сказать, что с последнего ис­пытания мальчика с пальчик многие ученики не верну­лись и никто о них больше не слыхал.
   – Ничего себе!
   – Хорошенькое дело!!!
   – Говорила же я, что в школе мне вряд ли понравит­ся… – вздыхает Блошка.
   – Попадись только мне тот, кто выдумал это дурац­кое испытание.
   – По-моему, это не кто иной, как Насупленный Лоб. Он детей терпеть не может.
   – Ну и что же нам теперь делать? – спрашивает Не­андерталочка тоненьким голоском.
   С ближних холмов доносится жуткий вой.
   – Ну, я пошел. Здесь столько этих тварей, что чем скорей вернешься, тем лучше, – бормочет Морж, по­том поворачивается к Свистку и Мячику. – Идете со мной?
   Те кивают.
   – Я тоже пойду, – заявляет Щеголек. Умник пытается их остановить:
   – Погодите минуточку. Вы совершаете ту же ошиб­ку, что и ребята в прошлом году. Спешка – плохой со­ветчик. На моей дубинке для записей…
   – Стукни себя но башке своей дубинкой для запи­сей, – огрызается Морж.
   – То-то, всезнайка: посмотрим, как ты выпутаешься из этой истории! – хорохорится Щеголек.
   Я не о себе беспокоюсь, – настаивает Умничек. – Если каждый пойдет сам по себе, Кротик, Блошка и Лучинка не выберутся.
   – Может, и Неандерталочка тоже… – добавляю я. Душенька моя глядит на меня с признательностью, и
   я чувствую, что на обратном пути могу помериться си­лой с целой семьей тигров. И двумя стаями медведей.
   После минутного колебания Щеголек поворачивает­ся и догоняет Моржа, Свистка и Мячика. Вонючка, скорчив мне рожу, тоже бежит за ними.
   Молния пытается их задержать, но поздно: все чет­веро пропали в ночной темноте.
   – Ну а теперь? – хнычет Уголек. – Может, хоть па­латки поставим?
   – Без огня они нам ни к чему, – замечает Молния.
   – Может, хоть чуть-чуть согреемся, – канючит Блошка.
   Нет, встревает Умник. Нужно возвращаться прямо сейчас. Скоро станет слитком холодно. И по­том, вокруг много хищных зверей…
   – Возвращаться… легко сказать, – заявляет зоркая Рысь. – В такой темноте даже я ничего не вижу.
   – Мы вернемся все вместе, – утверждает Умник. – Или все вместе, или никто. Докажем, что мы – друж­ный класс.
   – Ничего подобного, – вздыхает Мол­ния. – Пятеро уже откололись.
   – Они еще пожалеют, – уверяет Ум­ник. – Ну же, смелей, все за одного…
   – Один за всех! – отвечаем мы хо­ром.
   – Да… но как же нам без огня? – ко­леблется Лучинка. – Тигры нападут!
   Умник сверяется со своей дубинкой для записей.
   – М-м-м… здесь указано, что хищни­ки терпеть не могут неожиданностей. Если происходит что-то странное, они предпочитают не нападать. Ну-ка поглядим… что у нас имеется такого поразительного?
   – Голос Сороки! – вскрикивает Рысь.
   Несмотря на тяжесть положения, мы все хохочем. У нашего Сороки действительно самый противный го­лос на всех наших ледниках. Такой пронзительный и скрипучий, что ни один звук в природе с ним не срав­нится. Между тем Сорока себя воображает соловьем и обожает петь; мало того, мечтает стать, когда вырастет, виртуозом Заклинания.
   – Сорока, мы надеемся на тебя, – говорит Умник. – Вернее, на твой голосок. Ну-ка призови Мать-Луну.
   Сороку упрашивать не приходится. Он набирает воз­духу, широко разевает рот и затягивает «Песнь жизни», сочиненную нашим шаманом Полной Луной:

О Матерь мира-а,
Выйди из небесного шатра-а,
Озари ночную тьму-у,
Покажи нам далекие горы-ы…

   На соседнем холме в семье саблезубых тигров разго­рается спор.
   – Р-р-р! Говорю тебе, опасности нет!
   – Ну а мне что-то это не нравится… Гр-р-р… звук та­кой жуткий, прямо мурашки по спине. Ты только по­слушай!
   – Да это детеныши ледниковых людей! Помнишь прошлый раз? Так легко было их слопать.
   – Что было, то прошло. Эти какие-то особенные: им ведом звук, пронзающий уши. И потом, их слишком много. Те, прежние, разделились, помнишь?
   – Но у них нет никакого оружия… Даже огня нет!
   – Р-р-р-р… Этот звук мне сердце рвет на части.
   – Ну тебя с твоим разорванным сердцем: я есть хочу…
   – Ничего, поголодать иногда не вредно. У тебя в по­следнее время появился животик.
   – Что за глупая прихоть – бросать такую добычу!
   – Ничего, ничего… к тому же луна показалась. По­шли выспимся хорошенько.
   – Р-р-р! У меня в брюхе пусто. Да мне и глаз не сомкнуть, пока этот не перестанет петь…
   Луна вышла из-за туч, в лесу светло как днем. Мать-Луна откликнулась на нашу молитву.
   – Соберите вещи и следуйте за мной, – командует Умник. – Мы не только должны вернуться все вместе, но и ничего не потерять по пути. Покажем этим про­тивным старейшинам, чего мы стоим.
   – Легко сказать, – возражает Молния. – Но в какую сторону идти? Я потерял направление. Дедушка Пузан так долго водил нас по кругу…
   – Идем сюда, – зовет нас Умник, обнаружив белое пятно на стволе дерева.
   – Что это? – спрашиваю я.
   – Метка, – поясняет Умник. – Белая пыль, смешан­ная с жиром. Ее видно и в темноте.
   – Но кто поставил метку?
   – Я.
   – Зачем?
   – Затем, что я не дурак. Ведь мне известно, что при­ключилось с прошлогодним классом, – и ты хочешь, чтобы я углубился в лес, не приняв мер предосторож­ности? Нет уж, мой милый: Умника не проведешь. Ка­ждое десятое дерево помечено. Нам остается только двигаться от одного к другому, и мы окажемся в дерев­не еще до зари.
   – О Мать-Луна! Значит… мы спасены!
   – Умник, ты просто гений!
   Когда мы подходим к деревне, солнце уже встает, и Полная Луна заводит свою песню:

Стоит морозная погода,
Повсюду скоро станет лед,
Глаза протрите, лежебоки,
Иначе кто его собьет?

   Папа Большая Рука уже поднялся и пристально гля­дит на холмы. Наверное, волнуется, думает: как я там один в лесу? Но, увидав детей, которые вереницей спускаются в деревню, издает радостный крик.
Чтение онлайн



1 [2] 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация