А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Возвращайся, сделав круг" (страница 1)

   Александр Трофимов
   Возвращайся, сделав круг

   Лишь в сказке наказанием за исполнившиеся желания бывает потеря воспоминаний.
   В жизни – наградой за потерю памяти служат желания.
Салли Дженнингс. «Книга Гор»
   loading…

   Темнота.
   Сначала всегда темнота.
   Напряженная, как роженица. Пустая, как ладонь нищенки. И такая же цепкая.
   Она не отпустит тебя. Потому что тебя некуда отпускать.
   Внутри тебя темнота.
   Вокруг тебя темнота.
   Ты закрываешь глаза и ничего не меняется.

   Я боюсь темноты вокруг. Даже если отодвинуть тьму светом, она все равно останется вокруг меня Я боюсь темноты вокруг.
   Я боюсь темноты внутри. Там пусто, там нет ничего и никого. Так бывает со всеми, сейчас – со мной. Я боюсь темноты внутри.
   Я боюсь этого имени: Ти-Монсор.
   Я пытаюсь написать его тьмой на тьме: Ти-Монсор.
   Но во сне у меня нет рук.

   > play

   «Я – Тим. И это все, что я о себе знаю. Да и то не уверен. На моей левой лодыжке сверху вниз шла татуировка – эти три буквы. Возможно, когда-то имя было длиннее, потому что там, где кончается татуировка, кончается и нога. Ее отрубили те же, кто стер мою память.
   Я валялся без сознания на паруснике в открытом космосе, пока меня не подобрал туристический лайнер, на мою удачу пролетавший рядом. Ногу мне уже почти вылечили, вернее, вырастили заново, а вот память… Память уже не вернется. Ее забрали. В этом секторе космоса мемо-грабеж – не редкость. Я не первый и не последний.
   Врачи закачали мне стандартный мемо-блок с необходимым минимумом информации об окружающем мире, чтобы…»

   Я пожал плечами и выключил планшетку.
   – Чтобы я мог не только целиком осознать свое незавидное положение, но еще и жаловаться на него на трех официальных языках Второй Империи Свободы…
   Это уже восьмая попытка с тех пор, как врач посоветовал мне вести дневник. Для лучшей реабилитации после шока.
   – Неплохо, милорд Тим. Уже гораздо лучше. Объемнее, красочнее, позитивнее. Еще пара дней…
   Я повернулся. Дройдов делают человекоподобными, чтобы общение было естественнее… Но когда я смотрю на этот оживший матово-серебряный памятник, на его лицо, вернее, отсутствие лица, а также глаз, носа, рта – чего бы то ни было, на яйцеподобной голове… мне тяжело дается естественность общения. Ну с чего, спрашивается, он решил, что двухнедельный младенец, никогда не видевший ничего, кроме этой палаты, не встречавший ни единого живого существа, кроме туповатого железного доктора – идеальный претендент на написание многотомных мемуаров?.. Все, чего он добился, – я начал испытывать тяжкие приступы тоски, поняв, что моя автобиография умещается в трех абзацах.
   – Попробуйте еще раз, милорд Тим.
   Он издевается?
   – Советую вам не останавливаться. Вы совсем близко к цели. Если вы откроетесь дневнику, то вам станет намного лучше. Вы почувствуете умиротворение и уверенность в себе.
   Он не издевается. Железяка просто уверена, что во мне кипят мысли. Что я замышляю месть. Страшную кару для тех, кто сотворил со мной такую гнусность – оставил на две недели с этим назойливым типом. Что я мечтаю угнать этот лайнер и поохотиться на своих обидчиков или просто забить всех пассажиров до смерти своей любимой подушкой… Для острастки.
   А мне просто хочется лежать в темноте и смотреть на блики от индикаторов, сверкающие на пустой посеребренной голове этого балабола. А когда моя нога снова будет при мне – здорово было бы найти местечко поуютнее, желательно с какой-нибудь мебелью помимо кровати, медицинских аппаратов и зануды-доктора. Чтобы там можно было улечься поудобнее, потереться щекой о прохладную подушку и…
   – Милорд Тим…
   – Да…
   – Я настаиваю, чтобы вы написали еще один вариант. Вам нужно научиться упорядочивать ваши мысли, иначе новые впечатления и вызванные ими обращения сознания к имплантированной информации по-прежнему будут вызывать обмороки.
   Если что и сделает меня маньяком, так это его настойчивость. Хорошо, дройд. Тебе нужен дневник? Будет тебе дневник…
   Я включил планшетку, удостоверился, что радиодиал мигает – а значит, робот будет в курсе того, что я напишу, – и положил руки на теплый экран.

   «Я – Тим. Безногий беспамятный червь в заботливых руках Империи. Так есть сейчас, но так было не всегда, ибо я вспомнил.
   До того, как мои многочисленные враги силой, хитростью, подкупом и соблазном поймали меня и, взяв в заложники мою память, начали требовать, чтобы я уничтожил вселенную…
   Я был Рыцарем Света, Тьмы, Тени и Полутени. Я был грозен и велик. Я обрекал мир на погибель, а потом сам же спасал его от себя… В этом и состояла моя великая миссия. Я выполнял ее день и ночь, без сна и отдыха.
   В свободное же время я задумывался о жизни. А жизнь задумывалась обо мне. Мы говорили с ней на всех языках одновременно, а потом обменивались молчанием, чтобы сохранить его как память. На рассвете жизнь покидала меня, отправляясь по своим делам, а я брал большой молоток и шел ковать себе гроб.
   Вместо досок я брал больших дройдов и плющил, вместо шурупов – маленьких дройдов и скручивал. А подушку я делал из серебряных дройдов, работающих в медблоках космических лайнеров. Чтобы подушка получилась мягкая, я разбирал их ломиком, собирал гнутой отверткой и спрашивал…»
   Я повернулся к застывшей железяке:
   – …Ну как?
   Оказалось, что роботы умеют вздыхать.

   Все следующее утро (а «утро» на космолайнере тогда, когда из имитатора окна ярко светит имитатор солнца) я забавлялся тем, что закрывал по очереди то левый, то правый глаз и прилежно удивлялся тому, как прыгает туда-сюда моя вытянутая рука. Робот на заднем фоне никуда не прыгал, и это меня раздражало, но раздражало как-то по-доброму. По-детски.
   Когда забава мне надоела, я опустил затекшую руку и попытался дотянуться до левого колена – хотел помассировать ногу в том месте, где ее обхватывал громоздкий блок регенератора. Нога не болела – я вообще ее не чувствовал, только редкие слабые покалывания, – но дройд сказал, что это фантомные ощущения – ткани находились под полной анестезией. Дотянуться до колена я не смог – стоило мне оторвать голову от подушки, в глазах что-то вспыхнуло, и я поспешил улечься обратно. Фигура дройда размазалась, превращаясь в мутное белое пятно. Но через некоторое время туман в голове рассеялся. Вместе с ощущением, что из моей черепной коробки пытается совершить побег стадо скользких ящериц. Больше я экспериментировать не пытался.
   Заняться мне было нечем, поэтому я просто лежал и смотрел в белый потолок. Страшно чесалось левое запястье, причем зуд с каждым днем становился только сильнее. Сначала я думал, что всему виной какой-нибудь невидимый инъектор или бактерии-стетоскопы, но потом с удивлением понял…
   – Дройд, скажи, а от моей памяти совсем ничего не осталось?
   Робот повернулся ко мне. Его несуразно большая голова по-прежнему вызывала какие-то смутные страхи и желание намалевать на ней подобие лица. К примеру, тем отвратным желе, которым он меня кормил. Когда ты не можешь посмотреть кому-то в глаза, это здорово действует на нервы.
   – От того, что люди обычно называют памятью, – боюсь, что нет. Ее забрали полностью и весьма грубо, что вызвало перегрев коры и впоследствии…
   Я начинал подозревать, что таким образом он просто уходит от нормальных ответов. Ведь он прекрасно знает, что любая новая информация действует на мою «перегретую кору» как соль на рану – особенно после того, как на нее обрушилась информационная лавина мемо-блока.
   – А если не «обычно называют»? Что-то еще, так?
   – Да, милорд Тим. У вас осталась память этого тела, благодаря которой вам не нужно заново учиться координировать движения, артикулировать или набирать текст с клавиатуры…
   – Вроде того случая со стаканом?
   – Да, в том числе.
   И впрямь, когда робот уронил на меня стакан с горячим нуаром, я умудрился весьма ловко поймать его в воздухе и не обжечься раскаленной жижей, выплеснувшейся мне на руку. Еще тогда он отметил мою отличную реакцию и «жаропрочную» кожу.
   – Значит, память тела… Это все?
   – Также грабители не тронули височные доли мозга, где хранится значительное количество информации. Но, к сожалению, для вас она практически бесполезна, так как эти зоны практически невозможно задействовать сознательно. Если не вникать в детали…
   – Нет, дройд. Остановимся на «не вникая в детали». И так голова трещит…
   Я заметил, что снова расчесываю запястье. Черт, конкретно эта память тела начинала меня раздражать.
   Ощущение «голой кожи» распространялось на все левое предплечье. Мне не хватало чего-то, что я носил как браслет.
   – Дройд, скажи, ты можешь предположить, что я мог носить на левом запястье? Нечто теплое… Да, похоже так – теплое и пушистое… Что-то вроде зверька. Он обвивал предплечье по спирали, а заодно имел милую привычку царапать запястье и сопеть, утыкаясь носом мне в ладонь.
   Если бы дройд сейчас забеспокоился насчет моего психического состояния, я бы составил ему компанию… Но этот мохнатый браслет, похожий на зверька, или наоборот – как бы там ни было, – именно эта картинка и выскользнула откуда-то из зияющей дыры на месте моей памяти. А может, это подсказка милосердного подсознания, недавний сон или у меня просто разыгралась фантазия. Мягко говоря…
   – Знаю. Как и вы, милорд. Это есть в вашем мемо-блоке. Планета Тал…
   – Стоп, откуда ты так доподлинно знаешь, что там в моем мемо-блоке?
   – В базис-компьютере медблока содержится вся информация о пациентах, милорд.
   – А базис-компьютер тебе, значит, по дружбе шепнул. Киберслухи, вроде как?
   – Нет, базис-компьютер – это я и есть… Это вы тоже должны знать… Из того же мемо-блока.
   Похоже, робот обиделся. Он стоял в углу и молчал. Причем ничего, по сути, не меняя, он умудрялся стоять и молчать как-то обиженно. Меня это позабавило. Если не сказать умилило…
   – Так что, уникум железный, просветишь добра молодца? Или пыткой пытать будешь?
   – Скуф. Планета Тал. В оружейном кодексе зарегистрирован по классу «Б», к ношению разрешен. К применению – только в экстренных ситуациях, с первой по тринадцатую ступень включительно.
   Я откинулся на подушку и не удержался все-таки – почесал запястье. Зуд не прошел.
   – Скуф, значит. Планета Тал… Стоп, что ты сказал про оружейный кодекс?
   – Класс «Б».
   – Нет, при чем тут оружейный кодекс?
   – Подумайте.
   Значит, все-таки пыткой пытать… Интересно, что это за зверек такой, раз его посчитали оружием? Ядовитый он, что ли, или огнем полыхает, а может, просто умиляет милыми глазками до инфаркта?
   – Вы хоть представляете себе, что такое класс «Б»?
   Этот новый пушистый факт моей биографии взволновал его куда больше, чем меня самого, – дройд расхаживал по палате, протаптывая тропинку на случай, если кто-то вдруг решит влезть через искусственное окно и уйти в противоположную стену.
   – К классу «А» относятся аннигиляторы, способные распылять планеты. Класс «Б» немногим меньше – всего лишь рождать сверхновые и испарять атмосферу с планет. Кстати, одну звезду адмирал Лерц своим скуфом уже потушил…
   – Мифология?
   – Факт.
   Забавный факт, забавный адмирал и презабавные скуфы… Если мой домашний любимец на досуге тушит звезды, то чем же я сам-то занимался? Может, я и впрямь, того… Рыцарь тени и хренотени…
   Запястье зудело, так и тянуло его почесать. Острыми маленькими коготками…
   Доселе абстрактное понимание того, что я «все потерял», сконцентрировалось на одной, но очень четкой детали – мне мучительно не хватало этого зверька.
   – Скажи, друг, базис-компьютеры медблоков умеют выключать свет?
   – Да, милорд.
   – Тогда выключи свет… и пойди погуляй.

   Я проснулся в холодном поту. В горле пересохло, я нашарил на столике стакан и глотнул воды. Глаза постепенно привыкли к темноте.
   – Дройд. Дройд!
   Серебристая фигура была видна даже в темноте. Она шевельнулась.
   – Да, милорд Тим.
   – Мне приснился кошмар.
   Так и хотелось сказать: «Мама, мне приснился дурной сон». Чтобы мама обняла и приласкала. Но мамы не было. Был дройд.
   – Что ты видел, Тим?
   Его голос стал таким мягким и тихим. Пушистый голос. Он подошел ближе и присел на кровать.
   – Там было темно. Просто темно. Совсем.
   Робот опустил голову, потом повернулся ко мне.
   – Включить свет, Тим?
   Даже если отодвинуть тьму светом… она все равно останется вокруг…
   – Не надо.
   – Хорошо.
   Он меня успокаивал. Он проявлял участие… Он забрал у меня стакан и поставил обратно на столик.
   – Знаешь, Тим, а в мире тирдоян не бывает ночи, там постоянно светло. Планета висит между двумя солнцами, практически одинаковыми. Там красиво. Высоко в небе парит множество слюдяных лепестков, они преломляют свет, и поэтому земля там искрится и переливается всеми цветами радуги. Странно, что на такой красивой планете живут именно тирдояне – существа, лишенные зрения.
   – Странно…
   – Спи, Тим. Я еще посижу тут с тобой…
   Я закрыл глаза. Утром я, конечно же, решу, что мне это приснилось. Должно же мне в кои-то веки сниться что-то хорошее. Например, ласковый и заботливый дройд, рассказывающий байки о неведомых мирах. Почему нет?
   – Скажи, дройд, а как обычно живут такие, как я? Ну, после мемо-грабителей.
   – Ты уверен, что готов к очередной лекции, Тим?
   Мне показалось, что он произнес это с улыбкой. Оказывается, для того, чтобы улыбнуться, вовсе не обязательно иметь губы…
   – Не знаю. Но мне не по себе.
   – Жаль, что ты заблокировал мемо-блок. Так было бы гораздо легче. Не пришлось бы терпеть все мои нудные объяснения…
   – Я его заблокировал?
   – Ну да… Выпей вот это.
   Дройд протянул мне стакан какой-то розовой жидкости, и я сделал пару осторожных глотков. Напиток был на удивление мягким и приятным на вкус. А еще он пах ягодами… Интересно, откуда я знаю, как пахнут ягоды? Успел выяснить из мемо-блока до того, как он отключился?
   – Из-за того, что твое сознание стерли полностью, тебе приходилось пользоваться подсказками слишком часто. При взгляде на любой предмет у тебя возникала куча неосознанных вопросов – и сознание захлебывалось потоком информации из мемо-блока.
   – Я помню. Было очень… неприятно.
   – Поэтому твое сознание в какой-то момент попросту заблокировало этот поток.
   – И что теперь? Я так и останусь несмышленышем?
   – Ну почему же. Просто ты будешь черпать знания обычным образом – из жизни.
   – Да, но сколько лет этому телу?
   – Тридцать семь.
   – А на каком уровне развития я заблокировал этот блок?
   – Тим, все это грубые вычисления…
   Я представил себе, что я действительно успел узнать. Что деревья растут снизу вверх, дождь падает сверху вниз, солнце светит днем, и тогда тепло и радостно? А то, что на некоторых планетах деревья растут не совсем вверх, а дождь может и не долетать до земли, носиться по ветру мелкой моросью – все это меня как бы не касается. Неинтересно. Что такое солнце и кто такие фотоны – тоже. Невкусно. Какая химическая реакция в голове соответствует слову «хорошо» – тем более. Великолепно. Можно заочно зачислить себя в интеллектуальную элиту.
   Дройд подошел к ближайшему аппарату и нажал пару кнопок. Все это был чистой воды спектакль – я сто раз видел, как он управляет аппаратурой радиодиалом, – он хотел прервать мой затянувшийся ступор.
   – Так сколько ты мне дашь, дройд?
   – Если настаиваешь, то, по моим расчетам, подобный уровень интеллекта наблюдается у человека примерно в возрасте десяти-одиннадцати лет. К сожалению, психический уровень так же…
   – Мне придется набирать заново опыт двадцати семи лет? Черт, это просто здорово.
   Зря я начал этот разговор.
   – Когда твой мозг восстановится и подсказки мемо-блока перестанут быть болезненными – он разблокируется.
   – И все же… Как живут такие, как я? Как складывается их жизнь после этого? Я просто не знаю даже…
   – Тим, боюсь, ты не понимаешь… Таких, как ты – их нет. Твой случай уникален.
   Робот присел на мою кровать, но так и не повернул голову в мою сторону.
   – Ты же говорил, что грабители нападают каждый день, что…
   – Да, но, видишь ли, иногда они действительно забирают память человека или его навыки.
   – Навыки?
   – Да, вроде тех, что закачали тебе: управления парусником и стрельбы из бластера.
   – Мне закачали? Это в мемо-блоке?
   – Нет, Тим. Мемо-блок и мемо-пакет – разные вещи. Первый содержит информацию, представленную…
   Я ощутил знакомое покалывание в висках и тяжесть в затылке.
   – Дройд, ты не мог бы рассказать это как-нибудь попроще? Как ребенку.
   – Я не зря спросил, Тим, хочешь ли ты…
   – Хочу. Но попроще…
   – Я попробую. Мемо-блок похож на энциклопедию или справочник, расположенный в твоей долговременной па… в общем, у тебя в голове. Это слова, образы, ощущения, запахи, всплывающие в сознании как ассоциации или ответ на неосознанно заданный тобой вопрос. А мемо-пакет навыка не затрагивает твое сознание – он… В общем, если ты встанешь за штурвал – мемо-пакет раскроется, и ты сможешь вести любой парусник как профессионал, причем не задавая никаких вопросов, на автомате, как будто занимался этим всю жизнь. Подобные пакеты – весьма ходовой товар, поэтому мемо-грабители часто нападают на людей, просто чтобы получить их навыки приготовления экзотических блюд или игры в шахматы.
   – Ты говорил, что мой случай… Создал прецедент…
   Робот никак не прореагировал на шпильку в свой адрес.
   – Да, Тим. Я все это к тому, что, помимо знаний и навыков, есть еще один элемент – основной, по сути. Это личность. Это не просто совокупность информации и умений. Это скорее система их организации. Твои приоритеты, даже неосознанные, твоя манера мышления, твой психотип…
   – Дройд, ты когда-нибудь ответишь или так и будешь ходить вокруг да около?
   Мне показалось, я его задел – он заговорил жестче, быстрее.
   – Мемо-грабителей не интересует личность, они не трогают ее, и тогда человек просто теряет память – ему хватает мемо-блока и года в привычной среде, чтобы стать почти тем же, кем он был до этого. Но иногда грабители стирают личность, и тогда человек становится пустышкой – телом, лишенным сознания. Его засовывают в холодильник, пока кто-то не захочет перенести свое сознание в это тело. Пустышка – уже не человек, пустая оболочка, товар, которым торгуют.
   – Да к чему ты все это вел? У меня же первый случай – мне стоит всего лишь…
   – В том то и дело, что нет, Тим. Когда твое тело доставили в медблок, у тебя не было личности. Ты – пустышка, Тим.
   – Но…
   Я снова почувствовал тошноту – похоже, организм снова собирался отправиться в обморок. Мне показалось, что я пытаюсь удерживать равновесие на краю пропасти. Я постарался дышать глубже, и тошнота отступила.
   – Но это невозможно – ты ведь сказал, что пустышек засовывают в холодильник и все.
   – Да, но для начала тебя отправили в медблок. Никто бы не стал залезать в безногое тело, Тим… Я закачал тебе стандартные пакеты и поместил ногу в регенератор. А потом ты очнулся.
   – Но как?
   – В том и дело, Тим, что я не знаю. Личность была стерта, и она не могла взяться ниоткуда. Поэтому я даже не могу сказать, кто ты, Тим. Все, что я знаю, – ты не тот человек, которому принадлежало это тело.
   – Хочешь сказать – я возник в этом теле две недели назад. Ниоткуда?
   – Пока мне нечем это опровергнуть, Тим.
   На этой фразе дройд покачнулся и скрылся из виду. Осталась одна темнота. Похоже, я не удержал равновесие…

   Я пришел в себя только в середине следующего дня. Дройд разговор продолжать не предлагал. Предложил сыграть в шахматы. Мне было все равно – лишь бы забить чем-нибудь голову.
   В шахматы мы играли до позднего вечера. По сути, дройд играл сам с собой, подсказывая мне ходы, так как играть я, естественно, не умел. К вечеру он выиграл у себя самого в двух измерениях красивым синим матом. После чего тут же потребовал реванша. Я приуныл.
   Робот навис над клетчатым шариком, торопливо расставляя фигуры. Потом он протянул мне одну из них.
   – Кстати, вот ваш скуф.
   Это можно было бы назвать жабой, если представить себе безглазую, безротую, зато весьма рогатую жабу с вырванными ногами. Я поиграл желваками и вопросительно уставился на дройда.
   – И эта тварь, по-твоему, обвивала мою руку и тыкалась мокрым носом в ладонь? Что-то не вижу носа… И смысла тоже.
   – Милорд, это тирдоянин. Скуф у него на роге.
   Я присмотрелся. Да, пушистый зверек плотно обвивал основание костяного нароста. Коричневая блестящая шерсть, длиннющий пушистый хвост… Он напоминал котенка или лисенка, судя по вытянутой мордочке. М-да, и звезды гасит хвостом… Длинным таким, раза в два длиннее тела…
   Робот взял фигурку тирдоянина и поставил на шарик. Она была последней. Надо было что-то делать.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация