А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Воин Опаловой Луны" (страница 11)

   Мойши молча смотрел на него. Боцман распалял сам себя.
   – Откуда я это знаю, пилото! Я хорошо знал Милоса Сегильяса, смею сказать, даже очень хорошо. Мы много раз ходили с ним в путешествия и возвращались с большим барышом. И не всегда мы были как хозяин и боцман, если ты улавливаешь смысл моих слов. Кто я такой на борту? Люди моря – это тебе не сухопутники, а? Нет условностей, запреты рассеиваются как туман, так ведь? А? Тут ты можешь быть самим собой. Тут нет цепей положения и происхождения. Таков был и Милос Сегильяс. Он был знатным господином, которому море и те, кто его любил, были более по сердцу, чем все серебро в мире. – Он прищурился и глянул на Мойши. – Море – жестокая любовница, а, пилото?Мы оба это знаем. Оно сурово и не умеет прощать, но, как влюбленная женщина, качает в объятиях тех, кто ей верен. Думаешь, чушь суеверная, а? – Он прочистил горло, сплюнул, словно выплеснул сгусток эмоций. – Слушай меня хорошенько, пилото. Милос Сегильяс был опытным бойцом. Опытным! Его не убили бы на дуэли так быстро, если бы… – Он замолк, рас крыв рот, словно пропасть разверзлась у него под ногами, и, произнося свои слова, он словно бы боялся их. – Его отравили, пилото. Отравили прямо перед дуэлью. Я видел его тело. Отравили зельем, которое мало кто знает, вытяжкой из растения, что растет далеко на северозападе. Но далузийцы мало знакомы с этим ядом.
   – Но если сеньор Сегильяс был отравлен таким образом… то вряд ли это сделал его противник, – заметил Мойши.
   – Точно, пилото. Ты попал прямо в точку. У врага сеньора Сегильяса был коварный сообщник. Настолько хитрый, что сеньор так и не заподозрил его.
   – Ты о чем, Армазон?
   – Именно так, пилото. Сеньора Сегильяса отравила собственная жена!
   – Господи! У тебя есть доказательства?
   – Доказательства? Сколько угодно. Но не из тех, что убедят судей. Но, ручаюсь, для меня этого достаточно. Я знал сеньора Сегильяса. И его жену тоже.
   – А Офейя чтонибудь об этом знала?
   – Ничего, пилото. И уж не из этих уст. Я ни единой душе ничего не сказал – только себе самому.
   – Тогда почему ты рассказываешь мне?
   – Ты сказал, что хочешь спасти Офейю. Хорошо. Ты не далузиец. Ты не родовит. Ты можешь делать то, что другие, скованные обычаями страны, не могут. Ты обязан помочь Офейе и сеньору Сегильясу. Ты должен отомстить за его смерть. Убей мать Офейи!
   Мойши оторвал взгляд от этих синих глаз, горящих местью. Над горизонтом на северовостоке низко висели густые кучевые облака. Их верхушки были чисто белого цвета, но они все продолжали сгущаться, и нутро у них было черное. Грозовые облака. Близится шторм. Далеко, непосредственной угрозы нет, ветер еще не изменился. Но чайки по левому борту уже начали с криком поворачивать к суше.
   Мойши твердо посмотрел в синие глаза.
   – Не могу тебе этого обещать, Армазон. Меня беспокоит Офейя, а не ее мать или покойный отец.
   Глаза боцмана вспыхнули, и он задрожал от гнева.
   – Кобарде! – сплюнул он. – Ты влез в дело, в котором ничего не понимаешь! Ты чужой! Что тебе до Далузии? Она для тебя меньше чем ничто! – Он мрачно рассмеялся. – Ах! Ну, спасай себя от унижения, пилото. Бросься за борт, прежде чем достигнешь Корруньи. Пусть море позаботится о тебе, поскольку ты смотришь в лицо смерти и даже не знаешь этого! – Он резко отвернулся, обогнул мачту и чуть не сбил появившуюся Чиизаи, прежде чем исчезнуть в люке.
   Чиизаи вскоре после их отплытия устроилась на носу, и весь день простояла там, изучая очертания берега и все время сравнивая его с подробной картой.
   – Мы очень хорошо идем, Мойши, – сказала она, не обращая внимания на их перебранку с Армазоном. Показала на левый борг: – Смотри, мы почти у Синьтао.
   Там, куда она показывала, он увидел яркокрасную кляксу города, куда меньшего, чем могучий Шаангсей, но посвоему не менее важного. Цвет города не был игрой света, поскольку именно тут добывалась знаменитая красная глина, которую доставляли во все кран континента человека. Она была лучшей в мире, и скульпторы, где бы они ни жили, предпочитали именно ее.
   Свет сейчас был странным, поскольку большое грозовое облако еще не совсем закрыло горизонт и солнце все же пробивалось сквозь него, так что море светилось расплавленным металлом там, где лучи солнца прорывались сквозь облака, а в остальном оно было глубоко темным, словно железо, – это моряки называли следом Оруборуса. Над грозовыми тучами канареечножелтое небо угасало до холодного тусклосерого.
   Мойши принюхался, расширяя ноздри.
   – Он близится. И причем быстро. – И, словно в подтверждение его слов, над морем прокатился далекий, но грозный раскат грома. Он посмотрел налево. Чайки исчезли, укрывшись на берегу.
   «Нам тоже пора», – подумал Мойши.
   – Ун буке! – пронзил воздух пронзительный крик впередсмотрящего. Корабль.
   – Доне? – спросил он.
   – Аделанте!
   Он посмотрел вперед. В первое мгновение он ничего не увидел – одни лишь вздымающиеся волны, темные и тусклые изза сгустившихся грозовых туч. Тучи были уже совсем близко. Но, присмотревшись, он увидел на фоне облачной гряды треугольный парус, который в тот момент словно нырнул прямо в волну. С угрожающей скоростью на волнах появлялись белые пенные гребни.
   – Коль класе де буке? – крикнул он впередсмотрящему. Он не знал здешних вод, потому лучше было положиться на далузийцев.
   – Моменте, пилото!
   Беспорядочные порывы ветра все сильнее трепали паруса – шторм приближался. Такелаж жалобно скрипел. Обычно в таких случаях он приказывал убрать паруса, но какимто шестым чувством, открывавшимся в нем на море, он понял, что лучше подождать. Он поначалу захотел как следует удостовериться. Резко обернулся, когда очередной порыв ветра чуть не опрокинул их.
   – Фирме, фирме, хихо! – крикнул он молодому, но надежному рулевому.
   – Тебе не кажется, что нам нужно подойти поближе к берегу? – спросила Чиизаи.
   – Пока нет. – Мойши обернулся, слушая впередсмотрящего. – Хелльстурм и так уже изрядно опережает нас. Мы не можем позволить ему увеличить свое преимущество. Не сомневаюсь, они опередили шторм. Мы должны преодолеть бурю.
   – Я успела узнать, каковы шторма здесь, на северозападе. – Конечно, она имела в виду северозападнее ее страны, Аманомори. Мойши подумал, что относительно большинства стран континента человека Шаангсей находится на юге. – А плылато я на крепком трехмачтовике. Ты думаешь…
   Но Мойши знаком приказал ей замолчать. Ему нужно было сосредоточиться.
   – Уна лорха! – послышался крик впередсмотрящего.
   – … Далузийская? – спросила Чиизаи.
   – Вигиларсе сьюдадосаменте! – крикнул он впередсмотрящему. «Смотри повнимательнее». Тут было чтото не так. Он повернулся к рулевому: – А ла бабор! Априса! – «Быстро!» Джонка легла на левый борт, направляясь к берегу. Мойши, коротко глянув на паруса, снова стал неотрывно смотреть на другое судно.
   – В чем дело? – спросила Чиизаи. Он не ответил.
   – Роха! Дон эста?
   Молодой моряк, работавший с мидельшпангоутом, крикнул, чтобы его подменили, и поднялся на мостик.
   – Пилото. – Высокий, широкогрудый, мускулистый, с длинным и тонким лицом, на котором светились темные умные глаза хищника. Он был в белой хлопковой рубахе, темных штанах и яркокрасной головной повязке. Очень удобная одежда.
   – Что скажешь? – Мойши показал на приближающийся корабль.
   Моряк вгляделся вдаль.
   – Лорха. Джонка.
   – Далузийская?
   – Сделана в Далузии. Это не одно и то же. – Он продолжал вглядываться вдаль, но в тусклом свете это было сложно. – Странный парус, – сказал он.
   – В смысле?
   – Я никогда прежде не видел далузийских кораблей под черным парусом. Может, лучше вам спросить Армазона?
   – Я спрашиваю тебя, Роха. – Он перевел взгляд с приближающегося судна на собирающиеся нал ним облака. Вспыхнула молния, отразившись ослепительно белым в зеркале моря. Другая джонка сменила курс, но, возможно, она шла к берегу, как и судно Мойши. Он держал прежний курс, но в голове подсчитывал направления – ему для этого не нужны были инструменты.
   – Мне кажется, они хотят перехватить нас, пилото.
   – Они могут идти к берегу, как и мы, – заметил он.
   – Угол не тот.
   – Скажи мне, Роха, сеньора СегильясиОривара не могла послать корабль за своей дочерью?
   – Вряд ли, пилото. Никто не знал, куда мы плывем и что мы вообще уплыли, после того как мы подняли паруса.
   Роха был страшно взволнован, но Мойши оставался спокоен.
   – Ведь лорха в первую очередь торговое судно, разве не так? Поправь меня, если я не прав. – Теперь было похоже, что судно доберется до них прежде шторма.
   – Верно, пилота. Но я должен заметить, что они ходят лишь на небольшие расстояния в далузийских водах. Для каботажных плаваний, – он покачал головой, – она слишком мала. Ее не загрузишь товаром, чтобы окупить плавание.
   В этом, конечно же, и было дело – лорха шла слишком быстро, чтобы вообще хоть чемто быть загруженной. Он крикнул рулевому:
   – Рекобарсе ла карса!
   Моряк повернул штурвал, остальные попрыгали на такелаж, когда лорха легла на правый борт, затем выпрямилась. Теперь они шли по касательной от берега, прямо в шторм. Завывал ветер, под нависающими облаками клубилась какаято серая мгла, словно пар из чайника. Горизонт исчез в непроглядном мареве, хлынул косой ливень.
   – Ты очень помог мне, Роха, – сказал Мойши. – Теперь приведика с нижней палубы Армазона. Он очень нам нужен.
   Роха тут же исчез. Через мгновение появился боцман, за ним – Роха. Оба были вооружены прямыми мечами с узкими длинными клинками.
   – Стало быть, не далузийская, – сказала Чиизаи.
   – Скоро узнаем. – Он подошел к рулевому. – Теперь слушай меня хорошенько, хихо, и веди судно так, как я буду говорить. Действуй быстро, понял? Малейшее промедление может стоить нам жизни.
   – Понял, пилото.
   – Вот и хорошо.
   Другая лорха сменила курс и шла в направлении прочь от берега. Теперь она была близко и, сделав поворот, двигалась наперерез им.
   – Хихо, – сказал Мойши, – иди прямо на них.
   – Пилото? – испугался моряк.
   – Делай, как сказано, Оробурос тебя подери! – рявкнул Мойши. – Иди на них!
   Армазон бросился на корму вместе с Рохой, увидев, куда идет их корабль. Лорха повернула прямо на чужое судно.
   – Ты спятил! – завопил Армазон. – Под всеми парусами и на этом галсе мы протараним друг друга! Отворачивай!
   Мойши пропустил его крик мимо ушей, обратившись прямо к Рохе:
   – Паруса выдержат?
   Роха глянул наверх.
   – Да, пилото. Со швами сложностей не будет. Мойши услышат в его голосе сомнение.
   – Но?..
   – Только вот перевернуться можем. На всех парусах, если порыв ветра застанет нас врасплох, мы перевернемся и камнем пойдем вниз.
   – Он прав, пилото! – Армазон выхватил меч. – В любом случае это самоубийство! Отворачивай, чтоб тебя осьминог сожрал!
   С рулевого градом катил пот, и Мойши успокаивающе шептал ему:
   – Фирме, хихо. Фирме.
   Они шли прямо на приближающуюся лорху, яростный ветер нес их по волнам с головокружительной скоростью. Они шли ужасающе быстро, а шторм летел по пятам за ними, нагоняя другое судно.
   Скрипел такелаж, паруса надувались под бешеным ветром, людям постоянно приходилось держать их под нужным углом. Они выжимали из лорхи предельную скорость.
   Но Мойши не смотрел на другую лорху. Он смотрел на надвигающийся шквал, подсчитывал расстояния и скорости, сводил направления. Очень скоро…
   Он смутно услышат Чиизаи. Обернулся, увидел Армазона с обнаженным мечом, пытающегося по короткому трапу залезть на приподнятую кормовую палубу.
   – Отойди, пилото!Оставь штурвал. Ты же всех нас прикончишь, сумасшедший!
   – Чиизаи, – тихотихо сказал Мойши, – стой здесь, по другую сторону рулевого. Следи, чтобы мы шли носом прямо на чужой корабль, что бы там ни было. Уйди с палубы, боцман, – сказал он. – Займись своим делом. Я хочу, чтобы люди вооружились на случай абордажа. Проследи за этим.
   – Сначала я увижу, как ты сдохнешь, пилото! – Армазон бросился на Мойши, который, движением торса увернувшись от удара, в то же самое время косым ударом обеих рук переломил клинок как соломинку. Затем шагнул вперед, выхватил меч и двинул боцмана в лицо кулаком. Армазон полетел на нижнюю палубу и остался там лежать без сознания.
   – Роха, – крикнул Мойши, – смотри, чтобы все шло как надо! Затем проследи, чтобы люди вооружились. Не хочу неожиданностей. Быстро! Времени маю!
   Он вернулся к штурвалу, увидел, что его держат твердо.
   – Хорошо, – пробормотал он, – очень хорошо. Лорха была теперь совсем близко. Так близко, что он мог различить лица тех, кто был на ней. Что…
   – Роха! – Тот только что вернулся из трюма. – Глянька на них! Это далузийцы?
   – Нет, пилото!
   Мойши так и думал. Они были выше далуэийцев, атлетически сложены – широки в плечах, узки в талии, мускулисты. С волосами золотистыми, словно солнце, и почти белой кожей.
   – Кто на этой лорхе?
   – Тудески, – последовал ответ.
   – Кто это? – спросила Чиизаи. – Я никогда о них не слышала.
   – Я тоже, – ответил Мойши. – Но сейчас узнаем, кто они такие.
   Роха поднялся наверх по зову Мойши.
   – Тудески родом с севера, это далеко от границ Далузии.
   – Чего им от нас надо? Они пираты?
   – Нет, пилото, насколько я знаю. Правда, больших негодяев я не видел.
   Мойши на мгновение задумался. Для понятия «негодяй» в далузийском было шесть слов, насколько он знал, причем каждое со своим оттенком. То, которое употребил Роха, было многозначным. Слишком многозначным, чтобы сейчас об этом раздумывать, так что он отложил это на потом.
   – Ахора!
   Две джонки шли друг на друга. Он видел бешеную деятельность на чужом судне, пытавшемся повернуться так, чтобы стать с его лорхой бок о бок. Как Мойши и рассчитал, ему пришлось проделать маневр очень точно, поскольку если бы не получилось, то его судно понесло бы в бешеный шквал на полных парусах, и это был бы конец, чего и боялся Армазон. И тогда ничто в мире не спасло бы их.
   – Держи тверже, – подбадривал он рулевого. – Тверже. Они пытаются оторваться от нас.
   Дождь шел стеной, приближаясь к ним. Темнело невероятно быстро, так что судить о расстоянии теперь было очень трудно, особенно изза того, что очертания размывались и расстояния казались меньше. Потому ему пришлось на несколько мгновений дольше обдумывать ход и прикидывать поправки, прежде чем вести лорху.
   Порывы завывающего ветра трепали паруса, так что людям приходилось очень тяжело. Но они держались хорошо и шли верным курсом. Мойши продолжал криками подбадривать их, и они удваивали свои усилия.
   Рулевого начало трясти. Через какоето мгновение две волны, поднимаемые носами кораблей, встретятся. Уже так близко…
   – Тверже! – негромко говорил Мойши. Ветер подхватывал его слова. – Держи курс.
   Мачты кренились на ветру. Ктото на палубе завопил. Плевать.
   – Держи нос прямо! – орал Мойши. Он отшвырнул трясущегося рулевого – парень и так сделал больше, чем от него ожидали.
   Реи скрипели. Вой стоял такой, словно свора обитателей ада вырвалась наружу.
   – Тверже! – говорил он сам себе, вцепившись в штурвал. Он ощущал дрожь корабля, она передалась и ему – он понял, что джонка признала его главенство. Теперь она подчинилась его руке.
   Люди, обливаясь потом, тянули лини, пытаясь найти хоть какоето местечко на палубе, где ноги не скользили бы.
   – Сейчас.
   Он ощущал стоявшую рядом Чиизаи, благодарный за ее поддержку.
   – Сейчас.
   Ливень обрушился на них, как покрывало, стеной черного жидкого металла, густой и слепящей.
   – Да! Сейчас!
   Чужая лорха, большая и темная, нависла над ними, как огромный погребальный камень, вырисовываясь на фоне надвигающегося шторма своими массивными очертаниями, чернотой надутого паруса, тугого и кожистого, словно крыло нетопыря.
   Неожиданно обрушившийся дождь испугал рулевого, поскольку он решил было, что это волна изпод носа чужого корабля хлынула на лорху, и Мойши закричал:
   – Ахора! Давай! Давай! Круто на правый борт. – Он повернул штурвал, но волны были уже настолько тяжелыми, что сопротивление стало невозможным. Чиизаи, дрожащий рулевой вместе с ним налегли на штурвал. У парня стучали зубы и глаза вылезли из орбит так, что чуть ли не весь белок был виден. – Навались! Навались! – Штурвал начал поворачиваться. – Чтоб вас Оруборус подрал, навались! Давай!
   Лорха подпрыгнула, легла на правый борт.
   Стена воды поднялась прямо перед ними, и рулевой снова вскрикнул, поскольку уже ощущал дрожь невероятного напряжения, прошедшую по его судну, когда чужая лорха врезалась в него.
   – Не выпускать штурвал! Навались!
   Шквал подхватил их, и, переступив незримый порог, они попали в иной мир. Изза ливня вокруг ничего не было видно, и все трое повисли, вцепившись в штурвал, только чтобы их не смыло за борт. Но Мойши уже повернул голову к левому боргу и сквозь стену кипящей воды увидел, как в магическую подзорную трубу, чужую лорху, черную, огромную. При попытке увернуться ее перевернуло шквалом, она рассыпалась. Он слышал треск даже сквозь рев шторма. Ему казалось, что он даже слышит вопли на незнакомом языке, гортанном – словно древний язык клинописей, вызванный к жизни, снова умирал среди треска ломающихся брусьев и обшивки.
   Он налег на штурвал вместе с остальными, выправив завалившийся на правый борт корабль.
   Передал штурвал рулевому и обернулся. Чиизаи смотрела на него в упор. Потом положила свою маленькую руку ему на грудь, растопырив пальцы. Рубаха его распахнулась от ветра, и она коснулась кожи. Дождь все лил и лил, стекая по их лицам, телам. Они промокли до нитки.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 [11] 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация