А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Двойная игра" (страница 17)

   ГЛАВА XXI

   Итак, я рассматривал в лупу гражданку Зорницу Стойнову, сыгравшую некоторым образом немаловажную роль в судьбе Ангела Борисова. До сих пор участие Зорницы в событиях казалось легкой интермедией, придающей трагедии оттенок фарса. Что-то вроде клоунады исполняла до этого момента Зорница – красивая энергичная женщина, командовавшая целой армией кукол. Кукловод, который смотрит на действительность как на кукольный театр, – его можно разукрасить как угодно и заставить кукол исполнять все, что заблагорассудится. Весьма немалое участие приняла она в событиях, перевернувших жизнь нескольких людей. И пока они маются от жалких переживаний, она сидит себе, положив ногу на ногу, попивает кофе из японской чашки и взирает на этот паноптикум, наблюдая конвульсии двух мужчин – Борисова и Патронева и маленькой, ничтожной дочери Борисова, которая извивается, как червяк, под ее леденящим взглядом… Сильный человек может быть одинок. Посещая кукольный дом, я прислушивался, пытаясь уловить хоть какие-то признаки присутствия рядом с Зорницей других людей, но ничего не почуял. Что бы вокруг ни происходило, она жила среди своих кукол, красивая и всегда одинаковая, как эти куклы, – постоянная величина, нечто вроде контрольного метра. Только однажды она взволновалась – когда рассказывала об угрозах Патронева. Выпила даже валерьянки, но мне уже казалось, что и тогда она разыгрывала очередную сцену, чтобы придать представлению нужное звучание и не дать ему отклониться от своего первоначального замысла…
   Итак, я дал волю своей подозрительности и теперь был готов взвалить на хрупкие плечи прекрасной мастерицы сувениров всевозможные грехи.
   С такими мыслями, достаточно тяжелыми, чтобы заменить чемодан, я трясся в поезде, бежавшем к Ста-ра-3агоре.
   У окошка администратора никого не было. Проникавшее сквозь широкие окна солнце полосами прорезало полумрак. Хозяйка гостиничных ключей – полная девушка – сидела за своим столом. Она радостно сообщила мне, что свободных мест нет и не будет. Почему бы, подумалось мне, не приучить этих девушек, чтобы, отказывая, они выражали сожаление, хотя бы лицемерное?..
   Я показал ей свое удостоверение, заверив, что меня интересует совсем другое. Она сразу же стала любезной (то-то же, моя милая), однако заявила, что позволит мне просмотреть книгу записей гостиницы и регистрационные карточки только с разрешения директора. А директор явится не раньше чем через час.
   – Если вашего начальника через пятнадцать минут не будет на месте, пусть пеняет на себя! – резко сказал я и начал размахивать документами, требовать, доказывать – в основном самому себе, – какая я важная персона.
   Я добился одного – девушка испугалась, на что я и рассчитывал, потому что директора гостиницы мне испугать не удалось бы.
   Девушка скрылась за перегородкой, и ее телефонный звонок, вероятно, прервал сладкий послеобеденный сон директора. Буквально через пять минут в гостиницу вошел мужчина лет сорока с красным лоснящимся лицом любителя свинины и красного вина. Несмотря на холод на улице, он был в одном пиджаке и рубашке с расстегнутым воротом. По-видимому, руки у него все-таки замерзли, поскольку он держал их в карманах брюк в течение всего короткого и никому не нужного разговора. Он отругал девушку за то, что она не допустила меня к сверхсекретной документации гостиницы.
   – Не могу же я всем все показывать, – девушка возражала директору, как дочь любимому отцу. – Нашего я знаю, а этого первый раз вижу.
   Взяв стопку карточек, я устроился за перегородкой.
   У меня было ощущение, что девушка за моей спиной просто умирает от любопытства.
   Без труда я нашел две карточки, заполненные, судя по неровному почерку с сокращениями и многоточиями, одним и тем же человеком. Вероятно, дамский мастер Красен Билялов, как истинный джентльмен, желая оказать Зорнице маленькую любезность, заполнил за нее карточку и даже подписался вместо нее; несмотря на все его старания, было видно, что подписи сделаны одной и той же рукой.
   Несколько секунд я сличал карточки – если не вглядываться в написанное, одна была точной копией другой.
   Я мысленно представил себе те минуты, когда эти двое приехали в гостиницу. Вечер… Ресторан, дверь в который ведет из вестибюля, уже полон, там в этот час шумно и оживленно. Долгая дорога утомила мастерицу сувениров. Она устроилась в потертом кресле, а он (я не знал, кто он, – ничего, кроме имени и фамилии, мне не было известно) заполняет карточки, спрашивает год ее рождения, адрес в Софии, хотя вряд ли он не знал его… Для меня во всей этой сцене была важна одна-единственная деталь: день и час заполнения карточки.
   Я взглянул на число. Дата их прибытия в гостиницу совпадала с памятным днем, когда Ангела нашли на его даче.
   А чего я, собственно, ждал? Я бесцельно рассматривал свой календарик. Это было в среду. Ну и что же? Никаких сомнений эти карточки вызвать не могли.
   Число, проставленное в нижнем левом углу карточек, категорически подтверждало алиби Зорницы. Моя миссия была выполнена. Странное ощущение общности этих двух людей, которое я только что испытал, попало в капкан моей профессиональной подозрительности. Теперь я мог ее выбросить, словно дохлую мышь, в корзину для мусора, стоявшую у ног щекастой администраторши.
   Она просматривала какой-то список и обводила кружочком цифры в начале каждой строки. Я положил перед ней обе карточки. Бросив на них быстрый взгляд, она сказала:
   – Я догадалась, кто вас интересует. Я помню этих двоих.
   – Это вы дежурили, когда они вселялись? – Да, я.
   – Сейчас я попрошу вас сосредоточиться и припомнить все очень точно… Вы должны быть совершенно уверены, о ком именно идет речь.
   – А с чего мне быть неуверенной! Я их прекрасно помню – она пригласила меня на конкурс, и я своими глазами видела, как он ее причесывал… И я была очень рада, что они заняли первое место, потому что из всех приехавших на конкурс только они поселялись в мое дежурство. Это были мои гости, все остальные приехали куда раньше. К тому же мы с нашими девушками-администраторшами поставили на разных участников по леву, и я выиграла. Когда она брала у меня ключи, я ей сказала, что ставила на нее, и она подарила мне ручку.
   Позолоченная ручка «Пеликан». Дорогой подарок, как и следовало ожидать. Зорница не будет дарить всякую чепуху, она поступила как артистка, как звезда, которая знает себе цену… Теперь я понимаю, что эта добродушная ирония была очередным отголоском моих добрых чувств к Зорнице.
   – А теперь вспомните точно, когда приехали Зорница Стойнова и ее парикмахер.
   – С точностью до минуты не могу сказать, но было около трех.
   – Но они должны были приехать гораздо позже, не раньше восьми-девяти вечера.
   Тут девушка пристальнее посмотрела на карточки и сказала с некоторым сомнением:
   – Не знаю, правильно ли они указали число… Они приехали около трех ночи, я не знаю, какое они поставили число – того дня, в который приехали, или вчерашнее.
   – Что? – спросил я, не сознавая всего значения этого факта. – Ночью? Какой ночью, какого числа?
   – Одну минутку…
   Девушка открыла какую-то канцелярскую книгу и начала ее перелистывать. Потом повернулась ко мне с лицом, на котором была написана готовность к чистосердечному признанию.
   – Это я ошиблась. Они проставили на карточке не то число, но с моей стороны это не такая уж большая ошибка, номера у них были забронированы заранее, и они заплатили начиная с того дня, когда был заказан номер. Они потому, наверно, и указали вчерашнее число, что не обратили внимания, что уже начался новый день…
   – Так. Скажите точно число и час их приезда.
   – Вот, точно: двадцать третье ноября, три часа ночи.
   – Это ваши окончательные показания? Девушка посмотрела на меня в испуге:
   – Какие еще показания? Я вам говорю то, что знаю…
   – Ладно, ничего страшного нет. Ошибка вполне объяснимая. Человек не отдает себе отчета во времени, они не обратили внимания, что уже наступил новый день, для них это не имело значения. Но вы должны работать внимательнее! Были ли в то время здесь другие люди или никого, кроме вас, не было?.. По вашим документам выходит, что они приехали за день до того, как они приехали на самом деле… Мне нужны свидетели.
   Девушка задумалась.
   – Кто мог тут быть в такое время? Старик швейцар, дежурный, да он норовит лечь спать в кабинете. Не помню, я столько раз дежурила с тех пор, сотни людей… Я вам говорю только то, в чем уверена.
   Разумеется, никакие свидетели мне не были нужны, девушка не сумасшедшая и у нее нет никаких причин лгать.
   То, что Зорница Стойнова позволяла себе приврать, замолчать или исказить какие-то факты, я воспринимал до сих пор как переосмысление мира художником. Сейчас я получил окончательное доказательство талантов этой молодой женщины, которая расписывала кукол, демонстрировала прически и занималась еще бог весть какими художествами наряду с поисками семейного счастья.
   Однако последняя выдумка Зорницы не идет ни в какое сравнение с прочими ее баснями. Все остальное можно счесть вполне извинительной попыткой сгладить ход событий, как бы распрямить стальную пружинку, но на сей раз пружинка с треском сломалась.
   Путь от Софии до Стара-Загоры хороший шофер проезжает за четыре часа. Тем более ночью, когда на шоссе нет движения и правила ограничения скорости можно не соблюдать. Чтобы добраться до Стара-Загоры к трем ночи, Зорнице и ее парикмахеру надо было выехать около одиннадцати вечера.
   Значит, они выехали не в три часа дня, как она утверждала, а вечером, часов около одиннадцати.
   Я вспомнил, как Зорница уверяла меня, что провела здесь беспокойную и кошмарную ночь… Ее мучило необъяснимое предчувствие трагедии… В действительности она, можно сказать, и не ночевала в гостинице. Понятно, она лгала. Она хотела внушить, что уехала из Софии за несколько часов до смерти Борисова. Она допускала, что зашла в своей внешне невинной, но все же коварной женской игре слишком далеко, искренне созналась в этом. И, пытаясь оправдаться, воскликнула: «Да как можно отвечать за то, что другому взбредет в голову?»
   Я припомнил эти слова, тон, которым они были произнесены, ясный открытый взгляд, в котором было и удивление, и возмущение. Нет, сказал я себе, не могла она так притворяться.
   Интуиция подсказывала мне, что не Зорница главная виновница случившегося с Борисовым. Но я был обязан придумать возможный вариант происшедшего, в котором участвовали и живые, и мертвый.
   Ангел Борисов расстался со своим другом Патроневым примерно без пятнадцати семь. Ехать ему до Третьей градской больницы не больше двадцати минут.
   Зорница его ждет.
   Что могло случиться, что должно произойти за задернутыми занавесками в маленькой комнате на первом этаже панельной коробки? Сговор?
   Ради чего? Обычно целью бывают материальные блага. В данном случае ею могли быть золото, которое хранил у себя Борисов, или деньги, снятые им со сберкнижки за два дня до смерти.
   Если Зорница уже однажды организовывала заговор против Борисова, то отчего не предположить, что она снова сговорилась с Патроневым… В дебрях женской психики семена мщения иногда бурно разрастаются. Возможно, она испытывала к Ангелу Борисову не одно только великодушное презрение. По опыту я знал, что чувство мести не атавизм и в сущности довольно активно присутствует в психике современного человека. Хотела ли Зорница только разыграть неуравновешенного, сгоравшего от любви к ней Ангела Борисова? Не замышляла ли она чего-нибудь посерьезнее?
   Администраторша между тем подробно рассказывала мне о конкурсе. Она не сводила глаз с Зорницы и Красена Билялова, потому что поставила на них целый лев…..Сначала он ее стриг, ножницы так и сверкали.
   Зорница мне очень понравилась, она такая красивая, может, вы видели, как она улыбается, какие у нее зубы, а кожа какая! Я даже позавидовала ее красоте, чуть не заплакала от зависти… И вдруг в самый ответственный момент наш швейцар подошел к Красену и что-то прошептал ему на ухо. Тот отложил фен и вышел. Когда он вернулся, другие мастера уже заканчивали работу. Ждали только его. Когда прическа была готова, он что-то сказал Зорнице, я заметила, да не я одна, что она чуть в обморок не упала. Она вся переменилась в лице, побелела как полотно. Но ничего. Ей это даже шло, она стала какая-то необыкновенная… Потом объявили, что они заняли первое место…»
   Без всяких вопросов с моей стороны девушка подтвердила рассказ Зорницы о том, как она узнала страшную новость во время конкурса в зале, но сумела сдержать свои чувства и в результате они с Красеном оказались победителями.
   Поздно ночью я уехал в Софию.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 [17] 18 19 20 21 22 23 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация