А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Двойная игра" (страница 13)

   ГЛАВА XVI

   Около половины пятого, дописывая последние фразы своего доклада Троянскому, я получил приглашение в гости – трубка звенела от необыкновенно мелодичного голоса. Мне звонила мастерица по сувенирам Зорница Стойнова. Она очень хочет меня видеть – как хорошо, что я оставил ей свой служебный телефон! Если бы не это, она не смогла немедленно со мной связаться, и тогда бы не миновать нового несчастья. Какого несчастья? Этого она не может сказать по телефону, только при встрече.
   Я не стал приглашать ее к нам в офис, а предпочел снова проехаться до Третьей градской больницы и выпить кофе у очаровательной Зорницы.
   В этом районе нет ничего привлекательного, он – смесь старых и новых домов, нового асфальта со старыми разбитыми мостовыми. По дороге я с усмешкой думал о сообщении Зорницы. Я не ожидал новых несчастий, по крайней мере для нее: эта женщина прекрасно подготовлена ко всем превратностям жизни. Скорее всего, Зорница играет какую-то свою игру. Но, может быть, дочь Борисова, обвиняя себя и других, пришла к мысли о необходимости выяснить, кто еще виноват в том, что произошло в Созополе. Если это так, то предсказание нового несчастья, пожалуй, не пустые слова. Чем ближе я подъезжал к дому Зорницы, тем больше мысли о Еве, такой безнадежно одинокой сейчас, овладевали мной.
   Меня снова пригласили в комнату, где Зорница имела обыкновение работать. На сей раз на столе не было миниатюрной армии кукол, он был накрыт искусно вышитой льняной скатертью. Посредине красовалась высокая ваза с тремя большими лиловыми хризантемами, растопырившими, словно морские звезды, свои бесчисленные нежные щупальца.
   – Я вижу, – сказал я, – куклы уже отправились завоевывать сердца туристов?
   – Наверное, – ответила Зорница. – Я досрочно свой план выполнила, теперь можно отдохнуть. В этом преимущество надомной работы.
   – Так что же случилось? – спросил я.
   Лицо ее стало напряженным, но на нем появилось не тревожное, как можно было ожидать, а злобное выражение. Я бы сказал даже: деловитая злость. Вполне в ее духе.
   – Когда мы виделись в прошлый раз, я вам рассказала об этом человеке, о Патроневе, который в Созополе увивался за дочерью Ангела, а потом увез ее. Но я вам не сказала, что примерно месяц назад он ко мне приходил. Явился прямо домой, без звонка…
   Я уже перестал удивляться, слыша имя Патронева. Как это, подумалось мне, я еще по дороге не догадался, что речь пойдет о нем! По теории вероятности так не бывает, но вот опять возникает человек с массивной бульдожьей челюстью, человек, которого я знаю только по фотографии, вновь всплывает его имя и, кажется, нет силы, способной помешать его очередному появлению в самый ответственный момент. Удивило меня признание Зорницы в том, что она умолчала о визите Патронева во время первого нашего разговора.
   – Секундочку, кофе готов, пойду принесу. Хотите варенья из инжира? Из раннего – летом я купила у хозяйки дачи в Созополе. Чудесное варенье, хотите попробовать?
   – С удовольствием!
   Мы снова сидели друг против друга, пили кофе, передо мной в розеточке лежали три отливавшие ядовито-зеленым цветом ягоды инжира.
   – Я никак не могла взять в толк, зачем я ему понадобилась, что у меня может быть с ним общего после жуткого скандала в Созополе! Он даже не позвонил, не спросил, можно ли прийти. Явился. Я сидела дома, работала. Он сказал, что Ангел сердится на него за то, что произошло в Созополе. Долго распространялся на эту тему, хотя мне это было совершенно ни к чему. Я молчала. Не такая я дура, чтобы признаваться каждому встречному-поперечному, что поссорилась с Ангелом. Я никому не позволю вмешиваться в мою личную жизнь. Он пришел, оказывается, просить, чтобы я помогла ему помириться с Ангелом. Дескать, у них общие интересы и дело не должно страдать из-за личных отношений. Спросил, знаю ли я, что у них за дело. Я, конечно, сказала, что нет, но он все допытывался, видно, считал, что мне все известно, что не могу я не знать. А я не знала! И до сих пор не знаю! Тогда он разозлился, но все же отвязался от меня, ушел…
   В голосе Зорницы преобладали нотки обиды, она рассказывала о том, чего с ней не должно было случиться, поэтому прежде всего она была обижена, а уж потом испугана. Я с интересом следил за переменой, происходившей в ней.
   – Сегодня он опять пришел – опять так же нахально, без предупреждения. Есть же телефон в конце концов! Только невоспитанные люди приходят так, без звонка… Ой, что-то я чересчур нервничаю… Нельзя давать волю чувствам. Чувствительный человек – глупая беззащитная овца в нашем волчьем мире, верно?
   Зорница взглянула на меня, словно чтобы проверить, оценил ли я ее искренность. Я кивнул.
   – И знаете, о чем он меня спросил? Где золото Ангела. Золото Ангела Борисова! Плесень, гнилые доски, пожелтевший пергамент, завещание, кувшин с монетами… Золото повешенного!.. Только в приключенческих книжках все это выглядит романтично. В действительности, как я убедился, романтикой и не пахло. О какой романтике может идти речь, если в памяти всплывает человек на крюке, повесившийся (или повешенный) на заброшенной даче?..
   Молодая женщина смотрела на меня сухими горящими глазами.
   – Вы что-нибудь знаете об этом золоте, существует оно?
   Я пожал плечами.
   – Я не прошу вас, – продолжала она, – выдавать мне ваши тайны, но все же – откуда золото, и притом у Ангела, который был честным человеком? Если не считать, конечно, мелких недостатков, которые есть у каждого. А он от своих недостатков страдал больше, чем окружающие… О каком золоте идет речь?
   – Не знаю, – ответил я. – Не слыхал ни о каком золоте.
   Зорница очень взволновалась. Грудь ее часто вздымалась, дыхание было прерывистым.
   Если она заранее спланировала эту сцену, она просчиталась: сцена не произвела на меня должного впечатления. Теперь-то я понимаю: за нее я ничуть не боялся. А женщина поглядывала на меня украдкой, словно желая убедиться в обратном, и ждала слов сочувствия.
   – Не волнуйтесь, – сказал я, – вам и без того пришлось слишком много пережить.
   Но слова сочувствия только подливают масла в огонь. Зорница вдруг вскочила и исчезла за дверью. Послышался шум льющейся воды. Интересно, подумал я, решится ли она ополоснуть лицо, ведь так и краску недолго смыть.
   С трудом удерживаюсь от желания истолковать наш разговор в свете того, что случилось потом. Когда мы знакомимся с человеком, наше сознание не фиксирует его моментально, как фотоаппарат. Образ человека складывается постепенно, подобно тому как скульптор лепит портрет, не сразу приобретающий сходство со своей моделью.
   Я ел ягоды инжира, и мне вспоминался сильный аромат, который стоит осенью над берегом моря, над дворами, окруженными выветрившимися стенами, где варят варенье. Пахнет инжиром…
   Когда Зорница вернулась, от нее пахло валерьянкой. Лицо у нее было белое, застывшее. А запах валерьянки произвел на меня неожиданное действие – я решил сосредоточиться на служебных обязанностях.
   – Извините меня, – сказала она, – я постараюсь говорить спокойно… Патронев упорно твердил, что я должна знать, где золото, которое было у Ангела. Теперь я понимаю, он и первый раз приходил, потому что подозревал, что Ангел прячет золото у меня. Я ему сто раз повторила, что ничего не знаю… Это его ужасно взбесило. Как вспомню, прямо страшно становится. Он замахнулся и чуть не ударил меня, а лицо у него было, как у сумасшедшего. Я от страха чуть в обморок не упала. Но все-таки он не посмел меня ударить. Уходя, сказал, что дает мне на размышление один день и сегодня вечером придет за ответом. Чтобы я его ждала. Если меня не будет, тем хуже для меня. Он, дескать, дает мне последнюю возможность признаться, где золото.
   – Наш человек должен остаться у вас в квартире на эту ночь, – сказал я. – Согласны?
   – Согласна. Но сама я уйду.
   – Наоборот. Вы должны быть здесь, должны говорить с ним. Нам нужны доказательства, что Патронев вам угрожает.
   Поколебавшись, Зорница согласилась.
   Я быстро вернулся в управление.
   Мы оставили у Зорницы человека. Другой дежурил у подъезда противоположного дома. Но Патронев к ней не явился.

   ГЛАВА XVII

   На следующую ночь, примерно около часа, Владимир Патронев был задержан на даче Ангела Борисова. Когда он, разбив окно, влез в дом, наш сотрудник вызвал по рации дежурную машину, и через четыре минуты дача была окружена. Подождали еще минут пятнадцать, чтобы Патронев оставил достаточно улик, свидетельствующих о характере его действий, а затем предложили ему поехать с нами. Все обошлось без каких-либо осложнений.
   На первом допросе он заявил, что искал деньги, которые Ангел был ему должен и которые, как он полагал, спрятаны на даче. После очной ставки со Спиридоном Спасовым он признался во всем, что касалось золота. Его версия выглядела следующим образом.
   Частые командировки Борисова за границу породили у них идею провозить золото, превращать его в валюту и класть деньги на счет в каком-нибудь иностранном банке. Когда соберется достаточно солидная сумма, они сами лично отбудут туда же и начнется райская жизнь… Патронев охотно рассказывал о своих махинациях, но это не относилось непосредственно к делу о самоубийстве, хотя мы и напали на маленькую, хорошо разрабатываемую шахту по добыче золота, закрытие которой могли считать своей заслугой…
   Не дожидаясь вопросов, Патронев признался, что подпилил петли у крышки колодца, – думал, что у Борисова там тайник, но ничего не нашел. Во всяком случае никакой веревочки, к которой были бы привязаны принадлежавшие им сокровища. «Может, на дне что-то и лежит, – сказал он, – но чтобы спуститься в колодец, необходим водолазный костюм, а у меня его нет. Проверьте сами – вдруг найдете», – посоветовал он нам.
   А искал он золото по той причине, что прошел год, как Ангел вывез первую партию золота, так что с тех пор у него, по всем данным, накопилось достаточно – тысяч на десять.
   Допрашивали Патронева в моем кабинете. Донков стоял у двери. Троянский сел в сторонке у окна.
   Патронев – бледный, невыспавшийся, с красными глазами – сидел напротив меня, лишь изредка поднимая голову. Говорил спокойно, как человек, давно все обдумавший. Но за внешним спокойствием чувствовалось внутреннее напряжение, что-то неврастеническое, будто он испытывал удовольствие от своего подробного рассказа, которым невольно обличал сам себя.
   – Прежде, чем перейти к последней, самой важной части нашего разговора, – сказал я, – предлагаю вам откровенно рассказать нам все, что касается смерти Ангела Борисова. Вы ведь знаете, чистосердечное признание существенно повлияет на решение суда. Даю вам пять минут на размышление.
   Патронев поднял голову, посмотрел на меня, провел рукой по волосам и, опустив ее, с сожалением произнес:
   – Зачем ждать пять минут? Мне больше нечего сказать… Ничего, имеющего отношение к тому, что сделал с собой Ангел…
   – Вы утверждаете, что Ангел Борисов покончил жизнь самоубийством?
   Патронев с тревогой взглянул на меня, глаза его невольно сузились – он ощутил приближение опасности.
   – Я не утверждаю, – сказал он. – Я только предполагаю.
   – Вы сказали это с такой уверенностью. Какие у вас основания предполагать, что Ангел Борисов покончил с собой?
   – Никаких, – не задумываясь ответил Патронев.
   – Почему же вы тогда говорите о самоубийстве?
   – Все так считают…
   – Кто именно?
   – Я звонил к нему на работу, и мне так сказали.
   – На работу сообщили, что Ангел Борисов найден на даче мертвым.
   – Тогда не знаю. Может, там неправильно поняли. Я вспомнил рассказ секретарши Конова.
   Патронев говорил спокойно, несмотря на то, что три пары глаз наблюдали за ним. Зорко следили за малейшим его движением, голосом, взглядом, выражением лица.
   – Вы не упомянули о том, что пришли к Спасову в гараж, чтобы встретиться с Борисовым, и что вы вместе уехали от него.
   – Не говорил, но я этого не отрицаю.
   – Почему же вы не упомянули об этом?
   – Какое это имеет значение.
   – Имеет. Вы последний человек, который видел Борисова перед смертью. Расскажите подробно, что произошло после того, как вы покинули гараж Спасова.
   Тут Патронев начал хитрить, о чем свидетельствовали многочисленные, хотя и незаметные невнимательному глазу, подробности: он выпрямился, сел поустойчивей, подобрался и, помедлив, стал неторопливо рассказывать:
   – Мы не договаривались с Ангелом о встрече. Я случайно узнал от Спиридона, что он приедет за машиной. Мне надо было поговорить с ним насчет золота. Он ждал, когда уточнят сроки его поездки в Швецию, и я хотел узнать, что у него нового… Об этом мы и говорили в машине. Он сказал, в семь у него свидание, и спросил, где меня высадить. Я сошел у стадиона. Больше мы с ним не виделись…
   – В котором часу вы с ним расстались?
   – Без пятнадцати семь.
   – Судя по показаниям Спасова, вы уехали из гаража в шесть пятнадцать. Не позже, поскольку Борисов торопился. Езды на машине от гаража до стадиона минут пять – восемь, смотря по тому, сколько ждешь у светофора. А у вас получается вместо восьми минут – полчаса…
   – Он ехал медленно.
   – Вы не останавливались?
   – Нет… Он медленно ехал, да и не могу же я помнить все с точностью до минуты.
   – Что вам сказал Борисов?
   – Что командировка намечена на первую половину декабря. Примерно на двенадцатое число, если будет получено подтверждение от фирмы.
   – И никаких других вопросов не обсуждали?
   – Не помню… Нет.
   – Что вы делали, Патронев, после того, как расстались с Борисовым? Расскажите подробно.
   – Пошел к приятелю, играл в карты.
   – Точнее. Назовите адрес, имена, с какого до какого часа вы там были.
   Патронев дал исчерпывающие сведения о трех партнерах по покеру – начали около восьми, кончили около двенадцати, – потом он на такси поехал домой.
   – Такси вызвали по телефону?
   – Нет, на улице поймал. После двенадцати в центре нетрудно найти такси.
   – Номер машины помните? – Нет.
   – Куда вы поехали?
   – Домой.
   – Вас кто-нибудь видел?
   – Вряд ли… Никто, наверно. Поздно было. В лучшем случае соседи слышали, как я вернулся.
   – Во сколько вы были дома?
   – Около половины первого.
   – Значит, у вас нет свидетелей, которые могли бы подтвердить, что вы после двенадцати ночи находились дома?
   – Нет.
   – Вскрытие показало, что смерть Борисова наступила между часом и половиной второго ночи. На это время у вас нет алиби.
   Патронев, вздрогнув, растерянно посмотрел на меня, словно получил неожиданный удар. Именно такого эффекта я и хотел добиться своей репликой. Реакция у него была естественная – реакция растерянного и испуганного человека, не знающего, чем ему ответить на этот удар. Ничего более.
   Я взглянул на Троянского. Он впился глазами в Патронева. Суровое лицо, проницательный взор, от которого не укроется никакая ложь.
   Я сознательно перенес время смерти Борисова на два часа вперед. Патронев не желал говорить о том, что могло объяснить душевное состояние Ангела. А теперь ему поневоле приходилось выбирать: либо молчать и тем самым подтвердить обвинение в том, что он виновник смерти Борисова, либо откровенно признаться, что в их последнем разговоре могло послужить толчком для трагического решения Ангела.
   Он быстро овладел собой. На лице его изобразилось огорчение. Осторожность и самообладание человека, чувствующего себя в безопасности, окончательно испарилось. За огорченно-обиженным выражением он не в силах был скрыть охватившего его страха. Если он не виноват в смерти Борисова, самообладание снова вернется к нему, но пока он потерял уверенность в себе: прямого обвинения в убийстве он не ожидал.
   – Как вы понимаете, Патронев, следствию необходимо установить степень вашего участия в происшествии на даче. Вот почему еще раз предлагаю вам быть до конца откровенным и рассказать все от начала до конца, ничего не утаивая, – это в ваших интересах. Обо всем, что произошло между вами и Борисовым после того, как вы уехали из гаража.
   Наступило продолжительное молчание. И тут Троянский сделал то, что может сделать лишь человек с его интуицией и опытом, тот, перед кем сотни раз сидел вот так другой человек, охваченный сомнениями и раздумьями о том, какой ему выбрать путь. Именно Троянский произнес решающие слова:
   – Расскажите, Патронев, расскажите все подробно – поверьте, это для вас самое лучшее…
   Суровый Троянский был сейчас мягок и заботлив, как отец родной… При других обстоятельствах можно было воспринять этот доброжелательный тон как насмешку, и я боялся, что так и будет, но, видно, Патронев чувствовал себя так, словно его врасплох застали голым. Еще несколько секунд напряженного молчания, и он сдался.
   – Хорошо… Только это в двух словах не расскажешь…
   И Патронев не спеша и, похоже, вполне откровенно рассказал историю, начавшуюся в августе в Созополе. Он участвовал в ней, не думая о последствиях, без угрызений совести, уверенный в том, что ему все позволено. Совместные валютные махинации – общее преступление – не сделали его осторожным. Наоборот, ему, цинику, это представлялось средством, которое надо использовать, чтобы подавить недовольство Борисова, который был оскорблен в своих отцовских чувствах. Все это кончилось последним памятным разговором в машине по дороге от гаража Спиридона Спасова к стадиону.
   – Ангел категорически потребовал, чтобы я порвал с его дочерью. Сказал, что предупреждает меня в последний раз. Я ответил, как и раньше, что он не имеет права вмешиваться в ее жизнь, она уже совершеннолетняя и ей нужен мужчина… Если не я, будет другой. Можно привести тысячи примеров подобных связей, в них нет ничего ненормального. Ненормально его отношение к этому… Он точно не слышал меня. Я много раз говорил то же самое, но он жил как во сне и никак не мог проснуться. Это продолжалось месяцы. Я злился, считал это глупостью, тупостью. В конце концов каждый должен жить своей жизнью и не мешать другим. Так я ему и сказал. Тогда он ответил, что, наоборот, это я мешаю ему жить… Я виноват в том, что его бросила любимая женщина – эта Зорница. Тогда, признаюсь, я в бешенстве сказал ему то, чего, наверно, говорить не стоило. Я давно знаю Зорницу, а он считал, что я познакомился с ней только в Созополе… Вот я и сказал ему об этом тогда, в машине… С Зорницей я знаком… скажем, достаточно близко, и она была со мной совершенно откровенна. Когда Ангел уехал с дочерью в Ахтополь, Зорница жутко разозлилась, сказала мне, что девушка ревнует отца, и попросила меня сделать так, чтобы она от него отвязалась. Зорница хотела выйти замуж за Борисова, а дочь мешала… Я заявляю, что Зорница Стойнова попросила меня помочь ей разлучить дочь с отцом… Девушка мне нравилась. Потом я даже увлекся ею. И в тот вечер, в машине, я сказал Борисову правду, думая, что так лучше: пусть знает, что представляет собой эта Зорница Стойнова, может, перестанет думать о ней… Допускаю, что поступил нетактично. Но я ему добра хотел! Как Борисов пришел к решению покончить с собой, не знаю и не могу себе этого объяснить.
   Вот и весь рассказ Патронева. Почему Борисов покончил с собой, он не мог понять…
   Может, за те годы, которые ему придется посидеть в тюрьме за участие в валютных махинациях, он уяснит себе свою роль в трагедии Борисова… Хотя, насколько мне известно по опыту, мужчина в сорок лет редко меняет взгляды на жизнь. Как бы он ни притворялся и ни приспосабливался, хищник всегда остается хищником.
   – Донков, – спросил я, когда Патронева увели, – ты записал тех, с кем он играл в карты?
   – Разрешите идти?
   – Иди и действуй, – напутствовал его Троянский.
   Мы остались с полковником вдвоем. Троянский задумчиво стоял у окна. Мне показалось, что на губах его играет ироническая улыбка, но, может быть, это была только игра света.
   – Борисов, – сказал я, – оставил Патронева в дураках, унеся в могилу тайну золота. Патронев отсидит, выйдет из тюрьмы и опять начнет его искать. Как кладоискатель. Будет бродить по местам, связанным с жизнью его соучастника и почти что тестя, будет копать, обшаривать все углы, выстукивать стены, но ничего не найдет… Потому что в этом единственный смысл исчезновения Борисова. Иначе его самоубийство теряет всякое значение, становится бессмысленным актом самоуничтожения. А так он мстит Патроневу за все совершенное им зло…
   Я чувствовал, что голос мой звучит неуверенно. На сей раз губы Троянского совершенно явно растянулись в улыбке, и это была не игра света, а усмешка.
   Я, смутившись, пошел на попятную:
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 [13] 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация