А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "И печатью скреплено. Путешествие в 907 год" (страница 1)

   Валерий Лобачев
   И печатью скреплено. Путешествие в 907 год
   Повесть


   СВОД ПЕРВЫЙ
   НОЧЬ И УТРО

   Памятка купца-дальностранника времен десятого века

К хождению по земле.
   Верблюда выбирай по горбам, лошадь по ногам, осла по волосу, погонщика по голосу.
   Следи за ветром. Наблюдай запахи, которые он приносит.
К хождению по морю.
   Никогда не надейся, что сам доплывешь до берега, старайся спасти корабль. Помни, кстати, и о «родосском законе» – жители берега имеют право на пятую часть имущества, выброшенного морем.
   Следи за небом. Оно не так далеко от моря, как кажется.
   От морских разбойников одно спасение – бегство. Столь же единственное, сколь и бесполезное.
О необходимости.
   Если у тебя сломался меч, немедленно найди себе новый, где бы ты ни находился.
О беседах.
   Если не знаешь языка страны, куда прибыл, – выучи. Иначе рискуешь не понять что-нибудь, и тебе вырвут твой собственный язык.
   Если ты узнал в книге или от людей, что в той стране, куда ты держишь путь, люди с собачьими головами, выучи собачий язык.
Если покупаешь ткань.
   Сначала посмотри ее одними глазами, глаза должны радоваться. Потом посмотри ее одними только руками, руки должны радоваться. Не бери ткань, если глаз она радует сильнее, чем руки. Если же на ощупь она приятнее, чем на вид, пусть ее тоже купит другой.
Если задерживаешься в чужом городе.
   Помни, даже самые толстые и высокие стены не уберегут:
   от долгой осады и скорого голода,
   от желтой холеры, черной чумы и красной лихорадки,
   от падающего карниза и от неправедного суда.
О чудесах.
   Чудес много, и все они разные. Помни это.

   Каждый купец должен побывать в Константинополе
   (записка неизвестного)

   Каждый купец должен побывать в Константинополе. Этот город находится в центре мира, на 7 холмах и отгорожен от мира 3 линиями, образующими треугольник. Первая линия отрезает город от суши, она состоит из выложенного камнями рва, двойной стены Феодосия и стены Константина, построенных этими великими императорами. Вторая линия – морские стены – отрезает город от пролива и Пропонтиды. Пропонтида – это маленькое море у города. Третья линия – стены и пристани – выводит из Города в Золотой Рог, самый длинный залив и самую удобную гавань в мире.
   В Константинополе живет византийский император, или василевс, который меньше, чем христианский бог, но больше, чем любой христианский император. Дворец василевса много больше, чем любой императорский дворец. Церковь василевса называется святая София, и ни у какого бога нет церкви прекраснее, огромнее и чудеснее.
   Жители Константинополя называют себя ромеями или римлянами. Они говорят и пишут по-гречески. Все они имеют какую-нибудь работу, но не имеют права делать чужую, чтобы всем хватало своей работы. Об этом заботятся многие, глаза и руки василевса. Те ромеи, которые не работают, грабят по ночам иноземных купцов, совершают поджоги в своих кварталах и даже уносят большие статуи с ипподрома, где так много разных статуй, привезенных со всех концов мира, что пропажа не всегда сразу заметна.
   В память своих великих императоров ромеи ставят великие колонны. На площади Константина стоит колонна Константина – самая высокая в мире, ее никто не сможет никуда унести. На колонне стоит великий император, а в основании колонны замурованы меч и щит Константина. Колонна будет стоять, пока стоит мир.
   Нигде как в Константинополе нет столько денег, товаров, купцов и базаров. Нигде нет стольких кораблей, как в Золотом Роге. Нигде нет другого Константинополя.

   Разговор, подслушанный у дворца василевса

   В Константинополе ночь. И золотое яблоко в руке бронзового императора Юстиниана, давно сидящего на бронзовом коне, который стоит на высокой мраморной колонне, – это яблоко едва блестит в свете месяца. И то если знать, куда смотреть.
   Тонкий месяц в небе.
   Мы слышим, как у ступеней дворца разговаривают двое из многочисленной стражи василевса. Разные бывают стражники, и разные бывают у них мечи. Это варяги, воины родом с далекого северо-запада, дети тех отцов, что кладут меч рядом с младенцем-сыном и произносят заученную в их стране формулу: «Ничего не оставлю тебе в наследство, кроме меча. Будешь владеть только тем, что завоюешь этим».
   Мечи бывают разные. Есть такие длинные, что и рукоятку у них приходится удлинять. За нее берутся двумя руками, и только тогда этот меч можно как следует занести над своей головой и обрушить на голову врага. Это меч для больших сражений. Но разные бывают стражники. Варяги, что прохаживаются у дворца василевса, могут спокойно поднять одной рукой двуручный меч. И караул они несут с такими мечами. Меч висит на перевязи из красной барсовой кожи. Серебряные пряжки на ней изображают птиц с тонкой шеей, и птиц с острым загнутым клювом, и птиц с львиной головой и гривой. Пряжек много, они полязгивают друг о друга. Меч висит с левой стороны, и поэтому кожа перевязи и пояса так крепко прижимает легкую ткань одежды справа, что когда стражник, кончив дежурство, снимает с себя железо и кожу, то на ткани остаются длинные неразлипающиеся складки.
   Первый стражник, Гуннар, разговорчив, все время прохаживается.
   – Я знаю один город и один дворец, который я могу охранять и понимать, что эта служба почетна, – говорит он, и голос ровно гудит в темноте. – Я служил в Киеве у конунга Олега. Его ум – неразрешимая загадка для меня. Он как будто и не думает, а просто говорит важные мысли. Но он молчалив, и даже страшно представить, сколь же умно то, о чем он молчит… Я знал хорошо его лучших людей – Велмуда и Стемида. Таких людей нет во дворце василевса и во всем Константинополе. Но такого города нет у этих людей. Просто не понимаю, почему у нас на родине русские земли зовут Гардарик – страна городов? – Он приостановился на полшаге, что-то шаркнуло по камням площади. Может, собака, бежавшая по своим делам, прянула от звука его голоса?.. Он пошел дальше. – Почему зовут Гардарик? То страна людей. Но страна городов – только страна ромеев. Вот где города и единственный Город!
   Рулав, второй стражник, еще держал фонарь приподнятым и всматривался туда, куда Гуннар только что, приостановившись, вслушивался. Но ничего. Рулав опустил фонарь и тоже немного прошелся.
   – Гардарик – страна городов не потому, что там много больших городов, – ответил он, – а потому, что города там легко вырастают и, вырастая, могут стать и большими и сильными. Ведь не та страна воинов, где сейчас много воинов, большое войско. А где легко растут воины и вырастают в сильных. И Киев, ты прав, не такой город, как Константинополь. Но и Константинополь не такой город, как Киев…
   На этот раз они расслышали отчетливый стук – кто-то выходил из дворца. Это был этериарх – начальник этерии, гвардии василевса.
   – Сплетничаете, мои хорошие? – весело скривившись, обратился он к варягам. Он не знал языка, на котором они между собой говорили. Но это были его любимцы – на кого можно положиться. И сильны, и без коварства. Служат так служат.
   Стражники почтительно повернулись к нему, придерживая мечи. Рулав, у которого был фонарь, поднял свет повыше. Этериарх махнул ладонью – опусти, мол. И передал тот фонарь, что был у него самого в руке, Гуннару.
   – Надеюсь, вы по-прежнему все видите, все слышите и ничего не знаете? – продолжал веселиться начальник. Ах, как он любил их. Он был с ними иногда почти что откровенен – единственные в этом смысле люди. Кивнули. Хорошо. – Сегодня ночью вам предстоит особенно послужить василевсу, – продолжал этериарх. – О! О! Ну не так сильно, как вы предполагаете! Не с таким размахом… Но так, как редко приходится. Вы, должно быть, знаете, что самый бдительный в мире – после бога, разумеется, – ну кто?
   – Патриарх Николай Мистик, – сказал Рулав. Это была лихая шутка. Все трое на секунду представили, должно быть, одну и ту же сцену…
   …Год назад василевс, Лев VI, женился по четвертому разу. Николай Мистик, константинопольский патриарх, разрешения на этот брак не давал. Лев, не желая терять время в уговорах, взял и обвенчался самовольно. Дальше началась преглупейшая история.
   По церковным праздникам Лев со свитой отправлялся в святую Софию. Хозяином в святой Софии был Николай Мистик. Он встречал Льва на ступенях.
   – Я иду в церковь, – изрекал гордый Лев.
   – Я запрещаю, – отрезал Мистик.
   – Я должен пройти.
   – Я не пущу, – продолжал патриарх.
   Члены императорского совета – синклитики – еле сдерживались, чтобы не подталкивать кулаками правителя империи. Если бы не этикет, они уперлись бы руками в Льва и как тараном прошибли им стену гордых попов. Ведь тогда и они, синклитики, оказались бы наконец на своих привилегированных местах в святой Софии.
   – Отстрани его царственной дланью, – советовал один синклитик.
   – Поставь его на место, – подсказывал другой.
   Но Лев не представлял себя затевающим возню с Николаем. Каждый кулак Мистика был величиной с голову царственного многолюбца. Не то чтобы Лев опасался за целостность своей головы – Николай был властным патриархом, но не был безумцем. Просто он был стоек там, где управлял. Он не двинулся бы с места, а Лев бы выглядел смешно, упираясь в эту колонну.
   Василевс медленно отступал на полшага и топал пурпурным сапожком. (Пурпур был цвет василевса. Ныне такого цвета в природе нет. Нет уже тех трав и минералов, из которых получали настоящую пурпурную краску…) Полубожественный сапожок без особого стука опускался на ступень. Здесь было чисто выметено, так что и столб пыли не застилал фигуру Мистика. Патриарх смиренно глядел поверх головы Льва VI и начинал так цитировать священные тексты, что слушателям становилось неудобно за императора, больно за жалкую человеческую природу и слегка страшновато за сохранность мира. От ветхозаветных строчек шел ощутимый запах гражданских столкновений.
   Лев VI заливался слезами и поворачивал назад. Так случалось каждый церковный праздник, а их немало в году, пока всем не надоело. Несколько месяцев назад по приказу василевса патриарх был тихо арестован и отвезен на другую сторону Босфора, в монастырь. Исполнял этериарх. Стражники-варяги помогали.
   – Николай сегодня прислал отречение. Так что он уже не патриарх. – По глазам стражников их начальник понял, что для них это новость. Впрочем, не самая интересная. – Но вернемся к вопросу: кто самый бдительный после бога? – сказал он, подражая тону бывшего патриарха-проповедника. – Самый бдительный, конечно, василевс, – докончил он скороговоркой на шепоте. – По всему видно, что ты умеешь шутить, – сказал он Рулаву, подцепив пальцем одну из его серебряных пряжек. – И сегодня вам предстоит отличиться в ловкой шутке.
   Варяги настороженно наклонились к этериарху. Они знали: шутки в их службе – тонкая работа. Дворец – это дворец…
   – Отречение Мистика – победа василевса. Это вам понятно. Но после побед глупцы и простаки успокаиваются и только веселятся, а мудрый настораживается: что-то будет дальше, все ли крепко, все ли в порядке?.. – Этериарх говорил как по писаному, словно проповедь читал, но только говорил быстро и, в общем-то, не очень серьезным тоном. – Итак, – голос его стал совсем тихим и резким, – мудрый правитель, одержав победу, выходит проверить, на постах ли его воины, зорко ли следят. И самых зорких ждет поощрение… Если кто-то будет ходить около дворца, арестовывать немедленно, кем бы он ни казался, и вести ко мне!
   Это был приказ. Стражники показали, что все поняли. Этериарх забрал у Гуннара свой фонарь и побежал, прикрывая свет рукой, во дворец. Он исчез быстро.
   Стражники знали о подозрительности василевса, слышали о том, что правитель вроде бы иногда тайно ходит – проверяет караулы дворца. И все-таки, как видно, сегодня предстояло арестовать самого василевса, если он, закутанный в плащ, будет проходить где-то рядом…
   Нет ли здесь чего, кроме игры в бдительность? Не заговор ли? Что, если они действительно приведут Рожденного в Пурпуре к этериарху? Ну не будет ли там, скажем, еще десяток воинов с мечами, с кинжалами? И если этериарх увидит, что Гуннар и Рулав, арестовавшие василевса, собираются его охранять, не прикажет ли он зарезать их?.. Все это может быть. Перевороты у ромеев – дело обиходное.
   – Я придумал, – сказал Гуннар, – как еще сильнее пошутить. Если мы кого-нибудь арестуем, то, вводя во дворец, крикнем себе на помощь в сопровождение еще десяток наших. Ведь, может быть, мы очень хитрого и важного злоумышленника остановили?
   Рулав понял сразу. Но мысль о такой сильной шутке хоть и успокоила его, но совсем не веселила.
   Он был угрюм и сосредоточен.
   Гунар же, напротив, уже хотел, чтобы так и было. Они арестуют василевса. С десятком-полутора других варягов войдут к этериарху; те по дороге уже узнают от них, что происходит. А когда этериарх потребует отдать преступника и уйти, то… Ну, не стоит все предсказывать в точности, до мелочей, но понятно, что дело решится мечами, и те, кто защитит василевса от покушения, будут славно награждены. Да уж не станет ли Гуннар сам этериархом – пусть не сразу, со временем? «Приобретешь только то, что завоюешь этим мечом», как говорят у него на родине.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация