А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Резец небесный (Операция «Испаньола»)" (страница 14)

   – Слову офицера.
   – Могу.
   – Я даю тебе слово, что мы поступаем правильно. Мы не можем поступить иначе, мы будем перехватывать транспорты до тех пор, пока они будут лететь по этому воздушному коридору.
   Стриженый помолчал, разминая в пальцах новую сигарету. Стаканчик с коньяком и бутылку он отставил на специальную полочку.
   – Олег, – обратился он вдруг к сидящему впереди водителю, – выйди!
   Водитель беспрекословно вылез из машины под дождь, захлопнул дверцу. Видно, Стриженый решил, что дипломатией здесь ничего не добьёшься, и двинулся напролом.
   – Буду откровенен с тобой, лейтенант… Ты, кстати, коньяка ещё не желаешь?
   – Нет, спасибо.
   – Так вот, буду с тобой откровенен. Я не люблю, когда меня используют «втёмную». Я не люблю, когда вместо толкового объяснения, что происходит, меня пугают «государственной тайной». Ведь если всё сорвётся или пойдёт вкривь и вкось, козлами отпущения станет мы, а вовсе не наши начальники. Мы – а значит и я – имеем право знать, в чём мы участвуем и чем мы рискуем. Лохом быть не хочется, лейтенант. Очень не хочется быть лохом…
   Доводы Стриженого поколебали неприступность Стуколина в вопросе сохранения тайны. Ему действительно нравился Стриженый, и он не понимал, почему от этого парня скрывают истинную подоплёку событий, в которых тот принимает самое непосредственное и активное участие. С другой стороны, Стуколин хорошо помнил, что когда вопрос о тех, кто будет прямо или косвенно участвовать в операции «Испаньола», обсуждался на «военном совете» в ленинской комнате части 461-13"бис", советник Маканин был категоричен: никто ничего не должен знать. Причины держать всё в секрете объяснять было не нужно: война не объявлена, поддержки сверху в случае провала ждать не приходится, разведка потенциального противника шурует во всю и тэдэ, и тэпэ. Но теперь, после выступления Стриженого, старший лейтенант вдруг задумался: а так ли всё очевидно, как показалось в первый раз? Нет ли тут какой-нибудь каверзы, тщательно скрываемой Маканиным от участников операции?..
   Очень не хочется быть лохом…
   – Мне кажется, мы должны поделиться, – сказал Стриженый, не дождавшись от Стуколина ответной реплики. – Я расскажу тебе, что знаю я. Ты расскажешь мне, что знаешь ты. Только так мы можем разобраться, что к чему в этом деле и правду ли нам говорят наши руководители…
   Стуколин подумал, что в предложении Стриженого есть свой резон. Подобный обмен поможет расставить точки над i. Выясним, где Маканин говорит правду, а где недоговаривает или просто врёт. Это важно. И не только для душевного спокойствия, но и для того, чтобы быть стопроцентно уверенным – завтра тебя не назовут «военным преступником» в Международном трибунале и из-за твоих действий не разразится новая мировая война.
   Старший лейтенант Алексей Стуколин был готов выложить Стриженому всё, что знал об операции «Испаньола». Единственное, что останавливало его, – мнение друзей: скрыть от них свою откровенность с посторонним участником операции он не имел права. Да, сначала нужно посоветоваться с Громовым.
   – Я тебя понял, – сказал Алексей Стриженому. – Но сейчас ничего сказать по этому поводу не могу. Мне надо переговорить с… – он замялся, – с теми, кто… – произнести имена друзей означало выдать часть тайны, но Стуколин нашёлся: – с теми, кто в истребителях.
   – С другими офицерами? – уточнил Стриженый с непонятной интонацией.
   – Да, – подтвердил Стуколин. – С другими офицерами, занятыми в операции перехвата.
   – Как ты думаешь, что они тебе скажут? Они не сидели здесь с нами, не пили этот коньяк и не говорили по душам. Что они тебе скажут?
   Стуколин подумал. Выходило, что да, под влиянием момента сказать можно всё, что угодно, но вот когда пройдёт время и начнёшь сопоставлять и прикидывать… Ни Громов, ни Лукашевич не знают Стриженого, они его ни разу не видели. Не видели они, как он блестяще разобрался с экипажем первого транспорта; не видели они, как он мучается, рассуждая о будущем Родины и о том, что его действия могут быть использованы не на благо, а во вред; в конце концов, не пили они с ним коньяк… Что они скажут?..
   – Но я давал обещание, – признался Стуколин. – Я обещал, что не открою тайну никому постороннему.
   – А я, значит, посторонний? – Стриженый снова рассмеялся и снова невесело. – Как мы, русские, всё-таки зашорены. У них вон, на Западе, всё намного проще. Если тебе кажется, что правительство тебя обманывает, поступай, как считаешь нужным, по совести, и никто тебе слова обидного не скажет.
   Тут он был не прав. Но Стуколин не смог с ходу припомнить случай, который опровергал бы утверждение Стриженого, а потому промолчал.
   – …А у нас всё не как у людей. Казалось бы, делаем общее дело, роли распределены, акценты расставлены, так нет, надо обязательно друг друга запутать, довести до такого, чтобы все друг друга подозревали и ненавидели…
   Стуколин всё ещё колебался, но тут их беседу прервали в самый щекотливый момент: в окошко вдруг застучал изгнанный из «джипа» водитель. Стриженый с недовольным видом опустил стекло, и тут же причина, по которой Олег рискнул накликать на себя гнев шефа, стала понятна. С запада накатывался гул мощных двигателей.
   – Летят, – сообщил Олег с глупой улыбкой на мокром от дождя лице.
   – Ну что ж, – Стриженый посмотрел на Стуколина. – Пора работать, лейтенант! Договорим в следующий раз…
(Карелия, сентябрь 1998 года)
   Роторы четырёх турбовинтовых двигателей «Аллисон» Т56-А-15 мощностью в четыре с половиной тысячи лошадиных сил, провернувшись несчётное количество раз по инерции, остановились. Норвежский военно-транспортный самолёт С-130Н «Геркулес» замер в конце взлётно-посадочной полосы. Пираты в кожаных куртках уже шли к нему, доставая на ходу оружие и стараясь не обращать внимание на дождь и злой ветер.
   Как и неделю назад, переговоры с экипажем повёл Стриженый. Когда люк, ведущий в кабину «Геркулеса», распахнулся, Стриженый приказал показавшемуся пилоту опустить трап. Пилот уточнил:
   – Вам нужен груз?
   – Догадливый, – отметил Стриженый.
   – Забирайте груз, – сказал пилот и захлопнул люк.
   – Я не врубился, – Стриженый озадаченно повертел головой, – он мне хамит?
   Тут рампа грузового отсека начала опускаться, и последний вопрос отпал сам собой.
   – О-о! – восхитился Стриженый. – Нас уже понимаю с полуслова!
   Он повернулся к подчинённым:
   – Вперёд, ребята! Выпотрошите мне его!
   Старший лейтенант Стуколин, всё ещё слегка пьяный и находящийся под впечатлением странной беседы, состоявшейся несколько минут назад, направился, покачиваясь, к своему грузовику. Женя Яровенко ждал его, сидя за рулём.
   Когда за пеленой дождя прогремели первые выстрелы, Стуколин даже не сразу понял, что это за звуки, и только после того, как шальная пуля просвистела совсем рядом и разбила вдребезги левую фару грузовика, до него дошло: стреляют! И он упал в жидкую грязь.
   Стрельба на некоторое время затихла. Женя выскочил из кабины и подбежал к Стуколину.
   – Куда?! – заорал ему тот. – Ложись, сержант, мать твою!
   Яровенко плюхнулся на живот и подполз к лейтенанту.
   – Ты цел, старший?
   – Цел я, цел, – откликнулся Стуколин. – Куда ты попёрся? Хочешь, чтоб башку прострелили?
   Отчаянный малый помотал головой.
   – Не хочу, – сказал он с совершенно дурацкой улыбкой. – Но и тебя, старший, оставить не могу.
   – А кто тебя просил оставлять? Ждал бы себе в кабине.
   Стуколин огляделся. Рампа грузового отсека была опущена и касалась бетона. Там уже стоял грузовик, подготовленный к принятию первой порции ящиков и коробок. Между задними колёсами грузовика и рампой лежал один из парней Стриженого. Лежал он на спине, раскинув руки, дождь лил ему прямо на лицо, но парень не делал никаких попыток пошевелиться. «Убит!» – понял Стуколин; он мгновенно протрезвел.
   Второй парень прятался за передним колесом грузовика. Он сидел на корточках и держал в отставленной руке пистолет. Издалека марку оружия было не распознать, но старшему лейтенанту показалось, что это пистолет Токарева, известный под аббревиатурой ТТ. Остальные подчинённые Стриженого и он сам залегли в разных позициях на бетоне полосы.
   – Кто стрелял?! – крикнул им Стуколин. – Вы видели, кто стрелял?
   Стриженый приподнял голову.
   – Стреляли из отсека, – сообщил он, и в ту же секунду, словно в подтверждение его слов, в хвосте транспорта раздались новые выстрелы.
   Обзор с того места, где находился Стуколин, был не ахти, но всё же часть проёма грузового отсека он видел. Там за ящиками с натовскими пайками перемещались какие-то фигуры. Выходить наружу они явно не собирались, дожидаясь, когда пираты сами придут к ним.
   Парень, прятавшийся под колёсами грузовика, вдруг бросил пистолет, встал на четвереньки и, пятясь, как рак, быстро-быстро пополз прочь.
   – Вот и война началась, старший, – прошептал Женя; дурацкая улыбка не сходила с его лица. – Настоящая война!
   – Чему ты-то радуешься, идиот? – озлился на него Стуколин. – Война? Одного из наших уже убили, вот тебе и вся война.
   – Эй, лейтенант! – окликнул Стриженый. – Что делать будем? Идеи какие-нибудь есть?
   Пока Алексей прикидывал, как бы ответить помягче, своё слово решили высказать те, кто засел в «Геркулесе».
   – Русские! – воззвал сильный мужской голос. – Убирайтесь, русские! Вы ничего не получите! Убирайтесь, пока мы не пустили вам кровь!
   – Дурачьё! – проревел в ответ Стриженый. – Чтобы вас всех грохнуть, нам достаточно одной гранаты!
   Он был прав. Если в грузовой отсек транспортного самолёта забросить хотя бы одну осколочную гранату, будет такое… месиво. Но от этого крайнего во всех смыслах поступка не выигрывал никто: ни боевики, засевшие в транспорте, ни пираты. Патовая ситуация. Боевики, кажется, это прекрасно понимали.
   Владелец сильного голоса и Стриженый принялись переругиваться, поминая матушек. Боевики с транспорта явно тянули время.
   «Зачем им это?» – спросил себя Стуколин и вдруг понял зачем.
   – Сиди здесь, – приказал он Жене Яровенко, – и не вздумай высовываться. Понял меня?
   – Так точно, старший, – по-прежнему весело откликнулся Женя.
   – Смотри у меня, – утвердил напоследок серьёзность своего приказа Алексей и по-пластунски пополз туда, где лежал и ругался Стриженый.
   Добравшись до него, старший лейтенант притянул Стриженого к себе и зашептал ему на ухо:
   – Это пора кончать. Они тянут время. Они ждут подмогу.
   – Почему ты так решил? – спросил Стриженый тоже шёпотом.
   – В Заполярье у них есть свои агенты. Об этом нас предупреждали. Пилоты не могли быть уверены в том, что их и во второй раз будут сажать на ту же самую полосу. Но подготовиться к такому варианту они могли.
   – Ты хочешь сказать, что сейчас сюда едут их бойцы? – Стриженый нахмурился. – А сколько их будет? И чем они будут вооружены?
   Стуколин пожал плечами:
   – Этого я не знаю.
   – У меня двадцать четыре пацана… точнее, двадцать два… – Стриженый напряжённо думал, движение мысли прямо-таки отражалось на его лице. – У всех лёгкое стрелковое оружие… Мы не знаем, сколько бойцов в самолёте и сколько ещё прибудет… Нужно уходить! – сделал он вывод.
   – Уходить?! – Стуколин даже повысил голос. – Ты собираешься всё бросить и уйти?
   – Да, – Стриженый опустил глаза, но от решения своего не отказался. – Они перестреляют нас, как… как кроликов.
   – Мы не имеем права отпустить их! – заявил Стуколин.
   – За всех не выступай, – огрызнулся Стриженый, он продолжал прятать глаза и говорил без свойственной ему уверенности, что, конечно, выдавало его душевное смятение. – Меня подрядили забрать груз… Забрать груз, и только! Я – перекупщик, понятно? Я – коммерсант…
   – Коммерсант, – с невыразимым презрением произнёс Стуколин. – То-то ты с пушкой ходишь.
   – В наше время коммерсанту без пушки нельзя, – охотно сменил тему Стриженый. – В наше время без пушки тебя и за человека никто не примет.
   Перевалившись на бок, Стуколин почесал кулак.
   – Да тебя и с пушкой за человека никто не примет. Ещё только стрелять начали, он уже обгадился. Родину, говорит, люблю. О детях, говорит, думаю. Защитник отечества, блин.
   Стриженый побагровел.
   – Ты много о себе думаешь, лейтенант, – сказал он злым голосом. – Я ведь и обидеться могу.
   – Да плевать я хотел на твои обиды! Мы здесь треплемся, а время идёт. Нужно что-то делать, иначе нас и вправду всех перестреляют!
   Стриженый задышал носом и сразу чихнул. Выругавшись, он посмотрел на Стуколина более трезвым взглядом.
   – Ты что-то придумал, лейтенант? Или, может, всё-таки гранатой? Но у меня гранат нет.
   – Гранаты и у меня нет, – признался Стуколин. – Но граната нам не нужна. Мы их выкурим без всякой гранаты.
   – Это как?
   – Дым. Хороший едкий дым. Мы их выкурим.
   – Дымовой шашки у меня тоже нет.
   – Узко мыслишь, Павел! – Стуколин был отходчив, а потому раздражение, вызванное нерешительностью Стриженого, проявившейся в самый ответственный момент, сразу прошло. – Для дыма шашка не нужна. Достаточно ветоши, сырых веток, бутылки автомобильного масла и канистры бензина.
   – Идея! – одобрил Стриженый с горячим энтузиазмом; он уже улыбался. – Ох как они побегут!
   Повернувшись, он свистнул и замахал рукой, призывая своих пацанов. Те зашевелились и поползли со всех сторон. Боевики, засевшие в грузовом отсеке «Геркулеса», обнаружив активность в стане противника, открыли беспорядочную стрельбу. Это, впрочем, не помешало Стриженому провести военный совет и отдать подчинённым соответствующие распоряжения. Когда парни отправились готовить наполнители для дымовых шашек, Стриженый снова обратился к Стуколину:
   – Минут пятнадцать, лейтенант, у нас на это уйдёт. А потом… как груз доставлять будем? Мелкими порциями? Или одной большой?
   – Мелкими удобнее. Но есть риск, что кого-нибудь подстрелят…
   – Кого-нибудь подстрелят в любом случае, – пообещал Стриженый.
   – Понятно, но риск можно свести к минимуму, – ответил Стуколин и изложил свой план.
   – А кто в кузов полезет? – уточнил Стриженый, выслушав старшего лейтенанта.
   – Я полезу, – браво отвечал Стуколин. – Я предложил, я и полезу.
   – Что ж, – резюмировал Стриженый, помолчав, – никто тебя за язык не тянул.
   Ветки валежника, сырые от дождя, обмотали ветошью, обильно политую машинным маслом и бензином. Получившуюся «куклу» укрепили куском бечёвки. Работы велись в кузове «ЗИЛа», принадлежащего воинской части 461-13"бис". Затем «куклу» прислонили к заднему борту, поставив на попа, а в специально проделанную в ветоши дыру впихнули бутылку с бензином, в горлышко которой насовали сухой бумаги – это запал. Поджечь его и собирался старший лейтенант Стуколин, расположившийся на полу кузова таким образом, чтобы не попасть под обстрел и не пострадать при ударе. Каблуками сапог старший лейтенант упирался в скамейку по правому борту, в левой руке он держал зажигалку, которую ему отдал Стриженый, правая была свободна, но в любой момент могла выхватить пистолет ТТ, засунутый в карман куртки.
   – Готов, старший? – спросил Женя, показав над задним бортом своё чумазое от грязи лицо.
   – Всегда готов, – буркнул Стуколин; он немного нервничал.
   Яровенко занял место в кабине, развернулся и врубил передачу заднего хода. Как и следовало ожидать, боевики на транспорте, едва завидев приближающийся грузовик, открыли по нему беглый огонь. Пацаны Стриженого не остались в долгу, но, по настоянию Стуколина, они стреляли в воздух: Алексей опасался, что какая-нибудь шальная пуля нанесёт непоправимый вред «Геркулесу», и он загорится или не сможет потом взлететь.
   Старший лейтенант лежал на полу кузова и наблюдал, как пули рвут натянутый брезент над его головой. В этот момент он старался ни о чём не думать; посторонние мысли, как Алексею казалось, могли помешать ему быстро и точно привести в действие намеченный план.
   Яровенко предстояло выполнить ювелирную работу. На заднем ходу он объехал грузовик, стоявший пустым у рампы, и буквально впритирку к нему – борт к борту – подал «ЗИЛ» к норвежскому транспорту. Пули продолжали свистеть. Одна из них выбила щепку из доски заднего борта, другая зацепила «куклу». Старший лейтенант продолжал оставаться безучастным и неподвижным. Но когда «ЗИЛ» остановился, Стуколин начал действовать. Он чиркнул кремнием зажигалки. Импровизированный фитиль занялся, и Алексей, приподнявшись, ухватился руками за «куклу» с очевидным намерением толкнуть её так, чтобы она перевалилась через борт и упала на рампу грузового отсека. Стрельба стихла: видимо, боевики обалдели, не понимая, что этот грузовик-камикадзе собирается сделать. Фитиль горел бойко, а Стуколин напрягал все силы, пытаясь из полулежачего положения выпихнуть вонючую «куклу» за борт. «Кукла» не поддавалась. Скорее всего, ветошь за что-то там зацепилась, и старший лейтенант сообразил, что ещё секунда-другая и будет поздно: «кукла» останется в грузовике и зачадит.
   И тогда Алексей встал. Он поднялся в полный рост и, даже не глядя в сторону «Геркулеса», дёрнул «куклу» вверх, одновременно толкая её вперёд. С треском рвущейся ткани «кукла» поддалась и вывалилась за борт. Разлетелись осколки бутылки с бензином. Почти сразу пошёл дым. Старший лейтенант отпрянул вглубь кузова, но уйти с линии огня не успел. Пятимиллиметровая пуля, выпущенная из винтовки «Имбел» MD2 (производство Бразилии), пробила ему грудь.
   Стуколина швырнуло на пол грузовика, и на секунду от сильной боли он потерял сознание. Когда старший лейтенант очнулся, грузовик уже нёсся по бетону, подскакивая на стыках, Алексея бросало от борта к борту; ему казалось, что он вдруг попал в недра адской машины – то ли центрифуги, то ли бетономешалки. Перед глазами всё плыло, дышать было больно и трудно. Он решил, что умирает и это первый круг ада. Но потом тряска прекратилась, и рядом появился кто-то другой, и Стуколин понял, что ничего ещё не кончилось, что люди, стрелявшие в него, пришли завершить начатое и что их нужно встретить достойно.
   Старший лейтенант потянулся за пистолетом. «Хоть одного, да с собой заберу», – мелькнуло в затуманенном сознании. Он нащупал рукоятку, но вытащить пистолет из кармана не хватило сил.
   – Убили, сволочи! – протяжно закричал Женя Яровенко. – Старшего убили!
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 [14] 15 16 17 18 19 20 21

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация