А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Охота на нечисть" (страница 13)

   – Тефна... – Голос Шерьяна звучал растерянно, будто он не знал, как отреагировать на мои слова. – Тефна, пожалуйста, посмотри на меня.
   – Не хочу, – с трудом выдавила я из перехваченного спазмом горла, изо всех сил пытаясь не разреветься. – Шерьян, мне надо побыть одной.
   – Я не уйду сейчас, – мягко возразил храмовник. Взял меня за плечи и развернул к себе, не обращая внимания на мое слабое сопротивление. – Тефна, ну пожалуйста, посмотри на меня.
   – Не буду. – Я оглушительно шмыгнула носом, упрямо уставившись чуть пониже подбородка мужчины, прямо на злополучный медальон. – Шерьян, все в порядке. Я просто устала. Уйди, пожалуйста.
   – И не подумаю, – лукаво произнес храмовник. Ласково провел пальцами по моей щеке, затем крепко взял за подбородок, поднимая голову и заставляя взглянуть на него.
   От слез перед глазами все расплывалось. Я видела не дальше собственного носа, но и этого было достаточно, поскольку Шерьян как-то незаметно оказался совсем рядом. Я почувствовала на губах запах его свежего дыхания, когда храмовник тихо прошептал:
   – Тефна, я отношусь к тебе не как к полноправному партнеру или, боги упаси, как к нечисти. Я считаю тебя своим другом. Самым лучшим другом, который у меня когда-либо был. Только поэтому я хочу, чтобы ты поехала со мной к эльфам. Пойми, я не смогу спокойно спать, не зная, где ты и что с тобой. И я живьем сдеру кожу с любого, кто осмелится тебя обидеть. Обещаю тебе это.
   – Правда? – пискнула я, пытаясь не утонуть в ореховых глазах Шерьяна.
   – Храмовники, даже бывшие, подобными вещами не шутят, – слабо усмехнулся Шерьян. Затем наклонился еще ближе.
   Я замерла от неожиданности, когда почувствовала прикосновение теплых губ мужчины к своим. Где-то далеко мелькнула мысль, что друзья так не поступают, но тут же пропала.
   В самом деле, наш поцелуй дружеским назвать было нельзя. И особенно то, что за ним последовало.
* * *
   Я не знала, что делать. То, что произошло между мной и Шерьяном, сильно выбило меня из колеи. Нет, ничего совсем уж непоправимого не случилось. И не потому, что я не захотела. Как ни стыдно признаваться, в тот момент разум совершенно оставил меня. Все наставления и поучения родителей о том, как должна себя вести добропорядочная девушка, мигом вылетели из головы. Я способна была лишь растекаться горячим киселем в умелых и на удивление нежных руках мужчины, чуть слышно постанывая от удовольствия. Если бы Шерьян только пожелал, то получил бы от меня все что угодно. Но он не пожелал. Просто встал и вышел, резко прервав свои ласки на самом интересном месте. И сейчас я не знала, как отнестись к его поступку. С одной стороны, мне было обидно. Действительно обидно от того, что он не продолжил. Я не понимала причин этого. Неужели Шерьян разочаровался во мне? Понял, что я его не привлекаю как девушка, и потому поспешил ретироваться? От этой мысли в груди поднялась жаркая волна негодования и стыда, и я с головой спряталась под подушку, чтобы в темноте пережить свое унижение.
   Но с другой стороны... С другой стороны, я была ему благодарна. Слишком легко в горячке натворить бед. Но вот только с последствиями необдуманного поступка придется мириться всю оставшуюся жизнь.
   Покоя не давала также мысль о Гвории. Как мне ему в глаза после всего произошедшего смотреть?
   «Как обычно, – насмешливо шепнул внутренний голос – Тефна, ты не давала ему клятв верности, вы не помолвлены и не обменялись обручальными браслетами. Ты – свободная девушка и вольна поступать, как вздумаешь. По-твоему, он с Дорией в ладушки играет, когда остается с ней наедине? В любом случае, кажется, совсем недавно ты обещала, что более никогда его не увидишь. Неужели передумала?»
   Я насупилась. Язвительные замечания голоса рассудка больно резанули по моему самолюбию. Впрочем, так ли я хочу теперь ехать к гномам? Ведь это будет означать, что несколько лет я не увижу не только Гвория, но и Шерьяна, а значит, и не узнаю, что послужило причиной его странного поступка. Фу, какие глупости, конечно, хочу! У меня уши гореть начинают, как подумаю о произошедшем. К гномам, только к гномам! Еще пару деньков, пока приступы слабости не пройдут, и в путь.
   Я горестно вздохнула и осторожно посмотрела одним глазком из-под одеяла. Убедилась, что в комнате по-прежнему никого нет, и только тогда высунула голову полностью. Ладно, Тефна. Что было, то было, этого уже не исправишь. Хватит переливать из пустого в порожнее. Пора начинать действовать и готовиться к путешествию!
   Едва я так подумала, как в дверь негромко постучали. Я замерла. Зарыскала глазами по прикроватному столику, выискивая, чем бы запустить в Шерьяна. Нет, вот наглец-то! Сначала малодушно сбежал, заставив меня сгорать от стыда. А не прошло и получаса – как вернуться надумал.
   Мой выбор остановился на тяжелой глиняной кружке, в которой еще плескались остатки молока. Отлично, как раз то, что надо.
   – Войдите, – промурлыкала я нежным голоском, задумчиво взвешивая в руке увесистый снаряд. Ну, Шерьян, и не надейся, что я промахнусь.
   К счастью, я успела остановить свой бросок в самый последний момент, поскольку в комнату вместо храмовника заглянул невысокий сухонький старичок с окладистой длинной бородой.
   – Добрый день, – поздоровался он и с удивлением покосился на мою отведенную за голову руку, в которой красовалась кружка.
   – Э-э-э... Добрый, – промямлила я, торопливо ставя несостоявшееся метательное орудие на стол. Покраснела и зачем-то принялась неуклюже объясняться: – Вот, попить захотелось. Жарко сегодня.
   – Понятно, – недоверчиво протянул старичок. Не удержался и добавил с ехидцей: – Впервые вижу такой странный способ утолять жажду.
   Я промолчала, в один миг сравнявшись цветом со спелым наливным яблоком. Нестерпимо захотелось вновь нырнуть под одеяло, закрыть глаза и никогда больше не вылезать на белый свет.
   – Меня зовут Иркший, – вздохнув, милостиво сменил тему разговора старик. Одернул длинную потрепанную рубаху и наконец-то вошел в комнату, смешно косолапя. – Я хозяин этого дома.
   – Приятно познакомиться, – буркнула я. – А я Тефна.
   – Знаю, Шерьян говорил. – Иркший кивнул, подходя ближе. – Вот, пока он в озере купается, решил парой слов с тобой перекинуться. Уж больно интересно было, о ком столь важные люди так усердно заботятся.
   – Какие важные люди? – мрачно переспросила я. – Шерьян с Гворием, что ли? Мерзавцы они последние и гуси надутые.
   – Индюки, – машинально поправил меня старики тут же испуганно шикнул, оглянувшись на оставшуюся открытой дверь. – Тихо ты! Кто же такими словами разбрасывается? Знаешь ли, есть люди, с которыми очень опасно ссориться.
   – Как ни странно, знаю, – пробормотала я, невольно потерев грудь, в которой после бурной сцены с Шерьяном вновь поселилась тупая ноющая боль.
   – Не расскажешь, что с тобой случилось? – полюбопытствовал Иркший, заметив мое движение. – Долгонько уже в кровати валяешься. Я у Шерьяна спрашивал – тот молчит, только лыбится нехорошо как-то. Неужто он обидел? Ты скажи, я ему тогда все уши пообрываю!
   – Вы? Ему? – Я скептически хмыкнула. – Скорее, наоборот.
   – Почему наоборот? – искренне удивился старик, тяжело опускаясь подле кровати на стул. – Коли не знаешь, то это мой младший братец.
   Я закашлялась от столь неожиданного признания. Затем внимательно посмотрела на Иркшия, пытаясь сообразить, сколько ему лет. По всему выходит, никак не меньше семидесяти, если не больше. Это какая же у них разница в возрасте?
   – Пять лет, – уведомил меня старик, без проблем прочитав мои мысли на лице. – Ему восемьдесят, мне, сама понимаешь, чуток побольше. Правда, хорошо выгляжу? Это у нас семейное. До самой глубокой старости бодрячками бегаем.
   – Особенно Шерьян отлично сохранился, – с недоверием протянула я. Нет, быть этого не может. Наверное, Иркший все же подшутил надо мной. Шерьян выглядит максимум на тридцать пять, с огромной натяжкой – на сорок. Мыслимо, чтобы я ошиблась в своих предположениях вдвое?
   – Да мы не родные братья. – Старик скорчил забавную гримасу. – Названые. В храм бога-сына только круглых сирот берут, коли не знала.
   Я нахмурилась. Кажется, в прошлом году Шерьян упоминал нечто подобное.
   – Наши родители соседями в деревне были, – торопливо продолжил свой рассказ старик, почувствовав мой интерес – Завсегда друг другу помогали. Покос – вместе ставить, огород – вместе полоть, скотину – вместе пасти. Удобно ведь. Я Шерьяна еще голоштанным помню, когда он только вопить да под себя ходить умел. А потом беда случилась. Ему еще года не исполнилось, когда дом ихний заполыхал. Сушь страшная в том году стояла, вот все как сухой мох вспыхнуло. Никто выбраться не успел. Видать, дверь заклинило или домовой не ко времени зло пошутковать решил. Только мать каким-то чудом умудрилась Шерьяна из окна выкинуть.
   Старик тяжко вздохнул и почесал кончик длинного крючковатого носа.
   – Мы и сами-то едва не сгорели, – шепотом признался он. – Ох, еле-еле огонь остановили. А батя мой Шерьяна, считай, из самого пламени достал. Чудо, что вообще его писк услыхал. Посидел с матушкой, подумал да решил себе сиротинушку оставить. Мол, где пять детей, там и шестой приживется. Ан нет, уже через неделю в деревню храмовники заявились. Сказали, что ребенка себе заберут. Мол, способности у него определенные есть.
   Иркший подвинулся ко мне ближе и совсем тихо закончил свой рассказ:
   – Я сам-то в те годы совсем малым был. Бате заплатили хорошо тогда, вот он и рассказывал при каждом удобном случае об этом. Я и не узнал Шерьяна, когда он меня разыскал. К тому времени я один из семьи остался – все остальные умерли во время мора. Сам удивился, когда узнал, что он и есть тот чумазый мальчонка, который едва в огне не погиб. Впрочем, кто знает, чем маги молодость поддерживают. Какие молитвы в своих храмах богам возносят.
   – Скорее, сколько жертв на алтари кладут, – мрачно отозвалась я.
   – Может, и жертв. – Старик равнодушно пожал плечами. – Я в дела братца не лезу, он в мои нос не сует. Ежели беда какая – тогда поможем друг другу, как же иначе. А так – не обессудь.
   – То есть если он меня убить захочет, то вы просто в сторонке стоять и смотреть будете? – на всякий случай переспросила я, подумав, что не так поняла собеседника. – А как же обещание Шерьяну уши оборвать, если это он меня обидел?
   – Уши оборву, если в моем доме обидел, – жестокосердно пояснил Иркший. – У нас уговор – он меня в дела своего храма не вмешивает. Пожелает тебя упокоить – милости просим за ограду, да подальше, чтобы куры от криков нестись не перестали. А ежели тут руку поднимет – мигом оглоблей промеж лопаток получит. У меня сердце слабое, я таких страстей видеть не хочу!
   Я брезгливо поморщилась. Было в словах старика что-то настолько мерзкое и противное, будто в чан с нечистотами целиком окунулась. Мол, моя хата с краю, ничего знать не желаю. Странно, отец Иркшия по рассказу выглядел вполне достойным человеком, раз уж полез в огонь спасать соседского ребенка. Неужели он так плохо воспитал родного сына?
   – А, Иркший, вот ты где, – раздался от дверей знакомый голос. Сердце у меня моментально ухнуло в пятки, и я с трудом удержалась, чтобы не залезть не то что под одеяло – под кровать.
   – Решил гостью проведать. – Старик с готовностью повернулся к брату. – Скучно мне стало. Пришел с деревни, глядь, ты в озере бултыхаешься. И чего только тебя туда понесло? Знаешь ведь, что там водяной живет. Хоть и мирный, но кто знает, что у нечисти на уме.
   – Для того и полез, – несколько смущенно отозвался Шерьян, прислоняясь плечом к дверному косяку. – Отвлечься немного захотел, косточки размять. Да поговорить с ним по душам. Жаль, что не вышло.
   Храмовник провел рукой по еще влажным темным волосам и наконец-то бросил на меня косой чуть виноватый взгляд.
   Я в этот же момент отвернулась, демонстративно заинтересовавшись мухой, которая лениво ползала по одеялу. Та, несколько удивленная столь неожиданным вниманием, сонно зажужжала и взлетела, на всякий случай убравшись подальше.
   – Я, это, картошки горячей принес, – не замечая повисшей между мной и Шерьяном напряженной паузы, продолжал трещать старик. – Сам-то готовить не люблю, в деревне покупаю. Столько в этот раз утащил – чуть руки не оторвались. Картошка, молоко, мясо жареное. Остыло, поди, уже все.
   – Так иди собирай на стол, – предложил Шерьян. – Самое время для позднего обеда. Или раннего ужина.
   Иркший хотел было еще что-то добавить, но промолчал, лишь понятливо усмехнулся. Встал, приветливо кивнул мне на прощание и вышел, плотно закрыв за собой дверь.
   – Я не желаю с тобой разговаривать, – процедила я, даже не глядя на храмовника. – Больше никогда и ни о чем!
   – А я и не настаиваю, – произнес Шерьян. Сделал несколько шагов и положил на краешек стола мой браслет, легонько подтолкнул его ко мне. – Думаю, ты уже можешь получить обратно свою драгоценную находку.
   Я растерянно нахмурилась. Интересно, что задумал храмовник? Получается, только что он собственноручно отказался от возможности читать мои мысли? Но почему?
   – Потому что друзья так не поступают друг с другом, – медленно, тщательно выверяя каждое слово, проговорил Шерьян. На неуловимое мгновение запнулся и завершил: – Я не хочу, чтобы мое присутствие тебя тяготило. Чтобы ты судорожно перебирала в уме детские стишки и считалочки, боясь выдать себя невольным воспоминанием. И... Давай сделаем вид, будто ничего не было.
   – А разве между нами что-нибудь было? – Я фальшиво улыбнулась, поспешно нацепляя на запястье браслет. – Так, лишь невинный флирт и дружеский поцелуй в щечку.
   Шерьян скривился, будто от сильной боли, хотел было что-то добавить, но в последний момент сдержался.
   – Я принесу тебе ужин в комнату, – произнес он, пятясь к двери. – Если ты, конечно, не желаешь составить мне компанию за столом.
   – Не стоит этого делать. – В моем голосе не было ни тени эмоции. – Я не голодна. Сегодня был тяжелый день, поэтому я намерена лечь спать.
   – Хорошо. – Шерьян вздохнул с едва заметным облегчением. – Если тебе пока ничего не нужно, то больше не буду мешать. Я приду вечером обработать шрам.
   Я призвала все свои силы, чтобы не покраснеть от последней фразы храмовника. Но мне удалось ничем не выдать своего отношения к тому, что вынуждена буду вновь предстать обнаженной перед Шерьяном.
   Я полагала, будто не сумею заснуть после столь необычного происшествия. Так и буду тоскливо смотреть в потолок, бесчисленное количество раз вспоминая и вспоминая произошедшее, пытаясь разобраться в своих чувствах. Однако ошибалась. Шерьян еще не успел закрыть за собой дверь, как я задремала. Казалось, будто на миг прикоснулась головой к подушке, но тут же провалилась в крепкий сон без всяких видений. А когда проснулась – в комнате уже было темно.
   На столе одиноко чадила свечка, силясь разогнать густой бархатный мрак. Отблески пламени отражались в темных глазах Шерьяна, который сидел рядом с кроватью.
   – Не хотел тебя будить, – смущенно пробормотал он, поймав мой вопросительный взгляд. – Пора поменять повязку.
   Я тяжело вздохнула и без возражений задрала рубашку. На удивление спокойно перенесла осторожные прикосновения рук храмовника, пока он торопливо разматывал бинты. И привычно задержала дыхание, когда по коже пробежалась огненная волна боли.
   – Шрам хорошо заживает, – отметил Шерьян, аккуратно накладывая повязку. – Да и вообще, ты идешь на поправку семимильными шагами. Честное слово – я удивлен. Думал, ты долго будешь прикована к постели. Слишком серьезным оружием тебя ранили. Но рад, что ошибся.
   – Я видела на мече руны, – почему-то шепотом сказала я. – Очень странные.
   Шерьян с интересом посмотрел на меня, ожидая продолжения.
   – Мне кажется, я видела их уже раньше, – с трудом выдавила я из себя. – Когда... когда была в плену у храмовников. Меня держали в подвале, но иногда завязывали глаза и приводили в какую-то комнату. Там со мной разговаривал мужчина. Пытался убедить работать на него добровольно. Когда я отказывалась – бил меня.
   Я запнулась. Язык просто не желал говорить дальше. Я столько времени потратила на то, чтобы забыть про то страшное место. Тефна, зачем ты рассказываешь об этом? Иногда воспоминания ранят сильнее самого острого клинка.
   – Все в порядке, Тефна, – словно издалека услышала я голос Шерьяна. Мужчина успокаивающим жестом положил руку мне на плечо и легонько его погладил. – Все уже давно позади. Теперь тебе никто не навредит. Если не хочешь – не рассказывай.
   – Он не наказывал меня сильно, – упрямо мотнув головой, продолжила я. Облизала пересохшие губы и поправилась: – Что такое для метаморфа пара пощечин? Казалось, будто ему просто скучно и не с кем поговорить. Наши встречи всегда проходили по одному сценарию. Меня приводили, сажали в кресло. Затем являлся он. Долго беседовал со мной, расспрашивал про города, в которых я бывала, про людей, с которыми общалась. Практически всегда сытно кормил. Затем словно между делом спрашивал – ты откроешь для меня круг мертвых, Тефна? Когда я отказывалась, не больно, скорее обидно давал пощечину и приказывал увести. В подвале было скучно и темно. Еду приносили хорошо если раз в два, а то и в три дня. Воды, правда, было вдосталь... Знаешь, через какое-то время я поняла, что с нетерпением жду встречи с тем храмовником. Иной раз, забывшись, я начинала беседовать сама с собой, воображая, будто веду разговор с ним. Постоянно пыталась представить, как он выглядит. Глупо, наверное...
   – Нет, не глупо, – медленно протянул Шерьян. – Тот храмовник... Он все делал правильно. Неторопливо приучал тебя. Наверное, когда ты совсем перестала видеть в нем врага, случилось что-то ужасное?
   – Да, – обронила я. Долго молчала, разглядывая что-то над головой Шерьяна. Потом сухо проговорила: – В тот раз меня не выпускали из подвала недели две, не меньше. Почти не кормили. Не давали света. Я вообще никого живого не видела, кроме крыс. Под конец я едва не сошла с ума от одиночества и вечной тишины вокруг. Орала какие-то неприличные песни, плакала и смеялась во весь голос, пытаясь убедить себя, что еще живу. Что меня не погребли заживо в том каменном мешке. Когда за мной пришли, я была по-настоящему счастлива. Едва не бросилась на шею своим тюремщикам с поцелуями. А услышав его голос, чуть не разрыдалась от счастья.
   Я вновь надолго замолчала. Каждое слово обжигало горло. Глаза щипало от злых слез. Нет, зря я начала все это вспоминать. Видно, давно по ночам от кошмаров не просыпалась.
   Шерьян не торопил меня. Просто сидел рядом и терпеливо ждал. На его бесстрастном лице не было видно ни тени эмоции. Лишь побледневшие от непонятного внутреннего напряжения губы выдавали его волнение.
   – Он накормил меня. Даже налил вина. – Отрывистые слова камнями падали в сонную тишину комнаты. – Я захмелела после первого же глотка. Неудивительно – после стольких дней голодовки. Потом он попросил помочь ему. Сказал, что настоятель храма сердится, хочет отстранить его от этого дела. Мол, столько времени прошло, а воз и ныне там. Нет, он не угрожал, напротив, говорил все это с неподдельной жалостью. Что вынужден будет далеко уехать, если я ему не помогу. А на его место пришлют того, кто не станет со мной церемониться. Потом подумал и добавил, что, возможно, никто и не захочет со мной возиться. Запрут в подвале и навсегда забудут. Благо недавно нового, более разговорчивого метаморфа поймали.
   Я опустила голову, борясь со спазмом в горле. Страх быть погребенной заживо вновь накрыл меня с головой. До сих пор иногда я просыпаюсь в слезах от собственного крика – когда кажется, будто мне на голову давит толща земли. И нет спасения из пусть просторной, но могилы.
   – Он сказал, что не просит невозможного, – глухо продолжила я. – Всего лишь раз открыть круг. Мол, для метаморфа это все равно что задней лапой почесаться. Речь ведь не идет о предательстве или выдаче своих храму. Что в этом такого? А настоятель убедится, что я – еще не отработанный материал. И я согласилась.
   – Тебе сказали, кого надо было вызвать из мира мертвых? – Шерьян неожиданно подался вперед.
   – Нет, – мотнула я головой. – Об этом речи не шло. Я должна была доказать, что вообще способна на это. И я доказала. Это был очень странный круг. Во-первых, он располагался внутри храма. В святилище. По этой же причине он был очень маленьким – я едва вписалась в окружность, хотя невысокого роста. Во-вторых, у меня сложилось впечатление, будто излом произошел совсем недавно. Слишком неустойчивое магическое поле было вокруг. И никаких маскирующих заклинаний. А в-третьих... Понимаешь, круг был неполным. Да, в нем имелось четыре луча, как и положено, но он был неполным. Словно изначально его задумывали совсем другим. Я не знаю, как объяснить понятнее. Человек бы не увидел ничего странного, но метаморфы в основном полагаются на чувства, а не на зрение.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 [13] 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация