А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Опасное наследство" (страница 9)

   ДИНА
   Страна призраков

   В голове стояла темная вода. Это было просто невозможно, но как раз так оно и ощущалось. Стоило мне шевельнуться, и голова шла кругом, меня одолевала морская болезнь, и я едва не начинала блевать. А мысли мои бесцельно плыли и плыли вокруг, вокруг и вокруг, словно увядшие листья, подхваченные водоворотом.
   Была минута, когда кто-то приподнял меня и хотел дать напиться, но вода лишь вылилась из моего рта и скатилась вниз по щеке. То было не нарочно – мне хотелось пить, и я охотно выпила бы все, что он дал мне, но мне было словно не вспомнить, как глотают воду.
   – А ты случайно не налил ей воды больше, чем ей под силу выпить? – спросил кто-то.
   – Если нам надо держать ее здесь в мире и покое, связать ее, как того, другого, пожалуй, недостаточно.
   – Нет, ты говоришь… Но если девчонка околеет из-за нас, Дракан не обрадуется. Да и Вальдраку тоже.
   – Я знаю, что делать. А ты занимайся своим…
   Голоса стихли, и некоторое время я лежала, плавая в каких-то туманных кругах, все кругом да кругом. Если бы только я могла лежать вовсе не двигаясь, может, дурнота не была бы столь опасна. Однако это было трудно, ведь я лежала на чем-то твердом и неровном, что иногда прыгало и плясало, а меня так и кидало из стороны в сторону.
   Это было так неприятно, что мне только хотелось быть где-то в другом месте.
   И тут случилось что-то очень необычное.
   В какой-то миг, когда меня качало и бросало из стороны в сторону, и трясло, и кружило туда-сюда, мне становилось все хуже и хуже. Но вот я очутилась где-то совсем в другом месте. Я поднялась ввысь и, снявшись с места, начала парить в воздухе, словно ничего не весила и была маленькой прозрачной тучкой, а не девочкой с крепким и теплым телом, которая «твердо стояла обеими ногами на земле», как обычно говорила матушка.
   «Обеими ногами на земле…» – этого со мной как раз теперь и не было. Подо мной так далеко внизу, что они походили на крошечных кукол, ехали верхом рядом с двумя повозками несколько человек. Они держали путь вверх к горному ущелью вдоль узкой колеи, врезавшейся охристо-желтой полосой в темные вересковые пустоши и серые каменистые горные обрывы. Они были веселые с виду, поскольку были так малы, но я все же быстро устала глазеть на них, – куда увлекательней летать.
   «Карр-карр!» Два ворона промелькнули мимо так близко, что черное крыло одного коснулось меня… Нет, оно не коснулось меня. Прикасаться было не к чему. Вороново крыло разрезало насквозь мою руку, словно ее вообще там не было. Что со мной? Я уставилась на свою руку. С виду вовсе обыкновенная рука – пять пальцев, пять ногтей и так далее. И все-таки не совсем обыкновенная. Она словно… светилась по краям.
   И мне стало страшно. Внизу на земле всадники и повозки стали еще меньше. Я все шагала и шагала, быть может, медленно, но все время вперед и все время вверх, и это вряд ли было мне на пользу. Разве мне положено парить меж туч, будто я орлица или соколиха? Я махала руками, словно крыльями, но это ни капельки не помогало. Тогда я попыталась сделать несколько движений, будто плаваю, хотя воздух вовсе не вода. Что бы я ни делала, все равно я лишь поднималась – медленно, но верно.
   Это не было больше ни увлекательно, ни забавно. Мне не хотелось быть здесь. Я хотела домой. Домой к маме. Словно что-то дергалось во мне, словно кто-то привязал ко мне нить и тянул за нее. Повозки и горное ущелье исчезли. Голубое небо исчезло. В какой-то бесконечный миг в светящейся на удивление серой туманной дымке исчезло все – все краски, все звуки… А потом возникло окно, кровать и голос, который я узнала.
   – Спасибо, Роза. Это как раз то, что мне нужно. Матушка!..
   Я была именно там, где хотела быть, и мне стало так легко и весело, что я уже не думала, каким образом попала домой. Стоя меж кроватью и окном, я глядела на матушку. Она по-прежнему была смертельно бледна, но нынче она уже сидела и сама держала чашку с супом, что подала ей Роза.
   – Матушка… – тихонько, боясь испугать ее, произнесла я.
   Она не услышала меня. Попивая мелкими глотками суп из чашки, она даже не смотрела в мою сторону.
   – Матушка! – немного громче снова попыталась позвать ее я.
   – Не открыть ли немного окошко? – спросила Роза. – Нынче чудесная мягкая погода.
   – Да, спасибо, – поблагодарила мама, по-прежнему ничем не показывая, что услышала меня.
   И Роза подошла к окну и ко мне. Она прошла сквозь меня. То было похуже вороньего крыла. Куда хуже!
   – Матушка! – закричала я голосом Пробуждающей Совесть, хотя совсем не старалась, чтобы это у меня получилось.
   Мама уронила чашку, и теплый суп пролился на покрывало.
   – Дина! – прошептала она и неуверенно поглядела в сторону окошка, а не прямо на меня.
   С испуганным возгласом прибежала Роза. Она упала на колени возле кровати и стала уголком своего передника тщательно вытирать пятно от супа, бормоча между делом извинения и робкие вопросы:
   – Мне не надо было… Извини, мне надо было бы придержать чашку… У тебя лихорадка?
   Но мама не обращала на нее внимания. Она по-прежнему глядела на меня и на окно.
   – Дина! – строго сказала она. – Возвращайся назад! То, что ты делаешь, опасно. От этого можно умереть!
   – Матушка!..
   – Нет! Возвращайся! Сейчас же!
   Она тоже говорила голосом Пробуждающей Совесть, и у нее это выходило куда искусней, чем у меня. Мама и Роза, спальня, запятнанное супом покрывало – все вместе было вырвано у меня, а меня снова закружило вихрем в светящемся сером тумане, но несло меня уже вниз.
   «Возвращайся!» – велела матушка, но у меня не было ни малейшего представления, откуда я явилась. Туман был повсюду, со всех сторон, – подо мной, надо мной, а мало-помалу возник и во мне самой… Густой и холодный, скользил он прямо сквозь меня и все сильнее и сильнее тормозил мои мысли.
   Я ровно ничего не видела, но что-то звучало вокруг меня. Я слышала голоса, слабые, будто отдаленное эхо, и я цеплялась за эти звуки, так как ничего другого не было. Голоса окликали, звали, искали… Один из голосов искал меня:
   – Дина!..
   Это было так далеко, что я почти не слышала голоса, но он притягивал меня так, как раньше, когда я тосковала по дому, прежде чем матушка заставила меня вернуться.
   – Дина!
   То был Давин. И он не шептал. Он кричал во всю силу своих легких. Он сидел верхом на Кречете, хотя всякому было видно, что ему бы в самый раз лежать в постели, и его жалкое, жестоко изувеченное лицо было мокро от слез и преисполнено отчаяния. Он заставил Кречета скакать крутой рысью вдоль Мельничьей быстрины, не обращая внимания на фырканье коня и его попытки свернуть прочь от шумной воды и разлетающихся брызг.
   – Дина! – снова и снова взывал Давин.
   – Давин! – вскричал за его спиной Каллан. – Остановись! Хватит, прекрати!..
   Каллан прижал своего крепкого рыже-гнедого мерина к боку Кречета и схватился за его поводья.
   – А теперь стоп, малец!
   – Отпусти, – вне себя зашипел Давин, пытаясь вырвать поводья из железной хватки Каллана. Но Каллан сдаваться не желал.
   – Давин… Ведь это не поможет! Она исчезла. Это худо, но тут уж ничего не поделаешь! Что пользы бушевать, скакать по всей округе, пока сам не упадешь и не сломаешь себе шею! Что пользы от этого! Разве мало того, что нам придется сказать твоей матери, что… что Дина утонула? Поехали домой, малец! Тогда у нее по крайней мере останешься ты.
   «Утонула? – растерянно подумала я. – Неужто я утонула? Не потому ли моя голова наполнена темной водой? Не потому ли люди могут проходить прямо сквозь меня, словно я призрак?»
   – Езжай домой сам! – горько и отчаянно воскликнул Давин. – Я назад не поеду!
   – Никак ты спятил, малец? По-твоему, могу я явиться домой без тебя?
   – По-твоему, могу я ехать домой ныне… и смотреть в глаза матери? Не могу я…
   Каллан медленно, стараясь протянуть время, отпустил поводья.
   – Что же ты собираешься делать? – спросил он.
   – Искать! Надеяться! До тех пор, пока они не… не нашли ее мертвой, Каллан, я и подумать не смею, что она мертва.
   Но даже если Давин пытался, чтобы голос его был полон веры и утешения, в нем звучали слабость и бессилие. Он казался таким бесконечно несчастным, что мне больше всего хотелось заплакать и обнять его.
   Давин… Я не была уверена в том, что он пожелает выслушать меня.
   Быть может, только Пробуждающая Совесть могла бы заставить его сделать это, а он ведь не унаследовал дар матери, как я. Но тут вдруг его словно бы затрясло, и он в отчаянии стал оглядываться вокруг.
   – Дина?
   Я хотела бы сказать ему: я не верю, будто утонула, а ему не надо впадать в такое отчаяние… Но что-то схватило меня за руку и снова втянуло в светящийся серый туман. И на этот раз я была там не одна.
   – Риана! Я нашла тебя! Я нашла тебя!
   Худющая женщина крепко вцепилась в мою руку холодными пальцами.
   – Где ты была, дитятко мое? Матушка искала тебя, искала!..
   Она заключила меня в свои объятия, столь же холодные, как и ее пальцы.
   – Скверное дитя, так напугать меня!
   Она была не только холодная. Она была еще и мокрая. Промокшая насквозь, до нитки, будто только что восстала из Мельничьей быстрины.
   Мне внезапно послышался голос Тависа: «Она ищет свое утонувшее дитя». Старая Анюа, прапрабабушка Тависа, что сама утонула давно, давным-давно…
   – Отпусти меня! – молила я, борясь, чтобы высвободиться из ее мокрых объятий. – Я не твое дитя!
   – Скверное дитя, – сказала она, еще крепче сжимая меня. – Скверное дитя! Я ведь велела тебе остаться в саду. Я ведь велела!
   – Отпусти меня! Отпусти меня!
   – Нет! На этот раз не отпущу. На этот раз ты останешься здесь! – Коли останусь здесь, помру!
   – Нет! Мать позаботится о тебе. Мать позаботится о своей маленькой девочке.
   Она целовала меня в шею и щеки, а поцелуи ее были холодные и мокрые, словно жабья кожа.
   – Отпусти меня! Я не твое дитя!
   Она отпустила меня так резко и внезапно, будто я отрубила ей руку. Ее голодные, ищущие глаза встретились с моими. И точь-в-точь как все живые, она отвела их в сторону.
   – Ведь это случилось не по моей воле, – жаловалась она. – Я отлучилась только на минутку! Где мне было знать, что она сама сможет отворить калитку! Это мне никак не могло прийти в голову.
   Ее волосы промокли насквозь, как и вся она. Темные их пряди прилипли к ее щекам. Анюа плотнее закуталась в свою мокрую серую шаль, с которой капала вода, словно и сама заметив, как она холодна. Вокруг нее туман был не так густ, и я различала за ее спиной мельничье колесо и темные съежившиеся смутные очертания мельницы.
   – Риана… – прошептала она. – Я хочу, чтоб моя малютка Риана снова вернулась ко мне. И она запричитала так, что сердце разрывалось ее слушать.
   – Риана мертва, – как можно мягче сказала я. – Да и ты тоже. И тебе лучше не искать ее больше.
   Она подняла голову, и глаза ее сверкнули от ярости.
   – Я хочу, чтобы моя Риана вернулась ко мне! Что ты сделала с ней? Где она?
   Она протянула свою тощую руку и снова схватила бы меня, но я, отпрянув, кинулась назад и пожелала оказаться подальше отсюда – далеко-далеко. Подобно вихрю сорвалась я с места и помчалась по этой серой стране привидений, сквозь этот призрачный мир и закрыла уши, чтобы не слышать все эти зовущие голоса.
   Потом еще на какой-то миг я снова повисла в голубоватом воздухе, видя под собой повозки, и людей, и горное ущелье. На этот раз я не пыталась махать руками, как крыльями. Я лишь от всего сердца желала очутиться внизу, там – внизу, у этих повозок, чтобы тело мое обрело тяжесть и было обычным живым телом, которое могли бы видеть и другие живущие на земле люди.
   – Идем, девчонка! Просыпайся! Сандор, черт тебя побери, неси сюда сейчас же воду!
   «Не надо больше воды, – думала я. – Не хочу больше никогда мокнуть!»
   Но никому не было дела до того, что думала я. Холодную мокрую тряпицу положили мне на лоб, и кто-то ужасно грубо похлопал меня по щеке. Это была почти пощечина.
   – Положись на меня, господин! Я знаю, что делаю, – передразнивал кого-то голос. – Разумеется, ты ведь так и сказал, разве нет, Сандор?
   – Да, готов поклясться!
   – Если девчонка помрет, ты так и объяснишь Драканьему князю.
   – Это ведь всего-навсего ведьмин корень, господин! От него ей не помереть! А дала мне его сама милостивая госпожа.
   – Дала для ее матери, скотина ты этакая! Не для ребенка!
   – Извини, господин, но он и для матери, и для ребенка. Госпожа говорила, будто нам лучше остерегаться и девчонки!
   Я не желала помирать. Я не хотела обратно в Призрачную страну, не хотела странствовать вокруг и искать в туманах – холодная, неприкаянная, не ведающая покоя, как старая Анюа.
   – Нечего колотить меня! – пробормотала я. Голова все-таки очень болела. Будто меня мучила страшная зубная боль.
   Пощечины прекратились, и я медленно открыла глаза. Лже-Ивайн сидел на корточках рядом со мной с мокрой тряпицей в руке. Я была уже не в повозке, а лежала на боку в жесткой пожелтевшей траве. Я сморщила нос. Там пахло блевотиной, и я испугалась того, что, пожалуй, это вырвало меня.
   Ивайн, что был вовсе не Ивайн, выпрямился и глянул вверх на кого-то стоявшего за моей спиной.
   – Тебе повезло, Сандор, – вымолвил он. – Похоже, она надумала остаться в живых.
   Вскоре мы покатили дальше. Я лежала на днище повозки, и на этот раз мне постелили два толстых плаща с каймой в черном и голубом цветах. «Цвета Скайа-клана», – подумала я, впервые оглядевшись в повозке, битком набитой толстыми грудами одежды с каймой частью в цветах Скайа-клана, а частью с зеленой и белой каймой Кенси-клана. Меж связками платья стоял продолговатый деревянный сундук, о который я все время ударялась, когда повозка подпрыгивала на кочке или камне. Я приподняла немного крышку и заглянула в сундук. Солома! Сундук, набитый соломой? Нет, так не бывает… Я сунула руку вниз и немного поворошила солому… и вдруг рука моя наткнулась на что-то холоднее и острое. Хоть я и не привыкла держать в руках оружие, я все-таки узнала, что это. Сундук был полон мечей.
   Я снова опустила крышку. Плащи двух кланов и мечи! На что сдался лже-Ивайну такой груз?
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 [9] 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация