А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Опасное наследство" (страница 8)

   Я неохотно кивнула:
   – Но только на минутку!
   – Ведь я же сказал…
   Тавис еще раньше сунул свои мокрые ноги в деревянные башмаки и был уже на пути вдоль узкой тропки по бережку ручья. Я последовала за ним. Когда живешь так далеко в Высокогорье, как мы, нечасто доводится видеть проезжающих мимо торговцев, и, даже беспокоясь о Давине, я не могла заставить себя избавиться от щекочущего любопытства. Что у них в повозках?
   У Бартола-Котельщика, что приходил в Баур-Кенси раз или два в месяц, всегда были с собой карамельки – белые, и красные, и желтые… А нам, детям, позволяли попробовать по одной. А кому хотелось больше, надо было их купить… Но столько для всего другого требовалось денег… К тому же одной-единственной карамельки – если ее осторожно сосать – хватало почти на целый час. Стоило только подумать об этом, как у меня слюнки потекли, и я решила, что торгаши там, на бережке ручья, окажутся столь же щедрыми, как и Бартол. А почему бы и нет? Я, по правде говоря, никогда в жизни не видала таких прекрасных лошадей, запряженных в повозку мелких торговцев. Одна, длинноногая светло-гнедая лошадь, сверкала, будто медь на солнце.
   – Счастливой встречи и добро пожаловать в Лаклан, – приветствовал торговцев Тавис, поклонившись столь учтиво, что вполне можно было бы подумать, что он какой-то там камердинер с кружевными рукавами, а не маленький веснушчатый мальчонка с мокрыми ногами, обутыми в деревянные башмаки. – Можно спросить: что у вас, господа торговцы, в повозках?
   – Всякое разное, – ответил один из них, ответил резко и холодно, как мне показалось.
   То был широкоплечий чернобородый человек, походивший скорее на воина, нежели на торговца. Что-то в нем было такое… Не видала ли я его раньше? Какое-то беспокойство зашевелилось у меня в животе.
   – Тавис, – прошептала я, – остановись! Мы уходим!
   – Как? Сейчас? Мы ведь так ничего и не видели!
   Он прошел к повозке и по-хозяйски похлопал одну из лошадей по загривку.
   – Красивое животное! – одобрительно произнес он. – Господа торговцы знают толк в лошадях.
   – А ну вон отсюда, мальчишка! – оборвал его чернобородый. – И руки прочь от повозок! Нам кражи не нужны!
   Ну и брюзга! Да к тому же неучтив. Нет, здесь нам, пожалуй, никакие карамельки не светят!
   – Идем, Тавис!
   Но Тавис, вытянувшись во весь свой рост – а приходился он чернобородому чуть выше пупка, – просто остолбенел от негодования.
   – Мы не воры, мой господин. И умнее было бы вам пристойно говорить с нами. Мое имя Тавис Лаклан! Быть может, вы слышали о моей бабушке – Хелене Лаклан, главе нашего клана? А это… – Величественным жестом, словно ярмарочный зазывала, Тавис выкинул руку в мою сторону: – А это Дина Тонерре, дочь Пробуждающей Совесть!
   «Да замолчи же ты, наконец, Тавис», – в ярости подумала я. Еще никогда ничего хорошего не получалось, когда во всеуслышание объявляли, что моя мать – Пробуждающая Совесть! И особенно теперь, когда кто-то пытался убить ее. Чернобородый, оцепенев на миг, окинул меня молниеносным взглядом и тут же опустил голову.
   – Неужели! – сказал он. – Тавис Лаклан. И дочь Пробуждающей Совесть! Ладно, значит, у нас двое знатных гостей. Вам надо простить мою подозрительность, но нынче на проселочных дорогах встречаешь столько подонков. Подойдите ближе и посмотрите наши товары.
   Он указал рукой на одну из повозок. И тут я внезапно, узнав его, вспомнила, где видела его раньше. Я только мельком видела его лицо как раз перед тем, как заставила Серого столкнуть этого человека в воду. Он был один из сидевших в засаде, может быть, это он ранил матушку.
   – К сожалению, у нас нет времени, – сказала я, почувствовав себя холодной как лед и обескровленной. – Идем, Тавис, нам пора дальше.
   – Дина, мы ведь только глянем, – сердито начал было возражать Тавис.
   Но я покачала головой:
   – Нет уж! Спасибо! Я хочу обратно в Баур-Лаклан. Сейчас же.
   Я двинулась в путь.
   – Ты ведь сказал… Ой! Отпусти меня! Чернобородый зацепил крюком пояс Тависа и поднял его вверх, так что мальчик повис в воздухе, трепеща, будто рыба на крючке. Еще один человек вынырнул из другой повозки. И хотя он был одет, как и другие, подобно лавочнику, я тут же узнала его. Это был лже-Ивайн Лаклан!..
   Я тут же бросилась бежать вниз по тропке. Вниз – к мельнице.

   ДАВИН
   Мельничий пруд

   Ушли? Их нет! О чем ты? Что значит «нет»?
   Я, сколько мог, не спускал глаз с Каллана. Правый глаз у меня так опух, что я почти ничего им не видел.
   – Она и он – мальчуган, внук Хелены Лаклан, которого она с ней послала, пошли искать подорожник и обратно не вернулись.
   Я очень хорошо помнил те последние слова, которые ей сказал: «Дина! Убирайся прочь! Прочь! Убирайся!» А еще я попросил Каллана заставить ее уйти. В какой-то смутный миг помутнения я было подумал, что, быть может, она так и сделала. Быть может, лишь ушла своим путем, домой к матушке в Баур-Кенси. Но нет! Только не Дина! Для этого она больно упряма и верна.
   Сбросив одеяла и перины, я перекатился на бок и попытался сесть. Каллану пришлось мне помочь.
   – Который час? Я проспал почти весь день, а теперь за толстыми, оправленными свинцом оконными стеклами горницы стояли сумерки.
   – Солнце село уже добрый час назад, – ответил Каллан. – Ложись, малец, тут ты все равно ничего не сделаешь. Я зашел лишь сказать, что поеду верхом на поиски вместе с Лак-ланами.
   Уже час как стемнело… Дина никогда не стала бы по доброй воле так долго отсутствовать. В горнице не было очага, и холодный вечерний воздух покусывал мою обнаженную грудь и плечи, но еще холоднее было у меня на душе.
   – Я хочу с тобой!
   – Вот как! Да тебе и на ногах-то самому не удержаться.
   – Дина моя сестра! Если с ней что случилось…
   – Они, верно, заблудились. – Каллан сунул мне жестяную кружку. – Вот! Выпей немного водицы, а потом ложись спать. Лучше Лакланов тебе все равно ничего не сделать… Согласен? Их тьма-тьмущая, они здоровы и сильны, да и здешнюю округу знают вдоль и поперек. Мы наверняка найдем их!
   – А если не найдете? Каллан поднялся:
   – Найдем! Пусть для этого придется перевернуть там каждую былинку. Ложись-ка и попытайся заснуть. Я вернусь как можно быстрее.
   Я дождался, пока шаги Каллана замерли в сенях. Затем схватился за оконную обвязку и, подтянувшись, встал на ноги. Где мои сапоги? Оказалось, у изножья кровати. Я чуть не грохнулся, когда наклонился, чтобы взять их. Каллан был прав, говоря, что я едва держусь на ногах, таких жутких болей у меня еще не бывало. Тело мое стало на удивление бесчувственным в ту самую минуту, когда я понял, что Каллан имел в виду, говоря «Их нет!».
   Своими неловкими пальцами я натянул сапоги и потянулся за рубашкой. Я едва мог поднять руки, но в конце концов все же натянул ее через голову.
   Я снова встал. Мне пришлось ненадолго опереться о стенку, пока не перестала кружиться голова. Но, несмотря на все, я мог стоять. И ходить тоже. Я был уверен: стоит мне отыскать Кречета и взобраться на него, я смогу ехать верхом. Или, во всяком случае, крепко висеть на лошади. Этого было бы достаточно. И вполне возможно, что Лакланы знают окрестности как свои пять пальцев. Но я-то знал Дину!.. И я не мог валяться здесь, если был на свете хоть один-единственный след, который я хотел бы увидеть и истолковать, чтобы найти мою сестру.
   Однако же возникла одна загвоздка. Каллан запер дверь…
   Он вернулся ближе к утру, мокрый от дождя и грязи, и с какими-то на удивление беспомощно опущенными плечами. Я в ту же минуту понял, что Дину они не нашли.
   – Мне горько, малец, – сказал он, и по его голосу слышалось, что ему пришлось много кричать и звать. – Мы их еще не нашли!
   – Что, никаких следов?
   – Собаки потеряли след возле Мельничьей быстрины. Лакланы… они хотят пройти Мельничий пруд с неводом сейчас, когда рассвело.
   Они хотят пройти с неводом. Это делали, только когда искали утопленников. От ужаса я похолодел.
   – Дина никогда не стала бы купаться в Мельничьем пруду. Не такая она дура. Она даже близко не подошла бы к нему. Ты ведь сказал, что она пошла собирать подорожник? А он у воды не растет.
   Мой голос был на удивление хриплым и прерывистым, хоть я ничуть не запыхался и не делал ничего другого, кроме как валялся, пытаясь уснуть.
   – Будем надеяться, – сказал Каллан. – Тебе лучше? Ты сможешь нынче ходить? Внизу в людской поварне можно позавтракать, но я могу принести тебе что-нибудь наверх.
   – Я запросто могу ходить, – ответил я. – И сегодня не смей запирать меня.
   Он быстро взглянул на меня:
   – Может, тебе все же лучше остаться наверху… Голова болит?
   – Нет! А сейчас пошли! Больше ничего не надо… Я соврал, голова у меня болела. Но сестра моя исчезла – так неужто он думает, будто я стану вот так валяться и нянчиться с головной болью?
   На лестнице ему пришлось подать мне руку. Больше всего у меня пострадали спина и руки, но, когда болит спина, особо тяжко поднимать ноги. Когда я увидел, что Ивайн сидит среди других за длинным столом, я выпрямился как мог и попытался заставить себя не хромать. Глаза Ивайна следили за мной все время, покуда я шел от лестницы к столу, но он не произнес ни слова. Во всяком случае, никто не ухмыльнулся при виде меня. Все лишь потеснились на скамьях, освобождая место для меня и Каллана.
   То была молчаливая и поспешная трапеза. Многие из мужчин большую часть ночи провели вне дома в поисках, были голодны и жадно ели. Не слышно было ни смеха, ни шуток, да и не болтали. Тут я вспомнил, что не только Дина исчезла. Мальчик из Лакланов пропал вместе с ней, и его тоже не нашли.
   – Начнем внизу у мельницы, – произнес Ивайн. Он поднялся и пошел, не тратя лишних слов.
   Скамьи заскребли каменный пол, и большинство мужей, сидевших за столом, встали, чтобы последовать за ним.
   – Я хочу с вами, – сказал я, стиснув зубы, Кал-лану. – Нынче я не желаю валяться и глазеть в потолок в этой проклятой девичьей…
   Он поглядел на меня. Потом медленно кивнул:
   – Как хочешь! Но коли тебе станет худо, отправляйся обратно. Вовсе не совестно немного поберечь себя после того, как тебя так отделали.
   Кто-то озаботился привести Кречета с постоялого двора «Белая лань», и Каллан помог мне его обиходить. Я не мог достаточно высоко поднять руки, чтобы почистить ему щеткой спину, а когда попытался поскрести его подковы, снова чуть не рухнул. Это было ужасно досадно. Каллану пришлось и вправду поднять меня, чтобы усадить в седло.
   – Ты уверен, что дома тебе не будет лучше? – спросил он, нерешительно глядя на меня.
   Покачав головой, я взял поводья.
   – Поехали! – сказал я, прижав ноги к теплым бокам Кречета.
* * *
   Стояла серая, ненастная погода, было ветрено. Водяная мельница, наверняка некогда оживленное и необходимое для всех место, ныне превратилась в развалину. Старая, изношенная мельничья машина скрипела и скрежетала, когда ветер свистел, залетая в пустые зияющие проемы окон и вылетая оттуда. Крыша наполовину обрушилась, и обитали здесь ныне лишь совы да вороны. И водяные крысы. Я увидел мельком, как при виде нас кинулось в воду что-то бурое.
   – Какое мрачное место! – вздрогнув от холода, сказал я. – Сюда бы Дина никогда не пошла.
   – Собаки чуют след, – пробормотал Каллан. Но и он, как видно, засомневался.
   – Собаки ошибаются, – настаивал я. – Дина сделала бы огромный круг, чтоб обойти такое место!
   Здесь было два мельничьих пруда – верхний и нижний. Запруженный верхний, безмолвный и мрачный, раскинулся, словно зеркало, за широкой стеной. Нижний, покрытый пеной, был беспокоен. Вода падала в него не только из мельничьего желоба, где поток некогда крутил мельничье колесо, но также из большой, с зазубринами дыры в стенке запруды, воздвигнутой, чтобы защищать его от наводнения.
   – Так и задумано, чтобы вода выливалась оттуда? – спросил я, указывая на дыру.
   Ивайн услышал мои слова. Он покачал головой.
   – Нет, – ответил он. – Вода прорывается сама, чего только не делали, латая дыру, но никакие заплаты не выдерживали. Молва твердит, что в этом виновато привидение… Вот мельница и стоит теперь без дела.
   – Привидение? – Он кивнул:
   – Старая Анюа! Ежели встанешь на верхушку стены вон там, услышишь ее плач.
   Я не поверил ему, и это, видно, отразилось на моем лице.
   – Идем! – позвал он. – А Каллан пока придержит твоего коня. Или… может, ты не очень уверенно держишься на ногах? Тебе вовсе ни к чему свалиться в воду!
   В его серых глазах появился призывный блеск, и я почувствовал, как во мне закипает гнев.
   – Мне хорошо. Никакой опасности… – сказал я и сполз как можно быстрее с Кречета.
   Широкая стена была будто маленький мост. Но, судя по истонченным камням, она десятилетиями служила пешеходной тропой через Мельничью быстрину. Она полностью стала чашеобразной сверху.
   – Здесь, – произнес Ивайн, остановившись почти посредине стены. – Слушайте! – Сперва я не слышал ничего иного, кроме шума воды. Но потом вот оно… Послышались долгие жалобные звуки:
   – А-а-а-а-а-а-ах-х-хх!.. А-а-а-а-а-а-ах-х-х-х!..
   А еще – протяжный плачевно-горестный вздох.
   – Это Анюа, она оплакивает свое утонувшее дитя, – тихим голосом, словно не желая помешать злосчастной, сказал Ивайн. – Говорят, что ночью ее можно видеть.
   В глазах его никакого блеска больше не было, и я похолодел от всего слышанного, ведь звуки и вправду походили на плач горюющей женщины. И было не очень-то легко думать об утонувших детях как раз теперь, когда несколько из мужей Лакланов забросили тяжелый невод в Мельничий пруд, чтобы поглядеть, не лежит ли что-нибудь на дне.
   Внезапно раздался пронзительный собачий лай и крики, но вовсе не тех, кто тянул невод у подножия стены, а за нашей спиной, от верхнего Мельничьего пруда. Одна из собак-ищеек что-то нашла. Позабыв все, что слышал о привидении, я поспешил обратно на бережок.
   – Что это? – спросил я Каллана, а ведь ему было видно столько же, сколько и мне. Он только что-то пробормотал и велел длиннющему мальчишке из Лакланов придержать наших коней.
   – Давай посмотрим! – сказал он потом.
   Сперва в воде было видно лишь нечто бесформенное и мерцающе-зеленое среди корней гигантской ивы. С веревкой, обмотанной вокруг пояса, Ивайн спустился вниз к берегу пруда и выудил зеленый предмет.
   – Это плащ! – воскликнул он и протянул его нам. И вот он висел в его руке, промокший насквозь и зеленый от ила. Будто тело, лишенное души.
   Не сразу я собрался с духом, не сразу удалось мне заговорить.
   – Это плащ Дины! – наконец вымолвил я.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 [8] 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация