А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Опасное наследство" (страница 21)

   ДИНА
   Зеленые и Белые

   Лил дождь. Большие тяжелые капли падали с ветки на ветку. Им, этим каплям, было долго добираться до земли, потому что ели росли плотной стеной. Но все же капли падали вниз, и мы мало-помалу промокли.
   Предо мной по скользкой вытянутой тропке, можно сказать, полз Тавис, и я схватила его руку, чтоб он не упал. Он вырвался с неожиданной резкостью и продолжал, не обращая на меня внимания, подниматься ввысь. Уж коли ему понадобится помощь, он примет ее не от «предательницы», как я.
   Я по-прежнему не верила, что иду здесь, под открытым небом, и вдыхаю воздух, пахнущий сосновыми иглами, живицей и дождем. Даже ощущать, как промокаешь, было прекрасно, во всяком случае поначалу.
   Давин нашел меня. Давин и Роза отыскали меня. И я была на пути к дому.
   Чуть впереди остановились Давин и бродяга. Они освобождали Сашу, которая запуталась в каких-то зарослях. Она тоже не желала чужой помощи. С неожиданной силой вырвалась она из путаницы веток, не обращая внимания на то, как рвется ее шелковый наряд. Бродяга тщательно снял с веток сверкающие бирюзово – синие нити, и я подумала, что Саша зацепилась нарочно. Она оставляет знаки, чтобы им было легче найти ее.
   – А мы не можем оставить ее здесь? – негромко спросила я.
   Кричать я не осмеливалась. Вообще-то, мы еще не заметили, чтобы кто-то нас преследовал, и, думается, наше бегство еще не обнаружили. Но долго продолжаться это не могло, и нечего искушать судьбу.
   – Мы можем привязать ее к дереву. Они наверняка найдут ее до вечера.
   Похоже, бродяге пришлись по душе эти слова. Давин же нахмурил лоб и, казалось, колебался. А Саша так испуганно вытаращила глаза.
   – Ой, нет! – запричитала она. – Меня могут съесть волки!
   Теперь я тоже начала сомневаться, стоит ли так делать. Лучше оставить Сашу не так близко к Дракане. И у меня было ощущение, что большая часть ее испуга – притворство.
   – Вообще-то, мы не можем тащить ее с собой! – сказала я. – Она выдаст нас при первом удобном случае.
   Саша заморгала своими большими темными глазами и… разве это не слезы? Да, по меньшей мере по одной слезинке скатилось по каждой ее щеке.
   – Никогда! – вскричала она. – Вы даже не знаете, от чего вы меня спасли. Этот человек… Она глубоко прерывисто вздохнула… – Этот человек – злодей.
   В этом я не сомневалась. Но когда я в последний раз видела их вместе, она смотрела на Вальд-раку с обожанием и называла его «господин».
   – Не стоит привязывать ее, – сказал Давин, – пускай себе идет.
   Саша положила ему на руку ладонь и поглядела на него:
   – Позвольте мне вас сопровождать. Я так хочу уйти отсюда!
   Мой глупый старший брат! Неужто он и в самом деле не видел насквозь эту лживую девчонку? Ничего он не видел! Вид у него был такой, будто ему хочется завернуть ее в вату и бережно унести на руках прочь отсюда.
   – Давин, заруби себе на носу! Этого делать нельзя. Она врет! Неужто ты не видишь, что она врет?
   – Все одно, нам нельзя отослать ее назад к этому чудовищу! – сказал он. – Коли ей нынче этого не хочется, Дина, давай загляни ей в глаза! Коли она правду говорит, то… то, стало быть, мы берем ее с собой. Пусть даже наверх, в Высокогорье, коли так суждено!
   Меня словно бы пнули ногой в живот.
   Я почти забыла об этом в угаре радости от встречи с Давином и Розой, всего этого напряжения, в угаре ощущения свободы. Но теперь это снова настигло меня. Я не могу заглянуть Саше в глаза. Или, вернее, я отлично могу. Только при этом ровно ничего не произойдет. Та особая сила, что я унаследовала от матери, разбилась вдребезги. Я потеряла ее, точь-в-точь как Знак Пробуждающей Совесть. И я не верила, что вновь обрету свой дар.
   Я больше не была Пробуждающей Совесть.
   – Дина! Что случилось? – Давин испытующе поглядел на меня.
   Я склонила голову:
   – Ничего!
   Я не могла заставить себя сказать ему об этом.
   – Давин, она врет, говорю тебе!
   – Ты ведь не поглядела на нее как следует! Почему же ты так уверена?
   Я, сдаваясь, пожала плечами:
   – Я вообще не могу больше это делать. Поступай как знаешь!
   Я зашагала дальше.
   – Дина! – раздраженно и вместе с тем растерянно запротестовал он.
   – Поступай как знаешь! – повторила я, продолжая идти.
   Поэтому, когда мы спустя некоторое время добрались до того места, где Пороховая Гузка ждал нас с лошадьми, мы по-прежнему волочили за собой Сашу.
* * *
   У нас было только две лошади, так что продвигаться вперед быстрее мы не могли. Но нам хотя бы удавалось по очереди ехать верхом, чтобы ноги немного отдохнули. Саше тоже посчастливилось долгое время ехать верхом. У Тависа не хватало сил, так что и он какое-то время двигался верхом. И только бродяга, который пострадал больше всех, не хотел садиться на лошадь.
   – Для того, кто желает укрыться в лесной чаще, две ноги лучше, чем четыре копыта твои, – пел он, обращаясь к лошади. И, несмотря на свою хромоту, он ошеломляюще быстро продвигался вперед. Это не он задерживал нас.
   Бродяга… Я так и не смогла называть его иначе.
   – Как тебя зовут? – спросила я его, когда мы плелись по дороге рядом друг с другом.
   Он улыбнулся. Молниеносный блеск ошеломляюще белых зубов. Но это могло быть из-за того, что все остальное в нем было темным от солнечного загара и грязи.
   – Бродяга по кличке и бродяга от роду, – по-видимому, по привычке тихонько пропел он.
   – Бродяга? Так же зваться нельзя! Он пожал плечами.
   – Другого имени у меня нет, – ответил он.
   – Тсс! – прошептал Давин. – Кажется, я что-то слышу.
   Мы все постояли молча. И вправду. Нас настиг звук, по-прежнему отдаленный, но все же предупреждающий о беде. Собачий лай! Не произнося ни слова, мы снова двинулись в путь, теперь еще быстрее и как можно тише.
   Охота началась!
* * *
   Не будь с нами бродяги, нас бы уже сто раз схватили. Наверняка он был наполовину барсук, а вернее всего – лис. Такой лис, который может вскарабкаться на любое дерево.
   Он оставлял ложные следы. Находил окольные дорога и укрытия. Он проводил нас через непроходимые чащи. Заваливал пройденный путь как угодно и чем угодно – камнями, водой, поваленными деревьями…
   Однажды он навел собак на ложный след с помощью зайца, которого поймал. В другой раз кинул осиное гнездо в лагерь преследователей, так что половина их лошадей разбежалась и им пришлось ловить их несколько часов кряду.
   И все-таки солдаты-драканарии по-прежнему шли за нами по пятам. Их было так много, что казалось, будто они никогда не спят. Они преследовали нас без устали. И всякий раз, находя какое-либо укрытие, где можно было хотя бы несколько часов отдохнуть и немного поспать, мы были вынуждены вскоре покинуть его.
   – Если не выспаться как следует, глупеешь, – сказал Давин, моргнув одним глазом. – Что-то теряешь или забываешь об осторожности.
   – Из всех благ мира сон всего дороже: он спасает мужа от голода и от жажды тоже, – пробормотал бродяга и отпил большой глоток из одной еще оставшейся у нас бутылки воды, а у нас их было всего-то две. Пороховая Гузка потерял свою бутылку, когда мы вынуждены были поспешно убраться от ручья, где расположились накануне.
   Назавтра мы потеряли лошадей. И Сашу, но эта потеря была ныне для нас не очень велика.
   Мы уже приближались к Высокогорью, и там было множество камней, крутых откосов и немного меньше деревьев. Нам надо было перевалить через вершину утеса, где укрыться было нелегко. И бродяга устроил еще один ложный след, чтобы заставить преследователей держаться на расстоянии, пока мы осмелимся начать подъем на перевал. По одну сторону тропки, которую, как мы надеялись, выберут преследователи, вместе с лошадьми укрылись Давин, Пороховая Гузка и Саша.
   – Нынче не спускайте с нее глаз, – предупредила я, пока Роза, Тавис и я искали себе место в нашем укрытии, довольно высоко над нашей тропкой на противоположной стороне.
   – Ты так подозрительна! – сказал Давин. – Разве она сделала нам что-то дурное или, может, навредила нам?
   Особо ничего, разве что бывала порой ужасающе медлительна и еще оставляла бирюзово-синие нити в разных местах на деревьях. Но я этого не упомянула.
   – Нынче стерегите ее! – сказала я, и Давин раздраженно кивнул:
   – Да, да уж!..
   И вот мы, стало быть, лежали каждый на своей стороне тропки и ждали и надеялись, что дракана-рии проедут мимо, не обнаружив нас.
   – Они скачут! – прошептала Роза, сжав мою руку. – Слышишь, собаки?
   – Гав-гав-гав! Гав-гав-гав! Хоо-у-у-у-у-у-в-в-в! Хоо-у-у-у-у-у-в-в-в!
   – Гав-гав-гав! Гав-гав-гав! Хоо-у-у-у-у-у-в-в-в! Хоо-у-у-у-у-у-в-в-в!
   Да, теперь их было слышно вполне отчетливо. Так чудно и протяжно выли собаки драканариев, когда чуяли какой-либо след. И вот мы увидели самых первых из них: серо-коричневые, ощетинившиеся страхолюды, достигавшие ростом середины бедер взрослого мужчины.
   Тавис, издав еле слышный писк, зажмурил глаза. Он боялся собак, и они ему несколько раз снились, коли судить по тому, как он вздрагивал и кричал, прежде чем будили его.
   Роза положила руку ему на плечо. Ей лучше удавалось утешить его, чем мне. Мне он по-прежнему не доверял.
   Было бы грешно сказать, что я сама была спокойна. Я заметила, что душа у меня ушла в пятки, но собаки уже приклеились к следу внизу и не обращали внимания ни на что другое. Они мчались, опустив морды и подняв вверх хвосты. За ними крутой буйной рысью скакали всадники: восемь, нет, девять солдат-драканариев!
   Я затаила дыхание, но они точно так же неуклонно следовали за собаками, как собаки держали след. Насколько я могла заметить, Вальдраку среди всадников не было.
   «Все идет как по маслу, – подумала я. – Стало быть, бродяга просто создан для этого!»
   Но вдруг все, что шло как по маслу, изменилось. Две лошади выбежали, промчавшись сквозь подлесок, по другую сторону тропки, одна с какой-то сверкающей бирюзово-синей фигуркой на спине.
   – Солдат! – заорала во всю силу своих легких Саша. – Солдат, остановись. Враги господина здесь!
   И Давин, этот идиот, помчался за ней!
   – Давин! – закричала я и хотела подняться, но Роза рванула меня за пояс и заставила снова опуститься на землю.
   – Молчи же! – яростно прошептала она. – Думаешь, ему поможет, если они схватят и тебя?
   Собаки продолжали бежать вперед, но всадники, само собой, круто остановились. Давина осенило, что он почти набежал им прямо в руки и что остановить Сашу слишком поздно. Он повернулся и исчез среди деревьев. Сорвался с места, что твой олень, но скрыться от всадников не смог: лес был не очень-то густым. И тут один из них поднял натянутый лук.
   – Нет! – зашипела, будто кошка, Роза и еще раз снова заставила меня опуститься на землю.
   А я даже не поняла, что попыталась встать.
   Внезапно Давин исчез. Я не знала, поразила ли его стрела и он упал или спрятался по своей воле. Только я уже больше его не видела. И в тот же миг внизу, у тропки, случилось нечто новое. Собаки вернулись обратно. И они были не одни. Перед ними бежало нечто темное, плотное, сутулое, какой-то вихрь из когтей, клыков и ярого гнева.
   – Это дикий кабан, боров! – восхищенно прошептала Роза. – И где только он его раздобыл? По мне, так он попросту волшебник! Думаю, он может и разговаривать с кабаном.
   Само собой, Роза имела в виду бродягу.
   Всадникам пришлось забыть о Давине. Когда небольшой, весом всего лишь около шестидесяти стоунов, разъяренный кабан напрямик спешит тебе навстречу, приходится думать вовсе о другом.
   – Идемте! – негромко произнес бродяга, внезапно вынырнувший прямо у нас за спиной. – Ваше дело держать – наше дело бежать.
   Ну что ж, он был прав; так что мы поднялись и снова двинулись в путь.
* * *
   Уже после полудня бродяга вернулся с Пороховой Гузкой и Давином. Давин был чуточку пристыжен.
   – Она ударила меня веткой по голове, – рассказывал он. – Вот уж не думал… я не верил в то, что она могла так поступить.
   Вдоль плеча Давина пролегла кровавая ссадина – след от стрелы, – но вообще-то он был цел и невредим.
   – Будь она уродиной, – сказала я, прижимая пучок мха к его ране, чтобы она больше не кровоточила, – будь она уродиной, ты бы так ей не верил.
   – Вовсе это не так, – смущенно запротестовал Давин.
   Но так было на самом деле, и мы оба знали об этом.
* * *
   Колени болели. Ноги болели. Легкие мои болели. С трудом верилось, что было же когда-то время, когда я занималась чем-то другим: не бежала, не падала, не поднималась, не бежала, не бежала, не ползла, не карабкалась, не бежала и не падала вновь. Пожалуй, был когда-то мир, что состоял не из мокрых еловых сучьев и деревьев, откосов горных гряд, размокшей глины и грязи, стука копыт, страха и бегства. Только трудно было вспомнить это сейчас.
   Из-за Саши мы потеряли лошадей. Стук копыт был ныне стуком лошадиных копыт наших недругов. А после бегства Саши они двигались за нами по пятам, да так близко, что нечего было думать о сне или о чем-то, кроме кратчайшего – насколько возможно – отдыха.
   Мы пили, когда могли добраться до воды. К счастью, холодной воды было в изобилии. А поели всего один раз накануне. Однако же было одно утешение. Мы приближались к Высокогорью. Каждый склон, на который мы так тяжело взбирались, вел нас все ближе и ближе к невидимой границе, где начинались земли обитателей обоих кланов. Пожалуй, не стоило надеяться, что это заставит Вальдраку повернуть назад. У него ведь, как известно, и раньше не было почтения к нравам кланов, но мы, возможно, найдем там помощь. Тамошние высокогорцы – Лакланы – захотят защитить нас от Вальдраку ради Кенси-клана.
   – Ты видишь их? – спросил Давин, лежавший на животе чуть повыше на выступе скалы.
   – Нет, – ответила я. – Но было бы слишком рано думать, что мы избавились от них.
   – Им больше нет толку от лошадей.
   – Ты прав! Зато у нас нет больше такого укрытия!
   – А не можем ли мы немного отдохнуть?
   – Давин, придется отдохнуть. А не то кончится тем, что кто-то из нас от усталости свалится с края гряды.
   Он перевернулся на спину и сел подальше от края. Его рыже-каштановые брови потемнели от пота и дождя, да и вид у него был такой измученный, такой грязный и печальный! Мне захотелось вдруг откинуть его волосы назад со лба и обнять его. Но я этого не сделала.
   Вместо этого я чуть теснее прижалась к Розе, которая склонилась ко мне, положив голову на плечо, и тут же, не сойдя с места, уснула.
   Пороховая Гузка сидел прислонившись спиной к большому камню и глядя вверх. Последний отрезок пути ему пришлось тащить на себе Тависа. Он порядком устал – это стоило ему огромных сил. Бродягу же было нигде не видать. Он, как всегда, занимался собственными делами нам на благо.
   – Хочу есть! – вымолвил Тавис.
   Нельзя сказать, что он выпрашивал еду, ведь никакой надежды ни в его голосе, ни на его лице не слышалось и не виделось.
   – У нас ничего нет, – сказала я.
   – Да, я знаю! Но я могу живо представить себе какую-нибудь еду с медом. Или ножку цыпленка. Теплую, мягкую ножку цыпленка. Или… или всего лишь тарелку супа. С мозговой косточкой, с морковью и мясными фрикадельками. И…
   – Нам придется идти дальше, – напомнил Давин. – Думаю, они не так уж далеко от нас. Коли нам удастся подняться хотя бы немного выше в горы, мы, быть может…
   Он запнулся. Мы посмотрели друг на друга. Потому что я тоже это услыхала. Стук копыт! И не под нами, а над нами. Наверху, с гор.
   Я пугливо огляделась. Мы отклонились в сторону от тропки и кое-как укрылись за несколькими каменными глыбами. Снизу нас было не видать! Ну а сверху?
   Бежать было некуда. Нам надо было, словно зайчатам в высокой траве, лишь сгрудиться за валунами, прижавшись друг к другу. Спрятаться как можно лучше! Надеяться!
   Стук копыт приблизился. Всадников много. Целая рать. Но, пожалуй, то не были люди Вальдраку. Если они только как-то не опередили нас во мраке прошлой ночи.
   Они проскакали мимо. Железные подковы звенели, ударяя в каменистую тропку, седла скрипели, одна из лошадей фыркнула и стало слышно, как она зазвенела удилами. С бесконечной осторожностью высунула я из-за каменной глыбы голову, держа ее совсем низко над землей.
   Ратников было человек тринадцать-четырнадцать. Усталые – это было видно по тому, как они сидели на лошадях. Плащи у большинства были запятнаны кровью, руки перевязаны. Но не из-за этого я задохнулась. На них были плащи цвета клана. Зелено-белые плащи клана.
   – Кенси, – хрипло выговорила я, почти не в силах выдавить из себя это слово. – Давин, это же люди из Кенси-клана!
   Он вскочил, размахивая руками и выкрикивая:
   – Кенси! Привет, Кенси!
   Мы все поднялись. Всадники остановились и, обернувшись, вернулись к нам. Зелено-белые плащи развевались на ветру.
   – Мне не верится… Люди из Кенси-клана… Неужто их послали нас искать? Или это просто случайность? Какое неслыханное счастье!
   Мы – в безопасности!
   Вскоре нас окружили усталые лошади и ратники.
   – Кто вы такие, черт побери! – спросил один из них – высокий, рыжеволосый, немного напоминавший Каллана. – Что вы тут делаете?
   – Мы тоже из Кенси! – живо откликнулся Да-вин. – Вот, стало быть, так. Пороховая Гузка, расскажи ему.
   – Давин, – прошептала я, – я никого из них не знаю. Ни одного!
   Улыбка Давина сразу стала какой-то неуверенной.
   – Ты о чем?
   – Это люди не из клана Кенси, – уверенно проговорил перепуганный Пороховая Гузка.
   Миг – и до меня по-настоящему дошло то, что он сказал. Да и мгновения на это было предостаточно. Я резко повернулась, чтобы бежать, но один из всадников схватил меня за руку и почти затащил на свою взмыленную лошадь. Мои ноги касались земли, я висела и барахталась, словно рыба, которую вытащили из воды.
   – Забирайте их! – велел своим людям тот, кто немного напоминал Каллана. – Неужто мессир Вальдраку не может найти несколько настоящих Кенси для своих дел.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 [21] 22 23 24

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация