А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Опасное наследство" (страница 18)

   – Она идет следом за нами, – произнес Пороховая Гузка, когда мы проехали некоторую часть пути.
   – Мне ли этого не знать! – сквозь зубы ответил я. – Но она скоро устанет.
   Я слышал, как она идет за нами. С каждым ее шагом что-то звенело, и этот звук напоминал о сковородке и чайных котелках. И о колбасках с картошкой. Но я не собирался оглядываться.
   Время шло, и точно так же шло оно для Розы. Милю за милей следовала она вместе с нами, отставая все больше и больше. А под конец ее можно было различить только на долгих прямых участках дороги – крохотный муравьишка, ползущий за нашими спинами, крохотный муравьишка с огромнейшей корзиной.
   – А мы не подождем ее? – спросил Пороховая Гузка.
   – Нет! – снова стиснув зубы, ответил я. – Она сказала, что справится сама. Так что – пожалуйста, вольному воля. Коли мы ей поможем, нам никогда не избавиться от нее.
   – Ну да… стало быть… она ведь, несмотря на все… я думаю, она ведь девочка.
   – Ну и что?
   – Да ничего, – пробормотал, глядя в сторону, Пороховая Гузка.
   Но он продолжал вертеть головой и оглядываться, хотя Роза уже совсем исчезла из виду. Я прекрасно понимал, почему он беспокоился. Что ни говори, она была одна и выбивалась из сил.
   Было тепло, и мы, и лошади покрылись потом. Дорога была не широка, всего лишь колея от колес, но такая сухая, что охряно – желтая пыль, поднимаясь ввысь при каждом лошадином шаге, оседала на их ногах и шеях да и на влажной коже людей. Рой мелких черных мушек кружился над нами, и Хелла трясла головой, била хвостом, чтобы избавиться от них.
   Я попытался было заставить себя не думать о Розе, что с трудом волочила свою огромную корзину, но это было нелегко.
   – Там впереди, чуть подальше, – ручей, – известил меня Пороховая Гузка. – Нельзя ли сделать там привал? Я весь в поту.
   Матиас молча кивнул. И немного погодя мы и вправду подъехали к ручью. Лошади сами по себе остановились и погрузили морды в прохладную воду, а я, преисполненный благодарности, соскочил со спины Хеллы и ополоснул водой голову и шею.
   Пороховая Гузка окунул всю голову целиком, а потом отряхивался, будто пес, да так, что капли воды летели с его рыжих волос.
   Матиас вытащил сплющенную кастрюлю и набрал в нее воды. Потом насыпал немного крупы в воду, помешал и выставил кастрюлю на солнце.
   – А нельзя ее вскипятить? – спросил я, в сомнении глядя на водянистую серую гущу.
   – Незачем! – ответил Матиас и улегся в траву в тени березы. – Погоди немного!
   Он надвинул свою старую засаленную кожаную шляпу на глаза и приготовился вздремнуть.
   «Ну да, – подумал я, – ведь он произнес целых три слова подряд. От этого с непривычки устают».
   Появился Пороховая Гузка и заглянул в котелок.
   – Что, опять овсяная каша? – мрачно спросил он.
   Я кивнул. Пороховая Гузка вздохнул и еще больше помрачнел.
   – А у нас колбасок больше нет?
   – Не-а, – ответил я. – Но тебе нечего жаловаться. Овсяная каша – замечательно питательная и сытная дорожная снедь. А еще выгодная: сам видишь, не надо даже разжигать костер.
   Я слегка помешал кашу в котелке. Крупинки уже начали впитывать воду и взбухли. Через час эта каша наверняка будет вполне съедобна. Вот так-то!
   Матиас, ясное дело, не думал ехать сразу же дальше. Пороховая Гузка, рыская вокруг по поросшим вереском склонам, отыскал несколько ягод черники. Они еще не совсем созрели и были довольно кислыми, но все же забивали вкус дорожной пыли.
   Через час мы ели овсяную кашу. И накануне-то холодная каша была не больно вкусной, а эта холодная мешанина совсем никуда не годилась. Крупинки взбухли и, похоже, настоящей кашей так и не стали, а у нас по-прежнему не было ни меда, ни яблок или чего-либо другого, чем можно было ее сдобрить. Матиас посыпал свою кашу солью и молча протянул мне маленький соляной мешочек. Соль чуточку улучшила вкус, но не намного. Я все-таки быстро съел ее и потому, что был голоден, и потому, что хотел ехать дальше. Коли мы поскорее не тронемся снова в путь, Роза…
   – Эй! Послушайте!..
   Я обернулся. Я бы никогда не поверил, что она сможет так быстро нас догнать, но вот она уже идет сюда, мокрая насквозь от пота и еще запылен-нее, чем я. Ей пришлось немного наклониться вперед, чтобы нести огромную корзину, и косы ее метались туда-сюда при ходьбе. Но она улыбалась торжествующей улыбкой. При виде ее лицо Пороховой Гузки просветлело.
   – Эй, послушай! – крикнул он. – У тебя больше не осталось тех колбасок?
   – Не-а, – ответила Роза. – Но у меня есть немного сыра, если хочешь.
   Пороховая Гузка вскочил.
   – Да! Спасибо! – поблагодарил он, сияя от радости, и побежал ей навстречу.
   Он учтиво помог Розе снять с плеч корзину и донес ее туда, где мы расположились. А вскоре и Матиас, и Пороховая Гузка, и Роза сидели вместе и лакомились хлебом с сыром.
   – А ты что, разве ничего не хочешь, Давин? – спросила сахарным голоском Роза и протянула мне ломоть жирного желтого сыра.
   – Нет, спасибо, – мрачно ответил я. – Я только что ел овсяную кашу. А вообще-то, не пора ли нам двинуться в путь? Я и вправду немного спешу.
   – Ну, не так уж нам, пожалуй, к спеху, – произнес Пороховая Гузка и вонзил зубы в очередной ломоть хлеба с сыром, глядя на Розу так, будто она была ангелом, сию минуту спустившимся с небес.
   Видно было, что путь к сердцу Пороховой Гузки лежит прямо через желудок. И когда мы немного погодя поскакали дальше, Пороховая Гузка ехал последним, и очень скоро дровяная корзина перекочевала ему на плечи.
   Поначалу я сделал вид, будто ничего не вижу. Но, когда немного погодя оглянулся назад, я обнаружил, что он и Розу посадил на лошадь. Это было уже слишком.
   – А ну спусти ее! – сердито произнес я. – Это вам не прогулка в лесу, и нам нельзя брать с собой девочек.
   – Она ведь может ехать с нами, покуда я не поверну назад, – молвил Пороховая Гузка и посмотрел на меня с тем же упрямством, что и Роза. —
   А вообще-то, я и сам разберусь, кому ехать на моей лошади.
   Я увидел: это безнадежно. Кричи я и ори – все бесполезно! Роза делала то, что ей хотелось, Пороховая Гузка поступал точно так же. Я читал это в их глазах. Может, Каллан и был рожден вожаком, но я им не был.
   – Ладно! – согласился я. – Но только покуда ты не повернешь назад. Тогда она вернется.
   – Да! Да! – уверил меня Пороховая Гузка. Однако же Роза не произнесла ни слова, и я мрачно подумал, что она наверняка – последует за мной в Низовье, будь то с Пороховой Гузкой или без него, с лошадью или пешком.
   В тот вечер Роза состряпала нам кроличье рагу из маленького коричневого кролика, которого Пороховая Гузка подбил камнем из своей пращи. Он помог Розе ободрать и выпотрошить кролика, а она достала лук и сухие грибы из своей корзины, и никто ни разу не вспомнил про овсяную кашу.

   ДАВИН
   На службе Дракана

   Войти в Дракану было нелегко.
   – Убери локоть, – зашипел я, повернувшись к Пороховой Гузке, когда драканий дозор уже не мог нас услышать. – Это мое ребро!
   Пороховая Гузка убрал локоть, а вскоре и все свое костлявое тело. Я, облегченно вздохнув, сел. Подумать только, как такой худющий может быть таким тяжелым.
   – Мы были на волосок… – сказала Роза. Медленно выпрямившись, она стала выщипывать еловые иголки из своей шерстяной кофты. – Тебе ясно, что нас только что чуть было не схватили?
   Она обожгла меня сердитым взглядом, словно в этом был виноват я.
   – Любишь кататься, люби и саночки возить! – огрызнулся я. – Тебя никто не держит!
   Я и вправду сделал все, что в моих силах, пытаясь избавиться от нее, но она пристала как банный лист, и спорить с ней – это было все равно что выбирать репейник из овечьей шерсти.
   – Мальчики! – сказала она, обратив глаза к небу. – Зачем все время спорить о том, кто писает выше всех и дальше всех?
   Пороховая Гузка издал какой-то чудной звук, нечто среднее между хихиканьем и подавленным вздохом. Он не привык к тому, чтобы девочки так говорили.
   Роза прикрыла ладонью его руку.
   – Однако это не о тебе, Аллин! – сказала она. – Ты не таковский, и поэтому с тобой хорошо.
   Пороховая Гузка улыбнулся, но выглядел чуточку смущенно.
   От всего этого просто было тошно. Неужто он не видел, что она вот-вот обведет его вокруг пальца? К примеру, назвала его Аллин, меж тем все прочие обзывали его ныне Пороховая Гузка. А с едой!.. Она лебезит перед ним, будто он княжеский сын. И это подействовало! Он все время помогал ей, позволил ехать на своей лошади, таскал ее тяжеленную корзину, отыскивал еловые ветки помягче, чтоб ей лучше спалось ночью. Не будь его, я б уже давным-давно от нее отделался! А ныне, Боже, помоги нам, она заманила его с гор в Низовье.
   Все это жутко раздражало меня, но у меня были и вопросы позаковыристей, нежели как разобраться с Розой. С тех самых пор, как мы два дня тому назад расстались с Матиасом, мы пытались незаметно пробраться как можно ближе к Дракане. Однако же добраться ближе вершины той самой холмистой гряды, где мы нынче лежали – в миле от водяных мельниц и домов Низовья, – нам не удалось.
   Солдаты-драканарии кишмя кишели вокруг Драканы, и я не видел никакого выхода, не знал, как пройти незамеченными по открытой местности вокруг города, через палаточный лагерь да еще через городские ворота!
   Дозор нас нынче как раз не заметил, но он проскакал так близко, что стоило мне протянуть руку, и я мог бы коснуться пальцем ноги лошади… Понятное дело, если бы мне этого захотелось и если бы Пороховая Гузка не навалился на меня под конец как мешок, когда мы кинулись в кусты, чтобы нас не заметили…
   – А если они найдут лошадей? Что будет? – озабоченно спросила Роза, глядя вслед дозору, который уже спустился вниз, на открытую местность, и скакал к палаткам лагеря, разбитого вокруг города.
   – Тогда мы потеряем двух добрых коней. А им станет ясно, что кто-то рыщет по соседству.
   – Так дольше продолжаться не может! Нам надо найти выход!
   – Само собой, фрекен Задним Умом Крепка! Может, у тебя есть здравые мыслишки?
   – Раз мы не можем проникнуть в город незамеченными, не позволить ли им увидеть нас?
   – Потрясающе! Стало быть, мы прогуляемся при дневном свете к городским воротам и учтиво спросим: «Простите, мистер солдат-драканарий, не вы ли держите в плену мою сестру Дину?» Вот так все и уладится!
   – Чушь! Вовсе не это я имела в виду. Но там, в Низовье, есть люди, разве не так? Люди, что вкалывают в этих мельничьих домах. Может, и нам удастся получить работу? А как только мы попадем в Дракану, пожалуй, будет чуточку легче разнюхать все кругом, верно?
   Я был не в восторге от такого плана, но он был и не очень плох. Во всяком случае, лучшего мне не придумать.
   – Ладно! – согласился я. – Попытаемся!
* * *
   Мы оставили Пороховую Гузку с лошадьми неподалеку от города, укрыв их в чаще. Мы полагали, что лучше прийти пешими, ведь большинство людей, которых мы видели по дороге, так и делали. Во всяком случае, те, кто не носил мундир драка-нария.
   Пороховая Гузка запротестовал изо всех сил:
   – Почему я должен остаться здесь? Мы можем с таким же успехом пойти все вместе, втроем…
   – Кто-то же должен присматривать за лошадьми, – сказал я. – И… коли все обернется худо, кто-то вернется на Высокогорье верхом и расскажет, что стряслось.
   – Ну да, а как мне узнать, что все обернется худо? Как мне вообще узнать, как там и что?
   – Настанет вечер, жди на вершине гряды, – сказала Роза. – Сможет кто-либо из нас выйти к тебе, мы так и сделаем. Ну а если… – Она порылась в своей корзинке. – Гляди! Вот моя светло-серая шаль. Ее ты наверняка увидишь оттуда. Лишь только солнце сядет, я буду стоять внизу на площади так, чтобы ты меня увидел. Если шаль будет на мне, значит, все в порядке. А если нет, либо ты вовсе не увидишь меня, либо… Скачи тогда как можно быстрее на Высокогорье и расскажи, где мы.
* * *
   И вот мы отправились в разгар послеполуденной жары в город, а Пороховая Гузка с лошадьми укрылся где-то наверху в густой чаще. Я нес непомерную корзинищу Розы.
   – Неужто тебе до зарезу нужна вся эта дребедень? – раздраженно проворчал я.
   – Никогда не знаешь, что понадобится, – сказала она. – Если тебе тяжело, я могу взять корзину.
   Я фыркнул:
   – Спасибо, я справлюсь. Не надорвусь. Хотел бы я добавить, что корзина в самом деле тяжела непереносимо, а лямки врезаются мне под мышками. Я не мог понять, как ей удалось протащить эту корзину всю первую долгую часть пути, прежде чем Пороховая Гузка начал играть в Рыцаря Подмогу.
   За нашей спиной, будто барабанная дробь, прозвучал стук копыт, и я обернулся. За нами во весь опор скакала толпа верховых солдат. Роза и я поспешно отступили в сторону – вниз, в придорожную канаву. На этот раз не для того, чтобы спрятаться, а только чтобы нас не растоптали. Всадники едва удостоили нас взглядом и проскакали, не сбавляя хода. Комки земли и хвоя осыпали нас.
   – Как холодно! Теперь ноги промокли! – сказала Роза.
   Мои тоже промокли, ведь в канаве стояла вода. А у меня на рубашке прямо посредине, в том месте, куда попал земляной ком, появилось бурое пятно.
   Мы вылезли на дорогу.
   – Они вели себя, прямо сказать, не очень-то любезно, – проговорила Роза, глядя вслед всадникам.
   – А ты чего ждала? Это ведь солдаты-драканарии.
   Я пожал плечами:
   – А теперь пошли! Будем считать, что пока нам везет.
* * *
   Правду сказать, Дракана вовсе не внушала ужас. Стены там были, но вовсе не такие высокие и широкие, как, например, у крепостных укреплений Скайарка. Высились там и башни – по одной на каждом берегу реки, но башни всего-навсего деревянные. Однако же мое сердце билось куда быстрее, чем обычно.
   – Имя? – рявкнул стражник у ворот, не глядя на нас.
   – Мартин Керк, – ответил я, потому как мы сошлись на том, что глупо зваться Розой и Давином Тонерре. – А это моя сестра Майя Керк.
   Роза задразнила меня, услыхав раньше, каким именем я хотел назваться.
   – Мартин? Думаешь, будто ты станешь таким же опасным, как Предводитель?
   От ее издевательств щеки мои запылали.
   – Это случайно, – сказал я. – Мартин-то самое обычное имя. И мое ничего общего с ним не имеет. Меня просто так звать.
   – По какому делу? – спросил стражник.
   – Ищем работу, милостивый господин! Мы слыхали, будто здесь можно получить работу.
   – Может, так оно и есть, – ответил тот, смерив нас холодным взглядом. – Но не для всякого бродячего сброда.
   – Да, но мы…
   – Побереги порох, парень. Не меня тебе надобно убеждать. – Сунув голову в дверь караульной, он прорычал кому-то: – Арно! Возьми-ка этих двоих новичков да отведи к вербовщику.
* * *
   Вербовщик, сидя за столом, писал, заполняя какие-то листы.
   – Имя? – не глядя, спросил он.
   – Мартин Керк! Но это они уже…
   – А девчонки?
   – Ро… О, Майя! Майя Керк! Моя сестра. Но…
   – Девчонка умеет ткать?
   – Да! Ой, да…
   Я чуть было не ляпнул: «Думаю, да!» Но тут же осекся. Роза моя сестра, и я, уж конечно, должен знать о ней все. Но у нас дома в тот год, когда Роза жила у нас, ничего не ткали.
   – Я гожусь для всякой работы, местер! – сказала Роза учтивейшим и подобострастнейшим голосом.
   – Гм-м! Ну а ты, малый, владеешь каким-нибудь оружием?
   – Да, немного, но…
   – Но у тебя нет никакого меча?
   – Он… разлетелся на куски. Но…
   – Вот как! Стало быть, будешь стоять на том, что тебе больше подходит оружие, которое тебе дадут здесь. – Вербовщик нацарапал наши имена на листке бумаги и протянул мне перо: – Вот! Распишись! А коли писать не умеешь, поставь крестик.
   Я поставил крестик. Тогда было много бедняков, что не умели писать, и, пожалуй, лучше было не отличаться от прочих.
   – Явишься к голубому драканьему знамени прямо за воротами. А девчонка пусть идет до ближайшего мельничьего дома и войдет в дверь с зелеными буквами.
   – Но…
   – Да?
   – Я думал… Мы очень хотим работать в мельничьем доме. Вдвоем.
   – Нет! Туда набирают только женщин и детей. Но ты, может, слишком важный, чтобы служить в драканьей рати, малыш? Или больно труслив?
   Я ощутил какой-то горький вкус во рту. Но что я мог поделать?
   – Нет, – ответил я, пытаясь выглядеть как можно более бравым. – Я чертовски хочу стать солдатом-драканарием.
   – Ладно! Тогда валяйте!.. Шагом марш!
   – И к черту в зубы тоже! – вполголоса выругался я, когда мы снова вышли на привратную площадь. – Стало быть, я все-таки буду по другую сторону стены! Да еще в треклятом мундире драканьей рати!
   – Да, – сказала Роза, быстро поцеловав меня на прощание в щеку, думается, больше ради привратных стражников. – Так что все-таки хорошо, что я здесь с тобой, разве не так?
* * *
   Я снова увиделся с Розой спустя два дня, вскоре после захода солнца.
   – Привет, братец!
   Голос ее звучал хрипло и утомленно, и сначала я почти не узнал ее. Светлые волосы Розы были скрыты под черной косынкой, и на ней была серая юбка и серая же блузка, которых я прежде не видел. На плечах у нее была та светло-серая шаль, что сообщала Пороховой Гузке: все в порядке. Но выглядела Роза чуточку подавленно. Она сутулилась, и вся ее обычная стать куда-то подевалась. Да и стояла она обхватив локти ладонями, словно ей невмоготу опустить руки.
   – Привет, сестрица! – выпалил я, уронив мои собственные, гудящие от боли руки. А вокруг меня громоздилось бесконечное множество седел и разной упряжи, которые дожидались, когда я отскребу их дочиста, смажу маслом и начищу до блеска. Я трудился в подмастерьях у седельщика до полудня, и мои плечи так болели, что хотелось кричать, а пальцы мои сморщились точь-в-точь как сушеные черносливины и стали почти такими же черными. Вовсе не такой представлялась мне служба солдата-драканария. Но могло быть и хуже! Да и было хуже! За день до этого я только и делал, что чистил отхожие места. То были своего рода испытания, выпадавшие на долю новичков.
   – Нам можно немного прогуляться? – устало спросила она, слегка тряхнув головой. – Подальше от лагеря, прочь от подслушивающих ушей.
   Я в отчаянии глядел на горы упряжи, которую еще не почистил. Седельщик сказал, что я пойду спать, когда справлюсь с работой, но я не представлял, как управиться со всем этим до захода солнца. Десятиминутная прогулка с Розой ничего не убавит и не прибавит.
   – Да, – согласился я. – Давай немного прогуляемся.
* * *
   – Дина здесь! – сообщила Роза, как только мы отошли немного от лагеря. – Они треплют о ней языком в ткацких. Они ужасаются при виде ее, особенно дети. Он использует ее, чтобы карать тех, кто не очень быстро справляется с работой.
   – Кто он? Вальдраку? – Роза молча кивнула головой.
   – Они говорят, будто она – чудовище! – Роза взглянула на меня испуганными глазами. – Почему она это делает? – спросила она. – Как он ее заставляет?
   Я же никак не мог себе представить, что кто-то мог заставить Дину взяться за такую работу. Злоупотреблять столь ужасно даром Пробуждающей Совесть? И я лишь молча покачал головой.
   – Где она? – спросил я. – Они что-нибудь говорят об этом?
   – Она наверху, в том большом доме, в том роскошном доме, где живет сам Вальдраку. Я подумала… как, по-твоему, мы не могли бы забраться туда тайком однажды ночью? И поскорее, потому что, если я и дальше буду надрываться в этой ткацкой, у меня ни на что сил не останется.
   Я кивнул. Да и у меня тоже не было ни малейшей охоты к подобного рода многодневной работе: обихаживать упряжь и чистить отхожие места.
   – Нынче ночью! – сказал я. – Мы попытаемся нынче ночью!
* * *
   Моей первой головоломкой было: как проникнуть за стены Драканы в город. Я узнал, будто новых рекрутов совсем не пускают в Дракану. Однако же кое-какие сведения я, несмотря на все, вынес благодаря своей работе чистильщика. Я довольно много раз ходил по воду вниз на приречье.
   Городская стена и вправду спускалась до самого берега реки. Но если набраться храбрости и броситься в бешеную реку, можно обойти стену, если поток не унесет тебя и не разобьет, превратив в камбалу, об утесы.
   Но об этом я старался не думать. Я захватил с собой свои подручные средства – прежде всего, длинную пеньковую веревку, которую стащил у шорника. Один ее конец я обвязал вокруг пояса, а другим обхватил снизу ствол юной березки, что росла в нескольких шагах от берега реки. А потом перемахнул через край утеса, спустился по веревке по крутому откосу и ринулся в холодную воду.
   На один миг я потерял опору под ногами. Казалось, будто огромная ледяная рука схватила меня и швырнула с края утеса в ложном направлении. Я рассчитывал, что поплыву… Я был хорошим пловцом, я плавал в реках и прежде.
   Но здешние воды ничуть не напоминали спокойные мутные воды Дун-реки дома, в Березках. Здешняя вода кипела, будто в ведьмином котле, в холодном как лед ведьмином котле, и, закружив меня, сорвала с места, как палый лист в ручье, разбухшем от талой воды.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 [18] 19 20 21 22 23 24

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация