А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Опасное наследство" (страница 12)

   ДАВИН
   Будто хворь…

   Ветер свистел, летая над верхушками вереска, а Кречет изворачивался так и сяк, пытаясь повернуться задом к ветру. Я закоченел, меня трясло, потому как утром погода стояла совсем летняя и мягкая и я не надел ничего поверх рубашки. Будь Каллан со мной, он бы выругал меня: «Никогда не надейся, малец, на погоду в горах. Она меняется быстрее, чем настроение у девчонки». Но я не думал ни о чем другом, кроме как улизнуть из дома.
   Матушка была ныне на ногах, но уставала от малейших усилий, а уж бледна – будто привидение! При одном взгляде на нее у меня болело сердце. Я проглотил за завтраком несколько ложек каши и тут же поднялся из-за стола.
   – Поеду верхом! – сказал я. Сначала она не вымолвила ни слова, а потом кивнула:
   – Береги себя!
   Она остерегалась и не глядела прямо на меня, вела себя точь-в-точь как всегда с чужаками.
   – Быть может… – начал было я, но потом не мог заставить себя произнести слова громко. – Быть может, отыщу какой-нибудь след, какой-то знак, кого-нибудь, кто видел ее.
   Я и сам больше не верил в это, но сложа руки сидеть дома было просто невыносимо.
   – Да, – произнесла она. – Быть может…
   И вот теперь я ехал верхом здесь, в приграничном крае меж Лакланом и Кенси, ехал на авось и даже не делал вид, будто что-то ищу. Изредка встречая кого-нибудь, беседовал с ними и выспрашивал, не видали ли они двоих детей, но я больше не бывал разочарован, когда они отвечали «нет», потому как другого ответа не ожидал.
   Кречет трусил вдоль узкой овечьей тропки на краю ложбины. Ветер уже начал приносить с собой мелкие холодные брызги дождя, и, вообще-то, было самое время повернуть домой, но я продолжал путь, желая еще немного продлить время. И тут я внезапно увидел внизу в ложбине двоих людей и ослика.
   – Эй, там, внизу! Привет! – закричал я.
   Они глянули вверх. То были мужчина и женщина, тепло и со знанием дела одетые: он с капюшоном на голове и в меховой куртке, она закутана в шерстяную шаль и шейный платок. Простые люди с виду, из тех, у кого нет средств держать лошадь и вынужденные обходиться упрямым маленьким осликом. Две большие корзины свисали с обеих сторон его мохнатой серой спинки. Возможно, там были товары на продажу или их скромные припасы в дорогу.
   Мужчина поднял руку:
   – Привет! Можешь мне сказать… – И вдруг, прервав самого себя, прищурил глаза. – Давин? Давин, это ты?
   Теперь настал мой черед уставиться на него. Нет! Мне не показалось, что я… Да, теперь я смог разглядеть… Одежда на нем была другая, и я просто не ожидал увидеть его здесь, но то был Предводитель дружинников из Дунарка, тот, кто в прошлом году помог Дине, матушке и Нико спастись и ускользнуть от Дракана. А женщина рядом с ним была племянницей местера Маунуса – Вдовой аптекаря.
   – Добро пожаловать в Высокогорье! – воскликнул я и заставил Кречета протопать вниз по откосу ложбины.
   – Что привело вас к нам, в горы?
   Потому как если даже Вдова, как и Маунус, была из рода Кенси – да не кто-нибудь, а родная внучка самой Мауди Кенси, – Вдова с Предводителем предпочли остаться в Низовье и поселились там в городе-крепости под названием Соларк.
   – Немирье! – коротко ответил он. И тут я увидел, что его рука обвязана неряшливой повязкой с коричневыми пятнами запекшейся крови.
   Вдова улыбнулась мне, но улыбка ее была не из веселых, да и вид был усталый.
   – Как удачно, что мы встретили тебя, Давин! Мы не решились ехать по проселочной дороге, а я, признаюсь, не знаю троп в здешних горах, как знала их, когда была малолеткой. Мы на верном пути?
   Я кивнул:
   – Мы можем идти и ехать вместе. Я, во всяком случае, поверну назад.
   Кречет с любопытством обнюхивал ослика. Ослик безо всякого интереса прядал своими длинными ушами.
   – Не желаете ли, фру Петри, ехать верхом? – спросил я, спрыгнув со спины Кречета.
   – Спасибо, Давин, – ответила Вдова, покосившись на своего спутника. – Но, может, лучше Мартин…
   – Езжай ты, – пробормотал он. – Ноги у меня здоровые.
   Она продолжала глядеть на него.
   – Езжай! – повторил он.
   Ясное дело, он не хотел, чтобы с ним обращались как с раненым.
   – Как хочешь, – сказала она.
   И я придержал Кречета, пока она не взлетела в седло. Ветер трепал подол ее длинной коричневой юбки, а Кречет был по-прежнему достаточно бодр, чтобы притвориться, будто он испугался.
   – Не балуй! – прикрикнула Вдова и так ловко натянула повод, что Кречет мгновенно застыл, смирный, как овечка. – У нас нет времени на дурацкие выходки!
   Она поскакала вперед, немного обогнав нас, Кречет был куда спокойнее, нежели когда на нем скакал я. Предводитель и я затрусили по следам Кречета. Я предложил вести ослика, и он без единого слова протянул мне веревку.
   Некоторое время мы двигались молча, и ослик шел между нами. Здесь, на дне ложбины, трудно было хорошенько оглядеться. Но зато здесь тень была гуще и жара не донимала.
   – Что там случилось? – спросил я, указав на его руку.
   – Дракан захватил Соларк! – сурово ответил он.
   – Соларк? – Я просто остолбенел. – А я-то думал…
   – Что?! Соларк захватить невозможно?!
   – Да, так думали все.
   – Но… Как?
   – Предательство! – Он выплюнул это слово так, словно оно было горьким. – Дракан заплатил какому-то человеку, чтобы тот всыпал яд в воду. В один день захворали все в городе и замке. Многие померли, а те из нас, что выжили, едва держались на ногах. Потом стало легко…
   Он посмотрел на меня, и такая ярость горела в его взгляде, что я чуть не отпрянул. Но все же я понял, что ярится он не на меня.
   – Люди валялись и помирали в домах и на улицах, и ни у кого не было сил помочь им. Мухи покрывали мертвых, как черная пена.
   Хоть бы он не произносил эти последние слова. Я ведь меж тем как-то видел, как плотный сине-черный рой мух покрывал то или иное дохлое маленькое животное. Мысль о том, что такое может произойти с человеком… Я глядел вниз на землю, и комок застрял у меня в горле.
   – Как вам удалось уйти? – спросил я. – Дракан вряд ли забыл, как вы оба повели себя в прошлом году в Дунарке, и раз вы снова оказались у него в руках… Я и представить себе не могу, чтобы он добровольно дал вам скрыться.
   – Удача! – произнес Предводитель. – Да и старый друг!
   Он по-прежнему не сказал, что случилось с его рукой. А я не смог больше его выспрашивать. Однако же Вдова придержала Кречета, чтобы дождаться нас, и вид у нее был еще более яростный, нежели у Предводителя.
   – Как только они разнюхали, кто такой Мартин, они потащили его к Дракану, – сказал она. – И начали выламывать ему пальцы. По одному в день…
   Я невольно стиснул кулаки, словно для того, чтобы уберечь собственные пальцы.
   – Они что, хотели, чтобы вы, местер, что-то рассказали?
   Он покачал головой:
   – Я бы немногое мог рассказать им из того, чего бы они еще не знали. Это, пожалуй, была просто месть. А возможно, хотели припугнуть других старых стражников из Дунаркского замка, которые встали на сторону молодого господина.
   Молодым господином был Нико, я это знал. Так называли его многие из Дунарка.
   – По одному пальцу в день… – Я покосился на его перевязанную руку. – Сколько же?..
   – Три дня, – произнесла Вдова голосом, что мог бы пробуравить сталь. – Три пальца… Прежде чем мы вызволили его и ушли из города.
   – Большинство обученных людей Дракана по-прежнему из дунаркских стражников, – объяснил Предводитель дружинников. – Рекруты в его новой, драканьей рати, свора беглых подмастерьев, попрошаек, разбойников с большой дороги, болванов, для которых добыча куда важнее меча. Он не может обойтись без дунаркских стражников, даже если кое-кто из них не столь привержен Драконьему ордену, как бы этого хотелось Дракану.
   В стародавние времена, когда отец Никодемуса еще княжил в замке Дунарк, Предводитель обучал там стражников, а также командовал кое-кем из дружинников. Верно, это он и имел в виду, говоря о помощи старого друга. Наверняка среди его старых дружинников было куда больше тех, кому не по душе пришлась жестокая месть Дракана.
   Капли дождя становились гуще и тяжелее. Вдова бросила взгляд на толстобрюхие серые громовые тучи.
   – Еще далеко? – спросила она. Я покачал головой:
   – Если немного поторопимся, через час будем дома.
   – Тогда поторопимся, – сказала она. – Мы, пожалуй, скоро все вместе попадем в грозу. А нам хочется обсушиться.
   – Останетесь здесь, в горах? – спросил я немного погодя.
   – Возможно, – ответила Вдова. Но Предводитель не поддержал ее.
   – Нет, – сказал он. – Есть еще люди, которые не хотят, чтобы Дракан стал Верховным Господином. И таких немало! Надобно что-то делать.
   – Город Эйдин продался ему, – возразила Вдова. – Ежели и Аркмейра падет, все прибрежье окажется под его рукой.
   – Я не говорю, что это будет просто, – пробормотал он. – Но позор тому, кто ищет лишь легких побед!
* * *
   Потоки дождя окутали нас, словно толстое серое покрывало, когда мы наконец добрались домой. Серая шубка ослика почти почернела от сырости, а Кречет фыркал, ржал и вертел головой, чтобы стряхнуть воду с глаз, ушей и носа. Рубашка облепила меня, словно слой кожи, а Предводитель и Вдова, несмотря на добротную одежду, выглядели несколько растрепанными. К счастью, мама и Роза уже развели огонь в очаге, а теплый черносмородиновый сок слабо дымился в нашем новом медном котелке. Еще мама достала сухую одежду и одеяла для нежданных гостей, а Роза занялась Кречетом и осликом.
   – Мы можем отправиться к Мауди, – сказала Вдова. – Ведь у нее места хватит.
   – Место есть и у нас, – твердо заявила мама. – И вам никто не позволит выйти в такую непогоду…
   – Ладно, тогда благодарим за теплый прием, Мелуссина, – сказала Вдова и пригубила свое черносмородиновое питье. Она была из тех немногих людей в мире, что называли матушку по имени. – А где же Дина? Я радовалась, что…
   Лицо матери исказилось, и Вдова прервала свою речь.
   – Мелуссина… Что стряслось? – спросила она, потому как увидела, что случилось нечто, да, нечто совершенно ужасное.
   Я готов был пнуть самого себя. Почему я не рассказал им об этом по пути, чтобы они узнали о Дине раньше?
   Матушка стояла с кувшином черносмородинового сока в руках, уставившись в пол.
   – Дины здесь нет, – выговорила она наконец. – Дина… исчезла. По правде говоря, мы не знаем, жива она или… – И тут она, поставив кувшин на стол, закрыла лицо руками. Плечи ее дрожали, и я знал, что она плакала.
   Вдова поднялась, и одеяло, в которое она укуталась, упало, распластавшись мягкими зелеными складками на полу. Два шага, и она уже возле моей матери и обняла ее.
   – О, Мелуссина! – только и вымолвила она, держа матушку в своих объятиях и ожидая, покуда та не выплачется.
   И я видел: матери это было необходимо. Необходимо, чтобы взрослый человек держал ее в своих объятиях и дал бы ей выплакаться. Меня брала досада оттого, что ей казалось, будто я недостаточно взрослый.
   Предводитель откашлялся с таким видом, будто он охотней всего очутился бы где-нибудь в другом месте.
   – Мне больно, – чуть напряженно произнес он. Но видно было, что говорит он не то, что думает.
   – Ты вспомни: Дина – девочка сильная. Думаю, что надо надеяться.
   Матушка кивнула и утерла слезы краешком передника.
   – Нет, – сказала она. – Надежда у меня есть. Я по-прежнему надеюсь.
* * *
   Матушка осмотрела сломанные пальцы Предводителя, однако же Вдова и сама была сведуща во всех бедах, что может претерпеть тело человека, и маме оставалось добавить и сделать не очень-то много.
   – Переломы вправлены хорошо. Два перелома, как мне кажется, начали мало-помалу срастаться. Третий – это открытый перелом… – Немного помедлив, она бросила быстрый взгляд на Вдову: – Нам надо хорошенько позаботиться о том, чтобы не началась гангрена в этом пальце.
   Предводитель дружинников пробормотал:
   – Хорошо, что они начали с левой руки. Я по-прежнему смогу держать меч в правой.
   Мама осторожно обмотала чистой повязкой его жестоко искалеченные пальцы. Она была в гневе, в ужасном гневе – это было видно по движениям ее рук.
   – Как могут люди такое вытворять с другим человеком! – горячо воскликнула она.
   – Да, – согласилась Вдова. – В этом мире просто необходима Пробуждающая Совесть! Но…
   Помедлив, она бросила взгляд на Предводителя, словно желая спросить его о чем-то, но не желая произносить свой вопрос вслух. Он слабо кивнул.
   – Мадаме Тонерре это знать необходимо, – сказал он. – Неведение – щит ненадежный.
   Но Вдова медлила по-прежнему. Маме пришлось самой заставить ее говорить. Она спросила:
   – Знать что? – Вдова откашлялась:
   – Они… Там, в Соларке, была одна Пробуждающая Совесть и одна в Эйдине. Дракан… повелел сжечь их. Обозвал их ведьмами, учинил краткий суд и сжег обеих на костре. Он уверяет, что вся сила Пробуждающей Совесть не что иное, как ведьмина сила.
   Матушка стояла очень тихо, держа в руках обрезок тряпицы.
   – Это пустяки, – сказал Предводитель и поднял свою изувеченную руку. – Пустяки по сравнению с тем, что вообще произошло в Соларке.
   – Он сеет бесстыдство вокруг себя, – произнесла матушка, и кто был «он» – никакого сомнения не вызывало. – Распространяет его, словно хворь. Так что народ, зараженный бесстыдством, может натворить такое, что и не снилось. И нечего удивляться, что он вынужден сжечь Пробуждающих Совесть, нет! Но потеряй мы всякую совесть и всякое понимание того, что истинно, а что ложно, – как сможем мы жить вместе?
   – Как хищники, – горько ответил Предводитель. – Как свора его проклятых драканариев, пожирающих друг друга при первой возможности.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 [12] 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация