А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Повелитель земного предела" (страница 18)

   Немногие вернулись назад. В лесу они сражались и умирали, почитая смерть вещью незначительной в сравнении с возможностью отомстить за зло столь великое. Некоторые появились из леса, когда мы собирали на лугу тела наших мертвых и укладывали их в кучу для общего погребения, снаряжая каждого покойника оружием и бутылкой с водой, необходимой для путешествия в Миктлампу, Страну Мертвых. Другие присоединились к нам, когда жрецы выписывали мертвым пропускные грамоты для беспрепятственного прохождения мимо страшных обрывов и опасных чудовищ. Были убиты все лагерные собаки, призванные идти впереди своих хозяев по дороге в подземный мир и помочь им переправиться через последнюю преграду – широкую реку.
   Как потрясен был бы Мерлин, увидь он все это!
   Я и сам впал в немалое смятение при виде жестокого обращения с нашими многочисленными пленниками. Многие из них были освежеваны во славу богов, другие – убиты в нечестном бою: их привязывали за одну ногу к камню и, снабдив каким-то игрушечным оружием, натравливали на четырех полностью вооруженных воинов. А огромную корзину, называемую «Чаша Орлов», до краев наполняли сердца тех, кого привязывали к столбам на эшафотах и бессчетное число раз пронзали стрелами, дабы кровь жертв стекала на землю как возлияние богам. И одним из богов был я!
   Я был рад, что Мерлин не присутствует при этом!
   Наконец ужасные ритуалы закончились. Правда, к наступлению ночи мы еще не успели возвести над телами наших товарищей круглый гладкий курган из хорошо утрамбованной земли.
   Мы испекли хлебцы тамалли из муки, но многие (я знал, но ничего не мог поделать) ели на ужин красное мясо, хотя охотой на зверя мы не занимались уже очень давно.
   Ночью у дверей моей хижины раздался шепот: «Текутли!» (Господин). Я не ответил, а утром обнаружил у порога бессильно распростертого на земле Человека, Поджигающего Волосы – последнего воина, возвратившегося из погони за майя.
   Теперь он не был командиром тысяч бойцов, а всего лишь простым центурионом – ибо в живых осталось не более сотни рабов, готовых следовать за ним. Но когда мы тронулись прочь от этой поляны смерти и мести, он держался с гордостью, подобающей Цезарю во время триумфа. По нему было видно, что никогда больше не станет он рабом. Человек сей кровью выкупил право зваться мужчиной.

   НОВЫЙ КУКУЛЬКАН

   Итак, враг наш был разбит, но духом еще не сломлен. И, убегая через лес поодиночке или небольшими группами, майя злобно огрызались и бросались на настигающих их преследователей, словно загнанные в угол древесные кошки.
   Мы пересекли плодородную долину и углубились в простирающиеся между реками нехоженые дикие леса, где постоянно подвергались неожиданным нападениям. Ни разу не удалось пересечь нам поток беспрепятственно, ни разу не вышли мы на лесную поляну, не заслышав свист дротиков, нацеленных на идущих впереди разведчиков.
   Враги чрезвычайно досаждали нам, и, достигнув наконец открытых заселенных пространств, мы сочли было себя в полной безопасности. Но к великому нашему разочарованию, обнаружилось, что отступающие отряды майя опустошили поля злаков и овощей, выжгли все, что могло пригодиться нам в походе.
   Порою какой-нибудь раб, рыщущий среди дымящихся руин в поисках обгорелого куска хлеба, присоединялся к нашему войску в надежде найти лучшее пропитание, но мы сами находились в отчаянном положении. Нередко выпадали такие дни, когда никто из нас не ел, и самые слабые ложились у обочины дороги, дабы отдохнуть и если будет на то воля богов – или следовать за отрядом или умереть и не обременять нас больше своим присутствием. Теперь мы могли только радоваться тому, что наши женщины остались в безопасности в хорошо укрепленной крепости у места слияния двух рек.
   Мы шли все дальше и дальше с единственным желанием: пересечь страну, соединиться с чичамеками и ходеносауни – отдохнуть как следует и утолить, наконец, голод. На новичков мы смотрели как на воров, крадущих пищу у нас из-под носа. Однако, когда бы не один из этих нежеланных новобранцев, поход наш мог бы окончиться весьма плачевно.
   Упомянутый же человек отвел нас к подземному зимнему складу продовольствия, полному глиняных кувшинов, выдолбленных древесных стволов и плетеных из коры корзин, наполненных зернами теоцентли. Майя почему-то забыли уничтожить этот склад. Охваченные радостью, мы перемололи зерно и напекли из муки хлебцев тамалли – и они показались нам самой вкусной пищей, какую когда-либо приходилось пробовать человеку. Некоторые воины перетирали зерна между камнями и мешали сырую муку с водой (так же приготавливали мы пшеницу, когда шли с Шестым по полям Британии) и пили сию смесь в целях облегчить боль в усохших внутренностях и подготовить их к принятию более основательной пищи.
   Найденного зерна хватило на обе когорты. Более того, нам удалось питаться им еще два дня – хоть и крайне маленькими порциями.
   От этого новоприбывшего человека мы узнали, что преследуемые нами враги истребляли на своем пути всех рабов, слишком старых или слишком молодых для войны. Эти сыны Тлапаллана с обагренными кровью руками убивали даже женщин и грудных детей, щадя лишь тех, кто клялся сохранить верность Империи. Таким образом неуклонно разрастающееся войско майя двигалось впереди нас к Четырем Городам – но в каком именно городе оно хотело занять оборону, мы не могли угадать.
   Нам оставалось лишь идти по следу войска, оставленному в виде широкой полосы опустошения, – что мы и делали в надежде настичь и уничтожить врага. Но догнать майя нам так и не удалось, хотя часто видели мы впереди занимающиеся яростным огнем строения и натыкались на зарезанных рабов – еще теплых, но уже отошедших в Страну Мертвых.
   Казалось, майя сознают безвыходность своего положения, хотя, конечно, они могли судить о своем положении лучше нас. От беженцев мы узнали, что большинство передовых крепостей пало перед натиском ревущей ярости чичамеков. На востоке же земли были наводнены не имеющими единого командования военными отрядами, которые жгли, убивали и грабили безостановочно – так что смерть грозила всем тлапалликам, кроме укрывшихся в крупных городах и хорошо укрепленных селениях.
   Помимо этого по стране ходили слухи о том, что на севере пал священный Город Змеи, и никогда больше Пожирательнице не суждено глотать злополучных рабов. Однако в последних новостях я усомнился, ибо не верил, что ходеносауни удалось собрать достаточно сил для взятия сей твердыни, дающей укрытие всем жителям окрестных селений.
   Мы не знали, что Мерлин действительно взял Город Змеи, истребил все его население, пощадив только женщин, детей и тлапалликов, которые побросали оружие и взмолились о пощаде. Люди Длинного Дома умертвили Х'менов, стерли с лица земли павильон и алтарь на печально известном Яйце и возвели по приказу Мерлина на этом месте двадцатифутовый крест, после чего покинули город и теперь спешили навстречу нам.
   Еще не успев узнать все это, мы подошли к самому южному из Четырех Городов, к обнесенному мощной стеной Тлакопану, и разбили под стенами его лагерь, дабы иметь возможность основательно приготовиться к осаде. Это произошло как раз вовремя, ибо люди мои уже начинали роптать, недовольные долгим переходом, пустыми желудками и отсутствием возможности встретиться в открытом бою с врагом, на котором можно выместить всю злобу, накопившуюся со времени первого лесного сражения.
   Честно говоря, мне кажется, что, когда бы не моя репутация живого бога, люди не пошли бы за мной так далеко – ибо, в конце концов они были всего лишь варварами, которых своей властью я принудил к действиям, совершенно отличным от всего их предыдущего опыта. Опасно исполнять роль повивальной бабки при рождении новой нации.
   Тем из нас, кто полагал, что взять Тлакопан будет просто, после первого же штурма всех четырех крепостных стен пришлось расстаться с этой мыслью.
   Тогда мы оценили огромную разницу в ведении осадных боев, целиком обусловленную тем, находятся ли в укреплении ацтеки или тлапаллики.
   Осажденные подпустили нас близко к стенам (точно так же недавно мы подпускали к валу наш их противников), а затем над крепостной стеной по всей ее длине появились головы тлапалликов, и в воздухе засвистели и зажужжали пущенные из пращи камни! Очень точны были их попадания – и смертоносны.
   С моей стороны полегла большая часть первой шеренги, и смертность была высока везде, но наступающее войско все же подкатилось к самым стенам крепости и оказалось под язвящим градом дротиков. Мы попытались поджечь бревна частокола, но безуспешно: промокшее после недавнего трехдневного дождя дерево не занималось. Тогда нам, лишенным какого бы то ни было укрытия, пришлось отступить и предоставить Природе сражаться вместо нас.
   Как в большинстве окрестных селений, воду в Тлакопан доставляли по коридору, ограниченному с двух сторон укрепленными земляными валами, который вел от крепостной стены к ближайшей реке. Валы обеспечивали прекрасную защиту от дротиков атлатла, но мало помогали против падающих с неба стрел наших лучников. Беспрерывно осыпая путь к реке дождем стрел и держа под охраной подступы к воде, мы сделали жизнь защитников крепости настолько невыносимой, что наконец нам удалось отогнать от ворот охрану, и захватить земляные валы, полностью отрезав город от источника пресной воды.
   Шли дни. Мы знали, что осажденные страдают от жажды, если не от голода. Мы голодали тоже, ибо поблизости нигде не было мест для охоты и рыбалки, и нам приходилось жить впроголодь на одном зерне, которое доставляли разведчики из уцелевших окрестных деревень.
   Затем в один прекрасный день, когда падение Тлакопана казалось уже скорым и неминуемым, насмерть перепуганный разведчик принес нам известие об огромной армии, идущей на подмогу осажденным. Я знал, что к прибытию вражеского подкрепления мы любой ценой должны были оказаться под защитой стен города – и посему передал командование трибунам, приказал сколотить множество легких лестниц для штурма крепостных валов и приготовиться к встрече с нами, когда мы будем медленно отступать к городу под натиском врага. С девятью центуриями ацтеков, пятью центуриями толтеков и большинством освобожденных тлапалликов, служивших у нас лесными гонцами, я отправился навстречу врагу с целью завязать с ним бой, увлечь в ближайшее ущелье, где под каменным обвалом он временно окажется в нашем распоряжении.
   Мы двинулись прочь от города, который в тот момент подвергался яростнейшей атаке, и вскоре уже лежали высоко в скалах за грудами собранных булыжников в ожидании боя. Мы понимали, что после первого же сильного удара нам придется отступать, и молили небеса о том, чтобы к нашему возвращению безопасное убежище уже ожидало нас.
   Вот мелькнули между кустами обнаженные тела союзников, бесшумно спускающихся на дно ущелья. А потом с высоты мы увидели авангард приближающегося врага.
   Но что это? Где рогатые шлемы тлапалликов? Где отвратительные скошенные, плоские лбы майя? Вместо этого я увидел колеблющиеся перья ходеносауни, подвластного Мерлину народа! То были друзья, а не враги!
   – Не стрелять! – вскричал я и, очертя голову, бросился вниз навстречу друзьям. Через считанные секунды я уже обнимал своих старых товарищей – Валерия, Антония, Интинко-каледонца, Луция – и торжественно пожимал руку Мерлину. Чья-то тяжелая ладонь опустилась на мое плечо.
   – Атохаро, брат мой! – сказал Хайонвата.
   В восторге обнял я друга и прижал к панцирю так, что ребра его затрещали, и на суровом лице воина мелькнула улыбка. О, он умел улыбаться, мой доблестный брат по крови! Но об этом не знал никто, кроме его друзей и близких родственников.
   Я приказал своим людям срочно спуститься со скал, и оба войска, смешавшись, поспешили назад, дабы содействовать захвату города. Но по прибытии мы обнаружили, что Тлакопан уже сдался моим трибунам, которые после поражения врага мгновенно забыли о своих обязанностях Они позволили тлапалликам оставить оружие при себе и предложили им самолично свести счеты с бывшими хозяевами.
   К нашему приходу расплата уже свершилась, но я имел удовольствие разжаловать трибунов в рядовые и поставил на их места шестерых своих Героев. Одним из трибунов я хотел назначить Человека Поджигающего Волосы, дав ему командование над новым пополнением из тлапалликов, но тот исчез в неизвестном направлении, и тело его не обнаружили ни среди убитых в городе, ни за его пределами.
   Не объявился он и на следующее утро. Мне пришлось смириться с мыслью, что доблестный воин остался лежать мертвым где-то в лесу, так как прервать поход из-за одного человека я не мог. Итак, мы разрушили оборонительные сооружения Тлакопана, сожгли дома и отправились в путь на следующий день.
   Наша Армия состояла из представителей трех народов и насчитывала двадцать тысяч копьеносцев, включая не вполне заслуживающих доверия тлапалликов, которых мы знали еще слишком мало, чтобы рассчитывать на их благонадежность в случае голода.
   Мы шли к Кольхуакану, Городу Вьющегося Кургана, где почитали Мишкоатля, Змею Ураганов – второму по святости и по богатству жертвоприношений после отвратительного города Змеи. Туда бежал король-жрец перед самым падением столицы. А всего в десяти милях от Кольхуакана находилась величайшая цитадель Тлапаллана – Майяпан, чьи земляные валы превосходили длиной и толщиной Стену Адриана.
   Взять Кольхуакан мы сможем, но удастся ли нам войти в Майяпан в ином качестве, нежели пленниками? Однако мы продолжали идти вперед. Время покажет.
   Снова пришлось нам в пути преодолевать сопротивление врагов, снова чинили они нам препятствия.
   Близилась зима. Мы спешили, ибо знали, что с выпадением снега поход наш бесславно окончится. А я и Мерлин прекрасно понимали: если мы потерпим неудачу сейчас, то в следующий раз нам уже не удастся собрать такие силы. Я уже подумывал, не попросить ли мне старца прибегнуть к помощи колдовства и лишь с трудом удерживался от подобной просьбы, памятуя об отношении Мерлина к магии.
   Мы с удивлением заметили, что по мере приближения к Кольхуакану сопротивление врага не растет, а ослабевает, и продолжали осторожно продвигаться вперед, ожидая какой-нибудь западни. Но скоро сопротивление совсем прекратилось. Наконец наша Армия вышла из леса на открытые земли и увидела перед собой стены города.
   Ворота его были распахнуты, и возле них кипело сражение.
   Одни люди выбегали из ворот, другие преследовали и безжалостно убивали их. В городе вспыхнул мятеж – и майя бежали от тлапалликских рабов!
   – Вперед, Ацтлан! – вскричал я и со всех ног бросился вперед.
   Хорошо знакомый мне покрытый шрамами человек вышел встретить меня. То был Человек Поджигающий Волосы! «Текутли! Владыка Уитцлипотчли! – ликующим голосом приветствовал он меня. – Взгляни на своего врага!» И воин бросил к моим ногам окровавленную голову.
   Одного взгляда на обвислые щеки и заплывшие глаза было достаточно, чтобы опознать убитого и без золотого, изысканно украшенного обруча с оленьими рогами. Сходство его с правителем, некогда приговорившим меня к смерти, было весьма велико. Конечно, то был Кукулькан, правитель майя.
   – Как тебе удалось сделать это? – радостно удивлялся я, когда мы входили в город, пробираясь сквозь приветственно кричащую толпу вооруженных рабов.
   – Отстав от войска, я попал в плен. Там говорил с рабами. Рассказал им об убитых тлапалликах, брошенных майя вдоль дороги к Тлакопану. Рассказал о Героях и живых богах, о воинах, которыми командовал. Рассказал о хозяине, который медным кнутом сдирал кожу с моей спины. И наконец, заслышав о вашем приближении к городу, я призвал рабов к восстанию. Буду ли я еще когда-нибудь командовать людьми, Владыка?
   – Конечно, и скоро. Ты вел себя достойно!
   В тот день в священном городе Кольхуакане Человек Поджигающий Волосы был возведен в чин трибуна к великой своей радости – хотя его триумф несколько померк в сравнении с другим торжественным событием. Ибо в тот день с народного одобрения Мерлин был единодушно избран новым Кукульканом, и впервые за всю историю существования Тлапаллана страной стал править белый человек.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 [18] 19 20 21 22 23 24

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация