А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Повелитель земного предела" (страница 17)

   Над укрепленным лагерем висел жаркий воздух раннего лета. Мы лежали, задыхаясь в тесноте хижин, и тщетно пытались уснуть. Через определенные промежутки времени проверяющие окликали часовых и получали в ответ привычное «Все в порядке».
   И все же в темноте лунной ночи некое существо вползло по стенам крепости и, не замеченное часовыми, проникло в мою спальню. Я заметил какое-то движение в темном дверном проеме и услышал приближающийся ко мне стук когтей по твердой земле. Сначала я подумал, что это одна из лагерных собак, однако размерами невидимый гость значительно уступал любой собаке. Решив наконец, что это – обезумевшая от голода древесная кошка, я швырнул в темноту короткий дротик, который в те дни всегда находился у меня под рукой. Раздался дикий вопль, не похожий ни на один из земных звуков; что-то сильно ударило меня в грудь, и в дверном проеме снова мелькнула тень, когда таинственное существо метнулось прочь, расправив широкие крылья.
   Затем снаружи послышались крики, и один из часовых – высокий обитатель пустошей – с истошными воплями скатился с крепостного вала. «Пук-вуд-жи! Пук-вуд-жи!» – в великом ужасе восклицал часовой и поведал затем, как содрогнулась его душа от взгляда круглых желтых глаз страшилища, пролетевшего над ним, когда он совершал обход своего участка.
   Расспросив часового подробнее, я узнал, что, согласно верованиям этого народа, Пук-вуд-жи – это маленький лесной демон, расположенный к человеку иногда дружелюбно, но чаще всего враждебно. Он всегда ищет возможность украсть ребенка из колыбели. Украденное же дитя, вскормленное заколдованной пищей, уменьшается в размерах и превращается в обитателя лесов.
   Со всей серьезностью дикарь убеждал меня в том, что подобные случаи нередки и что человек, увидевший этого зловещего эльфа в подлинном его обличье (ибо для успешного осуществления своих злых замыслов они часто принимают образ какого-нибудь обычного животного) непременно обречен на смерть. Часовой отказался описать мне сего демона из боязни, что слова его навлекут и на меня страшное проклятие, чреватое скорой смертью. Итак, я отослал перепуганного дикаря спать, поставил на его место другого часового и вернулся в спальню, улыбаясь – ибо вспомнил о большеглазой сове, которую ранее дважды видел в критических ситуациях: один раз, когда в опасный для себя момент лежал на крыше дома в Городе Змеи, и другой – когда после моего спасения мы отступали в лес от того кровавого места.
   И я заподозрил, что сей ночной гость принес мне какие-то новости от Мерлина или явился уведомить о приближении старца. Войдя в хижину, я убедился в правильности первого предложения. У слабого огонька лучины сидела Золотой Цветок Дня в полотняной ночной рубашке и недоуменно рассматривала написанное незнакомыми латинскими буквами послание, извлеченное из бронзового цилиндра, который таинственное создание, улетая, бросило на мою постель.
   Я поспешно развернул свиток и тут же забыл о часовом и его страхах (что было несправедливо, ибо в тот момент он лежал, бездыханный, с собственным ножом в сердце, хотя обнаружилось это только на рассвете).
   Послание гласило:
   Варрону, Легату Ацтлана, от Мерлина Амброзия, Императора – Привет!
   Люди Длинного Дома ждут новой луны, чтобы выступить в поход на Город Змеи. Гонцы разнесли по всем племенам Чичамеки приказ двинуться на пограничные крепости Тлапаллана единым фронтом от Внутреннего Моря до Слюдяных Рудников. Вожди дали согласие выступить в назначенный день. Действую по условленному плану. Займи крепость в месте слияния рек, оставь там свой гарнизон и продвигайся вперед, нам навстречу. Бросим на врага все наши силы. С нами Бог! Отомстим же за Марка.
   Прощай.

   ОРЕЛ И ЗМЕЯ

   Получив послание от Мерлина, все мы воспряли духом, ибо до сих пор не знали, живы наши друзья или нет. В последнем случае все наши планы рушились, и нам следовало спешно возвращаться назад, в Ацтлан. Действительно, с течением времени люди все чаще выражали недовольство бездействием, и первый порыв воодушевления давно прошел. Обитатели Алата весьма нетерпеливы – они могут выиграть сражение, но выиграть войну им трудно. Они не умеют ждать и хотят решить все с налету – потому-то дисциплинированным майя и удавалось так долго держать их страну в подчинении.
   Когда бы не постоянные тренировки на плацу и не железная дисциплина (вызывающая протест в душах дикарей, но признанная необходимой даже самыми упрямыми) численность моего войска, полагаю, сократилась бы вдвое вследствие дезертирства.
   Так или иначе, главная заслуга по сохранению порядка в лагере принадлежала женщинам. Неколебимая их вера в мои замыслы имела огромное значение – ибо, наблюдая за постоянными занятиями по строевой подготовке и упражнениями с оружием, они убеждали себя, что столь изнурительные тренировки не могут оказаться напрасными. И под оценивающими взглядами своих жен воины состязались друг с другом за право прослыть лучшим.
   Кроме того, я создал в лагере рыцарский орден – с системой наград разной степени, цветными плащами, знаками различия, указывающими на ранг члена сообщества и весьма торжественным ритуалом, совершаемым при принятии в орден избранных. Я посвятил в рыцари нескольких «Героев», которых в обиходе стали называть просто «храбрецами» (хотя впоследствии идея эта распространилась далеко за пределами моего народа, и ныне по всей Чичамеке дикари украшают себя перьями с целью указать свои боевые заслуги, и всякий мужчина, достигший зрелости и стоящий на иерархической лестнице ниже вождя называется «храбрецом»).
   С помощью всех этих мер мне удалось сохранить порядок в лагере до той поры, пока мы не узнали, что ходеносауни ожидают только дня, чтобы хлынуть через границы Тлапаллана с топором и огнем. Чичамека бурлила от волнения, и, когда бы все голоса, звучавшие в сумеречных ее лесах слились в один, – то был бы вопль ненависти, от которого кровь до последней капли заледенела бы в жилах майя.
   Мы дождались назначенного дня, а затем, оставив в крепости охрану из пяти центурий, команду инженеров и всех женщин, покинули наш лесной дом и вновь двинулись лесом – к месту слияния двух крупнейших речных дорог Тлапаллана.
   Там находилась большая крепость, укрепленная хорошо, но не настолько, чтобы устоять против нас. Защитники ее не были знакомы с нашим способом ведения боевых действий, а дикие племена окрестных лесов не обладали упорством, необходимым для сопротивления постоянным атакам, и посему постоянно отступали.
   Мы окружили крепость, и два дня и две ночи осыпали ее стрелами, в том числе и горящими. Кроме того, мы отрезали осажденным путь к воде: земляные валы, связывающие крепость с рекой, все время находились под частым дождем стрел. На третье утро крепость сдалась.
   Ни одного строения не уцелело в ней. Сгорело все, что могло сгореть, и все оставшиеся в живых защитники были изранены.
   Должно быть, пленники приготовились к истязаниям и мучительной смерти, но ни один из них не дрогнул, проходя сквозь наши ряды и бросая в кучу оружие.
   Накормив пленных, мы посадили их, несвязанных, в обтянутые кожей челны, дабы они разнесли по всей стране весть о нашем появлении в Тлапаллане. По нашим расчетам местные жители должны были искать укрытия в крепостях, захватить которые для нас, безусловно, не составляло большого труда. Тех же, кому не найдется места в переполненных крепостях, я рассматривал как часть населения, которая по необходимости признает нашу власть и наверняка поспешит присоединиться к нам.
   Затем мы не спеша занялись восстановительными работами и отослали назад в лагерь отряд, призванный помочь гарнизону и нашим женам сняться с места и переправить их сюда вместе с орудиями, дабы укрепить новую крепость вдвое против прежнего. По возвращении отряда с женщинами и механизмами я увеличил численность гарнизона на пять центурий и незамедлительно выступил со своим войском по меньшей из рек в направлении Четырех Городов.
   Пока мы вели боевые действия в этой части страны, восточные, северные и южные границы Тлапаллана трещали под напором полчищ чичамеков: они осадили все без исключения крепости, составляющие внешнюю цепь укреплений Тлапаллана, лишив тем самым гарнизоны свободы перемещения, и многотысячные объединенные племена тем временем хлынули в глубину страны между осажденными крепостями.
   Ни одно из осажденных подразделений не могло выйти навстречу противнику и воспрепятствовать его продвижению вперед – и безответным оставался бой барабанов, и напрасно поднимались столбы дыма на пиках скал.
   Алата превратилась в полную воплей кровавую арену, а Тлапаллан стал землей, еще более красной, нежели мог предугадать человек, давший сей стране имя!
   Мы, ацтеки и толтеки, продвинулись вперед дальше остальных и день ото дня подступали все ближе к Четырем Городам, сердцу Тлапаллана. Наше войско накатывалось на небольшие деревни и селения и разрасталось за счет местных жителей. Рыдающие женщины, искалеченные непосильным трудом на полях угрюмые мужчины, вооруженные всем, чем только можно перерезать глотку или раскроить череп врагу, присоединялись к нам, дабы сразиться за свободу – и столь велико было число этих отчаявшихся, что я сформировал из них отдельные центурии со своими командирами и использовал их как войска первого удара, ибо люди сии дрались так, словно не хотели больше жить.
   Мы вошли в полосу лесов, отделяющих относительно дикие территории от возделанных земель. Ночью небо окрасилось в красный цвет от множества бивачных костров, а днем мы продолжили путь – почти беспрепятственно.
   Время от времени валился наземь воин, пронзенный дротиком атлатла, пущенным с какого-нибудь высокого дерева. Иногда с высоты падал булыжник, повергая наземь людей. Но ни одной битвы, ни одной стычки не произошло в пути. Я уже начал подозревать, что мы спешим в какую-то западню.
   Однажды спущенные с горы камни вызвали обвал целого склона, в результате которого погибли многие воины, ибо обвал сей походил на залп целой батареи баллист. Наши разведчики настигли противников и убили их. Мне пришлось перестроить ряды. Мы продолжали идти, проникая все глубже и глубже на территорию врага.
   Затем из близлежащего сумеречного сосняка вернулся изувеченный умирающий разведчик – последний из своего отряда – с известием о том, что в сем бору лежит в засаде целое войско преданных правительству тлапалликов, а дальше за ними стоит лагерем отборное войско майя, готовое уничтожить те наши части, которые сумеют прорвать первую линию обороны.
   Мы сделали привал и обсудили создавшееся положение. Я созвал совет из моих трибунов (до моего прибытия в Ацтлан они являлись самостоятельными вождями племен) и допустил на него нескольких центурионов от наиболее надежных подразделений из недавнего нашего пополнения. Много предложений было выдвинуто и обсуждено на совете, но наконец один из бывших рабов подал мысль, оказавшуюся спасительной для нас. Этому центуриону я дал право приказывать и действовать.
   Сей изуродованный побоями и покрытый шрамами от кнута воин по имени Га-но-гоа-да-ви – или Человек Поджигающий Волосы – принадлежал к Клану Медведя. Представитель Народа Великих Холмов, являющийся рабом в первом поколении и имеющий за плечами десять лет беспрерывного труда и глубокой скорби о своем народе, он с величайшим удивлением узнал о доблестных подвигах своих сородичей на севере. Никогда еще не было на свете человека с именем, столь отвечающим его характеру.
   По его приказу семь подчиненных ему центурий вошли в чащу. Воины прятались за каждым кустом и камнем и заполнили лес, как вода заполняет все свободное пространство в чашке, полной гальки. Они дрались, убивали и принимали смерть. Немногие вернулись назад. За спинами же этих немногих лес полыхал огромным – до самого поднебесья – костром. А воины выстроились перед нами и размахивали длинными ремнями со связками кровавых скальпов, и грозно потрясали отборным оружием майя, обернувшись в сторону огненной стены, которая отделяла нас от врага.
   Затем мы стремительно обошли распространяющийся пожар, нашли легко обороняемую позицию и укрепились на ней еще до появления майя, рассчитывающих добить обессиленного врага. Но, не зная с какой стороны наиболее вероятно ожидать нашего появления из горящего леса, майя разделили свои силы – и тем самым подписали себе смертный приговор.
   К тому времени, когда первая дивизия врага – значительно превосходящая по численности две мои когорты, хоть и являющаяся всего лишь половиной всей армии – собралась атаковать нас, мы уже возвели земляные укрепления, вырыли перед ними глубокий ров и были почти готовы к нападению.
   Близилась ночь. Майя разбили лагерь за пределами досягаемости дротика атлатла и чувствовали себя в безопасности. Но едва они успели устроиться как следует, наши стрелы посеяли в стане врагов смерть. А после нескольких удачных выстрелов загорелась сухая трава рядом со складом продовольствия, в результате чего противник понес значительный ущерб.
   Хотя на следующий день лагерь майя уже находился от нас на расстоянии, превышающем дальность полета стрелы, страх голода заставил их командира принять решение атаковать нас немедленно, не дожидаясь подкрепления.
   С первым проблеском зари майя бросились на наши укрепления.
   Еще не успев приблизиться к нам на расстояние выстрела атлатла, враги начали валиться наземь десятками, а затем целыми сотнями.
   Весь луг был усеян трупами. Достигнув небольшой топи, майя навели через нее мостки из собственных мертвых тел и запрудили дававший нам воду ручей так, что тот в конце концов изменил русло и хлынул красным бешеным потоком через луг, словно живее разъяренное существо, увлекая за собой раненых. Майя подошли к нашим укреплениям почти вплотную, затем дрогнули, замешкались и бросились наутек. Безжалостные стрелы градом сыпались на головы и спины бегущих людей, повергая врага в панику и сея в рядах его смерть.
   На безопасном расстоянии майя перестроились и вновь пошли в наступление. Боги! Что это были за люди!
   На сей раз они захватили земляной вал, но натиск их был слаб. Топор, нож и копье не могли противостоять моим бесподобным бойцам, вооруженным мечами. Не успев приблизиться к противнику, майя погибали, пораженные новым оружием, которым не поспешил обеспечить своих людей нерасторопный Кукулькан. Правитель Тлапаллана был человеком непрозорливым, развратным и во многом зависящим от женщин – потому-то и погибла его страна!
   Теперь преданные им солдаты Тлапаллана встретились с еще одним оружием: безжалостным, сокрушительным маккаутлем – мечом с зубцами из вулканического стекла, который с одного удара вырывал из тела куски мяса. Подобное оружие майя и не снилось. Швырнув в наши ряды копья, противники пошли на нас, чтобы завершить бой топорами и ножами, но были отброшены назад, изувечены, изрублены, изуродованы. А когда земляной вал опустел, ужасные луки вновь запели песню смерти за спинами отступающих.
   Так Орел Ацтлана глубоко вонзил свой клюв в Змею Тлапаллана!
   То был кровавый день. Нам очень хотелось отдохнуть как следует, но мы знали, что леса кишат вражескими солдатами, и где-то далеко по нашему следу идет еще не испытанная в бою и не пуганая армия майя и тлапалликов.
   Мы собрали на лугу стрелы и прочее оружие; поели, попили и немного передохнули в лагере – но наши часовые были начеку.
   Кончился день, и под покровом ночи, спрятанные деревьями от вражеских лазутчиков, мы рыли волчьи ямы на ожидаемого врага до тех пор, пока не начало светлеть небо. И мы успели вовремя, ибо на третьем часу после рассвета майя появились у наших позиций.
   Они не могли позволить себе передохнуть после длительного перехода. Выходя из лесу, многие воины шатались от слабости.
   Однако при виде окопавшегося противника они словно обрели второе дыхание и молча, без единого боевого клича или воодушевляющего возгласа, бросились на нас по телам своих товарищей.
   Все ближе и ближе подступали они – но ни единой стрелы не полетело в их сторону.
   – Не спешить! – передал я по цепи бойцов. – Не спешить. Пусть они подойдут к волчьим ямам.
   Вот уже совсем близко к валу подкатилась лавина воинов с поднятыми копьями. Угрюмые лица противников выражали суровую решимость, и мы знали: они хотят покончить с нами одним ударом, без всякой жалости.
   Для них мы являлись воплощением всего злого, дикого и низкого. Нас нужно было уничтожить, втоптать в землю!
   Смотри, как ступают они! Тела их блестят от пота и масла. Длинные конические головы гордо откинуты назад. Стучат и гремят, зацепляясь друг за друга оленьи рога на шлемах. Сверкает в лучах утреннего солнца слюда и полированная медь. Под поступью солдат гудит земля.
   Они идут! Не знавшие поражения полчища Тлапаллана – наводящее ужас дисциплинированное войско, покорившее слабые разрозненные племена Алата и укравшее лучшие земли континента! Они идут, и Ацтлан – презираемый ими, но тоже не знавший поражений – ждет их, и оперение положенной на лук стрелы щекочет его ухо!
   Человек Поджигающий Волосы испустил клич, которым начинается пляска скальпов:
   – Ха-ва-са-сэй! Ха! Ха-ва-са-сэй!
   Кто-то одернул его.
   Вот майя уже достигли места, где мертвые тела их товарищей лежали кучами. Молодой офицер выбежал вперед из строя (обшитые медью оленьи рога указывали на его высокое звание), высоко подпрыгнул, потрясая копьем, и испустил вой, подобный волчьему, и затем махнул рукой, подбадривая солдат, и издал боевой клич: «Я-ха-и-хи!»
   Снова подпрыгнув, он швырнул в нашу сторону копье (пустая угроза, ведь вражеское войско находилось еще слишком далеко от нас), и тут земля разверзлась под ногами воина и целиком поглотила его. Предсмертный вопль несчастного, насквозь пронзенного острыми кольями, смешался с удивленным криком майя.
   Затем в волчьи ямы попадала вся первая шеренга солдат, теснимая сзади. Гул мерной поступи обутых в сандалии ног смолк – и в растерянно замерших противников устремились наши язвящие стрелы.
   Надо отдать должное храбрости этих людей!
   Под частым дождем стрел они восстановили боевой строй, продолжили наступление и заполнили своими телами второй ряд ям доверху. Но, ступая по мертвым телам товарищей, майя продолжали идти вперед. Над земляным валом звенели и свистели дротики атлатла. Воины вышли к третьей полосе капканов, замешкались на миг, вновь потеряли множество товарищей – но не остановились и на сей раз.
   Только у четвертого ряда ям майя не выдержали. Когда до вала было уже рукой подать, они дрогнули и обратились в бегство. А наши стрелы валили их наземь подобно тому, как град прибивает к земле пшеницу. Командиры били солдат и умоляли продолжать наступление, но, будучи существами из плоти и крови, а не из железа, те бежали не останавливаясь, а оставшиеся за ними офицеры один за другим – равно старшие и младшие – бросались на собственные копья и отправлялись к своим богам, сохранив честь, не запятнанную поражением.
   Больше сдерживать своих свирепых солдат я не мог. С исступленными воплями «Ал-а-ла-ла! Ал-а-ла-ла!» они хлынули через земляной вал, проскочили между волчьими ямами и бросились в погоню за майя – со мной во главе.
   Когда мы приблизились к лесу, остатки могучей армии Тлапаллана сплоченными рядами яростно бросились на нас – словно раненый, ослепленный кровью медведь, который крушит все вокруг в надежде перед смертью убить врага.
   Стыд сжигал майя – и они собирались оставить по себе долгую память.
   Тут-то и пригодилась нам наша железная выучка. Властный зов моей трубы перекрыл крики солдат; трибуны и центурионы ответили мне пронзительными трелями военных свистков – и мгновенно беспорядочно наступающая толпа превратилась в организованную Армию с шеренгами, построенными таким образом, что даже перед солдатами, находящимися сзади, оставалось пространство для выстрела. Оказавшееся перед майя войско диагонального построения выпустило по противнику залп такой сокрушительной силы, что первые ряды попятились назад, опрокидывая задние.
   – Держите строй! – прокричал я, ожидая, что майя придут в себя и снова бросятся на нас. Но они дрогнули и кинулись бежать врассыпную – теперь уже в последний раз.
   Солдаты за моей спиной взревели, и из строя вперед вырвался Поджигающий Волосы – похожий на демона со своим искаженным ненавистью, ярко раскрашенным лицом. За ним в лес бросились центурионы из рабов, уже не сохраняя строя и не слушаясь никаких приказов. Они гнались, каждый человек сам по себе, за объятым дикой паникой стадом рогатых людей – подобные стае голодных волков, преследующих убегающего оленя.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 [17] 18 19 20 21 22 23 24

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация