А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Убрать Картера" (страница 1)

   Льюис Тед
   УБРАТЬ КАРТЕРА

   ЧЕТВЕРГ

   Шел дождь.
   Он начался еще в Юстоне и с тех пор лил не переставая. В вагоне царила скученность того рода, когда под ногтями скапливается грязь, хотя вроде сидишь и ничего не делаешь, только смотришь в мутное окно. Смотришь на грязные стены проносящихся мимо домов под нависшими серыми тучами. Сидишь не шевелясь и только смотришь.
   Я был один в купе. Ботинки я скинул. Ноги задрал. «Пентхаус» был прочитан. «Стэндард» – дважды. Я обгрыз два ногтя. До Донкастера оставалось сорок минут.
   Я взглянул на свои черные мохеровые носки. Потом согнул большой палец. Носок обтянул длинный ноготь. Надо бы подстричь ногти по приезде – в выходные предстоит много ходить пешком.
   «Интересно, – подумал я, – успею ли я в Донкастере за пересадку купить сигареты в вокзальном буфете?»
   Если буфет будет открыт в пять вечера, в четверг, в середине октября.
   И все же я закурил.
   Забавно, Фрэнк никогда не курил. А ведь большинство барменов курят. В промежутках между своими основными обязанностями. Хотя бы пару затяжек, чтобы показать: у меня перерыв. Фрэнк же не курил. Даже самокрутки, когда мы собирались в конце Джексон-стрит и покуривали из любопытства. Просто не хотел знать, что значит курить.
   А еще он не пил виски.
   Я взял фляжку, валявшуюся на журнале, отвинтил крышку и сделал глоток. Поезд сильно мотало, поэтому немного виски пролилось на рубашку. Под воротником появилось довольно большое пятно.
   Однако не такое большое, как у Фрэнка – на той рубашке, в которой его нашли. Гораздо меньше.
   Они сработали внаглую. Они сработали топорно.
   Я завинтил крышку и бросил фляжку на диван. Из-за вершины холма на секунду показалось солнце, и луч света, прорезав серые тучи и сплошную стену дождя, высветил гравировку на фляжке: «Джеку на тридцать восемь лет, с наилучшими пожеланиями от Джеральда и Леса».
   Джеральд и Лес – это ребята, на которых я работаю. За то, что я делаю для них, они неплохо мне платят. Они занимаются земельной недвижимостью. Инвестициями. Спекуляциями. В общем, вы понимаете, чем именно.
   Жаль, что все это закончится. Рано или поздно Джеральд обязательно узнает про меня и Одри. И когда это случится, я предпочел бы находиться где-нибудь подальше. Работать на Штайна. Под ярким солнцем. И чтобы Одри загорала без всего. И чтобы не было дождя.

   Вокзал Донкастера. Мрачное, продуваемое ветром переплетение рельсов и платформ, освещенное слабым светом неоновой вывески. Шелест дождя только подчеркивает царящую вокруг пустоту. Газетный ларек «В. X. Смит» закрыт.
   Я прошел по крытому надземному переходу, чтобы перейти к платформе, где меня ждал другой поезд. В переходе никого не было, и меня преследовало эхо моих шагов. В соответствии с указателем я повернул налево, к четвертой платформе, и спустился вниз. Тепловоз громко пыхтел, готовясь отправиться в путь. Я поднялся в вагон, захлопнул за собой дверь и сел на трехместную скамью. Положив свой багаж на соседнее сиденье, я встал, снял зеленую замшевую куртку и бросил ее на сумку.
   Я огляделся по сторонам. В вагоне было не больше дюжины пассажиров, все сидели спиной ко мне. Я вытянул шею и заглянул в кабину кондуктора. Кондуктор читал газету. Я вытащил фляжку и быстро глотнул виски, потом сунул ее в сумку и полез в карман за сигаретами. Черт, я же выкурил последнюю.
* * *
   Сначала есть только чернота. Покачивание вагона, отражение в залитом дождем стекле и чернота. Но если постараться заглянуть за отражение, можно увидеть зарево, поднимающееся над горизонтом.
   Оно очень слабое, и в первую минуту кажется, что вдали что-то горит – скирда, бензиновая цистерна или что-то еще. Но потом замечаешь подсвеченные заревом облака и понимаешь, что это нечто большее, чем пожар. А еще чуть позже, когда поезд проносится через просеку и поворачивает к городу, из темноты возникает небольшой круг яркого света, и становится ясно, где источник зарева: это несколько сталелитейных заводов, построенных вдоль полукруглой ложбины. Трубы цехов тянутся вверх, плавильные цеха пульсируют красным, доменные печи взрываются белым огнем, а очертания завода кажутся черными на фоне этого зарева. При виде всей этой картины на память приходит диснеевский вариант создания мира. Даже когда поезд едет мимо неприглядных окраин, задов бензоколонок и ярко освещенных улиц, внимание все равно притягивает яркое зарево над заводами.
* * *
   Я предъявил билет и через турникет вышел к вокзальной стоянке. Некоторые из моих попутчиков направились к своим машинам, остальные остались ждать автобус. Капли дождя лениво падали на блестящий мокрый асфальт. Я огляделся по сторонам в поисках такси. Ни одной машины. Возле билетной кассы я увидел телефонную будку. Зайдя в нее, я нашел в справочнике раздел «Такси» и набрал номер одной из фирм. Мне сказали, что машина будет через пять минут. Я повесил трубку и понял, что предпочту мокнуть на дожде, чем ждать такси в будке, провонявшей дымом.
   Я стоял и бездумно смотрел на стоянку. Автобус и машины уже уехали. Напротив меня находился вход на стоянку, а за стоянкой я увидел тускло освещенную улицу с муниципальными домами. Все выглядело так же, как и восемь лет назад, когда я был здесь в последний раз. Это место подходит лишь для того, чтобы с ним попрощаться.
   Я вспомнил, что сказал мне Фрэнк на похоронах отца в мой последний приезд.
   Я ел сэндвич с яйцом и разговаривал с миссис Гортон, когда ко мне через толпу протолкался Фрэнк и попросил на минуту подняться с ним наверх.
   Я последовал за ним в нашу старую спальню. Он вынул письмо и сказал: «Прочти». Продолжая есть сэндвич, я взглянул на штемпель. Письмо пришло из Сандерленда. Судя по дате, четыре дня назад. Я вытащил письмо из конверта, развернул его и взглянул на подпись.
   Поняв, от кого оно, я посмотрел на Фрэнка.
   «Прочти», – повторил он.
   Такси въехало на стоянку. Машина была новой, с ярко горящим значком на крыше. Такси остановилось напротив меня, водитель обошел машину и открыл пассажирскую дверь.
   – Мистер Картер?
   Я пошел к машине, а водитель подхватил мою сумку и поставил ее на заднее сиденье.
   – Милая погодка, – сказал он.
   Я сел на пассажирское место, он – на свое.
   – Так куда ехать? – спросил он. – К «Георгу»?
   – К «Георгу», – ответил я.
   Машина тронулась. Я полез в карман за сигаретами и, только вытащив пачку, вспомнил, что она пуста. Водитель достал пачку «Вейтс».
   – Вот, – предложил он, – курите.
   – Спасибо, – поблагодарил я и прикурил по сигарете нам обоим.
   – Надолго к нам? – спросил водитель.
   – Как получится.
   – По делу?
   – Не совсем.
   Какое-то время мы ехали молча.
   – Знаете город?
   – Немного.
   Мы ехали по той дороге, что начиналась от стоянки машин. Огни становились ярче. Впереди лежала главная улица.
   Это было странное место – слишком крупное для поселка и слишком маленькое для города. В детстве оно напоминало мне город из вестерна. Такие города возникали на Западе в результате экономического подъема: одна-сдинственная улица, на которой расположены все необходимые для жизни города учреждения и заведения, а жилые кварталы тянутся вдоль грязных окраин. Муниципальные дома начинались сразу за «Вулвортом»[1]. Стандартные домики в викторианском стиле примостились сбоку от «Маркса и Спенсера»[2]. Газовый завод возвышался над чайной «Кардома». Плавательный бассейн и футбольное поле отделяло от муниципалитета всего несколько ярдов.
   Это и в самом деле был город из вестерна. Тридцать лет назад на этом месте стояла богом забытая деревушка. А потом обнаружили известняк. Тридцать лет спустя деревушка превратилась в городок, который стал бы большим городом, если бы не кольцо сталелитейных заводов.
   На поверхности город казался мертвым, ничто в нем не располагало к проведению приятного субботнего вечера. Но это только на поверхности. Имелись еще и глубинные уровни. Выбираешь любой, предъявляешь нужные верительные грамоты – и город, как любой другой, раскрывается перед тобой во всей своей красе. Или уродстве.
   А еще в городе были деньги. Благодаря заводам деньги валялись везде. Муниципальные дома с семьями из четырех человек – мама, папа, сын и дочь – давали доход. Примерно восемьдесят фунтов в неделю. Прибыльное местечко, особенно если ты большая «шишка», владеющая множеством мелких структур. Служащие этих мелких структур собирают деньги с муниципальных домов. А муниципальных домов в городе много. Однажды я работал на одну букмекерскую контору на Прайори-Хилл. «Боже мой!» – подумал я, когда случайно узнал, сколько денег они загребают в неделю. Имея несколько таких контор, можно купить себе клуб «Челси». И «Кенсингтон». Тем более, если накладные расходы так же малы, как у того жадного ублюдка, на которого я работал.
   Мы подъехали к «Георгу». На вывеске значилось «Отель «Георг», но на самом деле это была просто большая ночлежка, где предоставляли койку на ночь и кормили завтраком. Снаружи здание покрывал слой защитной краски «Сноусемед», все деревянные детали были выкрашены в синий цвет, на окнах стояли кованые решетки, но я знал, что внутри – сплошное убожество. Я начал шататься по пивным с пятнадцати, и «Георг» был единственным заведением, куда я не решался зайти. Он выглядел чрезвычайно респектабельно. Позже я понял, что внутри дело обстоит иначе. Я и потом не ходил в него, только уже по другим причинам. Сейчас же он подходил мне как нельзя лучше.
   Водитель обошел машину и открыл мою дверцу. Я выбрался на тротуар. Водитель достал мою сумку с заднего сиденья.
   – Сколько? – спросил я.
   – Пять шиллингов, – ответил он.
   – Держите. – Я дал ему семь шиллингов и пять пенсов.
   – Спасибо, – поблагодарил водитель. – Всего хорошего.
   Он собрался было отнести мою сумку в гостиницу.
   – Не надо, – остановил я, – я сам.
   Он отдал мне сумку, и я пошел к двери.
   – Сэр, – окликнул он меня, – сэр, если в течение ближайших нескольких дней вам что-нибудь понадобится, к примеру съездить куда-то, позвоните нам. Ладно?
   Я повернулся и посмотрел на него. В синем свете неоновой вывески и в мертвенном свете уличных фонарей он походил на человека, страдающего удушьем. Казалось, ему срочно нужна кислородная подушка. В его глазах отражалось искреннее желание услужить. Капли дождя на лбу напоминали испарину. Я продолжал смотреть на него. Подобострастие исчезло из его взгляда.
   – Я же сказал: я сам, – бросил я.
   Осмысливая мои слова, он взглянул сначала на сумку, потом на меня, попытался нахмуриться, но из-за страха на его лице появилось не сердитое, а обиженное выражение.
   – Я просто хотел помочь, – проговорил он. Я улыбнулся.
   – Спокойной ночи, – сказал я и, подойдя к двери с надписью «Салун», открыл ее. Я не слышал, чтобы водитель такси хлопнул дверцей.
   «Дилетанты, – подумал я. – Мерзкие, вонючие дилетанты». Я закрыл за собой дверь.
   Надо отдать должное хозяину: он действительно пытался сделать свое заведение привлекательным для сорокалетних супружеских пар, желающих приятно провести субботний вечер.
   Комнату украшали тисненые обои в полоску, дешевка, которая пыталась сойти за бархат. Были и фотообои с видом Капри во всю стену. Пристенные диваны, обтянутые искусственной кожей, казались совсем новыми, как будто им всего год-другой. Столы и барная стойка были сделаны из жаростойкого пластика. Несколько бессмысленных пластмассовых перегородок, имитировавших ковку, разделяли помещение. И самое главное: на хозяине была чистая рубашка.
   Двое подростков топтались у игорного автомата. За одним из столиков сидел старик с полупинтой горького пива и проспектом тюнинговой компании «Рейсинг Грин». Напротив него старая шлюха в брючном костюме пила «Гиннес», оставляя следы губной помады на стакане. Того, кого я искал, среди посетителей не было.
   Часы показывали четверть восьмого.
   Я подошел к бару. Хозяин задумчиво смотрел в кассовый ящик. Бармен стоял, привалившись к зеркальной стене и сложив руки на груди. Его волосы были уложены в ирландском стиле, как у Тони Кертиса. В конце стойки сидел мужчина лет тридцати в кардигане от «Маркс и Спенсер» и серовато-зеленой рубашке с расстегнутым воротом. Мужчина смотрел на свое отражение в зеркале.
   Я поставил на пол сумку и устремил взгляд на бармена. Тот даже не шевельнулся.
   – Пинту темного, – сказал я.
   Бармен лениво потянулся за кружкой, неторопливо подошел к кранам и начал наливать пиво.
   – В стакане, пожалуйста, – сказал я.
   Бармен посмотрел на меня, а мужчина за стойкой – на бармена.
   – Почему, черт побери, вы не предупредили? – процедил тот, медленно поднимая пивной кран.
   – Хотел, но вы так резво бросились обслуживать меня.
   Мужчина за стойкой закинул голову и громко рассмеялся.
   Бармен посмотрел на мужчину, потом на меня. Это движение заняло у него полминуты. Еще полминуты ему потребовалось на то, чтобы понять, что меня не следует обзывать «остряком хреновым». В конечном итоге он нашел стакан, вылил в него пиво из кружки и долил еще немного из крана. Спустя еще одну минуту увлекательного ожидания пиво стояло передо мной.
   – Сколько? – спросил я.
   – Шиллинг десять, – ответил бармен.
   Я дал ему ровно один шиллинг и десять пенсов, взял стакан и сел на один из пристенных диванов, подальше от всех. Сделав большой глоток, я приготовился ждать. Она могла прийти в любую минуту.
   Через четверть часа я подошел к стойке, и резвому бармену пришлось наливать мне еще одну порцию пива. Когда я вернулся к своему месту, где-то наверху зазвонил телефон. Хозяин оторвался от того, что было или чего не было в его кассовом ящике, обошел стойку и поднялся по лестнице. Вскоре он снова появился в зале.
   – Здесь есть некий мистер Картер? – спросил он, глядя на меня с тем же выражением на лице, что появляется у всех содержателей пабов, когда им приходится подзывать к телефону кого-то из посетителей.
   Я встал.
   – Это я, – сказал я.
   Не посчитав нужным вдаваться в подробности, я пошел к лестнице. Двигаясь на звуки сериала «Улица Коронации», я добрался до лестничной площадки с таксофоном и взял болтавшуюся на проводе трубку.
   – Алло? – сказал я.
   – Джек Картер? – осведомилась она.
   – Тебе следовало быть здесь четверть часа назад.
   – Знаю. Я не смогла.
   – Почему?
   – Из-за мужа. Он поменялся сменами. С десяти на два. – Я промолчал. – Я обо всем договорилась.
   – На какое время?
   – На полдесятого.
   – Ты достала цветы?
   – Да.
   Я вытащил сигарету.
   – Дорин дома?
   – Нет. Она у подруги.
   – А с ним кто?
   – Не знаю.
   – Но он же не один?
   – Не знаю.
   – Тогда пойди и выясни.
   – Не могу.
   – Почему?
   – Потому же, почему не смогла прийти к тебе.
   Молчание.
   – Послушай, – сказал я, – когда я смогу увидеть тебя?
   – Не сможешь.
   – А завтра ты будешь там?
   – Нет.
   – Послушай…
   – Дверь на щеколде, – сказала она. – Он в гостиной.
   Она отсоединилась. Несколько секунд я смотрел на молчавшую трубку, потом повесил ее на рычаг, спустился вниз и стоя допил пиво. После этого я взял свою сумку и вышел под дождь.
* * *
   Я повернул налево и пошел по темной улице, вдоль которой стояли стандартные домики с крохотными садиками. Над дождем и темнотой скользили тучи, подсвеченные заревом от сталелитейных заводов. Я снова повернул налево на точно такую же улицу. Единственное отличие заключалось в том, что эта заканчивалась дорогой, которая вела из города. Она вилась между заводами и уходила в холмы. В конце улицы я перешел на противоположную сторону, туда, где находился «Гараж и аренда машин Паркера».
   Я постучал в стеклянную дверь конторы. Ответа не последовало. Я постучал сильнее. Внутренняя дверь позади картотечного шкафа открылась, и в контору вошел мужчина в рабочем халате и шерстяной шапке с помпоном.
   Открыв дверь, он посмотрел на меня, ожидая, когда я объясню, что мне нужно.
   – Я хотел бы арендовать машину, – сказал я.
   – Надолго? – спросил он.
   – На несколько дней, – ответил я. – Я надолго не задержусь.
* * *
   Я проехал через город по боковым улицам, параллельным Хай-стрит, и наконец добрался до Холден-стрит, улицы, где, насколько я знал, каждый дом – пансион с ночлегом и завтраком. После похорон Фрэнка я начну действовать, и мне надо где-то жить. Дома нельзя, там Дорин. Не хочу втягивать ее.
   Я нашел пансион с гаражом и, припарковав машину перед зданием, прошел по дорожке и постучал в дверь. Дом отличали треугольные окна и крохотная терраса. Верхняя половина входной двери была сделана из матового стекла с бордюром из разноцветных стеклянных квадратиков. Наличники но обе стороны двери представляли собой такие же бордюры, только поуже. Через стекло я увидел приближающуюся тень, и дверь открылась.
   Она была ничего. Около сорока, вернее, чуть за сорок, с химической завивкой, чуть тяжеловатым, умело напудренным лицом и большой грудью. Блузка апаш была заправлена в обтягивающую юбку. Строга к «не тем» клиентам, а вот какова она по отношению к «тем»?
   У нее был такой вид, будто ей приятно видеть меня.
   – Неужели мне повезло? – сказал я.
   – С чем? – поинтересовалась она.
   – С гостиницей. У вас есть свободные номера?
   – Есть.
   – Отлично, – сказал я.
   Она отошла в сторону, приглашая меня войти. Я колебался.
   – Послушайте, – проговорил я, – дело в том, что прямо сейчас, вернее, на эту ночь номер мне не нужен, он понадобится на завтра и на субботу, возможно, и на воскресенье.
   Она переступила с ноги на ногу.
   – Вот как? – сказала она.
   – Да, вот так. Сегодня я переночую у друзей, а завтра – вы же понимаете – это будет неудобно.
   – Ее муж назавтра поменялся сменами, верно?
   – Ну, э-э, не совсем так, – промямлил я.
   – Да, – сказала она, собираясь уходить, – совсем не так.
   – Есть еще одна проблема, – сказал я. Она повернулась. – Видите ли, у меня машина. Конечно, ее можно было бы оставить на улице, но я заметил, что у вас есть гараж. Если он пустой, я мог бы поставить ее туда. Сегодня же. – Она продолжала смотреть на меня. – Я заплачу, – поспешно добавил я.
   Она еще некоторое время смотрела на меня, прежде чем сказала:
   – Да, вряд ли вы можете оставить машину у ее дома, не так ли?
   – Спасибо, – поблагодарил я, входя в дом вслед за ней, – вы очень добры.
   – Я знаю, – заявила она.
   Она стала подниматься по лестнице. С ногами у нее все было в порядке, да и с попкой тоже – мускулистая, крепкая. Если бы она не следила за собой, у нее сейчас была бы огромная тяжелая задница.
   Владелица пансиона поднялась наверх и повернулась, а я продолжал разглядывать ее.
   – Вы путешествуете? – спросила она.
   – Можно сказать и так, – ответил я.
   – Понятно, – сказала она, пересекла лестничную площадку и открыла дверь. – Это подойдет?
   – О да, – ответил я. – То, что надо. – Я оглядел комнату, давая ей понять, что очень доволен. – То, что надо. – Я вытащил бумажник. – Я заплачу сейчас, если хотите, заплачу и за эту ночь, чтобы номер остался за мной.
   – Это будет чудовищной глупостью, – заявила она. – Вы первый постоялец с понедельника.
   – Ну, если вы так уверены, – сказал я. – Сколько?
   – Пятьдесят за две ночи и завтрак. За гараж хватит фунта. Если решите остаться подольше, дайте нам знать в воскресенье утром.
   Я отдал ей деньги. Она сложила купюры и сунула в карман юбки.
   – Как я уже сказал, – напомнил я, – я въеду завтра ближе к вечеру.
   – Как пожелаете.
   – Отлично, – подытожил я.
   Мы спустились вниз. У двери она сказала:
   – Я открою гараж.
   Я завел машину и развернулся. Владелица подняла вверх дверь гаража, и я въехал внутрь.
   – Скажите, – спросил я, – а завтра вы будете дома весь день?
   – А зачем вам?
   – Дело в том, что завтра вечером мне может понадобиться машина.
   – Я всегда дома после двенадцати, – сказала она.
   – Отлично, – кивнул я. – Замечательно. – Я вышел из гаража. – Еще раз спасибо, – сказал я, поворачиваясь к ней.
   Она смотрела на меня без всякого выражения на лице, однако я увидел какой-то намек на эмоции. Возможно, это была улыбка, только эта улыбка оказалась бы саркастической, выпусти она ее наружу. Наконец владелица решила закрыть дверь гаража.
   Я вышел на тротуар и повернул к Хай-стрит. Я улыбался. Меня позабавило, как она восприняла меня, когда решила, что со мной все ясно. Не исключено, что ее мнение обо мне может оказаться полезным.
   Я был уже у Хай-стрит, когда заметил, что дождь кончился.
   Повернув налево, я прошел мимо кинотеатра «Оксфорд» и кондитерской Уолтона. В детстве нам очень нравилось собираться у входа в кондитерскую и наблюдать за окрестной жизнью. Это был лучший подъезд на всей Хай-стрит. Достаточно просторный, чтобы вместить до двенадцати мальчишек, и не очень сильно продуваемый зимой. Пекер Вуд, Артур Коулмен, Пигги Джеклин, Незер Айрис, Тед Роуз, Алан Стемп – мы все любили собираться там перед началом сеанса, и, если у нас не было денег на кино, мы толклись в парадном, пока не наступало время идти домой. Джек Коулмен, Говард Шефердсон, Дейв Петчет. Интересно, что с ними стало?
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация