А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Невинная девушка с мешком золота" (страница 11)

   ГЛАВА 18

   …Как ни странно, но средство, применённое бабками к слабосильному младенцу Липунюшке, оказалось действенным. Даже чересчур.
   Липунюшка у себя в каравае прогрелся и окреп настолько, что выпростал из хлебной мякоти ручки и ножки, проковырял дырочки для глаз, поглядел на белый свет. Белый свет ему настолько понравился, что Липунюшка соскочил с подоконника и побежал по улице.
   К счастью или к несчастью, по дороге он не попался на глаза ни богодулу, ни нищеброду, так что зря их царские прихвостни запытали. Прочие же люди глазели на бегущий хлеб и приговаривали: чего только спьяну не примерещится!
   Царевич благополучно добрался своим ходом до дремучего леса. Ножки у него быстро устали, он втянул их назад, и, после нескольких неудачных попыток, весело покатился по тропинке.
   Вопреки сказке, ему не пришлось отвлекать зайца, волка и медведя звонкой песенкой, да он и не сумел бы её спеть.
   Бедные звери попросту в ужасе бежали от непонятного создания.
   С лисой, правда, так не вышло.
   Лиса была старая, опытная, голодная. Она живо обгрызла хлеб и с удивлением воззрилась на полученного младенца. Липунюшка Патифоныч её нисколько не убоялся и погладил по рыжей спинке. Потом, на эту же спинку опираясь, пошёл за лисой в её нору.
   Учёные утверждают, что ребёнок, воспитанный дикими зверями, зверем же и становится, и среди людей жить ему будет несносно. Много они знают! Конечно, волки там, или медведи, или даже премудрые слоны не могут научить ребёнка жизни по людским понятиям.
   А лисы – другое дело. Недаром в далёком Катае про них сложено немало легенд. Тамошние лисы запросто могут прикинуться неслыханными красавицами, чтобы изводить учёных студентов, или наоборот – учёными студентами для изведения красавиц.
   Катайцы зовут их лисами-оборотнями, и неверно зовут, поскольку лисы людьми не оборачиваются, а только лишь прикидываются. Владеют эти существа особым прикидом.
   Ерусланские же лисы не умеют прикинуться учёными студентами – это в Еруслании не всякий человек-то может. Но кое-что умеют.
   И этого вполне достаточно для плодотворного сотрудничества с человеческими детёнышами.
   Лисье молоко много полезней и питательней материнского. Скоро Липунюшка стал отрабатывать кормёжку для своей новой семьи. Конечно, лес полон опасностей, но зато уж тут никакая падучая в сочетании со свайкой ему не грозила.
   Липунюшка выходил к деревне, выбирал с краю избу побогаче, сажал дворового пса на цепь (ведь собаки детей не трогают), потом укладывался на крыльцо и начинал жалобно, с переливами, орать.
   Сердобольная поселянка открывала дверь, восклицала «Охти нам!», брала младенца на руки и тащила в дом.
   В доме самоподкидыш разражался таким жутким рёвом, что немедленно будил всю семью. Спросонья все затыкали уши и не могли потому услышать переполоха, царящего в курятнике. А рыжие и хвостатые родственники Липунюшки возвращались в лес, отягощённые богатой добычей.
   Не промах был и сам Липунюшка. Он, конечно, выбирал хозяев богатых, малодетных или бездетных вовсе. Бездетные счастливцы весь день возились с капризкой, тетёшкали его, совали в ротик ярмарочные сладости, пеленали мягкой тканью.
   Липунюшка без устали орал, надёжно перекрывая заполошный лай дворового стража. Потом хозяева сами себя корили, что позабыли спустить собаку на ночь.
   Под вечер маленький злодей утихал, и его измученные усыновители пластом падали на скамьи да лежанки. Они и не чуяли, что подкидыш вылезает из колыбельки, подвешенной к потолку.
   В течение дня он не только орал, но и зорко смотрел, что и где в избе плохо лежит. Потом собирал всё приглянувшееся, в том числе и деньги, заворачивал чужое добро в пелёнку и с узлом на плече покидал гостеприимный кров.
   Если же дворовый пёс попадался подозрительный, ребёночку приходилось прикидываться лисом – и скорость больше, и привычней рыжему собак со следу сбивать. Узел при этом он не выпускал из зубов.
   Ворованное мальчонка тащил не в нору. Лисам несъедобные вещи ни к чему.
   Узел он приволакивал в некую лесную избушку на столбах. Туда ни одна тропинка не вела.
   В избушке жила старая ведьма Синтетюриха. Она жила там давно – с тех самых пор, как из Ватикании просочилась в Ерусланию зверская мода охотиться на ведьм.
   Чаще всего ведьмами объявляли красивых одиноких женщин. Как и в Европе, как и в Британии.
   Синтетюриха же была не только красивой и одинокой, но к тому же ещё и учёной. И не простого роду была Синтетюриха. Многое она знала и умела. Только своё настоящее имя словно бы забыла, чтобы случайно не проболтаться заплутавшему доброму молодцу. Заплутавших добрых молодцев она кормила, поила и спать с собой укладывала. А вот есть она их не ела, это неправда! И не каталась, не валялась, их мясца поевши! Клевета!
   Просто всякий молодец, переночевав в её избе, ни на что другое уж более не годился. Его можно было на хлеб намазывать.
   Добры молодцы хранили гробовое молчание об лесном ночлеге, чтобы не позориться перед людьми. Да они и не нашли бы нипочём обратного пути!
   Кормилась ведьма приношениями лесных зверей, над которыми получила большую власть. От зверей же она узнавала, что там творится на белом свете. Узнала и про Липунюшку.
   Красавицей она к тому времени быть перестала, но вот одиночества не избыла. Самые лютые зимы Липунюшка переживал не в норе, а в тёплой избе. Слушал сказки про добрых зверей и злых людей, узнавал тайны трав, ход Луны и Солнца.
   А в тихую морозную ночь выходила старая ведьма на крыльцо, обращала сморщенное лицо вверх и причитывала:
   – Где вы, где вы, ясны звёздочки? Вы почто людей оставили? На кого вы их покинули? Оттого люди озлобились и едят друг друга поедом! Вы вернитесь, путеводные, воротитесь, негасимые!
   – А что такое ясны звёздочки, бабушка? – спрашивал мальчик.
   Старуха не отвечала, только плакала.
   Добрых молодцев она уже, понятно, не привечала, только глаза отводила, так что вместо избушки на столбах они видели или волчью стаю, или рассерженного медведя. А медвежья болезнь свойственна не только медведям, но и добрым молодцам. Не такие уж они молодцы. Ещё неизвестно, из-за кого эту болезнь величают медвежьей.
   Зато уж летом нельзя было Липунюшку в избе удержать нипочём. Только сходили снега, он мчался из родной избушки к родной же норе – поиграть с молодыми лисятами, пособить по хозяйству лисице-кормилице, пограбить добрых людей. Рыжехвостое племя, его приютившее, а ныне им опекаемое, расплодилось невероятно.
   Предусмотрительная Синтетюриха велела молодым лисьим парам уходить подальше, искать новых мест и угодий, чтобы разорительные куриные грабежи не навлекли на эти края облаву.
   Липунюшка рос жестоким и хитрым: иначе в лесу не выживешь, а среди добрых людей – тем более. Ведьма всё время напоминала ему об этом.
   Иногда она пела песни на незнакомом, но красивом языке. Липунюшка слов не понимал, а запоминал крепко. Особенно одну: «Нель меццо дель камин ди ностра вита…»
   Подкидыш вырос и окреп, он уже не мог прикидываться младенцем. Приходилось униженно проситься на ночлег. А прикидывался теперь он просто дурачком – это гораздо проще, чем лисом.
   Однажды хозяева среди ночи проснулись, и незадачливому грабителю пришлось уносить ноги. С большим трудом и явным чудом.
   Тогда Синтетюриха стала давать ему в дорогу яд, именуемый непонятным словом «кантарелла». Чтобы сварить такой яд, нужна была живая свинья. Свинью пригнали знакомые волки, потеряв при этом в боях с волкодавами половину стаи, но рыкнуть на ведьму ни один не посмел.
   Что бабка делала со свиньёй, Липунюшка не знал, только чушка при этом долго и отчаянно визжала.
   Полученную отраву мнимый побирушка-побродяжка щедро и незаметно капал в посуду своих гостеприимцев, не забывая и про собачью плошку. Хозяева больше не просыпались среди ночи. Не просыпались они и утром, даже в самую жаркую страду.
   Слухи о странных семейных смертях поползли по округе. Но люди обычно виноватили грибки.
   А слухи ползли, ползли и приползли куда следует…
   …Этому доброму молодцу не удалось отвести глаза мнимыми волками, а настоящие серые на зов не отозвались – охотились далеко-далеко отсюда.
   Да пришелец и сам походил на волка. Только зубы у него были кривые и жёлтые. Их бы прятать, а он вежливо оскалился в дверях:
   – Бона сэра, синьора!
   Синтетюриха ахнула – она узнала незваного гостя.
   К счастью, он её не узнал. Да и не её он искал.

   ГЛАВА 19

   Древний греческий мудрец Зенон придумал много хитрых вопросов. За хитрость их заслуженно и метко прозвали апориями.
   Апории про стрелу и про Ахилла с черепахой знают все. А одна так и не дошла до нас, подзатерялась в столетиях безмыслия и варварства.
   Называлась она «парадокс близнецов» и говорила о том, что в тюрьме и на воле время течёт по-разному.
   Некогда жили два брата-близнеца. Не то в Авлиде, не то в Херонее. Скорее всего именно в Херонее, потому что добрую землю Херонеей не назовут.
   Один из братьев прогневал местного царя, и тот заточил беднягу в тюрьму, но почему-то не казнил. Забыл, наверное. Или забыл, за что посадил. Но не отпускать же парня, не терять же лицо!
   Двадцать лет прошло. Царь правил, правил и помер. Помереть он, хвала Зевсу, не забыл.
   Новый царь на радостях помиловал и освободил всех узников. Так делают все новые цари, даже не очень хорошие.
   Освободился и наш бедолага. Куда ему было идти, как не к родному брату? Вот приходит бывший узник в свою деревню и говорит:
   – Где тут живёт Демокрит?
   – А на что тебе Демокрит? – спрашивают в ответ люди.
   – Так я брат его – Гераклит. Или вы меня не узнали?
   Да где же узнать! Стоит перед ними старый старик, седой, облысевший, морщинистый, ветром шатаемый. Кликнули Демокрита на всякий случай.
   Приходит Демокрит – здоровенный цветущий мужик, чернобородый, густоволосый.
   – Ты тоже не узнаешь меня, брат? Я же Гераклит!
   Долго не мог его узнать Демокрит, а когда узнал, то горько заплакал.
   Тут и поняли люди, что дни и годы в тюрьме текут очень медленно, а мчатся очень быстро. Год за два, а то и за три. Уж такой парадокс произошел в Херонее.
   Потом обо всяком сомнительном случае стали в народе говорить: «Вот ведь херонея какая случилась!»
   Потому-то, покуда Лука вёл неспешные беседы с доном Агилерой, узнавал многие удивительные вещи про окружающий мир и ещё более удивительные – про мир прежний, Настоящий, в окружающем мире происходили с великой поспешностью разнообразные события.
   Тревожные вести приходили с рубежей Еруслании. Будто бы на далёкой окраине, в Буферных Землях, в замке гетмана Пришибейко, объявился пропавший царевич Липунюшка. Очевидцы клялись, что у самозванца налицо все признаки подлинного Жмуриковича – один глаз глядит на вас, а другой в Арзамас. Ко двору гетмана стали стекаться разнообразные бродяги, смутьяны и авантюристы. Да и в самой Еруслании мало кто был доволен правлением Патифона Финадеича…
   … – Так наконец я в странствиях своих добрался и до Еруслании, – продолжал свой рассказ лиценциат Агилера. – И везде – на постоялых дворах, на ярмарках, в грязных воровских притонах – я расспрашивал об одном: не видел, не встречал ли кто богомерзкого колдуна Джанфранко да Чертальдо. Мне казалось, да и сейчас кажется, что негодяй знает, как воротить мир к прежнему его состоянию. К тому времени я уже изрядно овладел наречием вашим – после языка ацтеков меня уже ничто не могло смутить.
   Одного только я, к несчастью, не ведал – что Сесар Борха тоже разыскивает презренного Маэстро и что ватиканские агенты под видом нищих и богодулов наводняют вашу державу. Разумеется, меня приняли за одного из них и немедленно донесли! Я был схвачен, когда ночевал в стогу близ какой-то жалкой деревеньки. Но господь не попустил быть мне тут же повешену без суда. Видя мою великую учёность и благородную внешность, стражники доставили меня в столицу, и государь ваш соизволил допрашивать меня лично.
   – А я вот его так ни разу и не видел, – признался Лука.
   – Ты ничего не потерял, юноша. Слабый ум принцепса Ерусланского был не в силах понять ничего из моих речей о Новом Свете, о Прежнем Мире – в общем, обо всём том, что я тебе поведал со всей страстностью и убедительностью. А вот в то, что я могу предсказывать судьбу, он поверил очень охотно! Ведь я безошибочно рассказал дону Патифону о его прошлом. Правители вообще полагают, что могут существовать так называемые государственные тайны. Какой вздор! Да, каждый подданный в отдельности может их и не знать. Но зато все вместе знают всё! И всякий разумный человек в состоянии сложить мозаику из разрозненных кусков.
   Тогда государь потребовал, чтобы я составил его гороскоп. Слова такого он, разумеется, не знал. И я, дабы обезопасить себя от его минутных капризов, прибегнул к обычному приёму всех придворных астрологов…
   – То есть звездословов… – мечтательно сказал Радищев.
   Притча об огоньках, сияющих в ночном небе, крепко запала в чувствительную его душу. Он даже попробовал сложить виршу: «Ночь тиха. В небесном поле ходит полная Луна… Но она там не одна! Круг неё светила бродят, хоры стройные заводят…» Но далеко ему было до друга Тиритомбы!
   – Впервые в жизни пришлось мне составлять гороскоп лишь по движению Солнца и Луны… Признаюсь честно, мироздание бракодела Джанфранко устроено столь примитивно, что у всех людей, его населяющих, один гороскоп и, следовательно, одна судьба. А такого быть не может. Но меня это нисколько не волновало. Короче, я предсказал государю, что он умрёт в один день и час со мной.
   – Ловко! – восторгнулся Лука.
   – Ловко, да не очень, – вздохнул дон Агилера. – Я-то предполагал, что меня тотчас освободят, обласкают и начнут всячески оберегать. Со временем я, несомненно, стану первым министром или главным советником, и уж тогда-то я не спеша, со знанием дела разыщу окаянного Джанфранко и вытрясу из него все колдовские тайны. Не тут-то было! Ваш Патифон Финадейро оказался настолько труслив и суеверен, что распорядился держать меня здесь под неусыпным надзором. Правда, пища моя была не так скудна, как у прочих узников, – да ты и сам в этом убедился…
   – Да, чёрной икры мне доселе пробовать не доводилось, – вздохнул Радищев.
   – А кроме того, меня регулярно пользуют здешние лекаря, – сказал Агилера. – И они не так плохи, как я боялся.
   – А девушек к тебе водят? – спросил атаман в тайной надежде, что ему тоже что-нибудь обломится, вроде как с чёрной икрой.
   Лиценциат вздохнул.
   – Я не хотел тебе об этом говорить, – признался он. – Ведь в твоём возрасте воздержание переносится весьма болезненно. Да, я коротко познакомился с воспитанницами матушки Венереи, особенно с Муркой Астральской – откуда бы взяться здесь такой фамилии? Ведь «астра» значит «звезда»!
   Лука вспомнил Мурку и вздохнул ещё тяжелее. Про неё он тоже пробовал сложить виршу: «Там сидела Мурка в обществе ярыжек, а в руках держала протазан!»

   …Тем временем вести с границы становились всё более тревожными. У самозванца уже скопилось изрядное войско, а воины Патифона Финадеича всё ещё безуспешно отлавливали по лесам настоящих разбойников – Брыластого да Киластого. Вот уже пал к ногам Лжелипунюшки первый порубежный город. Царю доносили, что вместе с претендентом едет Восьмирамида Акулишна и её возлюбленный конюх Бирон, и они на пару повсеместно подтверждают подлинность гнусных притязаний, особо подчёркивая разноглядящие глаза. «Да нешто мать чадо своё не признает!» – говорили в народе и верили, потому что Восьмирамиду Акулишну не признать было нельзя: второй такой ни в Еруслании, ни тем более в иных землях быть не могло…

   – Оно бы всё ничего, – жаловался дон Агилера. – О таком содержании на старости лет я и мечтать не мог. Но бездействие бесило и тяготило меня! И днесь тяготит! Как вспомню я собор Нотр-Сир-де-Пари, где святые и апостолы поменялись местами с химерами и горгульями, так и начнёт меня колотить! – При этих словах старика и впрямь заколотило.
   – Ну, химер с горгульями мы знаем, – сказал атаман. – Их тайком привозят купцы, и кое-кто им даже тайно поклоняется, такие они страшные!
   – Наше счастье, что они ещё не оживают! – сказал Агилера. – Не всесилен проклятый Сесар Борха, и я даже догадался, почему…
   – Почему? – оживился Лука.
   – Да потому, что Джанфранко да Чертальдо – бездарность! – яростно воскликнул старик. – Пути своих жалких светильников, которые вы именуете Солнцем и Луною, он расположил таким образом, что их орбиты, а вернее сказать – параболы, по которым они движутся, образуют в небесах незримый крест!
   – Ну, это-то всякий образованный человек знает, – важно сказал Радищев. Он всё ещё не мог привыкнуть к мысли, что мир его создан не Тем, Кто Всегда Думает О Нас, а каким-то незадачливым итальянским механиком.
   – А может ли быть всесильным Антихрист, коли над ним вечно нависает святой символ?
   – Ну никак не может, – на всякий случай согласился Лука.
   – Верно сказал блаженный Тертуллиан, что душа по самой природе своей христианка, – обрадовался старик.
   Лука уж давно с ним не спорил…

   …Узнав о поражении под Вязьмой, Патифон Финадеич впал в отчаяние. Он решил прибегнуть к последнему средству. Плевать уже было государю царю Всея Великия, Малыя, Белыя и Пушистыя Еруслании на державу свою и народ, на планы грандиозные и затеи неслыханные. Левый глаз его смотрел теперь отнюдь не на Арзамас, а на столицу Британии, где жила королева-девственница Бритни Спирс.
   Царь живо накорябал ей послание, в котором предлагал руку, сердце, все иные органы и тайные уды. Причём соглашался на свадьбу в самом городе Лондоне. Там он рассчитывал и переждать опасные времена. Рано или поздно свободолюбивый ерусланский народ, мнил государь, поймёт, что перед ним самозванец. Мало ли в мире косых! И тогда сбросят Лжелипунюшку с раскату, и труп его воровской сожгут, а пеплом набьют пушку да и выстрелят прахом поганым в ту сторону, откуда его принесло на нашу голову! А для будущей супруги он уже приготовил в качестве свадебного подарка шитую золотом и каменьями телогрейку…

   – Крепко на тебя надеюсь, – говорил дон Агилера. – Некому мне более передать истину. Найди Джанфранко да Чертальдо и принудь его рассказать тебе всё. Он где-то здесь, у вас. Я уже почти напал на его след…
   – Для того сперва надобно из тюрьмы выйти, – резонно заметил Радищев.
   – Это легче легкого, – сказал лиценциат Агилера. – Из снадобий, которыми пользуют меня здешние лекаря, я составил своё, особое… Я его приму и стану как бы мёртвым. Узников здесь хоронят в мешках, вывозят за ворота и бросают на свалку. Ты заменишь меня в мешке…
   – Ага, – сказал атаман. – Много ты знаешь, благородный дон, большого ума мужчина. Не знаешь только самой малости – здесь всякому мертвяку прежде выноса башку разбивают деревянной киянкой для верности…
   Старец узловатыми руками ощупал голову младого героя.
   – Может, обойдётся… – неуверенно сказал он. – Может, твоя и выдержит. Явственно чувствую под пальцами шишку удачи…

   Письмо пришлось Патифон Финадеичу отправлять не с посольской почтой, а через дерзких и вольных северных рыбаков-поморов. Да так оно и быстрее будет.
   Поморы и в самом деле довольно быстро доставили не только послание, но и ответ британской властительницы. Войско самозванца ещё неспешно продвигалось с боями к Солнцедару, сильно отвлекаясь на грабежи и самоволие.
   Патифон Финадеич дрожащими руками сломал королевскую печать со львом и единорогом, развернул свиток…
   Послание королевы-девственницы было кратким:
   «OH, YES!»
   Верно подметили знатоки языка ерусланского: «Уж замуж невтерпеж!»
   Патифон Финадеич был сильно взволнован. Знать-то он заморские буквицы знал, но вот сложить их в слова по причине перепугу никак не мог правильно. И оттого пришёл в великий гнев.
   – Кто ohyes? – вскричал он. – Я ohyes? Ах ты, пошлая девица Бритни Спирс! Да я своё родословие от самого Жмурика веду, а чрез него – от древнего Юлия Кесаря! Да ты недостойна у меня в отхожем месте полы шоркать! Да я велю тебя медведями затравить! Да я…
   Тут глаза его косые затянуло багрянцем, забегали в них несчастные косоглазые же мальчики со свайками…
   Царь повалился с лавки и захрипел.
   Лекаря отворили ему кровь, но это лишь ускорило кончину…

   – Знай же, о юноша, что вначале было Слово…
   Вдруг дон Агилера-и-Орейро выпучил глаза и начал задыхаться. Губы его посинели, но всё ещё шевелились.
   – Вот нагадал на свою голову… Спеши, сын мой, спаси этот несчастный мир из-под власти Сесара Борхи… У тебя получится, я знаю…
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 [11] 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация