А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Похороны викинга" (страница 22)

   Большой отряд всадников на верблюдах развернулся налево, другой отряд направо. Видимо, они хотели окружить форт со всех сторон, даже в неверном утреннем свете было видно, что их несколько сотен.
   Лежон мгновенно оценил положение.
   – Беги назад! – заорал он на Гронау. – Отнеси винтовки караулу. – И сильным ударом руки между лопаток погнал его вниз. – Пришли сюда сержанта Дюпрэ. Живо!
   – Вниз в казарму! – крикнул он мне, – дай тревогу. Передай ключ Сент-Андре, и выдайте винтовки. Пришли сюда трубача. Бегом, иначе…
   И я побежал. Одновременно наверху начала стрелять винтовка Лежона. Соскочив с лестницы и пробежав через коридор, я бросил ключ Сент-Андре, стоявшему, как статуя, у дверей оружейного склада.
   – Туареги! – закричал я. – Выдать винтовки и патроны, – и наискось через двор побежал в казарму.
   Майкл целился в голову Болдини, Мари направил винтовку на Шварца, а Кордье переводил свою винтовку с одного на другого по всей казарме. Все проснулись, и по казарме перекатывался глухой шепот, перекрываемый веселым голосом Майкла.
   – Желающие умереть, пусть спустят ноги с кровати…
   Но желающих умереть не было, и все лежали спокойно.
   – Тревога! Тревога! – закричал я. – Туареги!.. – И, обращаясь к Майклу и остальным караулившим, крикнул: – На крышу! Нас окружили!
   Я бросился назад и слышал, как Майкл, Кордье и Мари бросились за мной. В казарме стоял дикий рев восторга:
   – Тревога! Туареги!
   И страшный топот: весь гарнизон бежал за нами. Сент-Андре выбежал навстречу с огромной кучей винтовок. Дюпрэ со своим караулом с грохотом бежали по лестнице. Когда мы выбежали на крышу, Лежон заревел:
   – По местам! По местам! Открыть огонь! Беглый огонь! Дайте им, мерзавцам! Бейте их!
   Передав Дюпрэ командование крышей, он ринулся вниз. Минуты две спустя снизу стал подниматься поток людей в рубашках, людей без шапок и сапог, людей в одних штанах – в самых невероятных костюмах, но вооруженных, с винтовками, полными подсумками и штыками. Лежон, очевидно, основательно поработал. Через три минуты после того, как Гронау впервые заметил кочевников, весь гарнизон был на местах и из каждой амбразуры летели пули в ревущих туарегов.
   Если бы Гронау не пришел на крышу и не обратил нашего внимания на то, что творилось снаружи форта, то, вероятно, теперь не осталось бы ни одного живого легионера. Одним быстрым налетом туареги ворвались бы в форт и встретили разоруженный гарнизон.
   Я выпускал обойму за обоймой и думал о том, как много в нашей жизни значит случайность. До сих пор еще нельзя было сказать, удастся ли нам отстоять наш форт. Туареги были страшно близко. Они уже захватили оазис, их было несколько сотен против нашей маленькой полуроты. Они были необычайно храбры, они толпились под самыми стенами, несмотря на то, что каждая пуля убивала без ошибки. Со всех четырех сторон они бросались на стены, почти в упор стреляя по амбразурам, в то время как большой отряд бросился на ворота с камнями, топорами и связками хвороста, чтобы их сжечь. У ворот Лежон, бесстрашно выставившись из-за стены, командовал обороной. Его легионеры давали быстрые залпы, наносившие страшные потери противнику.
   И вдруг совершенно неожиданно туареги рассеялись и исчезли. Над краем пустыни взошло солнце.
   Я думаю, что вся эта ураганная атака продолжалась не больше десяти минут – с первого выстрела Лежона и до исчезновения туарегов, но эти минуты показались мне часами. «Я, наверное, убил много народу», – лениво подумал я. Моя винтовка была раскалена, и с нее текло масло. В амбразуре, где я стоял, было несколько царапин от пуль туарегов. Внизу песчаная равнина была усыпана кучами белых и синих тканей, больше похожих на кучи грязного белья, чем на свирепых людей, минуту назад жаждавших крови и бесстрашно атаковавших наш форт.
   Трубач протрубил отбой, и по команде: «Стоять вольно, оправиться!» – я разрядил винтовку и осмотрелся.
   Это было странное зрелище. У амбразур стояли карикатуры на солдат. Иные были почти голыми. У их ног валялись кучи выстрелянных гильз, а у иных в ногах были лужи крови. Когда я взглянул, одна из этих фигур, одетая в рубашку и брюки, медленно опустилась, села на землю и вдруг откинулась назад, глухо ударившись головой о стену. Это был марселец, моряк Бланк.
   Лежон подошел к нему.
   – Послушай, нам нечего делать с трусами, – заорал он и, обхватив его, поднял с земли и бросил в амбразуру.
   Бланк был мертв. Лежон поставил его локти в амбразуру, прислонил грудью к парапету, всунул в мертвые руки винтовку и приложил голову убитого к прикладу.
   – Если ты не можешь быть полезным, то делай вид, что ты полезен, друг мой, – усмехнулся он и, отвернувшись добавил: – Смотри внимательно, может быть, увидишь эту самую дорогу в Марокко.
   – Капрал Болдини, – скомандовал он, – возьмите каждого третьего легионера вниз, накормите и оденьте их по-человечески. По первому выстрелу или по сигналу сбора всех бегом гоните наверх. Если атаки не будет, отведите следующую партию. Чтобы через тридцать минут весь гарнизон был приведен в полный порядок. Сент-Андре, Мари, принесите патронов – по сотне на человека… Кордье, воды! Наполни все фляжки и поставь ведра над воротами… Они могут опять попробовать свои фейерверки… Сержант Дюпрэ, раненые не будут спускаться вниз. Принесите наверх перевязочные материалы… Выпущены ли из карцеров арестованные?
   Лежон стоял на середине крыши, сильный, энергичный и уверенный в себе. Он был великолепным солдатом.
   – Где же наш любезный Шварц? – продолжал он. – Послушай, собака, – закричал он Шварцу, – живо на вышку и смотри за этими пальмами, пока тебя не пристрелят туареги… Смотри за оазисом. Понимаешь… Там наверху можешь придумывать новый заговор, но торопись, потому что времени у тебя много не будет… – И, положив руку на приклад револьвера, он пошел к Шварцу. Тот немедленно вскочил и взбежал на вышку, высоко поднимавшуюся над крышей.
   – Теперь смотрите во все глаза, – заревел Лежон, – и стреляйте, как только будет по кому стрелять!
   Минут десять спустя Болдини вернулся с теми солдатами, которых он водил вниз. Теперь они были одеты, как на параде. Они заняли свои места, и капрал, проходя по фронту, поочередно каждого третьего солдата уводил вниз. Еще через десять минут вернулась вторая партия. Все признаки безумия и мятежа исчезли. Солдаты выглядели веселыми и довольными. С третьей партией спустился и я, надеясь возвратиться раньше, чем что-либо начнется. Моя надежда оправдалась. Пока мы спешно проглатывали наш завтрак и кофе, сверху не раздалось ни единого выстрела.
   – Милейшие туареги, – с трудом сказал Майкл с набитым ртом, – пришли и сняли с нас наше проклятие, теперь не будет никаких разговоров о мятеже.
   – Может быть, вообще никаких разговоров не будет, старик, – ответил я. – Они могут нас всех прикончить.
   – Сюда не влезут, – заявил Майкл, – без пушек им форта не взять.
   – Хотел бы я знать, что они делают?
   – Окапываются на гребнях песчаных холмов, – ответил Майкл. – Не смогли нас взять ударом в лоб и теперь собираются устроить состязание в стрельбе по живым мишеням.
   – Да, а что если они устроят регулярную осаду? – спросил я. – Даже если они будут убивать одного из нас, а мы будем убивать нескольких, то у нас скоро не хватит людей, чтобы занять все амбразуры.
   – Что ты скажешь по поводу подмоги из Токоту? – спросил Майкл.
   – Больше ста миль, – ответил я, – и нет проводов. Гелиографом через пустыню не передашь.
   – Вот тебе шанс получить награду, – усмехнулся Майкл. – Пойди к Лежону и скажи: я проберусь сквозь кольцо врагов и приведу вам подкрепление. А потом мужественно проползи сквозь это самое кольцо. Каково?
   – Можно было бы сделать ночью, – сказал я.
   – Не думаю, – ответил Майкл. – Милейшие туареги ночью будут сидеть вокруг форта, взявшись за руки, как на спиритическом сеансе. Едва ли они кого-нибудь пропустят.
   – К тому же сейчас полнолуние, – заметил я. – Во всяком случае, я им очень признателен за то, что они пришли…
   – Просто жаль по ним стрелять, – согласился Майкл, и на этом наш разговор прекратился, потому что Болдини выгнал нас всех обратно на крышу.
   Все было готово, и туареги могли начать свою атаку когда им угодно. Лежон ходил по крыше, как тигр в клетке.
   – Наверху! – крикнул он Шварцу. – Что видно?
   – Никто не двигается, господин сержант, – ответил Шварц.
   Минуту спустя он что-то закричал, но его голос потонул в треске и грохоте внезапного ружейного огня. Туареги залегли кольцом по гребням ближайших песчаных холмов и со всех сторон открыли по нас огонь. Это совсем не было похоже на их первую бешеную атаку, когда они рассчитывали захватить врасплох спящий форт и ворваться на стены, влезая друг другу на плечи. Теперь они были не видны, и солдат, стрелявший из амбразуры, имел столько же шансов получить пулю, сколько туарег, лежавший за камнем или окопавшийся в песке.
   Против меня метрах в ста лежал туарег. Он иногда появлялся над песчаным гребнем – в виде маленького черного пятнышка. Это была его голова, и он показывал ее только на несколько секунд, когда стрелял. Я почувствовал, что рано или поздно либо он получит пулю, либо я. Он был одним из стрелявших по моей амбразуре.
   Это было похоже на стрельбу в тире по исчезающим мишеням, с той только разницей, что в тире не мешает сознание, что ты тоже являешься исчезающей мишенью. В стену вблизи моей амбразуры часто и громко ударяли пули; иногда они с пронзительным воем рикошетировали и летели над головой. Это было очень неприятно и отнюдь не улучшало моей стрельбы. Я почему-то не думал о том, что могу быть раненым, и действительно не был ранен. Но чем дальше, тем сильнее я ощущал невыносимую жару и сильную головную боль. Возможно, что нервное напряжение усиливало ощущение жары, а может быть, день действительно был жарче, чем обычно.
   Стоявший справа от меня солдат вдруг прыгнул назад, несколько раз повернулся волчком и лицом вперед упал на землю, бросив свою винтовку к моим ногам. Я повернулся и наклонился над ним, это был Гунтайо, пуля пробила ему переносицу. Я не успел выпрямиться, как сзади кто-то налетел и со страшной силой ударил меня о стену. Это был Лежон.
   – Черт! – заорал он. – Если ты еще раз сойдешь со своего места, я тебя пристрелю. Долг! Ты все болтаешь о долге, собака, так исполняй свой долг и оставь эту падаль в покое…
   Я повернулся назад к своей амбразуре, а Лежон поднял стонущего и захлебывающегося своей кровью Гунтайо и бросил его в амбразуру, из которой тот упал.
   – Стой, прохвост! – заорал он. – Если ты попробуешь выскользнуть из амбразуры, я пригвозжу тебя к ней штыками! – И он установил умирающего так, что туарегам были видны его голова и плечи. – Я не позволю вам умирать, – заорал он. – Все вы останетесь в амбразурах живыми или мертвыми до тех пор, пока эти чертовы туареги не уберутся…
   Внезапно огонь противника ослабел и прекратился. Может быть, они понесли сильные потери от нашего огня, а может быть, собирались переменить тактику. Я представил себе, как позади этих холмов проехал всадник на верблюде и вызвал начальников частей на совещание с командовавшим эмиром. Что-то они придумают?
   Наш горнист сыграл отбой.
   – Стоять вольно! Раненым лечь на своих местах, – раздался голос Лежона и человек шесть село на землю в лужи своей крови. К счастью, Майкла между ними не было. Сержант Дюпрэ и Кордье, принявший на себя должность доктора, обошли раненых с перевязочными материалами и возбуждающими средствами.
   – Капрал Болдини, – гаркнул Лежон, – разделите солдат на три смены. Посменно вниз. Десять минут на суп и пол-литра вина. Если услышите сбор, бегом на места… Сент-Андре, дополнить запас патронов. Каждому человеку по сто штук… Кордье, пошевеливайся…
   Когда пришла моя очередь спуститься, я больше обрадовался сравнительной прохладе и темноте казармы, чем еде и вину. Моя голова буквально разрывалась от нестерпимой боли.
   – Morituri te salutant и так далее, – сказал Кордье, поднимая кружку вина.
   – Глупости, – ответил я.
   – Я умру до заката, – сказал Кордье. – Это место скоро будет могилой. Госпожа Республика, идущие на смерть приветствуют тебя!
   – Это от жары, – заметил Майкл. – Как бы то ни было, лучше умереть в бою, нежели после боя быть приконченным Лежоном… Если я умру, то мне хотелось бы сделать это в его приятной компании.
   – Он великолепный солдат, – сказал я.
   – Замечательный, – согласился Майкл. – Простим его.
   – Охотно прощу, если он умрет, – сказал я. – Боюсь, что если он и мы останемся в живых после сегодняшних развлечений, то нам не придется думать о прощении…
   – Да, – сказал Майкл. – А знаешь, мне кажется, что каждый раз, когда падает солдат, ему одновременно приходят в голову две мысли: так ему и надо, мятежнику, – думает он, а потом добавляет: одним защитником форта меньше.
   – Он прохвост, – заметил я. – Я видел, как он бросил двух умирающих солдат в амбразуру. Ему это доставляет удовольствие.
   – Это не только удовольствие, это тактика, – ответил Майкл, вытирая губы и зажигая папиросу. – Он хочет заставить туарегов думать, что у нас нет ни одного убитого. Или что у нас столько народу, что мы имеем возможность все время заменять своих раненых… У туарегов биноклей нет, и они не увидят, кто стоит в амбразуре, живой солдат или мертвый.
   – А что будет, когда у нас не хватит народу, чтобы поддерживать достаточной силы огонь? – спросил я.
   – Он, может быть, надеется к этому времени получить подкрепление, – предположил Майкл.
   – Он определенно на это надеется, – вставил Сент-Андре. – Дюпрэ мне об этом рассказал. Эта хитрая скотина Лежон каждую ночь высылал двух арабов-разведчиков с приказанием полным ходом гнать в Токоту за подкреплением, как только они услышат из форта выстрел.
   – Черт! – воскликнул я. – Теперь я понимаю, он не хотел посылать в Токоту за помощью для усмирения мятежа, но не имел ничего против того, чтобы оттуда прибыл отряд на основании ошибочного сообщения араба-разведчика об атаке форта.
   – Молодец, – согласился Майкл. – Он знал, что когда этот самый заговор будет подавлен, у него не хватит силы защищать форт даже от маленького отряда туарегов.
   – Да, – сказал Кордье, – он хотел спасти форт и заодно свою репутацию. При первых же выстрелах по мятежникам арабы поскакали бы в Токоту, и прибывшая оттуда колонна нашла бы Лежона подавившим мятеж и вообще героем… А теперь завтра утром в Токоту узнают о нападении на нас туарегов. Значит, послезавтра здесь будет подкрепление.
   – Интересно, где мы будем послезавтра, – заметил я.
   – В аду, мои дорогие друзья, – улыбнулся Кордье.
   – А что если наших арабов-разведчиков захватили в оазисе и сделали из них котлеты? – спросил Майкл.
   – Я говорил об этом Дюпрэ, – ответил Кордье, – но Лежон, каналья, и это предвидел. Им было приказано днем стоять в оазисе, а на ночь разделяться, уходить в пустыню и нести охранение одному с севера и востока, а другому с юга и запада от форта… Возможно, что днем их могли бы поймать в оазисе, но ночью едва ли. Они не могли быть захвачены обходом туарегов и, вероятно, после первого же выстрела, а может быть, и раньше поскакали в Токоту. Теперь они…
   – Наверх! – заорал Болдини, и мы выбежали на крышу. Раненые уже стояли на местах. Двое из них лежали. По обе стороны от меня стояли мертвые солдаты с винтовками. Пустыня передо мной была совершенно безжизненна. Не было видно ничего, кроме песка и камней, расплывавшихся в струях знойного воздуха.
   – Пальмы! – вдруг закричал сверху Шварц. – Они лезут на пальмы! – Он поднял винтовку и выстрелил. Это были его последние слова. Раздался залп, и он упал. Пули щелкали по внутренней стороне стены. Застрельщики туарегов влезли на пальмы и сверху стреляли по крыше. Одновременно был открыт сильный огонь с кольца песчаных холмов.
   – Беглый огонь по пальмам! – закричал Лежон. – Сержант Дюпрэ, возьмите половину людей со всех трех стен, кроме обращенной к оазису… Огонь по пальмам… Брандт, на вышку! Живо!
   Я оглянулся, заряжая винтовку, и увидел, как Брандт взглянул на вышку и потом на Лежона. Одновременно рука Лежона опустилась на приклад револьвера, лежавшего в кобуре. Брандт взбежал по лестнице и начал стрелять так быстро, как только мог перезаряжать винтовку.
   Майкл все еще стоял на ногах, но его сосед перевернулся и рухнул, хватаясь руками за горло, из которого хлестала кровь. Когда я снова взглянул, Лежон, поставил его в амбразуру. Минуту спустя сверху раздался дикий крик, и я увидел, как Брандт, ударившись спиною о поручни, перевернулся и со страшным грохотом распластался на крыше.
   – Установите эту падаль, сержант Дюпрэ, – закричал Лежон. – Хэфф, ступай наверх. Ты тоже очень храбрый… Один из тех, которые готовы рисковать. Живо!
   Шварц, Брандт, Хэфф. Несомненно, следующими будут Деляре и Вогэ. А потом Колонна, Готто и Болидар. Гунтайо уже убит… Почему он не посылает наверх Майкла? Вероятно, он хочет сохранить его, Сент-Андре, Кордье, Мари и меня до тех пор, пока все вожаки мятежа не будут перебиты… Даже после победы ему нужно иметь несколько солдат: туареги могут вернуться.
   Я взглянул на Хэффа и увидел, что он лежал позади трупа Шварца и стрелял через него, как через бруствер. Я старался сообразить, сколько времени продолжалась эта вторая перестрелка, но не мог. Потом думал о том, выдержим ли мы до ночи, когда туареги не смогут стрелять из-за темноты… Будут ли туареги продолжать бой при лунном свете? Едва ли. Обычно они ночью не дерутся. Скорее всего, что на рассвете они попытаются вторично нас атаковать.
   Было невыносимо трудно стрелять. Глаза и голова страшно болели. У меня было ощущение, будто мой череп открывается и закрывается, обнажая мозг, и мозг сморщивается от страшной жары. Каждый выстрел отдавался ударом по голове тяжелого молота. Я почти совсем обессилел к тому моменту, когда огонь туарегов вновь ослабел и прекратился.
   По сигналу «отбой» я выпрямился и осмотрелся. Майкл был цел, но почти половина гарнизона была перебита. Часть из них уже была установлена в амбразурах. Среди мертвых были сержант Дюпрэ и капрал Болдини. Оба стояла в амбразурах с винтовками. Хэфф, вероятно, тоже был убит, потому что на платформе, за кучей тел, лежал Деляре.
   Сент-Андре был жив, я слышал, как Лежон скомандовал:
   – Сент-Андре вступайте в исполнение обязанностей капрала. Половину гарнизона вниз! Суп и кофе. Бегом назад по команде сбора.
   И я увидел, как Сент-Андре обошел крышу, прикасаясь к каждому второму защитнику и говоря: иди вниз. Во многих амбразурах стояли люди, которых он не трогал.
   Бедняга Кордье правильно предсказал свою судьбу. Он стоял, опершись локтями о вырез амбразуры, и мертвыми глазами смотрел в пустыню. Мари тоже был убит. Из тех, на кого Лежон мог рассчитывать, в случае если туареги отступили бы от форта, осталось трое: Сент-Андре, Майкл и я. Но туареги не отступили. Оставив на холмах своих лучших стрелков, они ушли в оазис и там отдыхали. По приказу Лежона в амбразурах были оставлены только мертвые, а живые небольшими партиями были отправлены вниз для отдыха и еды. Сент-Андре было приказано осмотреть помещение и велеть легионерам привести его в порядок, как перед утренним осмотром. Сам Лежон ни разу не спускался с крыши. Еду, кофе и вино ему приносили наверх.
   На вышку он послал Вогэ. Там же лежали тела его товарищей по заговору: Шварца, Хэффа и Деляре. В середине каждой стены было поставлено по одному часовому, который почти все время сидел за прикрытием. Остальные, оставшиеся на крыше, сидели спиной к стене у своих амбразур. Стрельба туарегов не причиняла никакого вреда. Их пули попадали только в мертвых.
   Постепенно наступил вечер. Потом ночь. Мы лежали у своих амбразур, и нам было разрешено спать. Сент-Андре следил за тем, чтобы два часовых все время стояли у каждой стены. По приказу Лежона Вогэ сбросил вниз тела Шварца, Хэффа и Деляре. Лежон установил их в амбразурах, стараясь придать им возможно более жизненные позы. Это, видимо, доставляло ему большое удовольствие. Шварцу он всунул в зубы свою наполовину выкуренную папиросу и лихо заломил набекрень кепи.
   – Вот, милый мой, – сказал он трупу, – теперь ты в первый раз за всю твою жизнь будешь честно выполнять свой долг. Мертвым ты будешь полезнее, чем был живым. Так-то, дорогой мой заговорщик.
   – Это дьявол… Это дьявол… Он сошел с ума, – стонал Вогэ, протаскивая мимо меня труп Деляре.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 [22] 23 24 25 26 27 28

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация