А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Разрешенное волшебство" (страница 20)

   Наверное, для Середичей это было бы правильнее всего – бежать, рассеяться, скрыться, однако они предпочли умереть, сражаясь.
   Откуда здесь взялись эти копии, шли ли они по следам Буяна, или тут действительно вмешался всемогущий случай – было уже всё равно.
   – Назад! Все назад! – не своим голосом взвыл Буян, замахиваясь на ближайшую к нему серую тварь.
   Почему, почему, почему он не заговорил раньше? Какая сила сковала ему гортань, присушила язык к нёбу? Он что, не мог крикнуть Середичам – остановитесь? Или это тоже хитрый фокус Творителя?
   Копии проигнорировали как вопль Буяна, так и его самого. Просто шагнули вперёд, навстречу таким красивым и гибельным молниям и пламенным шарам, сверкнули готовые терзать и рвать когти.
   Розовые силуэты внезапно вновь стали людьми.
   Перекошенное страхом веснушчатое личико, две косички торчат в разные стороны, в руках – бесполезный сейчас меч, с лезвия срывается голубой извивистый огонь, оставляет большое чёрное пятно на груди у серой твари; лапа с когтями взлетает и…
   Когти Буяна оказываются быстрее. Он прыгает сзади на бестию Творителя, вонзая стальные крючья ей в глазницы – во всё сразу, и со всей отпущенной ему Творителем силой сворачивает на сторону уродливую башку – столь же уродливую, как и его собственная.
   Густая кровь – точь-в-точь такая же, как и у той твари, что убила Ставича и Стойко, – обильно заструилась по когтям, кистям рук-лап, достигла локтей.
   Это пьянило сильней, чем самый крепкий майский чай. Казалось, силы твои беспредельны; и вот теперь, теперь ты наконец-то можешь отплатить Творителю за всё, что он с тобой сделал.
   Буян уже не помнил, что именно проклинаемый им Творитель сделал его способным душить, рвать и давить «боевые копии» Ведунов, словно поганых жуков-листоедов.
   О нет, они отнюдь не собирались умирать просто так, эти самые «копии». Со всех сторон раздалось яростное шипение, стальные крючья-когти потянулись к отступнику, принятому сперва за «своего»; и, нанося удар, пронзая всей пятернёй глотку очередной твари, Буян вдруг услышал полувсхрип-полустон – последний, предсмертный:
   – Мы же пришли помочь тебе…
   Он играючи отшвырнул неподъёмное тело.
   Только теперь Середичи, похоже, что-то сообразили. Глиппи ударила по ближайшей твари, и пока та, шатаясь, приходила в себя, стряхивая с чешуи последние капли жидкого пламени, Буян расправился с ней без помех.
   Это послужило сигналом. Уцелевшие шестеро «копий» быстро и бесшумно развернулись, мгновенно исчезнув в чаще.
   Кровавый туман развеивался. К Буяну возвращалось нормальное зрение, и, как только очистились взоры, он спохватился:
   «А что же с Ольтеей?!»
   У самых ног (а точнее, возле самых лап) лежало мертвое тело того самого бедняги, что напоролся на когти Буяна в самом начале схватки, однако о нём юноша не думал. Ольтея! Где Ольтея?
   Кажется, Глиппи, самая смелая из всех, что-то у него спросила, предусмотрительно отскочив подальше.
   : Я здесь:, – тихонько прозвучал знакомый голосок.
   Ольтея отозвалась – однако услыхал её не только Буян.
   – Ламия! – взвизгнул кто-то из девчонок Середичей.
   – Где, где?! – хором загалдели остальные, уже готовые броситься в погоню, настигнуть, повалить, привязать к первой попавшейся лесине и… Какой у них, у Середичей, обычай? Живьем сжигать? Или в яму закапывать?
   Очевидно, девчонки во главе с Глиппи решили, что пришедшая им на помощь тварь не станет вмешиваться в их «забавы» с ламией.
   Буян ринулся наперерез, и преследователи разом приостановились.
   – Назад! – рявкнул было парень, однако вместо членораздельной речи из горла вырвался какой-то хриплый, бешеный рёв. Впрочем, он подействовал не хуже.
   – Рассыпаться! – мгновенно оценил положение Мрожек.
   Само собой, за ними Буян не погнался. Ольтею он нашел сжавшейся в комочек, притаившейся в какой-то ямке между мшистыми кочками. Щёки у неё были мокрые.
   – Зачем, зачем, зачем ты напал на наших? – тотчас напустилась ламия на Буяна. – Что они тебе сделали?
   – Как – что? – поразился Буян. – Такая вот… шестирукая… тварь убила Ставича и Стойко! Я отомстил.
   – Да какое теперь тебе до них дело! До этих людей! Они вон сами пытались тебя убить! И убили бы, не вызови я подмогу!..
   – К-как? Что?
   – А вот так! – утирая слезы, зло передразнила его ламия. – Тебе было не справиться. Эта стерва сожгла бы тебя…
   – Но Творитель же сказал, что…
   – Людская магия жжёт тебя сильнее, чем любую иную копию, потому что ты сам веришь в это, – негромко сказала Ольтея. – Вбил себе в голову, что виноват.
   – А разве нет?
   – Ну, конечно же, нет, глупенький! Уж сколько раз мы об этом говорили.
   И вновь мягкая ладошка, ставшая вдруг отчего-то такой приятно-прохладной, гладила обожжённую, окровавленную серую чешую.
   – Не делай так больше, ладно?
   – Но…
   – Не думай о них. Думай о себе. И обо мне. Хорошо? Что я буду делать, если тебя убьют? «Ну вот, опять начинает плакать».
   – Ладно, – с хрипотцой протянул Буян. – Ладно. Увидим. А теперь пошли, что ли? Нам ведь ещё топать и топать.
   Изо всех оcтавшихся сил он заставлял себя не думать об убитом им мальчишке из клана Середичей, мальчишке, чьёго имени он так и не узнал.

   Глава третья

   Увы, обогнуть живоглота у Твердислава и Джейаны никак не получалось. Лес словно бы сошёл с ума. Все до единой тропки оказывались обманками. Все они, петляя, извиваясь, маня кажущимся обходом, на деле спешили, торопились, бежали прямиком к затаившейся в зелёном мареве кошмарной неуязвимой смерти. Живоглот не торопился – он мог никуда не спешить. Добыча сама покружит-покружит и, вконец заплутавшая, сбитая с толку, замороченная хитроумной звериной магией чудовища, в конце концов неизбежно достанется вечно голодной утробе.
   На бесплодные блуждания ушёл целый день.
   – Все! Я так больше не могу! – Джейана почти рухнула на землю. Не обессилев – она могла одолеть за день куда больше и притом по самым непролазным чащобам и болотам, по пояс в воде, но до предела вымотавшись именно от бесцельности и бесплодности хождений и кружений. Тропинки обманывали в последний момент, когда путники уже начинали верить, что всё, они вырвались из западни. И вдруг за последним поворотом проступала затканная каким-то мерзостным зелёным туманом полянка, выбеленные дождями костяки на траве – и неподвижный серо-коричневый холм в самой середине прогалины.
   Живоглот, терпеливо ждущий очередной жертвы.
   – Надо! Вставай! – Твердислав одним рывком поднял девушку на ноги. – Ты что, забыла?! Если живоглот водит, на месте сидеть смерти подобно! Он тогда сам к тебе придет!
   Еще одно злое живоглотово чудо. Сидит тварь вроде бы сиднем, ни ног у него, ни лап, ни крыльев, ползать не умеет – а вот поди же ты, стоит остановиться, неведомым образом тебя какая-то сила сама притащит на живоглотову поляну. Или сама поляна подтащится. Что именно, впрочем, неважно – исход в любом случае один.
   – Придётся драться, – уронил юноша.
   Драться! Легко сказать. Дома, где, как известно, и скалы помогают, знала Джейана, как сладить с эдакой дрянью. Слить воедино силы клана, ударить всей накопленной мощью, призвать дружественных духов, наконец, подтянуть катапульту! Были способы. Но здесь, сейчас, в одиночку, много ли она сможет сделать? Живоглоты устойчивы к огню. Оба раза, когда эта мерзость появлялась вблизи владений клана, главная Ворожея Твердиславичей использовала совокупную силу родовичей для того, чтобы призвать элементалов Земли – созданий, в чем-то родственных земляным червям-философам, только куда могущественнее. Всей силы клана едва хватило, чтобы зачаровать двух таких существ; с живоглотом они расправились в момент, но у Джейаны появились после этого первые седые волоски – если бы она потеряла контроль над ею же вызванными элементалами до того, как те исполнят порученное, вся их ярость обратилась бы на саму дерзкую заклинательницу.
   А здесь? Чем достать мрачного гада здесь, когда при тебе – только твоя магия, та магия, что от рождения у тебя в крови, чем достать?
   Перед мысленным взором Джейаны, конечно же, тотчас вспыхнули формулы-образы так и не освоенных ею и не защищённых перед Учителем заклинаний. Да, такие заклятия справились бы не то что с одним – с десятком живоглотов! Да и та болотная тварь едва ли устояла. Может, попробовать? Хотя бы тот вывод… Заклятие Режущей Нити. Прошлый раз Джейане не удалось – может, сейчас?..
   – Рехнулась! – зарычал Твердислав. – Тут нужно просидеть несколько часов, пока все докажешь и обоснуешь! Да и кто вывод твой примет?
   – Но Учитель ведь говорил, в особых случаях заклятие может быть даровано и без него. Великий Дух сам разберется.
   – А у кого-нибудь так получалось? У Гилви вышло, а у Олеси нет! И Олеське – забыла? – пришлось-таки Учителя ждать! Нет, рисковать нельзя, живоглот нас точно затянет.
   – Ну, а ты-то что предложишь? – обиделась Джейана. – Что-то ты, дружок, раскомандовался, а это всё ж непорядок.
   – Я же сказал – идти к этой твари самим.
   – Тебе что, жить надоело?!
   – Потом язвить будешь! Он-то ведь только этого и ждёт – чтобы мы бы сами пришли, так? Одуревшие, с толку сбитые. Привык, что жертва сперва до посинения будет пытаться удрать! А мы к нему – сами! И – в поддых его, гада ведунского!
   – А у него поддых-то есть?
   – Неважно! Буркалы-то у него точно имеются. Вот по ним и вмажем. Заметано?
   Иногда в Твердиславе вспыхивал какой-то мрачный и страшный внутренний огонь. Он готов был с голыми руками броситься на любого противника, не думая о том, кто сильнее и чем всё это может кончиться. Конечно, глаза у каждой твари – слабое место, но беда-то вся в том, что и сама тварь об этом, стервоза, догадывается даже невеликим своим чёрным умишком. И бережётся. И защищается кто как может. И чем крупнее и сильнее бестия – тем лучше у неё защищены именно те самые глаза, по которым так надеялся «вмазать» Твердислав.
   Но иного пути не оставалось. Все до единой тропинки были перехвачены. Цепкая магия живоглота (необычайно сильная для этих созданий!) распространялась вокруг, превращая деревья в уродливых злобных монстров. Казалось, корни вот-вот начнут выдираться из земли, как и тот горелый пень, обиталище Отвечающего, что, обезумев, пытался напасть на Джейану в злую ночь пришествия Подземного Зверя. Так и оставшегося неопознанным, кстати. Учитель только и велел, что получше его закопать и набросать на яму побольше каменных плит. Тоже не успели, не сделали… Столько дел дома бросили. Рванули – Долг Крови исполнять.
   Вечерело. И чем темнее, тем больше преимуществ у живоглота, который во мраке видит так же, как и на ярком свету.
   – Ну, идём, – сдалась наконец Джейана.
   А что им ещё оставалось делать?
* * *
   С того самого момента, как Твердислав и Джейана скрылись за извивом лесной дороги, Фатима, нежданно-негаданно ставшая раньше срока главной Ворожеей клана, не находила себе места. Так уж сложилось, что вождь командовал в лесу и на поле боя, а в самом посёлке всегда заправляла Джей. И успевала повсюду. И нарядить на работы – поля, огороды, скотина, закрома, все это держалось только на ней, главной Ворожее клана. Раньше Фатима занималась почти исключительно врачеванием, травничала – и не слишком задумывалась обо всём остальном. У неё был Дэвид. Она втайне мечтала о малыше (хоть годик на руках подержать, пока не придёт пора всходить на Летучий Корабль); перспектива», как говаривал Учитель, занять место Джейаны казалась чем-то невообразимо далёким. И вдруг…
   Фатиму подхватил и завертел настоящий водоворот неотложных, спешных, не терпящих отлагательства дел. За всем догляди, за каждым проследи, когда надо – прикрикни, чтобы не отлынивали. Эх, Джей, подруга-подруженька, как-то не так всё у тебя, оказывается. За каждой мелочью к Ворожее бегут. Проверь системы защитных заклятий, что берегут клан от внезапных вторжений известной нечисти (хотя для летающей твари, той самой, что похитила Лиззи, никакие заклятия помехой не оказались); проверь, не вперся ли в земли клана кто-нибудь вроде живоглота; наложи чары на скотину, чтобы не разбредалась; заговори сорняки на полях (хотя это занятие всегда казалось Фатиме бессмысленным – сколько сорную траву ни заговаривай, все равно лезет, проклятущая, да так, что хочешь не хочешь – надо девчонок на прополку ставить. От парней здесь толку мало – они скорее толстяки из борозд повыдергивают); за малышами проследи, чтобы не баловались сверх меры; о врачевательстве не забывай – словом, крутись с утра до вечера.
   Чарусу тоже пришлось нелёгко. Трудно, ох, трудно командовать, если у всех, да и у тебя самого в ушах звучит совсем иной голос, Твердиславлев. Ещё вчера был ты равен любому из Старшего Десятка, а теперь они все подчиняться тебе должны! Джиг, на язык самый невоздержанный, уже взроптал – не так, мол, справляешь, вожак, не так!
   И дел тоже невпроворот. На вожде – вся охота. Вся война. Разведка. Дозоры. Обо всех упомни, каждого к делу приставь, помни, кто других глазастее и памятливее, кто самый быстрый, кто самый ловкий, кого куда можно ставить, а куда нельзя. Раньше как всё просто было! Твердислав со всем подобным управлялся двумя-тремя словами, а ему, Чарусу, и дня порой не хватает! Галдят все, кто в лес, кто по дрова, толком никто ничего не скажет, парни в новом Старшем Десятке сами ещё зелены. С Фатимой решишь посоветоваться – Дэвид её лезет, сам норовит советы давать, даже на Ворожею покрикивает! Да к тому же ещё и ревнует, зараза. Ну куда такое годится, скажите вы мне? Попробовал бы кто с Джейаной так.
   Вконец замотавшись, Чарус плюхнулся перевести дух невдалеке от качелей. Малышня, по летнему времени свободная от каждодневных школьных занятий, с визгом и криками толклась вокруг, препираясь, кто сколько качался да не пора ли уступить вожделенное место другому.
   Думай, Чарус, думай, новый вождь Твердиславичей. Всё ли сделано?
   Дим повел тридцать человек вниз по Ветёле – разведчики принесли весть, что подошел прайд кособрюхов. С ними же Фатима отправила Гилви – девчонку как подменили, стоило Джейане уйти из клана. Такие заклятия откалывает – самой Фати на зависть. Гилви управится с вожаком прайда, а Дим и остальные возьмут прочих. Тут вроде всё правильно.
   Добрая сотня – на полях. Тоскливое это дело – прополка-переполка, ну да деваться некуда. И полсотни человек охраны при них. Не ровен час…
   Дозорные расставлены по местам. На Пэковом Холме заступила новая смена. Ключ-Камень в поясе холоден, как зимний лёд, – значит, всё пока спокойно. Эх, эх, не спросил у Твердислава – не стал ли горячим талисман клана, когда пожаловал этот летучий страх, тварь ведунская, чтоб надуться бы ему и лопнуть!
   Сердце ёкнуло сразу, как только Чарус заметил паренька, опрометью мчащегося к нему наискосок от скальных ворот.
   – Беда, Чарус!
   Полдюжины жутких, небывалых, невиданных тварей – две ноги, четыре лапы с когтищами такими, что ой-ой-ой! – как с небес свалились на дальний край поля с толстяками, где вовсю снимали первый урожай и драли неподатливый пырей, пустивший на удивление глубокие корни. Часовые вовремя подняли тревогу, но самострелы ведунских бестий не остановили. Деревянные болты отскакивали от серой чешуи. Хорошо еще, что назначенная Фатимой старшая, Светланка, мигом сообразила, чем это грозит обернуться, и погнала всех прочь с поля. Часовые отбросили самострелы, и над землей взвихрились огненные смерчи. В ход пошла магия. Правда, и она особого ущерба напавшим не причинила – разве что несколько задержала и дала Твердиславичам время спастись.
   – Там сейчас… Ой, такое, такое! – Мальчишку колотила крупная дрожь. – Не выдюжить. Меня в клан погнали.
   Да, Светланка решила всё верно – Лимус один из самых быстроногих в клане. Но почему же главную Ворожею не известили?!
   – Светланка пыталась. Но, говорит, такой гуд стоит, что не дозовёшься.
   Рука Чаруса легла на Ключ-Камень – так и есть, серебряный слиток заметно потеплел. Плохо дело, ой, как плохо! Сумеет ли он, Чарус, сумеет ли он как должно распорядиться силой клана?!
   – Тревога! – заорал вожак, вскакивая на ноги. – Малышню – в укрытия! Самострелы – к валу! Парни, девчонки, кто в чародействе силён – за мной! Отбиваться пора пришла!
   Фатима выскочила из заново отстроенного домика травниц, охнула, прижав ладони к щекам и смешно округлив глаза. Махнула Чарусу рукой – мол, давай, я следом – и замерла, верно, созывая к себе свой Старший Десяток – Олесю, Салли, Дженнифер, Сигрид, Фируз, Ирку-травницу – словом, всех, сведущих в магии. Сейчас им придётся забыть о том, что они в первую очередь – врачевательницы, лекари, и использовать всю отпущенную им силу для того, чтобы убивать. Потому что иначе и лечить станет некого.
   Бежали, дружно топая по неширокой дорожке. Столкнулись с бегущими – Чарус чуть глотку себе не сорвал, гоня эту малышню прочь.
   Последней отступала Светланка. Не бежала, а именно отступала – с достоинством, не показывая врагу спины.
   – Что там такое?
   – Не знаю, Чара. Сроду такого страха не видывала. – Светланка поправляла растрепавшиеся волосы; с их концов слетали зеленоватые искры, как всегда у неё после использования магии. – Мальчишки разбежались. За ними гоняться не будут; гады, все шестеро, за нами увязались.
   Сзади напирали остальные из нестройного Чарусова воинства.
   – А зачем ты их всех сюда? На валу отбиваться надо! – удивилась Светланка, едва сообразив, что Чарус сгоряча вывел в поле чуть ли не весь клан.
   – А ну как вас бы там… – начал было Чарус и осекся. Правильно, зачем он всех сюда-то погнал? Ох, не одобрил бы этого друг Твердислав, ох, не одобрил! Но и уступать девчонке просто так – никак нельзя.
   – Кто его знает, может, вас уже на куски всех рвали, – проворчал Чарус. – Ладно, веди давай! Мы с Фатимой и ребятами сходим, посмотрим.
   – А чего на них смотреть? – резонно возразила Светланка. – Я тебе их сама опишу! Уходим, уходим, они того и гляди здесь будут!
   – Стой! А как же охрана-то?
   – За ними никто не погнался. Все сюда повалили. Да ещё и неспешно так, вразвалочку.
   – Эй, хватит трепаться-то! – не выдержала Фатима. – Твари эти вот-вот здесь будут, а мы торчим на дороге. Приходи и бери голыми руками.
   Чарус густо покраснел. Великий Дух, ну зачем Твердислав отдал Ключ-Камень именно ему?
   Фатима со Светланкой и остальными уже гнали народ обратно к дому, а сам Чарус всё ещё нерешительно топтался на месте, когда со всех сторон вдруг грянул истошный девчоночий визг.
   Из-за поворота появились серые тела ведунских тварей. И Чарус застыл на месте, оцепенел, словно и не приходилось ему никогда сражаться с отродьем Змеиного Холма.
   Да, шестеро. Да, у каждой – по шесть здоровенных лап: на двух ходят, четыре – для драки. Издалека видно сверкание длиннющих когтей. Да, подобного никто ещё не видывал.
   И тут, как ни странно, с Чары мигом слетела вся неуверенность.
   – Светланка, уведи всех! – гаркнул он, скидывая с плеча боевое копьё, увенчанное настоящим железным острием.
   – Ой, мамочки! – вырвалось у Фатимы.
   Парни быстро встали кругом, выставив копья. Фатима и девчонки за их спинами готовились к магической атаке – раз уж их застигли вот так, врасплох, на открытом месте.
   А шестеро бестий спокойно, уверенно, неторопливо шагали себе по дорожке, словно выставляя напоказ свою силу, гордясь ею и презирая этих жалких созданий, что пытались остановить их какими-то деревянными прутиками.
   – Ну, раз, два, три, вместе – поняли? – слышал Чарус за спиной торопливый шепоток главной Ворожеи. В крепких руках вожак клана сжимал испытанное, не раз отведавшее вражьей крови копьё. И ему казалось, что все, конец неуверенности, теперь-то всё пойдет как надо.
   – Ты чего встал? – вдруг напустился на вожака молчавший доселе Кукач. Силач следовал до этого за Чарусом безмолвно, первым исполняя каждый приказ вожака, а следом за ним и остальные. – Чего ты встал, тебя спрашиваю? Ты здесь Ключ-Камень в ход пустить сможешь? Или девчоночьими спинами решил прикрыться? Отступать надо, не видишь, что ли, пока эти бестии не расчухали, что к чему.
   Лицо Кукача, крупное, некрасивое, сработанное словно бы неумелым резчиком, побагровело, налилось кровью, глаза засверкали таким гневом, что Чарус не удержался – отступил на шаг.
   Опять-таки верно. Ключ-Камень тем сильнее, чем ближе к скалам, окружающим поселок. Отчего-то именно так он действует. Опять он, Чарус, маху дал на ровном месте, что называется.
   Вожак хотел было ответить Кукачу, но не успел. Фатима, вспомнив все, чему её учила Джейана, собрала-таки воедино силу своих девчонок-ворожей; и земля вокруг дорожки закипела, точно вода в котелке.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 [20] 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация