А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Разрешенное волшебство" (страница 11)

   Глава девятая

   Кто бы ни был твоим спутником, невозможно вместе одолеть по нехоженым тропам немеряные поприща и не разговориться. И хотя на душе у Буяна было чёрнее, чем в глотке кособрюха, молчать оказалось выше его сил. Пусть у него в собеседниках – создание Ведунов, это лучше, чем остаться наедине с самим собой и с мыслями о позорном предательстве.
   Ольтея (мало-помалу Буян и думать забыл, что рядом с ним шагает ламия, а не просто красивая девчонка) оказалась веселой и смешливой. Она первой принялась расспрашивать Буяна сразу обо всём: как ему жилось в клане, чем они занимались, как охотились, как добывали пропитание. Особенно поразило Ольтею то, что еду приходится выращивать или, паче того, убивать для этого зверей на охоте.
   – У нас на севере еды всегда достаточно.
   – И откуда ж она берётся? – угрюмо буркнул Буян.
   Ольтея кокетливо пожала плечиками.
   – Не знаю, мне неинтересно было. Просто еда всегда была, и притом сколько хочешь.
   – Понятно, ведуньи штучки, – проворчал парень.
   – Ведуньи, не ведуньи, а хорошая еда никогда не переводилась, – хихикнула Ольтея.
   Они шли берегом Журчушки, одного из бесчисленных притоков Ветёлы. Сам того не зная, Буян совсем ненамного разминулся с Димом и его спутниками – только они прошли здесь днём раньше. Вокруг вздымался дремучий, непроглядный лес – на удивление тихий, замерший, словно насмерть перепуганный. Босые ножки ламии ступали, не сгибая травы; Буяновы глаза помимо его собственной воли на них упорно пялились, в то время как сам Буян дивился – как же это ей не больно? Ступни Ольтеи отнюдь не казались загрубевшими – нежные и розоватые, как у новорожденного.
   Мало-помалу Буян разговорился. Нет, Ольтея не выпытывала у него никаких тайн. Её не интересовали ни укрепления Пэкова Холма, ни число установленных там катапульт, ни распорядок стражи. Не выспрашивала она и о том, сколько в клане воинов и какими кто владеет боевыми заклятиями. Вместо этого спросила:
   – Скажи, а у тебя уже было это… с девчонками?
   Да, будь она хоть трижды ламией, женскую их натуру не переиначишь.
   Сперва Буян хотел огрызнуться, потом – отмолчаться, однако кончилось всё тем, что, неожиданно для самого себя, он начал рассказывать.
   Ольтея оказалась прекрасной слушательницей. Она внимала Буяну так, словно от каждого сказанного им слова зависела её жизнь. Постоянно порывалась переспросить, уточнить, – и сама одергивала себя: «Продолжай, продолжай, извини, я тебя, наверное, сбила».
   И вскоре угрюмый, охваченный отчаянием, бредущий навстречу неминуемой смерти Буян совершенно забыл о том, что говорит c давним и постоянным недругом, почти врагом; ламий положено было убивать, правда, в особых случаях их, случалось, отпускали, предварительно изнасиловав (а чего церемониться с Ведуньим отродьем!). Ольтея превратилась в собеседника, и чувствовал себя с ней Буян на удивление свободно; он и сам не знал, как такое случилось.
   Буян рассказывал. Как перед самим Великим Духом – ничего не приукрашивая и не привирая. Было, было, конечно же, было. Скромница Нумико, но никакого сравнения с…
   – …Со мной? – Ламия довольно засмеялась.
   – Да, – Буян отчего-то покраснел, признаваясь.
   – Так и должно быть, – не без гордости заметила Ольтея. – А то, что у вас за жизнь – впроголодь, и даже любиться как следует не умеете. Нет-нет, это я так, в общем, совсем не про тебя, – испуганно прибавила она, едва заметив тень на лице Буяна.
   – А теперь давай лучше ты мне что-нибудь расскажешь, – Буян попытался улыбнуться (мол, нипочем мне эти ваши Ведуны!), но губы не слушались, вместо улыбки вышла какая-то жалкая напуганная гримаса. Ольтея сделала вид, что не заметила.
   – Рассказать? Что ж, можно.
   – Ты ведь со Змеиного Холма?
   – Откуда-откуда? А, это вы его так назвали. По-нашему он Шаорн. «Обиталище», перетолковывая по-вашему. Просто и понятно. А вы какой-то «Змеиный Холм» придумали. Да там и змей-то отродясь не бывало! Я их сама боюсь, этих змеюк.
   – Ну, а что же там? Как выглядит-то? – не удержался Буян.
   – Как выглядит? Боюсь, мне и не объяснить тебе толком. Дома. Много-много домов. Те, что обращены к вам, обшиты деревом. А так – они из тёмного стекла.
   – Темного чего?
   – Разве твой Учитель тебе не рассказывал? – удивилась Ольтея.
   Буян смутился. Как он мог забыть! Хотя после серой бестии и случившегося с ним что угодно из головы вылетит. Рассказывал Учитель, рассказывал, да и сам Буян полгода назад, на ярмарке, видел у торговых гостей Приморских кланов прозрачный кругляш. Девичьи безделки из этого «стекла» делают. Хотя – правда-правда! – упоминал Учитель, что можно кругляш и каким-то образом в блин раскатать. Правда, слушал Буян вполуха, потому как назавтра была назначена большая облавная охота, и думал он исключительно о ней. А про стекло это – просто забыл по ненадобности. Клану сейчас не до прозрачных кругляшей.
   – Рассказывал, только я…
   – Ну вот, из темного стекла. Очень удобно – можно сделать прозрачным, можно – непроглядно-тёмным.
   – Да что же тут удобного? – непритворно удивился Буян. – Прозрачные какие-то. На кой?
   – Гм. – Ольтея замялась. – Ну, например, если тебе хочется, чтобы повсюду в доме было бы солнечно.
   – Солнечно? Да ведь все Ведуны солнечный свет ненавидят смертельно! – вознегодовал в праведном гневе Буян.
   – Кто тебе такую чушь сказал? – обиделась ламия. – Очень даже любим! И позагорать тоже. Безо всего. – Она хихикнула и показала Буяну язык.
   – А чего ж тогда разбой творите? – парировал Буян.
   – Ой, давай не будем об этом, – жалобно попросила ламия, уморительно наморщив лобик. – Я-то никакого разбоя не творю. И подружки мои тоже. И совершенно незачем было их так зверски, как вы… Они бы и сами не прочь. А скольких твоя Джейана живьем сожгла? Марлу, Фалейю, Типи…
   – Ну, девчонки… Что про них говорить?
   – Давай не будем, – легко согласилась Ольтея. – Ты про Шаорн спрашивал?
   Буян слушал рассказ ламии и только и мог, что удивлённо качать головой. Ольтея повествовала о вещах, несомненно, созданных высоким волшебством, какое Джейане или Фатиме даже не снилось. Кладовые, где никогда не переводится пища, Буяна потрясли больше всего.
   – Так вот чего ваша братия к нам лезет, – заметил он. – Дурью маются, от скуки башка жиром заплыла – вот и тешатся. У нас малышня тоже, случается, зверёнка какого-нибудь изловят и гоняют или там мучают, пока старшие под зад не поддадут, чтобы ума прибавилось.
   – Не знаю. Я про это не думала. – Ольтея скорчила кокетливую гримаску. – Зачем? Думать – другие есть. Им от этого удовольствие, а мне, – она вновь подмигнула Буяну, – совсем от другого.
   – Кошка ты лесная, что ли, только любиться и ничего больше? – не выдержал такого бесстыдства Буян.
   – Ты о чём-нибудь ещё думать можешь? – Кажется, Ольтея даже немного обиделась. – Танцевать я люблю, и гулять по ночам люблю, и петь люблю. И сама песенки немного сочиняю. И наряды придумываю – когда дома, конечно, в таких тряпочках по вашим чащобам не больно походишь. И читать люблю. Ты вот читать умеешь?
   – Обижаешь, – буркнул Буян.
   Читать, конечно же, он умел. Как и любой другой из клана Твердиславичей или любого другого. С этого начиналась учеба. Грамоте малышей натаскивали старшие, так что когда появлялся Учитель с книгами, читать и писать могли уже все.
   – У нас книги тоже есть, – сообщила Ольтея.
   – Послушай, – Буян даже остановился. – Вот ты хорошая девчонка. Я тебе прямо скажу. Слушай, если ты такая умная – так зачем мы тогда воюем-то? Ведь если я тебе про ведуньские зверства начну рассказывать – дня не хватит, ночи не хватит! Для чего?
   – Для чего? – ламия подняла брови. – Не знаю, мне неинтересно. Это тебе у Думающих спросить надо будет.
   – Ольтея. – Ох, как не хотелось Буяну задавать этот вопрос! Уже совсем было смирился со своей участью, а тут ну-ка, опять чего-то внутри заворохалось. – Что… что со мной сделают?
   – А уж это от тебя зависит, – сказала ламия.
   – В каком смысле – от меня? Я что-то сделать должен?
   – Да. Тебе скажут. Я-то сама не знаю. Но теперь ты понял – мы от вас ничем не отличаемся? Ты вон меня даже «девчонкой» назвал.
   – Ты – да, не отличаешься. А Ведуны или, упаси Великий Дух, Ведуньи? Это ж страх ходячий, взглянешь и не проснешься! А свита их? Одна тварь другой уродливее и смертоносней! Да чего там – та, серая, которая Стойко со Ставичем… она тоже ничем не отличается?
   – Эти, конечно, отличаются, – кивнула Ольтея, соглашаясь. – Но ведь они и говорить не умеют. Почти все. Это ж так, слуги, не более. Что такое слуга, знаешь?
   Буян знал.
   – Ну так вот, про них мы и говорить не станем.
   – Ладно, хорошо, понятно, а всё-таки: война эта зачем? Ты на Думающих не ссылайся, ты сама скажи, как считаешь?
   – Как сама считаю? – казалось, Ольтея была удивлена. – А зачем мне самой что-то считать? Я ж тебе сказала – мне это неинтересно.
   «Что-то я не то несу, – подумал Буян. – Ведуны – враги, вражины распроклятые, такими были, такими и останутся, а Ольтея… Не зря ж говорят – ламии, они совсем другие. И колдовства у них никакого особенного нет. Иначе никогда б Джейана их столько не сожгла. Может, ламия и впрямь ничего не знает. Не задумывалась, например, как я не задумываюсь, отчего солнце светит. Светит, и всё тут. Учитель, правда, объяснял. И, если поднапрячься, я его мудрёные объяснения, может, даже и вспомню, но вот сейчас какой мне от того знания толк?»
   – Ну, ладно, ты давай тогда ещё чего-нибудь порасскажи, – попросил Буян, – про то, как вы там живете.
   – Как живём? По-разному… Думающие думают, Творители творят, Строители…
   – Строят, наверное, – съязвил Буян.
   – Да, так и есть, – засмеялась Ольтея.
   – Это мне и так понятно, а вот ты скажи – о чем думают? Что творят? Чего строят?
   – Ну, о чем Думающие размышляют, это только их коллегия знает. Творители – понятно, разные существа создают, смотрят, как они у них получаются, устраивают испытания, а потом…
   – …потом на нас натравливают, – мрачно закончил Буян. – Нет, как ни хороша ты, Ольтея, всё равно враг. Хоть и красивый. А впрочем, всё равно. Не хочу я больше ничего выспрашивать.
   Однако вопросы так и продолжали выпархивать – один за одним. Ольтея, как могла, отвечала.
   Ведуны жили большой общиной, упрятанной в глубине Лысого Леса, который они почему-то называли совсем по-иному: Эадоат, что значит – «длиннолистный-длиннотенистый». Откуда там взялись листья и, соответственно, тень, Буян понять так и не смог. Перед глазами неотступно стояли шеренги странных, перекорёженных неведомой силой деревьев леса за Пожарным Болотом: бесконечные ряды воздетых к небу ветвей, голых – ни листьев, ни хвои, одна тёмная блестящая кора.
   В Шаорне Ведуны творили чародейства, создавали все новых и новых тварей для своих свит, планировали набеги на южные поселения – все это Буян знал и так. Его занимало другое.
   Другим оказались музыка, песни, танцы, состязания волшебников, праздники, карнавалы и всё прочее, очень красочно описанные ламией. Чувствовалось, что в этом она толк знала.
   Буян слушал и терялся в догадках. До чего же странно это всё! И впрямь, не поймёшь, чего этим Думающим, Строящим и прочим от нас надо? И если они на самом деле повелевают такими силами – отчего ж не стёрли нас в порошок? Ольтея сослалась на Великого Духа, но у него, как известно, любимая заповедь – «На Меня надейся, а сам не плошай».
   «Может, она всё это присочинила? Специально, чтобы меня заманить? – Но, как ни странно, думать о ламии плохо ему не хотелось. – Да к чему ей врать. И заманивать тоже – я ведь уже сам заманился, мне деваться некуда, назад пути нет».
   – Знаешь, иногда я думаю, что Джейану ты боишься больше, чем нас, – вдруг задумчиво сказала Ольтея.
   Буян не ответил – впрочем, ламия ответа и не ждала.
   «А ведь и верно. Боюсь, и на самом деле больше! Потому как здесь пока ещё неясно, чем кончится, а Джей Неистовая точно прикончит. И я даже знаю, как. Долго ли буду умирать, и насколько это окажется больно…»
* * *
   Фатима не подвела – разослала во все стороны поисковые отряды. Подняла щелкунчиков – хоть и с великими охами. В посёлке осталось не более пяти десятков человек – только самые маленькие да те, кто за ними присматривал.
   Разгадка отыскалась очень скоро. Дим, Лев и Джиг вывели остальных на то место, где Старший Десяток разделился, – и почти тотчас примчались перепуганные щелкунчики.
   – Там, там, там, – только и твердили они.
   Бросились туда – и замерли.
   Обезображенные до почти полной неузнаваемости, обглоданные, наполовину съеденные тела Ставича и Стойко. Над землёй – видела Фатима и другие, кто лучше остальных владел магией, – стояла скорбная алая аура от пролившейся тут крови.
   Мало-помалу к месту трагедии подтягивались другие поисковики. Молчаливый круг расширялся.
   Это было совершенно невозможно. Лучшие следопыты клана стали в тупик. Они видели отпечатки лап и когтей, они могли представить себе, как все происходило. Вот следы отчаянного удара Буяновой молнии, да и не одного. Но что же это за новый страх, устоявший перед тремя воинами Старшего Десятка, несмотря на то, что в ход пошло самое гибельное магическое оружие?
   : Нельзя тут ничего трогать:, обратился к Фатиме Лев.: Твердислава дождаться нужно, и чтобы Джейана посмотрела бы тоже:.
   : С ума спрыгнул:, опешила Фатима.: Что же, родовичам так и валяться?! Нет уж, похороним честь честью!:
   В маленькой, обычно тихой и скромной Фатиме сейчас бушевала ярость. Как же все-таки тупы эти парни! Расследовать, доказывать, отыскивать, хладнокровно дать Стойко и Ставичу сгнить здесь только потому, что «должен посмотреть вождь!» И как же они любят – вместе с Джейаной! – объяснять всё это «необходимостью», мол, «так нужно клану»! Ничего этого клану не нужно! Ребят похоронить по-человечески нужно, а больше ничего! Не так уж и важно, что за тварь их убила. С когтями и клыками и очень стойкая к магии. Это Фатима и так видит. И незачем время зря тратить.
   Опешив от такого натиска, Лев смешался.
   – Да ладно тебе, ладно, – пробормотал он, отшатываясь и от неожиданности переходя на обычную речь. – Я ж как лучше хотел.
   – По-звериному ты хотел, а не «как лучше», – всё ещё негодуя, передразнила парня Фатима. – У тебя что, лягуш холодный вместо сердца, да? Про девчонок, парней погибших подумай! Лика, Нумико, Сента! Они-то почему такое должны терпеть!
   «Да, вот этим Фати и отличается от Джейаны. Неистовой самое главное – чтобы клан жил. Как и мне тоже», – пятясь от разъярённой девушки, подумал Лев.
   Вышло не по его. Фатима развила бурную деятельность: тела Стойко и Ставича положили на носилки и осторожно, словно тряска могла повредить мертвым, понесли к поселку. Погибших похоронят на клановом кладбище.
   – А вот куда же Буян-то делся? – Фатима подошла к Диму, уже успевшему исползать на пузе всю прогалину.
   – Не знаю, – последовал краткий ответ.
   – Как так – «не знаю»? А что ж ты тут делал?
   – Смотрел.
   – И что высмотрел? – Фатима сжала кулачки; густые чёрные брови сошлись. Сейчас она казалась грознее самой Джейаны.
   – Ничего. Пропал он.
   – Как пропал? Куда пропал? Ради Духа, Дим, да говори ты толком! Не цеди по капле! А то я сейчас с ума сойду. – Фатима прижала кончики пальцев к вискам.
   – Отвечаю, – ледяную броню Дима не могло пробить ничто. – Буян метнул две молнии. Следов третьей я не вижу. Огонь тут только дважды прошелся.
   – Так, значит, убили Буяна?! – Фатима теряла терпение.
   – Может быть. Крови тут пролилось много. Не разобрать. Следов, с поляны ведущих, нету. Если бы он уцелел или бежать бы кинулся – я б увидел. А так – ничего нет. Попробуй, заставь тутошних духов разговориться – глядишь, чего и скажут.
   Однако выжать из перепуганных лесных обитателей Фатиме удалось немного. Те, что по несчастью оказались слишком близко к месту схватки, давно обратились в пепел (молнии Буяна разили наповал), а остальные только тряслись от ужаса, твердили о каком-то Сером Страхе и вообще старались как можно скорее улизнуть куда подальше. Фатима не обладала твердостью и непреклонностью Джейаны – та, несомненно, выжала бы сведений гораздо больше.
   Уверившись в том, что Буян тоже погиб (хотя тела и не нашли), Твердиславичи двинулись в обратный путь. Вечером, когда сумеречный покров отсечёт все ненужное и суетное в людских душах, клан попрощается с мальчишками. На кладбище прибавятся ещё три простые могилы – одна из них, правда, будет пустой, но разве это так уж важно?
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 [11] 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация