А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Дневник киллера" (страница 16)

   – Дэнни! Как поживаешь?
   – Я хочу поговорить с моим человеком, – отрывисто бросил он.
   – Пожалуйста, присоединяйся!
   – Мне кажется, ты не поняла, девочка. Мы будем говорить наедине, так что проваливай, да поживее! Давай-давай, линяй отсюда, только не очень далеко – я и с тобой потом поболтаю.
   – Конечно, Дэнни, я вовсе не имела в виду...
   – Ты еще здесь?
   Ее уже не было. Дебби развернулась и кинулась вверх по лестнице, лишь мельком взглянув на меня. Я ожидал взбучки, но Логан был само спокойствие.
   – Чертовски аппетитная задница, – заметил он. – И немало повидала на своем веку.
   – Ты ее знаешь?
   – Ну да. Это Дебби – танцевала у нас когда-то. И у нас, и у Бенни, и в других местах. Везде успела порезвиться – во всех смыслах.
   – Проститутка?
   – Нет, ничего подобного. Скорее общая подружка, если ты понимаешь, что я хочу сказать. И при этом интриганка страшная. Хитрая сучка.
   – Что ты имеешь в виду?
   – Что я имею в виду? У нее тело – умереть не встать, и она знает, как им пользоваться. Не успеешь оглянуться, как окажешься у нее в руках. – Тут он попал в точку. – Это не в твой огород камешек – она многих обвела вокруг пальца.
   – Мне кажется, Крейг ее уже оприходовал.
   – Я бы не удивился. Но Крейг – другое дело.
   – Почему это? У него что, патент?
   – Нет, просто он знает, как использовать баб и не давать использовать себя. – Похоже, камешек все-таки был в мой огород. – Я не стану учить тебя жить, Бриджес, но могу подсказать, как проще всего сохранить свою жизнь. Держись подальше от Дебби Бенсон, а то наживешь неприятности.

   17. День посещений

   – Перестань!
   – Я просто сказала, что всегда буду с тобой, – говорит мамаша.
   – В том-то и дело, черт побери, что ты всегда здесь! Не надоело? Катись отсюда и оставь меня в покое!
   – Когда я была девочкой, то тоже хотела быть сама по себе, но потом, с возрастом, поняла, что жила неправильно. Знаешь, о чем я жалела больше всего? О том, что мало общалась со своей матерью. Прошлое никогда не вернется, Иан.
   – И слава богу!
   – Я хочу сказать, что была не очень-то счастлива в детстве. Вот почему я так баловала тебя. Пожалуй, слишком баловала и теперь жалею об этом.
   – Баловала? Баловала?!
   – У тебя всегда были самые лучшие игрушки! Помнишь тот велосипед, что я тебе купила? Новехонький! У меня самой никогда не было нового велосипеда. Ни у кого такого не было.
   – Что значит ни у кого? У кого-то ведь должен был быть! Чем тогда, по-твоему, занимались велосипедные фабрики – выпускали подержанные?
   – Все равно у тебя был совершенно новый!
   – Я помню. Ты его купила только потому, что дядя Брайан пропил старый. Кстати, новый он потом тоже заложил, и мы их больше никогда не видели.
   – Да, Брайан – он разбил мое сердце! А тебе было наплевать! Я выплакала все глаза, но тебя это нисколько не интересовало, так ведь? Ты всегда заботился только о себе. Эгоист!
   Я помню, как ушел дядя Брайан. Мне тогда едва исполнилось двенадцать, и следующие две недели были худшими в моей жизни, а если я так говорю, это кое-что значит. Мамаша орала, что он бросил ее из-за меня, и дралась как черт. Я ходил весь в синяках и в конце концов не выдержал – сбежал из дома. Пробегал почти неделю, чуть не помер с голоду, а потом меня привела назад полиция. Мать сказала им, что синяков мне наставил Брайан, вот, мол, я и убежал, но теперь все в порядке, потому что она его выставила. Я слышал весь разговор из спальни. Она столько раз потом повторяла эту ложь разным людям, что и сама в конце концов поверила. Когда фараоны уехали, она заперла меня в спальне и не выпускала целое лето – боялась, что снова сбегу.
   – Иногда я просто ненавижу себя, – продолжает мамаша.
   – Это я могу понять.
   – Ты всегда был эгоистом!
   – Я не эгоист.
   – Неправда! Ты думаешь только о себе и делаешь только то, что тебе нравится. А о моем счастье ты когда-нибудь думал?
   – Ты о нем думала за двоих. У меня своя жизнь, а не продолжение твоей!
   – Если бы не я, у тебя вообще не было бы жизни! Я пожертвовала всем ради тебя, а где благодарность? Я, я, я – от тебя это только и слышишь!
   – Врешь! Ты никогда ничего для меня не сделала, только держала при себе и коверкала мою жизнь!
   – Я – твою жизнь?! Ты же мое дитя, я родила тебя, мы с тобой – одно целое. Я столько раз слушала тебя, и теперь твоя очередь меня выслушать!
   Слушать ее? Я этим занимаюсь полтора месяца, уже крыша едет. Крейга не видно и не слышно. Эдди говорит, он продолжает кутить – "наверстывает потерянное время". Сволочь! Выходит, все время, что он провел со мной, – потерянное? Это еще вопрос, сколько бы он потерял, если бы не я!
   Снова один, совсем один...
   Почти.
   – Я надеялась, что до этого не дойдет, но ты просто не оставляешь мне выбора. Извини, но если бы ты послушал меня с самого начала, все было бы иначе. Я ТВОЯ МАТЬ И ТРЕБУЮ, ЧТОБЫ ТЫ НЕМЕДЛЕННО ПРЕКРАТИЛ ЭТИ ДУРАЦКИЕ УБИЙСТВА И ЗАНЯЛСЯ ЧЕМ-ТО ДОСТОЙНЫМ!
   Боже мой, никогда так не смеялся!
   Я хохочу до боли в боках, до полного изнеможения, потом вспоминаю эти слова и начинаю хохотать снова.
   – Ты слышал, что я сказала?
   – Прекрати, ну пожалуйста, прекрати! Сколько можно... – умоляю я. По моему лицу катятся слезы.
   – ЭТО ПРИКАЗ!
   – О-хо-хо! А-ха-ха! Убейте меня, больше не могу!
   – Я серьезно! – визжит она. – Я твоя мать, и ты будешь делать то, что я скажу!
   – НЕТ! – ору я. – Я не желаю больше тебя слушать! Убирайся вон! Вали отсюда!
   – Своих так называемых друзей ты слушаешь! Воров, убийц, шлюх ты слушаешь! А меня, значит, нет?! Что ты за ребенок? Мне стыдно за тебя! Ты меня позоришь!
   – Ты сама себя позоришь! Да какая ты мать? Ты худшая мать на свете! Ты для меня ничто, и я рад, что ты умерла!
   – Нет! Нет! Нет! – всхлипывает она. – Ты не можешь так говорить! Не можешь! Я никогда...
   Ее прерывает шум у входной двери.
   Я мгновенно разворачиваюсь, падаю на пол и выхватываю пистолет.
   Тишина.
   Лежу, затаив дыхание, и прислушиваюсь. Ничего. Только сердце гулко стучит в груди. Вот – опять! За дверью. Там определенно кто-то есть. Ни звонка, ни стука, но кто-то там стоит. Жду и слушаю. Попытаются войти? Оборачиваюсь – сзади дома ничего не слышно. Только здесь, за дверью. По бетонной дорожке шуршат шаги. Я направляю "глок" на дверь, в левый верхний угол. Глушитель на месте – как всегда, когда я дома. Нет смысла тревожить соседей, верно?
   Три выстрела, быстро – левый верхний, правый нижний, снова верхний. Зачем возиться с лишними трупами: вдруг это какой-нибудь начинающий Свидетель Иеговы? Достаточно отпугнуть. Теперь быстро к окну: может, потребуется прицельный выстрел. Опять же интересно, кого там носит нелегкая.
   – Не стреляй! Бриджес, мать твою, это же я! – вопит Крейг, ныряя в живую изгородь.
   Я рывком открываю дверь и прикладываю палец к губам. Все-таки это Лондон. Соседи, разумеется, и не почешутся, если мой дом загорится или я начну звать на помощь, лежа связанный в спальне, но некоторые фразы все-таки привлекают внимание.
   – Тихо, не ори! – машу я пистолетом. – Заходи.
   – Что ты тут делаешь?
   – Подслушиваю, – пожал он плечами. – Решил вот навестить тебя, а ты тут с кем-то ругаешься.
   – Тебе было слышно?
   – Ну да. С другого конца улицы. С кем это ты?
   – Не важно.
   – Похоже было на твою мамашу.
   – Забудь об этом.
   – Ты вроде говорил, она померла?
   – Да.
   – Понятно теперь, зачем тебе понадобилось так орать. Ладно, Бриджес, убери пукалку и поставь чайник. Лучше прикончим по чашечке чаю.
   Мы уселись за кухонный стол, я достал кружки. Пистолет заткнул за пояс.
   – Ну так и что там у тебя с твоей мамашей?
   – Не стоит об этом.
   – Может, расскажешь? Мне интересно.
   – Спасибо за заботу.
   – Ну ладно, расскажи!
   – Это тебя не касается.
   – Не хочешь, не надо. Только я бы на твоем месте рассказал, а то я, чего доброго, подумаю, что ты псих. Ты уж успокой меня, а?
   – Я не псих.
   – Ну тогда просвети меня. – Он помолчал и добавил решающий аргумент: – Ну же, Бриджес, не будь гадом, колись!
   – Ладно, ладно, дай подумать.
   Черт возьми! Всегда неприятно, когда говоришь сам с собой и тебя подслушивают, но когда сам с собой ругаешься... Попробуй-ка, объясни! Может, сказать, что я псих, да и дело с концом? Нет, надо объяснить – мне и самому не вредно понять.
   – Просто детство у меня было дерьмовое... Мать меня ненавидела – считала, что это я мешаю ей найти мужа. Сам понимаешь, кому нужна мать-одиночка? Особенно тогда, в семидесятых. Вот она на мне все и вымещала, и чем старше мы оба становились, тем паршивее становилась моя жизнь. Врагу не пожелаешь. – Я налил в кружки кипятку и бросил туда пакетики с чаем. – Глупо, конечно, было все это терпеть – ты, наверное, думаешь, почему я не сбежал? Она здорово умела давить на психику. Доводила меня до истерики и заставляла чувствовать себя виноватым. Понимаешь, о чем я говорю?
   – Ну да, более или менее.
   – Я сто раз пытался уйти, но она не давала. Понимаешь, все мужики, один за другим, ее бросали, и она поклялась, что уж ее сын, ее собственная плоть и кровь, останется с ней. Не знаю даже, как толком объяснить – в общем, крыша у нее поехала. Доставала меня везде: в школе, в библиотеке, на работе. Приходила и устраивала скандал. Думала, я сбежал. Ты не поверишь – даже в тюрьму явилась и стала тащить меня домой!
   Тот день даже не хочется вспоминать. Меня тогда только посадили, и вдруг говорят, что пришел посетитель. Мамаша. И сразу начала:
   – Все, хватит, мне это надоело! Мы уходим. Спятила, короче. Но я и представить себе не мог насколько.
   – Мама, я в тюрьме, я не могу уйти!
   – Ничего, мы сейчас посмотрим, как ты не можешь! Иди со мной, и никаких возражений! – Она стащила меня со стула. – Быстро, пошли!
   – Я не могу!
   – Э-э... извините, мадам, что вы делаете? – спросил мистер Эмери.
   – Забираю ребенка домой!
   Все, кто был в комнате для свиданий, так и заржали.
   – Боюсь, не получится, – усмехнулся мистер Эмери.
   – Не получится?! Я его мать! Это мой мальчик – он идет со мной!
   – Разумеется, но через некоторое время. Не беспокойтесь, о нем здесь позаботятся.
   – И слушать ничего не желаю! Иан, пошли!
   – Бриджес, стоять!
   – Я никуда и не иду...
   – ИАН! Ты идешь со мной!
   – Мадам, давайте выпьем чаю и обсудим все спокойно.
   – Прочь с дороги! – Мамаша схватила меня за руку и потащила к двери. Эмери попытался оторвать меня от нее, увертываясь от пинков. Остальные заключенные и их жены уже катались по полу от смеха. – Он мой мальчик, мой сын, он не ваш! – орала мамаша.
   Понадобилось трое охранников, чтобы ее оттащить. – Я его мать, он принадлежит мне! Руки прочь! Боже мой, ну и денек был!
   – Самое смешное, – продолжил я свой рассказ, – что за решетку меня засадила как раз она! Наверное, думала, что со мной поговорят, отшлепают по заднице и посоветуют впредь слушаться мамочку. Вряд ли она могла предполагать, что мне дадут срок. Я ведь еще ребенок! Кому наказывать маленького мальчика, как не его матери?
   – Она умерла, когда ты был в тюрьме?
   – Да. После того визита я ее не видел. Отказался от свиданий. Она умерла уже после того, как я получил пожизненное. Не знаю, почему мы до сих пор разговариваем. Я не псих, мне не кажется, что мать жива и все такое – просто представляю себе, что бы она сказала сейчас. Само собой, она только и делает, что ругает меня и все, что я делаю, – как в жизни.
   – Понятно. Ну, в конце концов все мы в той или иной степени того. Если тебе нравится спорить с мертвой мамашей – ради бога, мне-то что. Одно только плохо...
   – Что?
   – Мне показалось, что в этих спорах ты проигрываешь, – улыбнулся Крейг и отхлебнул из чашки. – Если бы я решил спорить с кем-то воображаемым, то уж, во всяком случае, постарался бы настоять на своем.
   – Спасибо, утешил.
   – Слушай, раз уж мы говорим начистоту... Я давно хочу спросить...
   Что-то в его лице, какое-то самодовольное ехидство, сразу заставило меня насторожиться.
   – О чем? – опасливо спросил я.
   – За что тебя посадили? Тогда – в первый раз?
   Этого вопроса я не ожидал.
   – Ограбление.
   – Да ну? – улыбнулся он. – Я не смеюсь над тобой, ты не подумай, только мне говорили совсем другое...
   Чертов Логан! Я же просил его никому не рассказывать. Вот и верь после этого людям!
   – Я правда не издеваюсь, просто интересно. Говорят, ты воровал женские трусы.
   – Вот как?
   – Ну да. Я только хотел узнать, правда это или нет? То есть мне-то все равно, просто любопытно. Мало ли кто как чудил в детстве – что было, то прошло. Важно то, что мы делаем сейчас, а теперь ты большой человек. И все-таки – зачем ты это делал?
   – У меня пушка под рукой – ты знаешь.
   – Я просто так спрашиваю, ей-богу, клянусь чем угодно!
   – И я просто так – хотелось мне и все!
   – Я слыхал, у тебя их было двести пятьдесят штук. Зачем столько?
   – Да не знаю я, это было так давно... Так получилось.
   – Эдди говорит, ты снимал их с веревок, воровал в прачечных, даже в квартиры вламывался и по комодам шарил.
   – И Эдди знает? Мать вашу!
   – Да все вокруг знают! А что? Знай я, что это секрет, не стал бы и спрашивать.
   Я закрыл лицо руками и застонал. Прошлое... Никуда от него не денешься.
   – Не переживай, – добавил он. – Логан сказал, что все давно уже знают. Никто ведь плохо о тебе не думает из-за этого.
   – А что тут такого?
   – М-м... а все-таки интересно: что ты делал с двумя сотнями трусов? Надевал или нюхал?
   – Ты не устал задавать вопросы?
   – Извини, просто любопытно. Ставлю десятку, что надевал.
   – Нет. И не нюхал.
   – На самом деле каждый чем-то таким занимался. Хочется сравнить, вот и все.
   – Я правда не знаю, зачем их брал. Ничего не мог с собой поделать. Для меня был важен сам акт кражи. – Тюремный психолог в свое время долго об этом распространялся. – Мне они были не нужны, я ничего с ними не делал – просто складывал в мешок и держал под кроватью.
   – И мамаша их нашла?
   – Да. Она не могла понять, откуда все это взялось, а потом отнесла в участок, чтобы мне там объяснили, как это нехорошо.
   – И они объяснили?
   – Само собой. Только вот трусов было многовато, и многие были из квартир, так что преступление оказалось серьезным. Больше пятидесяти краж со взломом, хотя большинство женщин так и не узнали, что их ограбили. Мне даже хотели пришить что-то на сексуальной почве, но поскольку нападений не было – да и не могло быть, – то по статье я не пошел.
   – Ого! В тюрьме, наверное, тяжко пришлось.
   – Еще бы. – Первые месяцы даже вспоминать не хотелось.
   – Ну ладно, бывает. Зато, если бы не это, ты не был бы тем, кто ты сейчас. Есть о чем подумать, верно?
   – Спасибо, мистер Фрейд. Всегда приятно вспомнить прошлое. – Я допил чай. – Ну что скажешь теперь?
   – Что скажу?
   – Что я псих.
   – Черт побери, Бриджес, с какой стати? У каждого свои тараканы в голове. Знаешь, в чем твоя беда? Тебе нужно больше бывать на людях. Сидишь взаперти, делать нечего – только и остается, что с покойниками базарить. Так и в самом деле свихнуться недолго.
   – Когда полжизни проведешь в тюрьме, еще и не к тому привыкнешь. Да и друзей у меня нет.
   – Как же нет, а я? Только не подумай чего, – добавил он опасливо. – Я и мой папаша.
   – Папаша?
   – Ну да. Разве я вас не представил? Вон он – в углу, трахает твою мамашу.
   Я посмотрел, куда он показывал, и усмехнулся.
   – Ничего удивительного. Мы расхохотались.
   – Его зовут Харви, – сообщил Крейг.
   – Кстати, а что случилось? Сто лет тебя не видел – и вдруг заявился.
   – Есть работенка.
   – Какая?
   – В жизни не догадаешься.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 [16] 17 18 19 20 21 22 23 24

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация