А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Прекрасные неудачники" (страница 16)

   ПОСЛЕДНИЕ ЧЕТЫРЕ ГОДА ЖИЗНИ ТЕКАКВИТЫ И ПОСЛЕДУЮЩИЕ ЧУДЕСА

1.
   Был один обращенный в христианство по имени Окенратарихен, вождь онейутов. Он был очень ревностен в новой вере, как и в старой своей жизни. Имя его означает Cendre Chaude, или Горячий Пепел, такова же была и его натура. Он мечтал о том, чтобы все могавки приняли нового бледнолицего Бога. В 1677 году он повел папскую делегацию на территорию ирокезов. Он взял с собой гурона по имени Лоретт, и еще одного обращенного, который, «по стечению обстоятельств» (если мы предпочитаем умалить этими словами Провидение), приходился родственником Катрин Текаквите. Первая деревня, куда они пришли, была Канаваке – та самая, где жила наша неофитка и ее духовник, преп. Ламбервилль. Окенратарихен был превосходным оратором. Он заворожил всю деревню, и Катрин Текаквита слушала его рассказы о жизни в миссии Солт-Сен-Луи.
   – Со мною раньше не было духа. Я жил, как животное. А потом я узнал о Великом Духе, о настоящем Хозяине неба и земли, и теперь живу, как человек.
   Катрин Текаквита хотела отправиться в то место, которое он так живо описывал. Преп. Ламбервилль желал спасти замечательное дитя, поместив ее в более гостеприимную христианскую среду, и потому сочувственно выслушал ее просьбу. К счастью, Дядя ее был в Форт-Ориндже (Олбани), торговал с англичанами. Священник знал, что Тетки не станут противиться никакому плану, лишь бы устранить девушку из своей среды. Окенратарихен собирался продолжить свой путь, поэтому решил, что Катрин должна бежать с двумя его товарищами. Приготовления были краткими и тайными. Рано утром они отчалили на каноэ. Преп. Ламбервилль благословил их, когда они поплыли сквозь клочья тумана. В руке Катрин держала письмо к отцам в Солте. Она шептала про себя:
   – До свидания, деревня. До свидания, моя родина.
   Они плыли по Могавку на восток, затем на север по реке Гудзон, оплетенной растительными преградами, под огромными свисающими ветвями, спутанными лозами, непроходимыми чащами. Они добрались до озера Сан-Сакраман, которое сегодня называется озером Джордж, и возблагодарили Господа за спокойствие озерных вод. Потом продолжали двигаться на север, в озеро Шамплейн, вверх по реке Ришелье к Форт-Шамбли. Здесь они оставили каноэ и пешком отправились сквозь дремучие леса, даже сегодня покрывающие южный берег реки Святого Лаврентия. Осенью 1677 года трое достигли миссии Saint Franзous-Xavier de Sault Saint-Louis[205]. Это все, что тебе нужно знать. И не думай о том, что Катрин Текаквита нарушила обещание, данное Дяде. Скоро станет ясно, что земные клятвы не связывали ее. Не беспокойся о старом ее Дядюшке, что мурлычет безутешную песнь любви, пытаясь разыскать ее след в палой листве.

2.
   Я должен торопиться, ибо органы Мэри Вулнд не смогут гудеть бесконечно в сексуальном изумлении, как вечный пинбольный автомат, и может устать даже моя четырехпалая рука. Но я сообщу все, что тебе нужно знать. Миссию возглавляли преп. Пьер Шоленек и преп. Клод Шошетьер, наши старые источники. Они прочли письмо, которое привезла девушка: «Катрин Тегакуита будет жить в Солте. Пожалуйста, примите на себя наставничество над нею. Вы вскоре поймете, какое сокровище мы вам отдаем. Qu'entre vos mains, il profite a la gloire de Dieu[206] и ради благополучия души, которая несомненно Ему дорога». Девушку определили в хижину к Анастасии, старухе-ирокезке, которая была обращена в христианство одной из первых, и которая, «по стечению обстоятельств», знала мать-алгонкинку Катрин Текаквиты. Девушке, похоже, понравилась миссия. Она преклонила колена у подножья деревянного креста на берегу Святого Лаврентия, а вдали кипела вода, и далекий зеленый горизонт, и плато Вилль-Мари. Позади оставались мирная христианская деревня и все многозначительные пытки, которые я опишу. Место с крестом возле реки было ее любимым, и могу себе вообразить, как она беседовала с рыбами, енотами и цаплями.

3.
   Вот самый важный случай из ее новой жизни. Зимой 1678-1679 гг. возник еще один проект замужества. Все, даже Анастасия, хотели, чтобы Катрин Текаквита открыла свою пизду. Везде одно и то же: что здесь, в христианской деревне, что там, среди язычников. Любая община по природе своей была совершенно земной. Но пизда ее от нее уплыла, и неважно было, кто на нее претендует, воин-могавк или христианский охотник. Все они имели в виду хорошего молодого парня. Мало того, родственник, спасший и содержавший ее, ни секунды не думал в то туманное утро, что принимает на себя пожизненные экономические обязательства.
   – Я ничего не буду есть.
   – Дело не в еде, дорогая. Это просто неестественно.
   В слезах она кинулась к преп. Шоленеку. То был мудрый человек, он пожил в мире, пожил в мире, пожил в мире.
   – Ну, дитя мое, не так уж они неправы.
   – Арррргхххх!
   – Подумай о будущем. Будущее изнывает.
   – Мне все равно, что происходит с моим телом.
   Но тебе-то не все равно, правда, старый мой друг и ученик?

4.
   А миссия была очень ревностной. Никто особо не любил свою оболочку. Их дохристианские грехи висели на шеях, как выброшенные тяжелые бусы из зубов, и они жаждали выбелить эти старые тени безжалостным раскаянием. «Ils en faisaient une rigoureuse penitence»[207], – говорит преп. Шоленек. Вот, к примеру, что они делали. Представь себе деревню как мандалу, или охотничью сцену Брейгеля[208], или пронумерованную диаграмму. Взгляни сверху на миссию и различи тела, рассеянные тут и там, с зависшего вертолета взгляни вниз на расположение изломанных тел по снегу. Явно, эту диаграмму на подушечке большого пальца стоит запомнить. У меня нет времени на то, чтобы сделать описание кровавым. Просто прочти его сквозь призму собственных волдырей, и среди этих волдырей найди один, появившийся по ошибке. Им нравилось пускать своим телам кровь, нравилось выпускать немного крови наружу. Некоторые носили железную сбрую с шипами внутри. Некоторые всюду таскали на себе железную сбрую с деревянным грузом. Вот обнаженная женщина, катающаяся по снегу при минус сорока. Вот еще одна, по шею закопанная в сугроб возле замерзшей реки, в этом странном положении она перебирает четки и молится, – не будем забывать, что индейский перевод этих ангельских приветствий в два раза длиннее французского. Вот голый мужчина прорубает яму во льду, а потом погружается в нее по пояс и читает «plusieurs dizaines de chapelet»[209]. Он вытаскивает свое тело, как ледяную русалку, с навсегда застывшей эрекцией. Вот женщина взяла с собой в яму трехлетнюю дочь, поскольку хочет заранее искупить грехи ребенка. Они, эти обращенные, ждали зимы, и тела вытянулись перед ней, и она прошла над ними громадным железным гребнем. У Катрин Текаквиты была сбруя с шипами, и она спотыкаясь выполняла свои обязанности. Вслед за святой Терезой[210] она могла сказать: «Ou souffrir, ou mourir»[211]. Катрин Текаквита пришла к Анастасии и спросила:
   – Что, по-твоему, самое ужасное и мучительное?
   – Дочь моя, я не знаю ничего хуже огня.
   – Я тоже.
   Этот диалог записан. Он произошел в канадскую зиму 1678 года, на другом берегу застывшей реки, напротив Монреаля. Катрин подождала, пока все уснут. Она спустилась к кресту у реки и развела костер. Потом провела несколько тягучих часов, лаская свои жалкие ноги горящими углями – так ирокезы поступали с рабами. Она это видела, и ей всегда хотелось знать, каково оно. Так она заклеймила себя, став рабом Иисуса. Я отказываюсь говорить об этом увлекательно, старый друг, тебе от этого пользы не будет, и все мое образование канет в никуда. Это не развлечение. Это игра. Кроме того, ты знаешь, что такое боль, такая боль, ты же был в Бельзене[212] из кинохроники.

5.
   На коленях у подножия креста Катрин Текаквита молилась и постилась. Она молилась не о том, чтобы ее душе было хорошо на небесах. Она постилась не для того, чтобы истории никогда не скормили ее замужество. Она камнями резала себе живот не для того, чтобы миссия процветала. Она не знала, почему молится и постится. Это укрощение себя она проделывала в нищете духа. Никогда не верь, что стигматы не причиняют боли. Никогда не принимай решения перед тем, как помочиться. Ни за что не оставайся в комнате гадалки, когда твоей матери предсказывают судьбу. Никогда не думай, что тебе завидует премьер-министр. Видишь ли, дорогой мой, я вынужден заманить тебя к алтарю, прежде чем сказать что-либо, иначе мои инструкции – просто заголовки, просто форма.

6.
   Она бродила по лиственным лесам южного берега Святого Лаврентия. Они видела, как из чащи прыгает олень, прислушиваясь даже к изгибам своего прыжка. Она видела, как исчезает в норе кролик. Она слышала, как белка трещит над своими запасами желудей. Она наблюдала, как голубь вьет гнездо на сосне. Через двести лет голуби станут предателями и будут бездельничать на статуях площади Доминиона. Она видела гусиные стаи, формой напоминавшие нестойкие наконечники стрел. Она падала на колени и плакала: «О Властитель Жизни, должны ли тела наши зависеть от всего этого?» Очень тихая, сидела она на речном берегу. Она видела, как скачущий осетр раскидывает брызги, будто бусины вампума. Она видела костистого окуня, быстрого, как одинокая нота флейты в простой песенке. Она видела длинную серебристую щуку, а под ней – речного рака, каждый в своем водном слое. Ее пальцы шевелились, она плакала: «О Властитель Жизни, должны ли тела наши зависеть от всего этого?» Она медленно возвращалась в миссию. Она видела маисовое поле, желтое и сухое, перья и кисточки шуршали на ветру, как толпа престарелых жертвенных танцоров. Она видела маленькие кустики брусники и земляничные кустики, делала крошечный крест из двух сосновых иголок и капли еловой смолы и ставила его возле вывороченного крыжовника. Дрозд прислушивался к ее плачу, чертов дрозд замирал и прислушивался. Я вынужден пробудить тебя беллетристикой, таково твое наследство. Уже наступила ночь и жалобный козодой призрачным вигвамом воздвиг свою печальную песню над ее стенаниями, вигвамом или пирамидой, издалека казалось, что у нее три стены, у песни козодоя. Некоторые предпочитают вигвамы, некоторые – пирамиды, и, казалось бы, это совсем неважно, но в 1966-м и в твоем положении – это важно! «О Властитель Жизни, – плакала она, – должны ли тела наши зависеть от всего этого?» По субботам и воскресеньям Катрин Текаквита совсем ничего не ела. Когда ее заставляли пить похлебку, она соглашалась, лишь насыпав в нее пепла. «Elle se dedommageait en melant de la cendre a sa soupe»[213].

7.
   О Боже, прости, но я вижу ее на своем большом пальце, вся застывшая деревня выглядит, как медицинский эксперимент нацистов.
...
   «Сравнивая пять ирокезских голов, я обнаружил, что их объем составляет восемьдесят восемь кубических дюймов, что на два дюйма меньше среднего показателя для белых». – Мортон, «Американские черепа», стр. 195. Интересно, что объем черепов представителей варварских американских племен больше, чем у мексиканцев или перуанцев. «Объемы разнятся главным образом за счет затылочной и базальной областей», – другими словами, за счет областей, отвечающих за животные наклонности. См. Дж. С. Филлипс, «Измерения черепов основных групп индейцев Соединенных Штатов».
   Это примечание Фрэнсиса Паркмэна[214] на странице 32 его книги о иезуитах в Северной Америке, опубликованной в 1867 году. Я запомнил его, подглядывая тебе через плечо в библиотеке. Ты теперь понимаешь, что для меня, с моей фотографической памятью, было бы гибельно слишком долго виснуть возле твоего уха?

8.
   Лучшей подругой Катрин Текаквиты в миссии была молодая вдова, крещеная под именем Мари-Терез. Она была онейуткой, первоначально ее звали Тегаигента. Это была очень красивая молодая женщина. В миссии Ла-Прери она была знаменита беспорядочными связями. Зимой 1676 года она ушла с мужем на охоту вдоль реки Утауа. В группе было одиннадцать человек, включая новорожденного. То была ужасная зима. Ветер задувал звериные следы. Из-за сильных снегопадов невозможно было прокладывать тропы. Один из группы был убит и съеден. Новорожденного съели между делом. Потом наступил голод. Сначала они ели крошечные куски кожи, которую взяли с собой для шитья обуви. Потом они ели кору. Муж Тегаигенты заболел. Она его охраняла. Двое охотников, могавк и сенека, ушли за дичью. В конце недели могавк вернулся один, с пустыми руками, но рыгая. Группа решила поторопиться. Тегаигента отказалась оставить мужа. Остальные ушли, подмигивая. Два дня спустя она вновь присоединилась к ним. Когда она пришла, группа сидела вокруг вдовы сенеки и двух ее детей. Прежде чем съесть этих троих, охотники спросили Тегаигенту:
   – А как христиане относятся к пище антропофагов? (repas d'antrhropophage).
   Неважно, что она ответила. Она сбежала в снега. Она знала: следующей поджарят ее. Она вспоминала свою сладкую половую жизнь. Она пошла на охоту, не исповедавшись. Она молила Бога простить ее и обещала, что изменит свою жизнь, если вернется в миссию. Из одиннадцати человек, составлявших группу, лишь пятеро вернулись в Ла-Прери. Среди них была Мари-Терез. Осенью 1676 года миссия Ла-Прери переехала в Солт-Сен-Луи. Девушки встретились вскоре после Пасхи в 1678 году, перед почти достроенной церквушкой. Разговор начала Катрин.
   – Давай зайдем внутрь, Мари-Терез.
   – Я этого не заслуживаю, Катрин.
   – Я тоже. Какое оно на вкус?
   – Какая часть?
   – В целом.
   – Свинина.
   – Земляника тоже на вкус как свинина.

9.
   Девушек всегда видели вместе. Они избегали общества остальных. Они вместе молились под крестом у реки. Они говорили только о Боге и вещах, имеющих отношение к Богу. Катрин очень внимательно осмотрела тело молодой вдовы. Она обследовала соски, пожеванные мужчинами. Они лежали в мягком мху.
   – Повернись.
   Она посмотрела на голые бедра с нежно вытесненным отпечатком папоротника.
   Потом Катрин подробно рассказала подруге, что видела. Затем настал ее черед лечь лицом вниз.
   – Я не вижу никаких отличий.
   – Я так и думала.

10.
   Она перестала есть по средам. В субботу они готовились к исповеди, хлеща друг друга березовыми прутьями. Катрин всегда настаивала на том, чтобы раздеться первой. «Catherine, toujours la premiere pour la penitence, se mettait a genoix et recevait les coups de verges»[215]. Почему она хотела, чтобы сначала избили ее? Потому что, когда наступал ее черед хлестать, сил у нее не оставалось, и размах прутьев был меньше, чем при ударах подруги. Катрин всегда жаловалась, что Мари-Терез бьет недостаточно сильно, и позволяла той остановиться, лишь когда по плечам начинала струиться кровь – столько, чтобы капала на палую листву: так она проверяла ее количество. Вот одна из ее молитв, записанная преп. Клодом Шошетьером:
   – Мой Иисус, я должна попытать с тобой счастья. Я люблю тебя, но я тебя обидела. Я здесь, чтобы исполнить твою волю. Позволь мне, Боже, принять на себя бремя твоего гнева…
   Вот молитва на французском, чтобы даже в английском переводе этот документ служил Языку:
   – Mon Jesus, il faut que je risque avec vous: je vous aime, mais je vios ai offence; c'est pour satisfaire a votre justice que je suis ici; dechargez, mon Dieu, sur moi votre colere…
   Иногда, сообщает нам преп. Шошетьер, она не могла закончить молитву, и за нее это делали ее слезы. У этого вещества своя власть, не так ли? Так что не одна библиотечная работа, правда? Полагаю, этот документ испортит корзины в трудотерапии.

11.
   Продолжалась война французов с ирокезами. Индейцы просили некоторых обращенных собратьев из Солта присоединиться к ним, обещая абсолютную свободу их вероисповедания. Когда обращенные отказывались, индейцы похищали их и сжигали у столба. Один христианин по имени Этьен так мужественно горел, проповедовал, умирая, моля мучителей об обращении, что на индейцев это произвело большое впечатление. Несколько человек решили креститься, желая церемонии, которая, как оказалось, дарует такое мужество. Поскольку они не собирались прекратить свои атаки на французов, им было отказано.
   – Они должны были его получить, – шептала Катрин пятнам крови. – Они должны были его получить. Неважно, для чего оно используется. Сильнее! Сильнее! Что с тобой, Мари-Терез?
   – Теперь моя очередь.
   – Хорошо. Но пока я в этой позе, я хочу кое-что проверить. Раздвинь шире ноги.
   – Так?
   – Да. Так я и думала. Ты стала девственницей.

12.
   Катрин Текаквита тайно отказалась от еды по понедельникам и вторникам. Это тебе должно быть интересно прежде всего – особенно в свете твоих проблем с кишечником. У меня для тебя есть и другие разведданные из жизни. Тереза Нойман, баварская крестьянка, 25 апреля 1923 года отказалась есть любую твердую пищу[216]. Некоторое время спустя она объявила, что больше не чувствует потребности в еде. 33 года, во времена Третьего Рейха и Раздела, прожила она без пищи. Молли Франше, скончавшаяся в Бруклине в 1894 году, не ела много лет. Мать Беатрис Мари Иисуса, испанская современница Катрин Текаквиты, подолгу постилась. Один из ее постов длился 51 день. Если во время Великого поста она чувствовала запах мяса, у нее случались конвульсии. Подумай хорошенько. Ты помнишь, чтобы Эдит когда-либо ела? Помнишь, она носила под блузкой пакеты? Помнишь тот день рождения, когда она наклонилась, чтобы задуть свечи, и ее рвота отправила пирог в тартарары?

13.
   Катрин Текаквита серьезно заболела. Мари-Терез рассказала священникам о подробностях их излишеств. Преп. Шоленек мягко вынудил Катрин пообещать, что она не будет больше так сурово каяться. Это было второе земное обещание, которое она нарушила. Ее здоровье медленно восстанавливалось, если вообще можно называть здоровьем ее хронически хилое состояние.
   – Отец, можно я приму обет невинности?
   – Virginitate placuit.
   – Да.
   – Ты будешь первой Ирокезской Девой.
   В Благовещение, 25 марта 1679 года Катрин Текаквита формально отдала свое тело Спасителю и Его Матери. Вопрос о браке разрешился. Этим мирским подношением она осчастливила отцов. Крошечная церковь была полна ярких свечей. Она и свечи любила. Сострадания! Сострадания к нам, кто лишь свечи и любит, или Любви, которую являют свечи. В чьем-то громадном глазу, мне кажется, свечи – идеальные деньги, как и все андаквандеты, Лечения Еблей.

14.
   Преп. Шошетьер и преп. Шоленек были озадачены. Тело Катрин покрывали кровоточащие раны. Они наблюдали за ней, они шпионили, когда она стояла на коленях под деревянным крестом у реки, считали удары, которыми обменивались Катрин и Мари-Терез, но излишеств не обнаруживалось. На третий день они встревожились. Она была похожа на смерть. «Son visage n'avait plus que la figure d'un mort»[217]. Они не могли больше относить ее физическое угасание на счет обычной немощи. Они спросили Мари-Терез. Та созналась. В ту ночь священники пришли в хижину Катрин Текаквиты. Плотно закутанная в одеяла, индеанка спала. Они сорвали одеяла. Катрин не спала. Она лишь притворялась. В такой боли спать не смог бы никто. Со всем мастерством, которое раньше она использовала для плетения поясов-вампумов, девушка вшила тысячи колючек в одеяло и подстилку. Каждое движение тела вызывало новый поток крови. Сколько ночей она так себя истязала? Она лежала голой в свете костра, плоть ее светилась.
   – Не шевелись!
   – Прекрати двигаться!
   – Я постараюсь.
   – Ты пошевелилась!
   – Простите.
   – Ты опять пошевелилась!
   – Это колючки.
   – Мы видим, что колючки.
   – Конечно, мы видим, что это колючки.
   – Я постараюсь.
   – Старайся.
   – Я стараюсь.
   – Старайся лежать тихо.
   – Ты пошевелилась!
   – Он прав.
   – Я не совсем пошевелилась.
   – А что ты сделала?
   – Я дернулась.
   – Дернулась?
   – Я не совсем пошевелилась.
   – Ты дернулась?
   – Да.
   – Прекрати дергаться!
   – Я постараюсь.
   – Она себя убивает.
   – Я стараюсь.
   – Ты дергаешься!
   – Где?
   – Внизу.
   – Так-то лучше.
   – Посмотри на бедро!
   – Что?
   – Оно дергается.
   – Извините.
   – Ты над нами издеваешься.
   – Честное слово, нет.
   – Перестань!
   – Ягодица!
   – Она дергается!
   – Локоть!
   – А?
   – Дергается.
   – Коленка. Коленка. КОЛЕНКА.
   – Дергается?
   – Да.
   – У нее все тело дергается.
   – Она это не контролирует.
   – Она сдирает с себя кожу.
   – Она старается слушать нас.
   – Да. Она старается.
   – Она всегда старается.
   – Дай ей это, Клод.
   – Колючки ужасны.
   – Они делают ужасную колючку.
   – Дитя?
   – Да, отец?
   – Мы знаем, что тебе ужасно больно.
   – Это не так страшно.
   – Не выдумывай.
   – Она сказала неправду?
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 [16] 17 18 19 20 21

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация